home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА XXX

в которой Джек остается сиротой и снова решает идти в море

Мистеру Изи не пришлось исправлять череп Мести. На следующее утро после вышеприведенного разговора он не явился к завтраку, и Джек спросил Мести, где отец.

— Прислуга внизу говорит, что старый барин не ночевал дома, — отвечал Мести.

— Как не ночевал? Куда же он ушел? — спросил д-р Миддльтон, явившийся в Нью-Форест накануне вечером и оставшийся ночевать.

— Никто не видал, чтобы он ушел, сэр, но только он не ночевал в своей спальне.

— Надо посмотреть в лаборатории, — сказал д-р Миддльтон, — может быть он долго возился с своей машиной, да и заснул случайно.

Все отправились в лабораторию, где перед ними предстало ужасное зрелище. Мистер Изи висел, завязнув головой в приемнике машины и почти касаясь ногами пола. Он был мертв, и освидетельствование показало, что у него вывихнуты шейные позвонки. Очевидно, он взобрался на платформу, еще не готовую и наскоро сколоченную плотником, и засунул голову в приемник, который теперь помещался значительно выше, чем раньше. Платформа разъехалась под его тяжестью, он упал и от сильного толчка о железный ошейник вывихнул позвонки.

Не будем описывать тяжелой сцены, последовавшей за этим открытием. Джек искренно любил старика, которому его чудачества не мешали быть добрейшим человеком, и в течение нескольких дней не мог оправиться от потрясения.

Придя в себя, он решил немедленно привести в исполнение давно задуманный план съездить за Агнесой и, обвенчавшись с нею, привести ее домой. Тотчас по приезде он сообщил об этом отцу и д-ру Миддльтону. Старик завел было речь о необходимости освидетельствовать голову своей будущей невестки, но, заметив, что Джек сердится, согласился обойтись без черепословия; д-р Миддльтон, убедившись, что дело идет о серьезной привязанности, выразил полное сочувствие планам нашего героя.

Последний хотел было отправиться на пакетботе, но Мести, с которым он говорил об этом, сказал:

— Пакетбот плохой корабль, масса Изи. Почему бы не отправиться на военном корабле?

— Да как же на него попасть, Мести? Теперь мы с вами частные лица (отставка обоих была уже принята морским министерством) — а частных лиц не принимают на военные суда.

— Как же вы вернетесь домой, сэр? Что, если вас и мисси Агнесу возьмут в плен и посадят в тюрьму?

— Да, но на военный корабль нас не примут.

— А вы купите хорошее судно, сэр, с пушками, возьмите каперское свидетельство, наберите хорошую команду и привезите мисси Агнесу домой, как настоящую барыню. Будете капитаном собственного корабля.

— Об этом стоит подумать, Мести, — сказал Джек. Джек подумал и решил последовать совету Мести. Все было облажено в несколько недель. За 1750 фунтов Джек купил в Портсмуте «Жанну д'Арк», французскую бригантину в 278 тонн, обшитую медью, с двенадцатью каронадами, прочную и быстроходную, захваченную военным кораблем «Фемидой» и проданную за полцены. Он подобрал при помощи Мести хорошую команду и пригласил в качестве старшего лейтенанта опытного моряка, некоего лейтенанта Оксбелли, рекомендованного доктору Миддльтону одним из его давнишних друзей.

Наружность мистера Оксбелли была в своем роде замечательна. Это был совершенно лысый карапузик с огромным брюхом, с короткими руками, похожими на лапы белого медведя, без усов, с маленькой бородкой с черными от табачной жвачной жвачки зубами, тучный, лет пятидесяти пяти или шестидесяти. Впрочем, открытое и мужественное выражение лица подкупало в его пользу.

— Надеюсь, мы будем добрыми товарищами, — сказал Джек, когда мистер Оксбелли появился на «Ребьере» (так была переименована «Жанна д'Арк»).

— Мистер Изи, — отвечал лейтенант, — я не ссорюсь ни с кем, кроме моей жены.

— Сожалею о вашем семейном разладе, мистер Оксбелли.

— Да и с нею мы ссоримся только по ночам. Она во что бы то ни стало желает занимать больше половины кровати и не позволяет мне спать одному. Ну, да это пустяки. А вот что важно, сэр: нам нужно сняться с якоря как можно скорее, иначе мы рискуем встретиться с ламаншским крейсером.

— Что же из того?

— Вы забываете, сэр, что он может отобрать у нас для пополнения своей команды не менее десяти человек.

— Да ведь каперское свидетельство освобождает нас от этой обязанности.

— Да, сэр, но теперь на это не смотрят. Я плавал на капере три года и знаю, что военные суда не придают никакого значения каперским свидетельствам.

