home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА XXVI

из которой видно, что и в области филантропии не следует действовать спустя рукава

Спустя три недели «Аврора» с своим призом на буксире прибыла в Мальту. Раненые были отправлены в госпиталь, а храбрый русский капитан оправился от ран почти одновременно с капелланом, мистером Гаукинсом.

Джеку, который постоянно навещал капеллана, стоило большого труда утешить его. Он воздевал руки и осыпал себя горькими упреками.

— О! — восклицал он. — Дух бодр, плоть же немощна. Я, служитель Божий, как меня называют, которому надлежало оставаться внизу с лекарями, утешая раненых, я пошел на палубу и принял участие в резне. Что со мною будет?

Джек старался утешить его, ссылаясь на то, что в старые времена не только священники, но и епископы надевали латы и принимали участие в боях. Тем не менее, душевное состояние мистера Гаукинса сильно замедляло его выздоровление. Когда он встал с постели, Джек познакомил его с русским капитаном, который тоже только что оправился от ран.

— Я рад обнять такого храброго офицера, — сказал русский, обнимая капеллана и целуя его в обе щеки. — В каком он чине? — прибавил он, обращаясь к Джеку, который спокойно ответил:

— Это наш корабельный священник.

— Священник? — с удивлением повторил капитан, меж тем как Гаукинс отошел в смущении. — Священник — par exemple! Я всегда уважал церковь… Скажите, пожалуйста, — прибавил он, обращаясь к Джеку, — у вас всегда священники водят людей на абордаж?

— Всегда, сэр, — отвечал Джек, — это правило службы — священник обязан вести людей в царство небесное. Так гласит девяносто девятая статья нашего военного устава.

— Вы воинственная нация, — сказал русский, поклонившись Гаукинсу и возобновляя свою прогулку, не слишком довольный тем, что его свалил с ног пастор.

Мистер Гаукинс некоторое время оставался неутешным, а затем перешел на сушу, где его застарелые привычки не грозили ему такими соблазнами.

«Авроре» снова пришлось отправиться в док и чиниться, что потребовало довольно продолжительного времени, в течение которого капитан Уильсон послал рапорт адмиралу и получил ответ. Адмирал, поздравляя его с блестящим успехом, поручил ему, когда он будет готов, отправиться в Палермо, с важными депешами к тамошним властям а, дождавшись там ответа, вернуться на Мальту, и, забрав людей, оставленных в госпитале, присоединиться к тулонской эскадре. Узнавши об этом, наш герой был в восторге при мысли о свидании с Агнесой и ее братьями. Еще раз «Аврора» вышла из Валетской гавани и направилась при попутном ветре по голубым волнам. К вечеру ветер усилился и заставил их взять марсели на двойные рифы.

На другой день они находились у берегов Сицилии, недалеко от того места, где Изи и Гаскойн были выброшены на берег. Погода была тихая, и море успокоилось. Поэтому они держались близко к берегу, так как ветер мешал им идти в Палермо. По обыкновению все смотрели в зрительные трубки на виллы, утопавшие в зелени апельсинных рощ среди холмов и долин.

— Что это такое, Гаскойн, — спросил Изи, — вон под тем утесом? Как будто корабль.

Гаскойн взглянул в указанном направлении.

— Да, это судно на скалах: судя по форме носа, галера.

— Это галера, сэр, я вижу скамьи для гребцов, — сказал сигнальщик.

Сообщили капитану Уильсону, который тоже посмотрел в зрительную трубку.

— Без сомнения она села на камни, — заметил он. — И мне кажется, я различаю людей. Подойдем поближе.

«Аврора» направилась к судну и через час находилась в полумиле от него. Предположения подтвердились: это была сицилийская галера, севшая на камни. Теперь ясно были видны люди, махавшие рубашками и платками.

— Это должно быть каторжная галера, так как я замечаю, что никто из них не меняет своего положения; очевидно, офицеры и команда бросили ее, предоставив каторжникам погибать.

— Какая гадость, — сказал Джек Гаскойну. — Ведь они осуждены на галеры, а не на смертную казнь.

— Да, море их не помилует, — отвечал Гаскойн. — А каково положение дожидаться неминуемой смерти, прикованными к скамьям. Надеюсь, капитан не оставит их без помощи.

