home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

Никогда еще единственная и длинная Главная улица Мишн-Бей не выглядела такой темной и такой спокойной. Засохшие кроны высоких пальм, возвышающихся над неосвещенными зданиями, резко выделялись на фоне утреннего неба. Где-то завывали бродячие собаки. Если не считать деятельности в освещенном пространстве офиса шерифа, Мишн-Бей, казалось, возвратился в первобытное состояние, — в те времена, когда был еще сонным поселком, когда Фрей Джуниперо Серра впервые возвел здесь церковь в качестве одного звена в цепи Обиталищ Господних, построенных вдоль «Каминьо Риал».

У Реннера болела рука. Кружилась голова. Он устал, и в голове у него все перемешалось. История Фландерса поначалу показалась ему вполне правдоподобной. Теперь же он опасался, что в попытке выгородить кого-то еще, Фландерс мог что-то и наплести.

Пока Реннер сидел за рулем, он пытался обдумать новую информацию, полученную от доктора.

Узнав, что плод, который носит в своем чреве его невеста не его собственный ребенок, молодой Табор мог запросто убить Келси. Возможно, он так и сделал. Да и он, Курт, сам, вероятно, поступил бы так же в подобных обстоятельствах. Но все это никак не объясняет заинтересованности в этом деле Джины Гонзалес. Не объясняет и того, кто повинен в перемещении восьмидесяти тысяч долларов из сейфа Андерса-старшего во все еще не найденный «ягуар» его сына Келси.

Молодой Табор не мог быть сообщником Джины. В этом Реннер абсолютно уверен. Если Джонни и убил Келси, то сделал это под влиянием момента. Похищение же денег в такое время и с таким расчетом, чтобы вся вина легла на мертвеца, требовало предварительной подготовки. Это несомненно результат чьего-то тщательного и длительного планирования.

И, как узнал Реннер, сидя в тюрьме, что «Иган-блок» располагался всего лишь в нескольких сотнях метров от офиса шерифа.

Беды начались почти сразу же. Реннер запарковал машину перед зданием и ждал, пока доктор Фландерс и Мистер Андерс-старший выйдут из нее. Вдруг Шофер одного из полицейских автомобилей, проезжавших мимо «универсала», проявил подозрительность и направил свет своего мощного фонаря'прямо на Курта и Тамару.

Он тут же включил сирену и возбужденно отрапортовал по своему двухканальному телефону:

— Докладываю о Реннере и его подружке, мисс Дараний. Они в машине «универсал» перед зданием «Иган-блок». Сорок вторая машина просит помощи.

Реакция была немедленной и шумной. Заместители шерифа, а также репортеры и фотографы высыпали из полицейского участка и стремительно бросились к «универсалу». Как из-под земли появились переносные светильники. Шофер передвижной телестанции поставил свой фургон и нужную позицию, и операторы взгромоздились на крышу. Они сразу же начали съемку местности, в то время как дикторы и звукооператоры записывали на пленку все происходящее.

Заместитель шерифа, первым заметивший их, кончив передавать вызов, поставил свою машину под таким углом, чтобы «универсал» не мог двинуться с места. А Реннер сидел в машине, ухватив рулевое колесо пальцами здоровой руки и размышляя над тем, что должен чувствовать человек, которого вот-вот пристрелят. Все, через что он прошел, делалось ради этого момента. Это было дно той могилы, которую он выкопал себе сам.

Шериф Причард пробрался сквозь толпу и наставил свой револьвер прямо на Реннера. «По крайней мере, я хорошо над ним поработал», — подумал Реннер. Один глаз Причарда был расцвечен всеми цветами радуги и распух до такой степени, что почти совсем закрылся. На челюсти виднелась глубокая царапина, а широкая полоса пластыря придерживала металлическую пластину, торчащую из его разбитого носа.