— В таком случае, мистер Оксбелли, снимемся с якоря немедленно.

Команда «Ребьеры» была хорошо подобрана: все ее матросы служили раньше на военных судах, большинство были дезертиры с разных кораблей, находившихся на стоянке, и всеми силами души желали убраться подальше. Через несколько минут «Ребьера» уже шла под всеми парусами. Она оказалась отличным ходоком и летела по волнам; ветер был попутный; ночью миновали Портландский маяк, а утром уже разрезали волны Бискайского залива, счастливо избежав встречи с тем, кого боялись пуще неприятеля: с британским крейсером.

— Я думаю, что теперь мы в безопасности, сэр, — сказал мистер Оксбелли нашему герою. — Полдень, надо определить широту. Моя жена… впрочем, я расскажу потом; сначала надо определиться… 41°12', сэр. Да, так моя жена, когда она была на капере, которым я командовал…

— На капере?

— Да, сэр, на капере. Я ей толковал, что это невозможно, но она и слышать не хотела; явилась на борт и заявила, что тоже отправится в плавание вместе с маленьким Билли…

— Как, и ваш ребенок участвовал в плавании?

— Да, сэр, — ему было два года — славный мальчишка: всегда смеялся, когда пушки палили.

— Как же это мистрисс Оксбелли отпустила вас одного теперь?

— Какое отпустила — она думает, что я поехал в Лондон по делу. Теперь-то уже знает и наверное рвет и мечет — да это не беда; от этого она похудеет и не будет занимать так много места в постели. Мистрисс Оксбелли очень тучная женщина.

— Ну, да и вы не худенький.

— О, да, конечно — наклонный к полноте, как говорится, — то есть в хорошем состоянии. Странно, что мистрисс Оксбелли не имеет никакого представления о своих размерах. Я не могу убедить ее, что она велика. Из-за этого мы всегда ссоримся в постели. Она говорит, что я занимаю большую часть кровати, я же утверждаю, что она.

— Может быть, вы оба правы.

— Нет, нет; из-за нее весь беспорядок. Если я ложусь к стене, она стискивает меня так, что я становлюсь не толще листа бумаги; если я ложусь с краю, она сталкивает меня на пол.

— Но разве нельзя завести кровать пошире?

— Сэр, я предлагал сделать это, но жена уверяет, что кровать была бы достаточно широка, если б я не ворочался во сне. Ничего с ней не поделаешь. Ну, пусть теперь владеет всей кроватью. Я сегодня в первый раз хорошо выспался с тех пор, как оставил «Боадицею».

— «Боадицею»?

— Да, сэр, я три года плавал на ней в качестве младшего лейтенанта.

— Я слыхал, что это хороший фрегат.

— Какое — самая жалкая посудина. Я едва мог протиснуться в дверь моей каюты, а ведь я не толстый человек.

«Удивительно! — подумал Изи. — Он совсем не сознает, какое он чудище».

Так оно и было. Мистер Оксбелли был в полной уверенности, что он человек цветущего здоровья — и только, хотя, вероятно, уже много лет не видал своих колен. Тучность сильно вредила ему по службе, так как во всех других отношениях против него ничего нельзя было сказать. Но смущенное его внешностью начальство употребляло его только для береговой службы. Он взял отпуск и принял команду над приватиром, причем нежная супруга последовала за ним в плавание с маленьким Билли. Он был человек трезвый, усердный и превосходно знал свое дело, но весил семь пудов, и этот вес тянул его на дно на службе.

На одиннадцатый день бригантина вошла в пролив, и когда солнце заходило, Гибралтарская скала была уже в виду; но ветер упал, а около полуночи совсем заштилело. На рассвете их разбудила пушечная канонада, и они заметили милях в восьми от себя английский фрегат, вступивший в бой с девятью или десятью испанскими канонерками, вышедшими из Алгезираса и атаковавшими его. Мертвый штиль еще продолжался, и шлюпки фрегата тянули его на буксире, помогая ему поворачиваться бортом к испанской флотилии. Пушечные огни, отражавшиеся в зеркале вод, белые дымки, поднимавшиеся к голубому небу, отдаленное эхо, откликавшееся в прибрежных скалах, — все это в целом составляло картину, которая произвела бы впечатление на всякого, восприимчивого к живописному. Но Джеку было не до того: он считал необходимым приготовиться к бою.

— Вряд ли они нападут на нас, пока заняты фрегатом, мистер Изи; но все-таки не мешает приготовиться, потому что мы не пройдем мимо них без боя. Когда я шел по проливу на капере, нас атаковали две лодки; их ядра падали так близко, что залили водой всю палубу, но ни одно не попало в нас. Мистрисс Оксбелли все время стояла на палубе с Билли — мальчишка был в восторге и плакал, когда его унесли вниз.