Некоторое время капитан Уильсон колебался, что ему предпринять. Невозможно было бросить несчастных на верную смерть, но и выпустить на берег толпу каторжников, из которых добрая половина не преминула бы приняться за свои прежние дела, представлялось не совсем удобным. Взять же их на фрегат и везти в Палермо было чересчур хлопотливо и неудобно для военного корабля. Подумав немного, капитан решил выпустить их на берег. «Если сицилийские власти останутся недовольны, то пусть пеняют на себя: вольно же им допускать такие гадости». «Аврора» легла в дрейф, и капитан приказал спустить два катера с вооруженной командой.

— Мистер Изи, возьмите катер и оружейников, отправляйтесь к галере, освободите этих людей и высадите их на берег маленькими отрядами. Мистер Гаскойн, вы возьмите другой катер и будете сопровождать мистера Изи. Велите вашим людям держать оружие наготове на случай какого-нибудь враждебного покушения со стороны каторжников.

Исполняя это приказание, наши мичманы отправились к галере. Оказалось, что она засела на камнях, пробивших ее тонкий корпус, и как они думали, офицеры и команда покинули ее в шлюпках, бросив каторжников на произвол судьбы. Галера была в пятьдесят весел, но только на тридцати шести имелись гребцы. Весла были длиною в сорок футов, на каждом сидело по четыре гребца-каторжника, прикованные к скамьям цепью. От носа до кормы между двумя рядами скамей была положена доска в два фута шириной для того, чтобы боцман мог погонять плетью недостаточно усердных.

— Viva los Ingleses! — воскликнули каторжники, когда Изи вскарабкался на галеры. Все они имели жалкий, измученный, изнуренный вид. физиономии большинства не представляли ничего зверского, но немало было и отталкивающих, свирепых лиц.

— Послушай, Нэд, видал ли ты когда-нибудь такие каинские рожи? — заметил Изи.

— Нет, — отвечал Гаскойн. — Если б капитан увидел их, то вряд ли бы решился выпустить их на берег.

— Да, но как бы то ни было, мы имеем положительные приказания. Оружейник, раскуйте их, начиная с кормы; мы будем перевозить их постепенно. Сколько их тут?.. Сто сорок четыре человека. Однако выпустить такую ораву на общество?.. Я почти готов вернуться к капитану и просить его взять их на корабль.

— Нам приказано освободить их, Джек.

— Да, но я бы желал обсудить этот пункт с капитаном Уильсоном.

— Ты сам знаешь, Джек, что на службе не приходится обсуждать приказаний. Притом же они все равно скоро попадутся.

— Да, но сначала дадут себя знать населению. Часть из них отменные негодяи, а остальным поневоле придется грабить, когда есть нечего. Ну, да как бы то ни было, бросить их на произвол судьбы мы не можем, и раз капитан не берет эту публику на борт, остается только выпустить ее на берег.

Оружейник принялся расковывать каторжников, и когда освободил столько, сколько мог вместить катер, Джек, сопровождаемый Гаскойном, отвез их на берег и высадил. Потребовалось шесть поездок, чтобы перевезти всех. Когда же последняя партия была высажена, и Джек приказал матросам отвалить от берега, один из каторжников повернулся и крикнул Джеку насмешливым тоном:

— Addio, signior, a rivederci![19]

Джек встрепенулся, взглянул и узнал в изнуренном полунагом оборванце дона Сильвио.

— Я сообщу дону Ребьере о вашем прибытии, синьор, — крикнул негодяй и, соскочив с камня, смешался с толпой.

— Нэд, — сказал Изи Гаскойну, — мы освободили этого негодяя.

— Очень прискорбно, — отвечал Гаскойн, — но мы только исполняли приказание.

— Теперь ничего не поделаешь, но я боюсь, что выйдет беда.

— Мы исполняли приказание, — повторил Гаскойн.

— Выпустили его в десяти милях от усадьбы дона Ребьеры.

— Исполняли приказание, Джек.

— С целой оравой, которую он может повести за собой.

— Приказание, Джек.

— Агнеса в его руках.

— Приказание капитана, Джек.

— Мы обсудим этот пункт, когда я буду на корабле.

— Слишком поздно, Джек.

— Да, — простонал Джек, в отчаянии опускаясь на скамью.

— Навались, ребята, навались.

