home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА XVII. Длинное предисловие и короткий сказ

Взобравшись на самую вершину скал, Нанси внимательно окинула весь берег, чтобы убедиться, что никто не увидит ее, затем быстро пустилась по направлению к маленькому рыбацкому поселку Райд. Часа полтора спустя она добралась до него и здесь же наняла лодку, которая благополучно доставила ее в Портсмут. Рыбак, перевозивший ее, был ей давно знаком и знал, что ему придется ожидать ее, чтобы перевезти обратно на остров, но знал также и то, что Нанси щедро платить и что для нее стоит постараться. Теперь Нанси прямо направилась к домику, занимаемому Могги Салисбюри, которую издавна знала, рассчитывая получить от нее необходимые сведения. Оказалась, что Могги, как уехала еще с вечера на куттер, так и не возвращалась оттуда, а куттер ночью неожиданно ушел в море.

Все эти данные только подтвердили предположение Нанси, и, чтобы не попадаться никому на глаза в Портсмуте, она решила засесть в квартире Могги и дожидаться возвращения хозяйки.

Когда «Юнгфрау» вновь бросила якорь в гавани, то первым распоряжением Ванслиперкена было, чтобы Могги Салисбюри была отправлена на берег, что и было исполнено. Доносчик тоже поспешил съехать с судна, не особенно дружелюбно простившись с его командиром. Очутившись на берегу, Могги поспешила домой и застала у себя поджидавшую ее Нанси, чему была очень рада, так как тотчас же изливала перед ней все свое негодование на востроносого лейтенанта, намеревавшегося угостить фухтелями ее дорогого, неоцененного, возлюбленного Джемми. Нанси дала ей вволю высказаться, а затем приступила исподволь за чашкой кофе к интересовавшим ее расспросам. Таким образом Нанси узнала все, что ей было нужно, и получила самые подробные приметы личности доносчика, которого она сейчас же узнала.

— Ах, негодяй! — воскликнула она. — И этому человеку все мы так доверяли!

— Нанси, — сказала Могги, — я знаю, что вы находитесь в сношениях с контрабандистами; и муж ваш, как ходят слухи, не лоцман, а контрабандист. Так вот, я подумала, что этот куттер совсем не подходящее место для моего дорогого Джемми, и что, пока там будет эта селедка за командира, ему житья не будет. Как вы думаете, Нанси, примут ли моего мужа, если бы он вздумал проситься, к контрабандистам?

— Этого я не могу вам сказать, Могги, но вы лично можете быть нам очень полезны через вашего мужа.

— Да, и не только через него, а и через любого из матросов в его экипаже. Я телом и душой буду ваша, Нанси, вы увидите! Вы мне только скажите, что хотите знать, — и я все разузнаю вам! А когда вы там обсудите и решите, скажите мне, — и я приведу вам мою маленькую уточку, моего дорогого Джемми, — и все вы тогда увидите, что его следует ценить на вес золота!

— Хорошо, Могги, но за оказанную нам услугу возьмите себе вот это! — И Нанси положила на стол червонец с изображением Иакова. — А теперь прощайте, Могги, мы, вероятно, вскоре увидимся. До тех пор не болтайте ни о чем!

— Нет! Как видно, эта контрабанда — дело выгодное, и я непременно сделаю своего Джемми контрабандистом! — решила Могги, вертя в руках червонец по уходе Нанси.

А последняя между тем, выйдя от нее, быстро направилась к набережной южного предместья, где в то время стояло несколько разбросанных домишек. Теперь уже совершенно стемнело, но, видно, дорога была знакома ей. На берегу расхаживал взад и вперед с недовольным видом какой-то человек. Нанси сразу его узнала: именно его-то она и хотела видеть. Человек этот достал из кармана какую-то бумагу и с сердцем изорвал ее в клочки и бросил на землю. Нанси с минуту наблюдала за ним, а когда он направился к одной из избушек, подошла к нему, спросив:

— Который час?

— Вам нужно знать точно время? — спросил этот человек.

— Минута в минуту! — ответила Нанси и, убедившись, что она не ошиблась, продолжала:

— Это вы, Корнбери? Я искала вас! Был донос, — и наши чуть не попались! Алиса желает, чтобы вы разузнали, какие лодки заходили в нашу гавань, кому они принадлежали и, если возможно, от кого он получили сведения!