— Мистрисс Оксбелли, как я вижу, храбрая женщина.

— Ноль внимания на ядра, сэр — да и не диво: ее отец майор, а оба братья лейтенанты в артиллерии.

— Да, вот в чем дело, — сказал Джек. — Однако, смотрите — поднимается ветер с запада.

— Да, мистер Изи, тем лучше для фрегата.

— Мы поможем ему. Далеко ли, по вашему, канонерки от берега?

— Милях в пяти.

— Попробуем отрезать одну или две. Держите между ними и берегом.

«Ребьера» двинулась под всеми парусами. Она шла вместе с ветром; за полмили впереди море было гладко, как зеркало. Канонерки занимались фрегатом и, по-видимому, не обращали никакого внимания на «Ребьеру». Наконец, ветер достиг до них и до фрегата, сначала легкий, но постепенно усиливавшийся; фрегат обрасопил паруса по ветру и пошел на флотилию, которая пустилась к берегу. Но «Ребьера» отрезывала ей путь, канонерки не знали, что делать; атаковать бригантину значило бы дать возможность фрегату нагнать их и, пожалуй, взять в плен; поэтому они ограничивались тем, что стреляли в нее на ходу. Джек с своей стороны открыл по ним огонь, и когда канонерки находились на расстоянии четверть мили, завязался жаркий бой, в результате которого одна из канонерок в несколько минут потеряла все свои снасти. Остальные ввиду приближения фрегата перестали стрелять и прошли в двух кабельтовах впереди «Ребьеры», уходя к берегу под всеми парусами, Джек стрелял им вдогонку с левого борта, а с правого осыпал картечью злополучную расснащенную канонерку, пока она не спустила флаг. Так как остальные тем временем ушли из-под выстрелов, то Джек прекратил огонь и отправил шлюпку с десятью людьми, чтобы овладеть своим призом и взять его на буксир. Десять минут спустя фрегат был также на расстоянии кабельтова от «Ребьеры», и наш герой велел спустить шлюпку, намереваясь отправиться на борт.

— Есть у нас раненые, мистер Оксбелли? — спросил он.

— Только двое, сэр: Спирлингу оторвало большой палец картечью, да Джэмс ранен в бедро.

— Хорошо; я попрошу, чтобы прислали хирурга.

Джек отправился на фрегат и поднялся на палубу, где нашел капитана.

— Мистер Изи! — воскликнул капитан.

— Капитан Саубридж! — ответил наш герой.

— Силы небесные! Как вы попали сюда? Что это за корабль?

— «Ребьера», капер под командою своего владельца, мистера Изи, — отвечал Джек, смеясь.

Капитан Саубридж крепко пожал ему руку:

— Пойдемте в каюту, расскажите мне, как вы опять попали в море. Я знаю, что вы оставили службу.

Джек в коротких словах рассказал о приобретении «Ребьеры».

— Но, — прибавил он, — позвольте мне поздравить вас с повышением, о котором я не знал. Могу я спросить, где вы оставили «Гарпию», и как называется этот фрегат?

— «Латона». Я назначен на него всего месяц назад, после того, как «Гарпия» взяла большой корвет; а теперь я командирован в Англию с депешами. О вашем уходе со службы я узнал от вашего приятеля Гаскойна, который находится здесь, на фрегате.

— Гаскойн здесь? — воскликнул Джек.

— Да, губернатор отправил его на «Аврору», но она уже ушла, и он перевелся ко мне.

— Скажите, капитан Саубридж, канонерка ваш приз или мой?

— Должен бы быть всецело ваш, но по существующим правилам мы имеем в нем долю.

— Тем лучше, сэр. Не откажите послать хирурга к нам на борт: у нас двое раненых.

— Хорошо, а вы, Изи, пошлите приказания старшему офицеру, а сами оставайтесь с нами. Мы должны вернуться в Гибралтар, так как фрегат получил повреждения, и, к сожалению, потерял несколько человек. Вы пойдете туда же; стало быть, нам по пути.

Отправив шлюпку обратно, Джек поспешил на нижнюю палубу повидаться с Гаскойном. После этого он имел продолжительную беседу с капитаном Саубриджем; а вечером, по прибытии в Гибралтар, выпросил для Гаскойна отпуск и отправился вместе с ним на берег.


ГЛАВА XXIX Джек оставляет службу и занимается своими, делами | Избранное. Компиляция. Романы 1-23 | ГЛАВА XXXI в которой Джек решается предпринять новое плавание