— Теперь все в порядке! Вылезай из машины, Курт. И руки вверх, — скомандовал Причард. — Ты получил свое. У тебя было время. Теперь игра кончилась. Ты отвезешь меня туда, где спрятал машину Келси с деньгами, которые он украл у своего отца. Затем ты и твоя маленькая подружка отправитесь в разные камеры. И ты удивишься, сколько тюремных ступенек тебе придется пересчитать, прежде чем тебя будут судить. Выходи из машины. Считаю до трех. Если не выйдешь, буду стрелять.

Мистер Андерс протиснулся через толпу и встал между разъяренным шерифом и Реннером. Курт по достоинству оценил поведение банкира. Что бы там ни говорили, но он был человеком. Андерс-старший выглядел солидно, и голос его звучал твердо. Он вел себя так, будто шериф Причард держал в руках игрушечный пистолет.

— Убери пушку, Билл, — холодно произнес он. — Положи ее в кобуру. Здесь не будет никакой стрельбы. Но если и будет, то ты должен сначала пристрелить меня, прежде чем доберешься до Реннера.

Причард нехотя засунул пистолет в кобуру. Вновь прибывшие репортеры недоумевали: кто этот старик?

Стоящий рядом заместитель шерифа объяснил им:

— Это Том Андерс, банкир, первый человек округа Муриэтта.

В глубокой тишине, установившейся после этих слов, Андерс продолжал:

— Допущена большая несправедливость. К сожалению, многого уже не исправишь. Я хочу сделать, что смогу, и прежде всего предотвратить расправу над невинными людьми. И не позволю запугать двух юнцов, потому что их спровоцировали на поступок, в котором обвинили Реннера и мисс Дараний. — Он сделал знак рукой Реннеру. — Вы и мисс Дараний можете выйти из машины. Затем вы, доктор Фландере и я сделаем то, ради чего прибыли сюда: поговорим с молодым мистером и мисс Табор.

Когда Реннер вышел из машины и помог Тамаре выбраться из нее, то с удивлением увидел в толпе Джину. Он полагал, что она все еще под разными благовидными предлогами обшаривает, в поисках денег его поместье.

Мистер Андерс ткнул пальцем в сторону заместителя шерифа Тома Хили:

— Дай-ка нам дорогу, Том. Мы четверо и, я повторяю, все четверо поднимемся наверх.

Хили отошел в сторону:

— Да, сэр. Как скажете, мистер Андерс.

Доктор присоединился к ним на тротуаре. В свете мощных прожекторов кинохроники и телевидения старый банкир двинулся наверх по шаткой наружной лестнице и остановился на четвертой ступеньке, когда дверь верхней прихожей отворилась и молодой Джонни Табор вышел на площадку. На нем были только брюки. Напряженное выражение лица и тяжелое охотничье ружье, которое он сжимал в руках, делали его старше лет на десять.

Он направил ружье на Андерса и заговорил:

— Довольно, мистер! Я убью всякого, кто двинется дальше.

— Полегче, сынок, — спокойно произнес банкир. — Никто не собирается навредить ни тебе, ни твоей жене. Я хочу тебе помочь. Хочу сделать все, что могу. Именно поэтому я здесь.

Длинные волосы падали парню на глаза. Он сердито откинул их тыльной стороной руки.

— Я уверен, что вы хотите помочь мне отправиться в газовую камеру. Да, это я убил Келси! Бог свидетель, он этого заслужил. Теперь идите сюда и схватите меня, все вы — мерзавцы.

Реннер разглядывал лицо парня и испытывал к нему жалость.

Ему было больнее, чем тогда, когда Причард навел на него свой пистолет. Молодой Табор пребывал в каком-то безумном неистовстве. Он хотел, чтобы его пристрелили и на этом бы все поскорее закончилось. Он не убивал Келси. Он никого не убивал. Все, что он делал, это пытался защитить себя.

Реннер поднялся на несколько ступенек и встал впереди Андерса.

— Никто не собирается забирать тебя, Джонни, — сообщил он спокойно. — По крайней мере, до тех пор пока мы не потолкуем как следует. Если же они попытаются, я встану рядом с тобой. У меня в кармане револьвер, и мы не дадим себя в обиду.