— Вы говорите, что заходили шлюпки? Полноте, неужели это так?! — удивленно воскликнул Корнбери, тот самый человек, который так неожиданно явился на куттер. — Да, надо будет хорошенько поразузнать! Вы никого не подозреваете?..

— Нет, поутру не было видно никакого судна; стоял густой туман. Не видали вы Вахопа?

— Я полагал, что он на острове!

— Он должен был быть там, но не показывался. Я три ночи подряд ходила к дубу! Это очень странно, не правда ли? Как вы думаете, мог он нам изменить?

— Никогда этот человек мне не нравился!

— И мне тоже! — поддакнула Нанси. — Однако мне пора идти: надо до рассвета добраться на хребет! Постарайтесь же разузнать все, что можно, затем сообщите нам немедленно. Всего лучше приходите завтра в ночь!

— Хорошо, приду! — сказал Корнбери, и они разошлись.

— Предатель! — прошептала Нанси, когда тот успел отойти на некоторое расстояние, и, нагнувшись, проворно подобрала брошенные изменником лоскутки бумаги в свою корзинку, висевшую в у нее на руке, затем еще быстрее прежнего зашагала к пристани, где ее ждала лодка и старый рыбак, с которым она ночью вернулась в поселок, оттуда к рассвету вернулась в пещеру.

Она сообщила Алисе обо всем, что узнала от Могги, о предложениях услуг со стороны ее и ее желаниях, наконец и о том, как она поддела изменника, умышленно намекнув ему, что она подозревает Вахопа.

— Но вы, Нанси, устали, вам надо отдохнуть, идите с Богом!

Нанси вручила Лилли перья и пошла прилечь.

Погода стояла прекрасная. Море было спокойно, а потому ночью можно было ожидать лодок. Когда совершенно стемнело, на вершине скал зажгли два маленьких огонька, чтобы дать знать, что берег свободен. Но, несмотря на то, что никакой опасности не предвиделось, Алиса из предосторожности выставила на берег караул; на это раз сторожить вызвалась Лилли, хотевшая раньше других обнять своего отца. О чем мечтала, о чем думала прелестная девочка, сидя на выступе скалы, точно белогрудая чайка над морем, задумчиво глядя вдаль? Вспомнила ли она смутно те годы, когда вокруг ее спускались шелковые пологи, — когда ножка ее тонула в азиатских коврах, а кругом были мрамор, бронза и фарфор, или же она думала о своем отце, который с опасностью для жизни переправлялся теперь с того берега? Но вот чуткое ухо ее уловило мерный плеск весел, а вот и черный силуэт длинной лодки; она вскочила и насторожилась. Недруги или свои? Минута напряженного ожидания, минута тревоги, — и она узнала люгер [117], еще минуту, — и она уже повисла на шее отца.

— Все благополучно, Лилли?

— Да, отец, все благополучно! Ты хорошо дошел?

— Беги, родная, зови женщин помогать выгружать! Отец Иннес здесь?

— Да, с пятницы!

— Живо, ребята, выгружайте все на берег! Присмотри же за всем, Рамзай, а я должен сейчас же подняться наверх в пещеру, разузнать, что известно об измене!

Наверху его встретила жена и после первых сердечных приветствий передала ему все, что ей было известно. Едва только она успела докончить, как из пещеры вышел отец Иннес.

— Приветствую вас, святой отец! — сказал муж Алисы.

— И вас также, сын мой! — Что, вы думаете отплыть сегодня?

— Нет, мы пробудем здесь до завтрашней ночи: нам не успеть вернуться до рассвета, а с вами я не смею рисковать. Вас ожидают там с нетерпением!

— Знаю, и у меня есть важные новости. Но я не стану задерживать вас теперь: я вижу, что ваши люди нуждаются в вашем присутствии! — с этими словами отец Иннес отошел в сторону.

Между тем женщины спустили лестницы и помогли своим мужьям переносить в склады пещеры тюки и пачки, составлявшие груз лодки.

— Рамзай, — сказал начальник контрабандистов, — возьмите людей и постарайтесь втянуть лодку на скалы, но осторожно, чтобы не повредить ее. Мы сегодня ночью не вернемся в порт!

Прошло более часа, прежде чем все это было исполнено, после чего и предводитель, и остальные контрабандисты удалились в пещеру к своим семьям поужинать и вкусить заслуженный отдых. Как всегда, одна из женщин поочередно стояла на страже в ночное время. На этот раз обязанности часового исполняла Нанси Корбетт.