Вернувшись на фрегат, Джек сообщил обо всем, что произошло, прибавив, что в числе каторжников оказался дон Сильвио, и высказал свои опасения по поводу близости усадьбы дона Ребьеры. Капитан Уильсон слушал, кусая губы.

— Боюсь, что я поторопился, мистер Изи, — сказал он, — следовало взять их на фрегат и передать властям. Теперь остается только поторопиться в Палермо и сообщить властям, чтобы выслали за ними войска.

Ветер переменился, и «Аврора» могла тронуться в путь. Утром она бросила якорь в Палермо, и капитан немедленно сообщил властям, которые отправили отряд войск на поиски освобожденных каторжников. Капитан Уильсон, сочувствуя беспокойству Джека о его друзьях, дал ему и Гаскойну отпуск на берег.

— Нельзя ли мне взять с собою Мести, сэр? — спросил Джек.

Капитан дал согласие, и через полчаса оба мичмана и Мести, вооруженные с головы до ног, были уже в той самой гостинице, где останавливались раньше. Первым делом они справились о доне Филиппе и его брате.

— Они оба в отпуске, — сказал хозяин, — и находятся у дона Ребьеры.

— Это все-таки утешительно, — подумал Джек, — теперь нужно как можно скорее достать лошадей; Мести, вы умеете ездить верхом?

— Еще бы не уметь, масса Изи; кто ездил на кентуккийских лошадях, тот со всякой справится.

Достали лошадей и проводника, и в восемь часов утра небольшой отряд выехал по направлению усадьбы дона Ребьеры. Проехав миль шесть, они встретились с одним из отрядов, посланных на поиски освобожденных каторжников. Офицер оказался старым знакомым нашего героя, который, сообщив ему об освобождении дона Сильвио и о своих опасениях насчет дона Ребьеры, просил обратить внимание на это обстоятельство.

— Corpo di bacco — вы правы, синьор мичман, — отвечал офицер, — я буду там завтра в десять часов утра. Нам придется идти почти всю ночь.

— У каторжников нет оружия, — заметил Изи.

— Нет, но они скоро запасутся им. Нападут на какое-нибудь местечко и ограбят его. Больше ничего им не остается делать: прежде чем уйти в горы, надо запастись оружием и провиантом.

На этом они расстались, и около пяти часов пополудни Джек и его товарищи были в усадьбе дона Ребьеры. Джек соскочил с лошади и бросился в дом, за ним Гаскойн. Они застали всю семью в гостиной; она не подозревала о грозившей ей опасности и была изумлена и обрадована появлением старых друзей. Джек бросился к Агнесе, которая вскрикнула при виде его и едва не лишилась чувств, так что он должен был поддержать ее. Когда она оправилась, наш герой поздоровался со стариками и молодыми офицерами. После первых приветствий он поспешил сообщить им причину своего посещения.

— Дон Сильвио и полтораста каторжников выпущены вчера вечером на берег! — воскликнул дон Ребьера. — Вы правы; я удивляюсь, что они до сих пор не явились сюда, но я жду Педро из города; он повез туда вино и привезет нам новости.

— Во всяком случае нам следует приготовиться, — сказал дон Филипп. — Вы говорите, солдаты будут здесь завтра утром?

— Пресвятая Дева! — воскликнули дамы в ужасе.

— Сколько нас всего? — спросил Гаскойн.

— У нас пять человек прислуги, — отвечал дон Филипп, — все хорошие люди. Кроме того, мой отец, мой брат и я.

— А нас трое, с проводником четверо, но его мы совсем не знаем.

— Итого двенадцать — не слишком много; но я думаю, что если мы приготовимся как следует, то можем продержаться до утра.

— Не лучше ли нам уехать в Палермо, предоставив им разграбить дом? — сказал дон Ребьера.

— Они могут напасть на нас на дороге, а в открытом поле нам с ними не справиться, тогда как здесь мы в более выгодном положении! — возразил дон Филипп.

— Evero, — задумчиво отвечал дон Ребьера. — Если так, то надо приготовиться, так как, разумеется, дон Сильвио не упустит такого удобного случая отомстить. Пойдем же, посмотрим, какие у нас средства защиты.


ГЛАВА XXV в который Джек участвует в более серьезной дуэли, чем дуэль с доном Сильвио | Избранное. Компиляция. Романы 1-23 | ГЛАВА XXVII в которой осажденные подымаются все выше и выше, и только прибытие солдат избавляет их от поднятия на небо