Молодой Табор, помолчав, сказал:

— Я верю вам, мистер Реннер. Вы парень что надо. Мэри говорит, что вы всегда относились к ней как к леди. И я видел собственными глазами, как вы проучили Келси в своем баре. Но будьте в стороне, пожалуйста.

— Почему? — негодовал Реннер.

Мэри вышла на площадку и встала рядом с мужем. Яркий свет позади нее просвечивал сквозь дешевенький хлопчатобумажный халатик, обрисовывая силуэт ее юного тела.

— А потому, что, он хочет защитить меня, — произнесла она в ответ на вопрос Реннера. — Джонни не убивал Келси. Это сделала я.

За исключением сильного жужжания кинокамер и аппаратов телевидения не было слышно ни единого звука. Даже собаки прекратили свой вой, и толпа, сгрудившаяся у подножья лестницы, казалось, затаила дыхание.

— Ты убила Келси? — спокойно спросил Реннер.

Мэри так яростно закивала головой, что ее конский хвостик отчаянно запрыгал вверх и вниз.

— Да, это так. На кровати в вашем номере, мистер Реннер. Когда он попытался снова изнасиловать меня.,

Она провела бумажной салфеткой, которую держала в руке, rio своим сухим глазам, извинилась:

— Я даже не могу плакать. Я уже все выплакала, наверное. — Она спрятала салфетку в карман халатика.

— Видите ли, все началось около двух месяцев назад, в тот день, когда Келси пришел получить ренту для банка, и, кроме меня, в доме никого не оказалось.

Все еще держа под прицелом ружья толпу, молодой Табор произнес:

— Ты не обязана ничего им говорить, малышка. Ты не сделала ничего, чего должна стыдиться.

— Я знаю, — сказала девушка. — Но я хочу, чтобы и они знали тоже.

Она глянула на лица, уставившиеся на нее со*всех сторон.

— Я сказала Келси, что родителей нет дома. Но как только папа придет с работы, он принесет деньги в банк. А Келси ответил, что деньги здесь ни при чем и что, может быть, мь/ как-нибудь договоримся. Он сообщил, что давно обратил на меня внимание и спросил, не говорил ли мне кто-нибудь, что я хорошенькая. Я в ответ пошутила и сказала, что Джонни говорил мне об этом много раз. Затем он перевел разговор на очень личную тему. Он сказал, что видел меня и Джонни в горах и хотел узнать, сколько раз в неделю мы это делаем. Я ответила ему, что это не его дело, но у нас ничего не было, потому что мы бережем это для нашей свадебной ночи. Он рассмеялся и сказал, как много я упускаю. Он пытался тискать мои груди и говорил грязные слова. Я сказала ему, чтобы он прекратил свои разговоры и убирался, а не то-я скажу своему отцу. А он сказал, что, если я это сделаю, мой отец лишится работы. И, вместо того чтобы уйти, он схватил меня и стянул платье. Он пришел в такое возбуждение, что предложил мне двадцать долларов, если я уступлю ему. — Единственная слеза скатилась по ее щеке. — Я сказала, что он сумасшедший и попыталась бороться с ним. Но он делал мне больно, и мне было ужасно стыдно. Я думала, что умру, Я просила его прекратить, остановиться. Вместо этого он сказал, что покажет мне, кто правит в Мишн-Бей. Ударил меня по лицу кулаком и сбил с ног. Затем, когда я оказалась в полубессознательном состоянии, он сорвал с меня трусики, раздвинул мне ноги и сделал это, будто я была блюдом с мороженым. И даже тогда, когда он кончил, он не позволил мне встать. Он держал меня на полу, пока не смог сделать это еще раз. Тогда я уже пришла в сознание и думала лишь о том, что скажет об этом Джонни. Затем я почувствовала, что он делает мне ребенка, но пыталась кричать, и мне сделалось плохо. Мне было так стыдно, что я не рассказала сразу Джонни. Я стыдилась сказать об этом даже отцу и вообще кому бы то ни было.