Лестница была убрана наверх, и она мерным шагом спрятав руки под косынкой, расхаживала взад и вперед. Ночь была ясная и холодная. Вдруг снизу послышался тихий свист.

— Эге! — прошептала она. — Провела же я тебя, подлый предатель, ты явился теперь как раз вовремя! — И, подойдя к тому месту, где спускали лестницу, Нанси посмотрела вниз.

— Который час? — спросила она тихим шепотом.

— Вы хотите знать точно время? Минута в минуту? — послышался ответ снизу.

Нанси спустила лестницу, и Корнбери поднялся на площадку.

— Я очень довольна, что вы пришли, Корнбери! — произнесла молодая женщина. — Не слыхали ли вы чего-нибудь о Вахопе?

— Никто его не видал и не слыхал о нем, но мне удалось доискаться, какие это были шлюпки. А люгер приходил сегодня?

— Да, но погодите: я пойду уведомлю мистрисс Алису о вашем приходе! — И она бегом побежала в пещеру.

В следующий момент оттуда вышел предводитель в сопровождении человек десяти контрабандистов, которые мигом окружили и схватили Корнбери.

— Вяжите его, ребята, да сторожите в оба: мы его дело скоро рассудим!

— Нанси Корбетт! — воскликнул, бледнея, Корнбери. — За что со мной так поступают?

— За что? — гневно повторила Нанси. — Спросите сами себя об этом! Неужели, думаете, я не знала, что вы отплыли на куттере, что вы указали сюда дорогу шлюпкам, и если бы не собака лейтенанта, предали бы нас всех, подлый предатель?!

— Так я тебе обязан, дьявол ты этакий, тем, что попался в ловушку?!

— Именно мне! — гневно подтвердила Нанси. — И можете быть уверены, что вам поднесут надлежащий десерт за ваши дела.

Нанси отошла к противоположному краю площадки и там продолжала расхаживать, как настоящий часовой.

Время близилось к рассвету. Под первыми лучами зари лицо Корнбери казалось мертвенно-бледным; в чертах выражались страх и тревога. Когда совершенно рассвело, Нанси пошла в пещеру и разбудила предводителя.

Спустя несколько минут он вышел оттуда вместе со всеми остальными контрабандистами и обратился к Корнбери:

— Вы хотели предать нас из корыстных целей?

— Это — ложь!

— Нанси, повторите при нем и при всех все ваши показания!

Нанси повторила все, что ей удалось узнать.

— Это — ложь! Где доказательство? Эта подлая женщина хочет сжить меня со света, так как я слишком много знаю о ее прошлом! — оправдывался изменник.

— О моем прошлом нечего говорить; оно всем известно, — отвечала Нанси, — и здесь, и там, в Портсмуте. Но я еще никогда не осквернила себя ложью, сэр! Знайте это, а здесь все это давно знают. Но вы хотите доказательства, так вот оно! Узнаете эту бумагу, сударь? — И Нанси сунула ему под нос собранное ее и подклеенное условие, заключенное между лейтенантом Ванслиперкеном и Филиппом Корнбери. — Узнаете эту бумагу? Вот, сэр, прочтите ее все! — И она передала документ предводителю.

Бумага была прочтена, и после того всеми единогласно был подписан приговор над Корнбери.

— Теперь уйдите, Нанси, и скажите там, чтобы никто из женщин сюда не показывался! — произнес предводитель. — Завяжите ему глаза и отведите на край обрыва, а там поставьте на колени, — а ты, Фитцпатрик, сделай свое дело! — продолжал он, обращаясь к одному подчиненному.

Когда все было исполнено согласно распоряжению начальника, Фитцпатрик подошел к приговоренному и, приложив дуло пистолета к его виску, сказал:

— Если хочешь молиться и вручить свою душу милосердию Бога, молись, я подожду!

Но приговоренный только сердито покачал головой, и Фитцпатрик спустил курок пистолета.

Пуля пронизала мозг предателя; грузное тело на мгновение подбросило кверху, затем оно рухнуло и скатилось с обрыва прямо в море.


ГЛАВА XVI. Новая сцена и новые действующие лица | Избранное. Компиляция. Романы 1-23 | ГЛАВА XVIII. Кусочек из истории Англии