home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА ХХII. Довольно длинная, но зато в ней наш герой очень скоро поступает на место

Приготовительный пансион для молодых джентльменов, в котором учился наш герой, находился в Клэпгэм-Райзе. Джо нашел неблагоразумным идти в Лондон и направился в противоположную сторону — к Грэвсевду, к которому и приблизился в седьмом часу утра. Ночь простояла тихая, ясная, дело было в августе. Был уже совсем белый день, когда Джо, прошедший за ночь не меньше семнадцати миль, присел отдохнуть на зеленом газоне, покрывавшем обочину шоссе. Ему вспомнились отец и мать, вспомнилась вся доброта Мэк-Шэнов, вспомнилась своя собственная жестокая судьба, — и сделалось так грустно, что он заплакал. Слезы так и текли, так и катились по его щекам. В эту самую минуту по дороге проходила девочка лет десяти, очень чисто одетая, видимо не из низшего класса. Шаги ее были настолько тихи, что Джо не слыхал их. Проходя мимо Джо, девочка заметила, что он плачет, и ее доброе красивенькое личико затуманилось. Джо не поднимал головы. Девочка сделала еще несколько шагов дальше и остановилась. Заметив, что Джо перестал плакать, она постояла несколько секунд «нерешительности, потом повернула назад и подошла нему сзади. Минуту или две она стояла возле него молча, но Джо не замечал ее присутствия, будучи совершенно поглощен своим горем. Тут он вспомнил о Всемогущем Помощнике в бедах, приподнялся, встал на колени и принялся молиться. Тронутая всем этим девочка поставила на землю свою корзиночку и тоже встала на колени — не для молитвы, потому что не знала, о чем молится незнакомый юноша, но из почтения к тому Богу, которого он призывал, и из сочувствия к его очевидным страданиям. Джо поднял голову и увидал стоящую на коленях рядом с ним маленькую девочку, глазенки которой тоже плакали. Он торопливо вытер свои глаза, потому что до самой этой минуты думал, что он тут один, а между тем рядом оказалась сочувствующая ему человеческая душа. Как Джо, так и незнакомая девочка поднялись оба с колен одновременно. Джо подошел к ней, взял ее за руку и сказал:

— Благодарю вас.

— О чем вы плачете? — спросила она.

— О том, что я несчастен. Мне жить негде, негде голову преклонить.

— Негде жить? Но ведь те мальчики, которым негде жить, бывают все такие оборванные, голодные, а вы одеты, как молодой джентльмен.

— Я ушел из своего дома.

— Вернитесь. Вам как будут рады!

— Я знаю, что будут рады, но я не могу.

— Вы, вероятно, сделали какой-нибудь проступок? Но нет, этого быть не может. Вы, должно быть, хороший мальчик, иначе вы бы не молились.

— Я никакого проступка не сделал, но я могу вам больше ничего сказать… А вы куда идете? — спросил он девочку.

— Я иду в Грэвсенд, в школу. Я хожу туда каждое утро и остаюсь до вечера. В этой корзинке мой обед. Вы хотите есть?

— Нет, не особенно.

— Вы тоже идете в Грэвсенд?

— Да, — отвечал Джо. — А как вас зовут?

— Эмма Филипс.

— У вас есть отец и мать?

— Отца нет. Он был убит в сражении вскоре после того, как я родилась.

— А ваша мать?..

— Живет с бабушкой вот в том доме, за большими деревьями. Приходите к нам. Я расскажу матери то, что вы мне рассказали, она очень добрая, она напишет своим друзьям, попросит за вас.

— Нет, нет! Не делайте этого! Я все равно ведь иду искать себе место.

— Где же вы его найдете?

— Я и сам хорошенько не знаю, но только я могу работать и желаю работать, и потому надеюсь, что не умру с голода.

Так разговаривая, они продолжали путь вместе, покуда девочка не сказала:

— Вот и моя школа, так что я должна здесь с вами проститься.

— Прощайте. Я вас не забуду, хотя мы вряд ли когда встретимся, — сказал Джо.

Он неохотно выпустил руку девочки из своих рук и ушел со слезами на глазах.

