home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА XXXVI


С рассветом я пришел в комнату Дотта вместе с доктором, которому прежде открыл секрет. Том был в жалком положении.

— Слава Богу! Хоть один остался в живых! — сказал мне доктор.

— О, капитан Кин, — сказал Том, — как я рад, что вы здоровы; но вы приняли лекарство гораздо прежде нас.

— Да, — отвечал я, — мне дали его вовремя; но мы не теряем за тебя надежды.

— Я чувствую себя очень худо, — отвечал Том. — Доктор, скажите, останусь ли я жив?

Доктор взял его пульс и нахмурился. Наконец, он сказал:

— Ежели через двенадцать часов вам не будет хуже, то я ручаюсь за вашу жизнь.

— Сколько умерло? — спросил Дотт.

— Не знаю; мы прежде всех посетили вас.

— Я сознаюсь, что мы были не правы, — сказал Том, — зачем было доводить бедную женщину до отчаяния? Если я останусь жив, смерть ее будет лежать на моей совести.

— Правда, Дотт, — отвечал я, — но доктор велит оставить тебя в покое, и потому я уйду. Вечером опять навещу тебя.

Шутка мамми Христобеллы положила конец проказам мистера Дотта. Все другие, бывшие жертвами нашего заговора, оправясь от болезни, расплатились с Лейлою и скорее выехали из дому.

На третий день Том Дотт и лейтенант Максвел перебрались на бриг, воображая, что они чудом спаслись от смерти, и мы с двумя фермерами остались единственными жильцами Христобеллы, которая сделалась по-прежнему внимательною. Она сказала мне:

— Масса Кин, я очень много вам обязана; если вам нужно двести, триста, пятьсот фунтов стерлингов, возьмите у меня и хоть никогда не возвращайте.

Я отвечал, что не имею нужды в деньгах и что также много ей обязан. Но этот случай уже наделал много шума. Сначала в самом деле поверили, что Христобелла отравила себя и своих постояльцев, и я должен был защищать ее. Когда адмирал прислал расспросить о случившемся, я поехал к нему и рассказал всю историю и после принужден был повторить ее губернатору. Все смеялись над страдальцами и поздравляли мамми Христобеллу, что она так хитро и искусно очистила свой дом от несносных постояльцев.

Однажды адмирал прислал за мною и сказал:

— Кин, мне нельзя долее ждать прихода другого судна. Я должен послать вас с депешами в Англию: завтра вы сниметесь с якоря.

Я отвечал, что готов, и простился с адмиралом, который обещал прислать депеши на другой день с рассветом. Я поехал на бриг, отдал нужные приказания и потом возвратился в отель, чтобы взять свои вещи и расплатиться; но мамми Христобелла не хотела и слышать о плате и даже рассердилась не на шутку. Итак, вместо расписки, поцеловав старушку и потом Лейлу и подарив последней пару дублонов, я уехал на бриг. На следующее утро адмирал прислал депеши, и бриг под всеми парусами понесся в Англию.

Мы сделали самый быстрый переход. Команда была прекрасная, и с офицерами я не имел никаких неудовольствий.

Мы уже приближались к Англии, когда Боб Кросс донес мне, что на юго-востоке от нас слышна пальба. Я вышел наверх, но хотя выстрелы были явственно слышны, однако судов не было видно. Я переменил курс и к рассвету увидел французскую шкуну, сражавшуюся с большим английским кораблем, по-видимому ост-индской компании. Корабль имел уже множество повреждений в парусах и рангоуте.

Боб Кросс, стоявший возле меня, между тем как я смотрел в трубу, сказал:

— Капитан Кин, этот проклятый француз тотчас уйдет, если мы поднимем английский флаг, но, подняв французский, мы можем подойти к нему и овладеть им прежде, чем он узнает, кто мы.

— Мне кажется, ты прав, Боб, — сказал я. — Поднимите французский флаг; одним призом больше.

— Не прикажете ли выпалить пушку, капитан, чтобы привлечь их внимание?

— Пали, — отвечал я.

После выстрела мы продолжали идти к судам с попутным ветром. Около семи часов мы были от них в двух милях, и тогда я заметил, что английский корабль спустил флаг, и шкуна, подойдя к нему ближе, овладела им. Через полчаса мы также были возле нее. Я лег борт о борт со шкуною и взял ее на абордаж без большой потери, потому что почти половина ее команды была на ост-индском корабле, которым мы также без труда овладели.

Капитан сказал мне, что они около девяти часов сражались со шкуною и имели надежду отразить ее, но видя, что мы подняли французский флаг, считали дальнейшее сопротивление бесполезным. Шкуна имела четырнадцать пушек и была почти одной величины с моим бригом.

Между тем как часть пленных перевозили на бриг, капитан ост-индского корабля пригласил меня к себе в каюту, где собралось много пассажиров, преимущественно дам, которые не знали, как выразить свою благодарность. Через час все было готово. Я оставил часть матросов на ост-индском корабле, чтобы исправить его повреждения и, отдав шкуну под команду Дотту, продолжал свой путь.

Между тем как я ходил по шканцам, восхищенный успехом, Кросс подошел ко мне и сказал:

— Мне кажется, капитан, что вы прекрасно поступили, подняв французский флаг.

— Да, шкуна прекрасно ходит и могла бы уйти от нас.

— Я не то хочу сказать, капитан: это сделает для нас большую разницу в призовых деньгах.

Я все не понимал Кросса и, не отвечая, смотрел ему в глаза.

— Как же, капитан, если бы мы подняли английский флаг, то шкуна могла бы уйти, и даже если бы она осталась, то ост-индский корабль держался бы до нашего прихода; но так как он спустил флаг и взят был неприятелем, а мы отняли его, то за него нам придется более, чем за три таких шкуны, как эта.