Она на мгновение положила щеку на плечо мужа. Затем, выпрямившись, снова продолжала.

— Я не отважилась сказать об этом отцу Себастьяну. Скоро я поняла, что беременна, и мне нужно что-то делать. Я пошла к доктору Фландерсу. Он был очень добр ко мне, но сказал, что законы Калифорнии не позволяют ему помочь мне, и самое лучшее, что я могу сделать, это пойти к Келси и поставить его в известность. Келси же только посмеялся надо мной и сказал, чтобы я проделала это несколько раз с Джонни и, свалила бы все на него. Я,так и сделала, только с Джонни это было прекрасно. — Теперь уже рыдания сотрясали ее хрупкие плечи. — Затем, когда я сказала ему, что у меня будет ребенок, стало еще хуже. Он был так горд, так нежен и заботлив, будто я сахарная и могу растаять.

Мэри вытерла салфеткой глаза, которые на этот раз наполнились слезами.

— Я чуть не разрывалась каждый раз, когда была с Джонни, или когда он говорил о том, что собирается делать и кем хочет стать ради меня и нашего ребенка. Но я знала, что если я скажу ему, он убьет Келси, а за этим последуют еще большие страдания. Потом произошла эта авария, когда тот старик пытался приставать к мисс Дараний. На следующий день мы с Джонни пошли послушать ее Пение. Все столики оказались заняты, и мистер Реннер посадил нас за стол вместе с мисс Гонзалес. Тут я узнала ее историю с Келси. И после всего того, что он сделал с нами обеими, он сидел у фортепьяно, не сводя глаз с мисс Дараний.

Девушка глубоко вздохнула.

— Я ничего не могла сделать. Я сказала,'что кто-то должен решиться, взять острый нож и всадить его в Келси, чтобы он никогда больше не смог разрушать чужие жизни. А мисс Гонзалес улыбалась, будто все знала об этом и сказала мне, что она является почетным членом клуба «Меня уложил Келси Андерс», и хотела знать, когда я вступила в него. Я не смогла удержаться и начала реветь. И тут Джонни все понял. Он отодвинул стул и молча вышел. Я боялась, что он отправился за оружием.

А через несколько минут, когда мисс Даранйй перестала петь и ушла, а Келси пошел за ней, я последовала за ним, чтобы предупредить его. Не потому, что я опасалась за него, а потому что не хотела, чтобы Джонни попал из-за меня в беду. Когда я вошла в номер мисс Даранйй, дверь оказалась открыта, но ее там не было. Зато там был Келси. Я вошла и сказала, чтобы он убирался из города, так как Джонни все узнал и может убить его. Но Келси был вдрызг пьян и только рассмеялся. Он хвастался, что выше всех по положению и не боится каких-то там батраков. Затем он как-то тяжело задышал, как в тот день, в гостиной, и сказал, что мисс Даранйй вышла из зала из-за него и что я была не таким уж плохим маленьким голубком, и он хочет удостовериться, действительно ли я беременна. Тут он схватил меня и ногой захлопнул дверь.

Она вдруг умолкла, а когда заговорила опять, Реннеру очень хотелось, чтобы она замолчала. Пытаясь выразить свое отвращение, она почти в точности повторяла слова Тамары.

— Я не могла снова пройти через это. Я не вынесла бы этого. — В ее голосе звучала твердая убежденность. — Поэтому я схватила нож с. подноса с грязными тарелками, стоявшего на столе. Когда он потащил меня в другую комнату и попытался завалить на кровать, я дала ему понять, как чувствует себя человек, в которого вонзается нож. Затем я вернулась обратно в зал и застала там Джонни. Он спросил меня, где я была, и я все рассказала ему.

Реннер посмотрел на молодого Табора.

— А ты пошел в мой номер стереть отпечатки пальцев с ножа? Так, Джонни? Но тебе помешал я. Л ты не хотел, чтобы тебя застали в номере с мертвецом. Ты испугался, что придется все объяснять, и Мэри будет втянута в этц дело. Ты долбанул меня железным ободом и удрал.