Оставшись один, он стал обдумывать, куда бы ему лучше всего направиться. Слова маленькой Эммы: «А вы одеты, как молодой джентльмен» — пришли ему как раз на ум. В этом костюме ему нельзя оставаться, не навлекая на себя подозрений. Он решил немедленно переодеться в другое платье. Далее он думал: «Заработаю денег и поеду к капитану О’Донагю. Он меня, конечно, примет, и в России мне будет совсем безопасно жить… Но ведь нужно будет все ему откровенно рассказать… Значит, этот план не годится».

Наш герой решил придумать что-нибудь другое. В это время ему на глаза попалась лавочка со всяким товаром. Он заглянул в нее через дверь, увидал молодого матроса, приценивавшегося к разным принадлежностям костюма, и вошел. Матрос приторговывал себе красную куртку в голубые брюки и в конце концов уговорился с евреем-лавочником за 14 шиллингов. Джо решил, что так как он меньше матроса ростом, то ему можно будет приобрести для себя такой же костюм дешевле, шиллингов за двенадцать, и обратился к еврею с соответствующим требованиям. Напротив того, еврей, видя, что новый покупатель так хорошо одет, запросил с него дороже. Джо, однако не поддавался. В конце концов сторговались за двенадцать шиллингов. Джо попросил разрешения переодеться в задней комнате. Еврей разрешил и даже не задал никаких вопросов. Ему было все равно, раз деньги были уплачены. Когда, переодевшись, Джо стал завязывать прежний свой костюм в узел, еврей спросил, не пожелает ли он продать этот костюм. Джо выразил полную готовность, но еврей давал так дешево, что он завернул костюм и вышел из лавки. Тогда еврей предложил ему за костюм те самые двенадцать шиллингов, которые Джо уплатил ему за матросское платье, и кроме того согласился обменять его шляпу на простую фуражку, которая больше подходила к новому костюму. Таким образом, Джо устроил себе переодеванье, не истративши ни одного пенса из своих денег. Не сразу его можно было узнать после того, как он вышел из лавки с узелком под мышкой. Теперь ему нужно было где-нибудь позавтракать, потому что аппетит у мальчика разыгрался очень основательно. Оглянувшись направо и налево, он увидел того самого матросика, который был с ним в лавке. Матросик стоял у окна одного магазина и разглядывал выставленные предметы. Джо подошел к нему и спросил, куда бы можно было пойти позавтракать. Матрос обернулся, изумленно взглянул и вскричал:

— Э, да вы тот самый молодой джентльмен, которого я только что видел в лавке! Что это вам вздумалось преобразиться? Готов поклясться, что вы что-нибудь напроказили. Впрочем, меня это не касается. Пойдемте, я вас провожу.

Когда они прошли несколько ярдов, матрос обернулся и вдруг спросил:

— Скажите, вас там очень секли?

— Меня никто не сек, — отвечал Джо.

— Да? Ну, я этого про себя сказать не могу. Мне, бывало, каждый день доставалось… А вот и харчевня. Войдемте. Если у вас нет денег, я могу вас угостить завтраком.

Матросик сел у маленького столика с одного края, Джо с другого, и они спросили себе чаю, хлеба и сыру. Позавтракавши, молодой матрос спросил:

— Ну, куда же вы теперь? Не в матросы ли собрались?

— Я ищу себе места, — отвечал Джо, — и мне все равно, куда бы ни поступить.

— Вот что я вам скажу. Я убежал от свои друзей и поступил в матросы — и до сих пор каюсь. Трудно. Каторжная работа. А вам уж и вовсе не выдержать, как я на вас погляжу. Не ходите в море. Право, это будет безумием с вашей стороны.

— Да я в матросы и не стремлюсь, — отвечал Джо, — но ведь нужно же как-нибудь зарабатывать себе пропитание. Вы такой добрый, посоветуйте мне.

— Когда вы подошли ко мне у окна магазина, я просто изумился, до какой степени вы похожи на одного моего знакомого мальчика, который, — бедняжка! — на днях утонул здесь возле корабля, пришедшего из Индии.

— Как же это он утонул бедняга?