— Это совсем не пришло мне в голову, Кросс.

— Да, капитан, но зато я об этом думал. Компания богата и может и должна заплатить нам. Кроме того, шкуна сильна, и мы напрасно потеряли бы только много людей.

— Ты прав, Боб, лучше невозможно было поступить.

Между тем западный ветер свежел, и мы, благополучно дойдя до Портсмута, на третий день стали на якорь у Спитгеда.

Было еще довольно рано, чтобы идти к адмиралу, и я не спешил на берег и поднял позывные вымпела своего брига; но, как я и ожидал, они не были еще известны брандвахте; и приход большого корабля, шкуны и военного брига возбудил общее недоумение.

Матросы только что кончили мытье палубы, когда Кросс, подойдя ко мне, заметил:

— Капитан Кин, мы стоим теперь на якоре возле того места, где стоял фрегат «Каллиопа», когда вас унесло в море вместе с Пегги. Какая разница между тогдашним положением вашим и настоящим!

— Да, Боб, — отвечал я, — я уже думал об этом одеваясь, и также думал о том, что ты, верно, хочешь ехать на берег, и потому позволяю тебе взять шлюпку.

— Благодарю вас, капитан; мне очень хотелось бы увидеться с бедною девушкою: надеюсь, что теперь дело пойдет на лад.

В семь часов я съехал на берег и, передав мои депеши адмиральскому секретарю, просил доставить их адмиралу. Через четверть часа он возвратился, прося меня подождать адмирала, и мы сидели несколько времени вдвоем, между тем как я рассказывал ему вест-индские новости.

Вскоре адмирал вышел и, взяв меня за руку, крепко пожал ее.

— Капитан Кин, — сказал он, — поздравляю вас с приходом. Мы хорошо знаем вас по депешам, и я очень рад лично с вами познакомиться. Последнее дело ваше еще более вас возвысит. Чарльз, прикажите сделать сигнал бригу «Трезубцу» и шкуне войти в гавань.

Адмирал расспрашивал меня о разных предметах и, прощаясь, пригласил к обеду. Выйдя от него, я отнес на почту два письма: одно к матушке, другое к лорду де Версли. Я писал к нему о своем счастье и послал копию с моей депеши адмиралтейству. Суда ввели в гавань, а я перебрался в отель «Джорж» и написал длинное письмо к Минне Вандервельт.

На другое утро пришел ко мне Кросс. По лицу его я отгадал, что у него есть приятные новости. Он нашел свою невесту, и старый смоглер, слыша о его успехах по службе, просил считать его дом своим.

На следующее утро я получил ответ лорда де Версли, который писал ко мне в самых дружеских выражениях. Он поздравлял меня с успехом и писал, что очень рад будет увидеться со мною в Лондоне и представит меня первому лорду адмиралтейства. Он советовал мне взять отпуск и заключил свое письмо словами: ваш искренний друг и доброжелатель де Версли.

Прочитав письмо, я почувствовал, что был прав, полагая, что лучшее средство привязать к себе лорда де Версли состояло в том, чтобы заставить его мною гордиться. До сих пор я действовал успешно, но долго ли мог я надеяться на успех? Не должен ли я был страшиться неудач и не заслуживал ли я их в некоторой степени, уверив его в смерти матушки? Мне казалось, что я могу потерять все, если он узнает об обмане; это заставило меня призадуматься. Я старался оправдать себя, но не мог; и, чтобы рассеять эти печальные мысли, стал писать просьбу об отпуске. Через несколько времени я выехал из Портсмута и, приехав в Лондон, остановился в лучшей гостинице в Альбемарльской улице.

На другой день утром я отыскал дом лорда де Версли и послал доложить о себе. Меня тотчас приняли. Лорд де Версли вышел ко мне навстречу и дружески взял меня за руку.

— Кин, я очень рад вас видеть. Я горжусь тем, что мой воспитанник приносит мне столько чести. Вы умели возвыситься своими собственными заслугами, и я уверен, что теперь вам не откажут в новых наградах.

Лорд де Версли подробно расспрашивал меня обо всем случившемся и потом поехал со мною в адмиралтейство. Он представил меня первому лорду, который обласкал меня и при первом случае обещал дать мне фрегат.

На другое утро я стал писать к матушке, но долго не знал, куда адресовать к ней письмо. Я долго думал об этом и на будущее время решился всегда писать на имя бабушки. Я уведомлял ее, что взял отпуск и нахожусь в Лондоне. Я писал, как добр ко мне лорд де Версли, и как высоко я ценю его благодеяния. Страница оканчивалась словами: чего бы не отдал я, чтобы носить имя человека, которого я так люблю и уважаю! О, если бы я мог быть Дельмаром! Я хотел перевернуть листок и продолжать, когда слуга доложил, что портной пришел, чтобы снять с меня мерку. Я вошел в спальню, и между тем, как портной примеривал мне платье, слуга вошел и сказал, что лорд де Версли дожидается меня в кабинете.

Оставя портного, я накинул свой сюртук и выбежал к лорду, который сидел на софе в ожидании моего прихода. Вдруг меня поразила мысль, что я оставил свое письмо на столе. Взглянув на него, я смутился и побледнел; я совсем забыл, что письмо было адресовано на имя бабушки, и, запинаясь, пробормотал, что никак не ожидал такой чести.

— Я пришел поздравить вас с прекрасным фрегатом, Кин, — сказал он: — я сейчас получил приказ из адмиралтейства и сам принес вам новости. Сегодня я жду вас к обеду.

— Я не знаю, как благодарить вас, лорд.


ГЛАВА XXXV | Избранное. Компиляция. Романы 1-23 | ГЛАВА XXXVII