— Так это и случилось, — ответил молодой человек. — Честное>вло- во, я не хотел вовлечь ни вас, ни мисс Даранйй во все эти несчастья. Единственное, о чем я думал,' это о Мэри. Я хотел вывести Келси оттуда, будто пьяного, отвезти его куда-нибудь и там оставить. А если бы кто-нибудь увидел нас вместе, вся вина все равно пала бы на менял. Но вы вошли прежде, чем я успел это сделать.

Причард впервые подал голос с тех пор, как мистер Андерс приказал ему убрать пистолет. Он подошел к основанию лестницы и схватился рукой за перила.

— Все это очень благородно, Табор, — произнес он ледяным тоном. — Но что с деньгами? Что ты сделал с ними?

— Я никогда в глаза их не видел! Клянусь вам, шериф! — чистосердечно говорил юноша. — Я не знал, что у Келси было, столько денег, пока не прочел об этом в газетах. Я взял только то, что было у него в карманах, до его ключи от машины, чтобы подумали, будто это ограбление. Я. сжег эти деньги сразу же, после тогб как спрятал машину. Можете быть уверены, мне не нужны были его паршивые доллары.

Причард терпеливо продолжал допрос:

— Но ты же перегнал машину?

— Да, сэр. Когда я вернулся в зал, Мэри все еще сидела за столиком и плакала. Я сказал ей, что произошло и что я не знаю/видел ли меня Реннер. Мы хотели побыстрее убраться оттуда и воспользовались машиной Келси. Мы были в панике. Но когда оказались в полумили от комплекса, я понял, что делаем глупость: когда все обнаружится, а нас не будет, мы станем первыми подозреваемыми. Поэтому я свернул с дороги и спрятал машину. Мы вернулись пешком в коктейль-бар и, снова сев за столик, стали походить на остальных посетителей. Я не мог ничего понять, когда вы говорили, что обыскали комнату Реннера и не нашли там Келси. Так что, кргда вы приказали мне пригнать машину Келси, я последовал за ним и увидел то, что было. Потом, когда вы задавали мне вопросы, я в конце концов рассказал вам, что видел. Я знал, что нет такого закона, по которому можно обвинить человека за то, что он переместил тело убитого. И если мистера Реннера схватят и начнется следствие, никто не сможет выдвинуть обвинение против него, потому что он не убивал Келси. Я подумал, что мы с Мэри могли побыть вместе хотя бы несколько месяцев. А если что- то будет не так во время следствия и они повесят все на мистера Реннера, то я смогу снять его с крючка своим признанием.

Лицо Причарда, казалось, выражало неимоверное напряжение.

— Очень благородно, — повторил он. — Но факт остается фактом. Человек мертв, его машина и восемьдесят тысяч долларов все еще не найдены. Где ты спрятал машину Келси?

Молодой Табор недоумевал.

— Мне казалось, я уже сообщил вам об этом, шериф. В полумили от комплекса. В старом сарае для сена, там, где раньше была ферма Реннера.\Я, по сути дела, и не прятал ее. Просто завел ее в сарай и стер отпечатки своих пальцев с руля.

— Боже мой! — произнес из толпы Том Хили. — Прямо под нашим носом! Я сотню раз был около того места за последние' два дня. — Он не удержался, чтобы не подколоть своего начальника. — И вы тоже были там и даже не удосужились осмотреть старый сарай/ заросли деревьев и старые шахты, потому что твердо уверовали, что мисс Дараний убила Келси ради денег и удрала с ними на «ягуаре» в Лос-Анджелес.

— Выходит, я был не прав, — как-то смиренно выдавил из себя Причард.

— Может, мне пойти туда и пригнать машину? — с готовностью предложил тут же Джонни.

— Успеетсй, — отмахнулся Причард. — Теперь мы знаем, где она. — Он снова посмотрел вверх на лестницу. — Сейчас надо решить, что делать с Джонни и Мэри.

Мистер Андерс снял черную фетровую шляпу, стоял и мял ее поля в руках. Он будто приготовился проститься с кем-то, с кем ему не хотелось расставаться.