— Видите ли, его тетка, добрейшей души старуха, держит маркитантскую лодку, на которой подвозит к кораблям разные товары: иголки, нитки, черствые булки, гнилые яблоки, заплесневелые пироги, трубки, селедки — все, что хотите. Мальчик Питер был ее правой рукой, потому что она сама не читать, ни писать не умеет. Недавно он подъехал в лодке к кораблю, а было сильное волнение, он стал лезть по канату на корабль, канат оборвался и вместе с ним упал в воду. Питер не умел плавать и утонул. Вы на него очень похожи. Старуха с удовольствием возьмет вас на его место, у нее никого теперь нет. Это гораздо лучше, чем идти в матросы, работать, как на каторге, не доедать, не досыпать… Вы как хотите?

— Я нахожу, что вы очень добры. Я буду рад поступить на это место.

— Она очень добрая старуха, сердечная такая. Отпускает в кредит, когда у кого денег нет. Боюсь даже, не слишком ли она много верит. Ей часто не платят. Так я сегодня же с ней поговорю, потому что она придет к нам на корабль, а я буду там. Только где я вас найду сегодня вечером?

— Где вы назначите, там я и буду.

— Ладно. Встретьте меня здесь в девять часов. Я приду с окончательным ответом. А теперь мне пора, пора!

Матросик схватил сверток со своей обновкой и бегом побежал на пристань.

В комнате было много матросов и женщин, но все были заняты своими разговорами, и на Джо никто не обращал внимания. Он посидел недолго после ухода товарища, расплатился и попросил женщину у прилавка взять на хранение его узелок, говоря, что в девять часов он опять придет.

— Хорошо, юноша, все будет цело и сохранено, — отвечала та, кладя узелок под конторку. — Отдадим, как только спросите.

Джо несколько успокоился. Хотя он хорошенько еще не понял, в чем будут состоять его обязанности, но думал, что справился с ними: ведь не боги горшки обжигают. Он прогулялся по улицам, потом вышел на пристань и остановился у решетки, любуясь оживленной картиной большой гавани. К пристани как раз в это время подъехала лодка, в которой Джо сразу же, по догадке, узнал маркитантскую лодку, описанную матросом. В ней, кроме товаров, перечисленных матросиком, находились еще многие другие: портер в бутылках, пиво в бочонках, лук, порей, и вообще самые разнообразные предметы. На кормовом сидении восседала толстая-претолстая женщина.

Лодочник причалил к пристани. Толстая женщина вышла на берег. Лодочник подал ей в руку корзинку, длинную палку и еще несколько других вещей, в том числе какой-то узел, по-видимому, с грязным бельем для стирки.

— Боже мой! Куда я со всем этим денусь? — вскричала толстая женщина. — Тебе, Вильям, никак нельзя оставить лодку, а здесь больше нет никого, кто бы мне помог.

— Хотите, я вам помогу? — сказал Джо, сбегая по ступенькам вниз. — Что вам донести прикажете?

— Ты добрый, милый мальчик, — сказала она. — Вот, взял бы тот узел, а с остальными вещами я уж справлюсь сама.

Джо разом вскинул узел себе на плечо.

— Да ты сильный! Это хорошо! — сказала старуха. Джо пошел за ней с узлом. Они подошли к небольшой двери совсем недалеко от пристани, и старуха попросила его подняться в первый этаж, что тот и сделал.

— Я вам больше не нужен? — спросил Джо, садясь на узел.

— Нет, миленький, нет. Но я должна тебе заплатить за твое беспокойство. Ты сколько бы желал получить?

— Нисколько, — отвечал Джо, — и я ничего с вас не возьму. Прощайте, будьте здоровы.

Джо сошел вниз хотя старуха звала его назад, и опять пустился гулять по улицам Грэвсенда. Вскоре ему надоело ходить по мостовой, и он вышел опять на ту дорогу, где он встретился с Эммой Филипс. Наступил уже вечер когда он повернул обратно в город — и вдруг увидал Эмму, возвращавшуюся из школы домой.

Девочка сделала вид, что не узнала его, и хотела пройти мимо, но Джо сказал:

— Вы разве меня не узнаете?

