home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА XI

Недель за шесть до того момента, когда Вилли был произведен в офицеры за свой отважный подвиг во время бомбардировки судна, где он находился, дед его, старый адмирал де Курси, тяжело заболел. Когда он окончательно слег в постель и почувствовал себя совершенно беспомощным и бессильным, тогда только почувствовал свое одиночество. Когда врачи нашли нужным сказать ему, что дни его сочтены, и что ни малейшей надежды на выздоровление его они не питают, он принял эту безрадостную весть, по-видимому, совершенно спокойно, но в душе его совершался целый переворот. Теперь только для него стало ясно, что всякий последний пастух счастливее его, так как у него есть близкие и родные, которым он дорог, которые его любят и всячески стараются облегчить его страдания, если он болен. Вельможа стал завидовать теперь каждому живому существу, а в душе его пробудилось сознание, что и у него были такие близкие существа, готовые любить, но он сам оттолкнул их от себя, — сам был причиной преждевременной смерти двоих из них.

— Но у меня есть еще сын! Что мешает призвать его? — подумал старик и, дернув шнурок звонка, приказал явившемуся на зов слуге немедленно попросить к себе викария.

Зная о положении адмирала, у которого он не был с самого того дня, когда получилось предсмертное письмо Питерса, викарий с часа на час ждал этого приглашения и не заставил себя долго ждать.

Адмирал заговорил с ним не как надменный аристократ, каким был всю жизнь, а как смиренный кающийся грешник, сознающий свои вины. Он просил викария вернуть ему его единственного оставшегося в живых сына, послать за ним сейчас же, не теряя ни минуты, чтобы он мог вымолить у него прощение.

— Ведь вы, вероятно, знаете из того письма, где он?

— Да, сэр, то письмо было писано им за час до смерти!

— За час до смерти! Боже правый! Неужели он умер с голода, как я в своем безумии желал тогда?

— Нет, сэр, но закон, оскорбленный им, приговорил его к лишению жизни…

— Что вы говорите? — воскликнул адмирал. — Неужели вы хотите сказать, что он был повешен?

— Да, сэр, повешен! Вот и письмо! Если желаете прочесть его, то сами узнаете всю эту печальную новость!

На этот раз адмирал жадно схватил письмо и со слезами на глазах прочел его от первой строки до последней.

— Несчастный! О, если бы я мог умереть за тебя, сын мой!.. Бог покарал меня за гордость, за мое себялюбие, отняв у меня и последнего сына!

Это известие настолько поразило адмирала, что он лишился чувств, а когда после долгих усилий врача, наконец, оправился, то был до того слаб, что уже не мог встать с постели. Но как только к нему вернулось сознание, он выслал всю прислугу и, пожелав остаться наедине с викарием, заговорил с ним о своем внуке. Он пожелал увидеть его, признал его своим законным внуком и тут же составил завещание в его пользу, назначив его единственным наследником всего своего громадного состояния. Когда все бумаги были оформлены так, как того требовал закон, викарий удалился и обещал зайти снова на другой день. Но на другой день у викария были другие умирающие, жаждавшие его утешения, и ему не удалось зайти, а когда, день спустя, он навестил адмирала, то уже не застал его в живых. Бедняга скончался на глазах у наемной сиделки, черствой, бесчувственной женщины, которая, видя, что он кончается, стала обирать и прятать в свои карманы все, что было ценного, и что можно было захватить, не будучи уличенной в воровстве. В последние минуты она не захотела даже облегчить страдания умирающего, подав ему глоток воды.

Два дня спустя после похорон адмирала в замок явился дальний родственник покойного, мнивший себя его законным наследником, и, найдя замок и все в нем опечатанным, немедленно потребовал снять печати. Но викарий воспротивился этому требованию, заявив, что единственный законный наследник адмирала не он, а внук адмирала де Курси, юный Вильям де Курси.

Трудно себе представить разочарование и сдержанное бешенство этого развенчанного калифа, приехавшего сюда в качестве полновластного хозяина и уезжавшего теперь заурядным бедным родственником владельца, которому даже прислуга не оказывает должного почтения.

Таким образом, Вилли, сам того не подозревая, стал богатым наследником имени и состояния адмирала де Курси, своего родного деда, которого он никогда не видал и о котором даже не знал ничего.


ГЛАВА X | Избранное. Компиляция. Романы 1-23 | ГЛАВА XII