— Тут нечего решать, Билл, — заключил он после долгого молчания. Потом тяжело вздохнул. — Я не знаю такого закона в округе Муриэтта или во всей Калифорнии, где говорилось бы, что девушка не имеет права зашищать. себя от мужчины, пытающегося изнасиловать ее.

Он посмотрел на доктора Фландерса.

— Вы медицинский эксперт, Фландерс. И обладаете властью. Прикажите составить список присяжных заседателей, которые будут рассматривать дело об этом убийстве. Но и не помышляйте, что вам удастся сколотить такой состав суда присяжных, который после слушания дела мисс Табор вынесет решение не за убийство при оправдывающих обстоятельствах!

— Честно говоря, и не собираюсь, — ответил доктор.

Мистер Андерс снова водворил шляпу на прежнее место.

— Значит, так тому и быть!

Он недолгое время постоял молча, будто прощаясь с мертвым сыном. В свете прожекторов, направленных на лестницу, его лицо казалось бледным и измученным. Он повернулся к толпе.

— Думаю, вы хорошо тут поразвлеклись. Теперь вы все освободите это место от своего присутствия! К вам это тоже относится, господа репортеры и телевизионщики! Публикуйте и показывайте любые снимки, можете называть меня и моего мальчика как вам будет угодно, но я не буду вас за это преследовать. Не могу! Но помните, что я все еще управляю округом Муриэтта. Как я скажу, так и будет. И я говорю свое последнее слово: оставьте этих ребят в покое! Спектакль окончен. Теперь выключите ваши лампы и убирайтесь отсюда. Если эта улица не опустеет через пять минут," я вызову пожарную команду и очищу ее с помощью брандспойтов.

Толпа у подножия лестницы на какой-то момент словно окаменела в нерешительности, затем один за другим стали гаснуть портативные прожекторы, перестали стрекотать камеры, и ночь наполнилась шаркающими звуками ног и рыканьем моторов отъезжающих автомобилей. Репортеры ринулись к ближайшим телефонам и к своим машинам. Полицейские на какое-то время оказались более покладистыми. Объединившись в группки по нескольку человек и горячо споря о чем-то, они медленно двинулись к участку.

Реннер поискал глазами Причарда и Джину, но не увидел их. Но какое это имело сейчас значение: он знал', куда они отправились.

Курт вжался в перила, пропуская перед собой отца Себастьяна. Потом подошел к Тамаре, рядом с которой стояли мистер Андерс и доктор Фландерс.

— Ну и как?..

— Это нужно было сделать, — сказал Фландерс. — Но верьте мне, Реннер, я не пытался вести вас по кривой дороге и не хотел бросить тени на Мэри и Джонни. Мне и в голову не могло прийти, что это'он с его пятью детьми и вечной нехваткой средств…

— Знаю, — остановил его Реннер. — Я тоже догадывался о многом, но сомневался до последнего момента.

— Мне следовало бы тоже знать, — сказал с сожалением мистер Андерс. — Как и все остальное. Это и моя вина. Я вспоминаю, что он и девцца Гонзалес были в одной компании, когда произошла эта странная история в рыбацком домике. Я мог бы пресечь это тогда же. С помощью хорошего крепкого ремня от конской, сбруи. Потому что никогда не верил ни единому слову о том, что Келси психически нездоров. Черт возьми, он не был болен! Он был просто очень плохим человеком. Что ему было необходимо, так это хорошенькая взбучка. Но что теперь об этом говорить…

Банкир показал пальцем на заместителя шерифа Хили.

— Садитесь за руль машины, которую позаимствовал мистер Реннер. Мы собираемся прокатиться немного в сторону от дороги.

Том Хили недоумевал, но был польщен, что его заметили.

— Да, мистер Андерс. Может, я схожу за шерифом, чтобы он тоже поехал вместе с нами?

— Нет, — ответил банкир. — Это не так уж и нужно’, Том. Может, мы сами наткнемся на Билла.


Глава 17 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 19