— Я вас узнаю, — улыбнулась она, — но зачем вы надели другой костюм? Я думала о вас весь этот день и даже, знаете, получила черный билетик за плохие ответы, — прибавила девочка со вздохом.

— Значит, я косвенный виновник! — сказал Джо. — Это мне очень неприятно.

— О, ничего не значит. Со мной это случилось в первый раз после долгого промежутка, и я маме объясню, почему так вышло. Но зачем вы оделись юнгой, разве вы уходите в море?

— Нет, не собираюсь. Напротив, я надеюсь скоро получить место здесь в городе, и мы можем видеться всякий раз, когда вы будете идти домой. Могу я вас проводить до дому?

— Пожалуйста. Я буду очень рада. До дому оставалось ярдов двести, не более, и Джо прошел с Эммой все это расстояние.

— У меня к вам просьба, — сказал после некоторого колебания Джо. — Обещайте мне ее исполнить.

— Что такое?

— Сохраните мою тайну. Когда вы будете рассказывать вашей матушке про меня, по встречу со мной, не упоминайте о том, что я из джентльменского костюма переоделся в матросский. У меня на это есть свои причины, о которых я не могу никому говорить. Я и то вам давеча утром сказал о себе больше, чем вообще могу рассказывать. Другому я бы этого не сказал.

Девочка подумала немного и отвечала:

— Хорошо. Мне кажется, что я и права не имею рассказывать о том, о чем меня просили не говорить. Но все-таки про встречу с вами я матери должна рассказать.

— О, это можно рассказать, а также и то, что я ищу себе место и уже почти нашел, так что завтра рассчитываю поступить на него. Я надеюсь, что мы будем встречаться с вами, а если не придется, я все-таки вас всегда буду помнить. Прощайте.

Они расстались. Джо подождал, пока она не дошла до рыльца своего дома, и повернул обратно в Грэвсенд. С матросом своим он встретился в назначенный час у дверей харчевни.

— О, вы здесь, — сказал юнга. — Вот и прекрасно. Ну-c, я виделся со старухой и долго с ней беседовал. Она убеждена, что такого, как был ее Питер, не найти другого на всем свете, но я все-таки ее уговорил взглянуть на вас. Идемте же скорее, а то у меня времени всего полчаса.

Матросик привел Джо к той самой двери, в которую тот давеча вносил узел. Войдя в комнату во втором этаже, Джо увидал ту самую женщину, которой помогал тогда на пристани.

— Вот он, мистрис Чоппер, — сказал юнга, — и если он окажется для вас неподходящим, то я уж и не знаю, кто может вам угодить. Ученый он страсть какой и счет знает во как.

Джо даже опешил от такой лестной рекомендации, а толстая женщина пристально взглянула на его лицо.

— Где я тебя видела раньше, мальчик? — сказала женщина. — Боже мой, до чего он похож на Питера! Ты правду сказал, он ужасно похож на Питера.

— Мы с вами виделись сейчас, когда я приносил сюда ваш узел, — сказал Джо.

— И не пожелал с меня взять ничего за труды! Правда, он ужасно похож на Питера.

— Я же вам говорил, почтенная моя. И поверьте, он будет вам полезен не хуже Питера. Однако, мне пора на борт. Уговаривайтесь одни, как сами знаете.

Говоря это, Джим подмигнул Джо глазом, впрочем, бесполезно, потому что тот не понял, что это значит, и торопливо ушел.

— Это странно, но только ты изумительно похож на Питера. Бедный Питер! Ты слышал о нем?

— Слышал, юнга мне рассказывал.

— Славный был паренек, такой дельный, работящий. А ты, должно быть, добрый, вот помог мне давеча, и совершенно бескорыстно. Я люблю, у кого доброе сердце. Ты где познакомился с Джимом Патерсоном?

— В лавке готового платья, мы оба зашли туда купить кое-что.

— Джим дикий человек, но у него тоже доброе сердце, и свои долги он старается платить по возможности. Я говорила с людьми, которые знают его родителей. Оказывается, он со временем кое-что получит. Скажи, что ты можешь делать? Я боюсь, что ты не сумеешь делать всего того, что делал Питер.

— Я могу составлять для вас счета, могу быть честным я верным.

— Больше этого и от Питера не требовалось. А ты уверен, что сможешь верно считать и подводить итоги?

— Уверен. Да вы испытайте меня.

— Хорошо. Вот перо, чернила и бумага… Питер, как есть Питер: живой портрет!.. Пиши же: пиво — 8 пенсов, табак — 4 пенса, написал?

— Да.

— Покажи… Дальше: отрезок на брюки 3 шиллинга б пенсов, опять пиво — 4 ш., табак — 4 п., написал? Еще пиво — 8 п. Ну, теперь подведи итог.

Джо был мастер решать задачи. Он быстро сосчитал и объявил — 5 ш. 10 п.

— Кажется, что так, — сказала мистрис Чоппер. — Впрочем, ты побудь здесь минутку, а я сбегаю, поговорю тут с одной.

Мистрис Чоппер сошла вниз, явилась к знакомой кассирше, служившей в соседнем кабачке, и попросила ее проверить работу нашего героя.

— Все верно, мистрис Чоппер, — сказала та.

— Не хуже, чем Питер делал, бедный мальчик?

— О, гораздо лучше! — отвечала кассирша.

— Боже мой, Кто бы это подумал? И такое сходство!..

Мистрис Чоппер вернулась к себе в комнату и села.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Джо.

— А фамилия?

— Джо… О’Донагю, — отвечал он, опасаясь назваться Мэк-Шэном.

— Кто твои родители?

— Они люди бедные, живут недалеко отсюда.

— Почему же ты от них ушел?

— Потому что попался в браконьерстве, и они сами посоветовали мне уйти куда-нибудь.

— В браконьерстве? А, знаю: ты стрелял чужих зайцев чужих птиц. Зачем же ты так делал?

— Этим занимался мой отец.

— Ну, если отец занимался, так тебя нельзя винить. А здесь ты собираешься поступить в матросы?

— Да, но только в том случае, если не найдется чего-нибудь получше.

— Для тебя лучше уже нашлось. Я возьму тебя к себе вместо покойного Питера, и если ты окажешься добрым, честным и старательным мальчиком, то не раскаешься, что поступил ко мне… Боже мой, до чего похож! Нет, послушай, я непременно должна звать тебя Питером. Мне тогда будет думаться, что он все еще со мной.

— Как вам будет угодно, — согласился Джо, который был не прочь переменить и имя.

— Где ты будешь ночевать сегодня?

— Я собирался снять койку в том трактире, где у меня оставлен на хранение мой узел.

— Нет, это не стоит. Сходи за своим узлом, а спать ты будешь в комнате Питера. Завтра утром ты пойдешь со мной в лодке.

Джо сходил за узлом и вернулся через четверть часа к мистрис Чоппер. Она тем временем приготовила ужин, который с ней очень охотно разделил наш герой. После ужина старушка отвела Джо в маленькую комнатку с кроватью без занавесок. Вся комнатка была увешана по стенам пучками лука, мешочками с сушеными травами и кореньями, а также окороками. На полу стояли пустые бутылки из-под имбирного пива, мешки с паклей и разные другие предметы. Пахло в комнате не особенно вкусно.

— Вот постель бедного Питера, — сказала мистрис Чоппер. — я сменила простыни как раз в ту ночь, как ему утонуть. Могу я доверить тебе свечку? Ты не забудешь ее погасить?

— О, да. Я позабочусь об этом.

— Так покойной ночи, мальчик. Всегда ли ты молишься на ночь? Питер молился.

— И я молюсь, — отвечал Джо, — покойной ночи.

Мистрис Чоппер ушла. Джо настежь открыл окно — в комнате почти невозможно было дышать — разделся, помолился и лег в постель, вспомнив перед сном маленькую девочку Эмму, которая так набожно опустилась давеча утром рядом с ним на колени на траву около дороги.


ГЛАВА XXI. Сцена опять меняется, интрига завязывается еще круче | Избранное. Компиляция. Романы 1-23 | ГЛАВА XXIII. Наш герой вступает в должность