home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 17

Доктор жил в ультрасовременном доме, комнаты которого располагались на разных уровнях, в полумили от особняка Андерса-старшего. В окнах не горел свет. Его машины нигде не было, впрочем, Реннер и не ожидал ее увидеть здесь.

Мистер Андерс предположил:

— Он, должно быть, в заднем помещении. У него там комната, оборудованная баром и кроватью, и, как человек холостой, он иногда ночует там и, простите, юная леди, занимается другими делами.

Любопытно, подумал Реннер, как может изменить человека общество женщины: вечно сквернословящий банкир не произнес ни одного грязного слова в присутствии Тамары. И даже когда ему приходилось прибегать к некоторым двусмысленностям, он каждый раз просил извинения. Тамара сидела между ними, и Андерс изредка бросал на нее косые взгляды, явно симпатизируя ей. Потом неожиданно спросил:

— Могу я задать вам вопрос, детка?

Тамара посмотрела на старика.

— Если вы обращаетесь ко мне, то да.

Реннер впервые видел Андерса таким растерянным. Он не знал; как лучше сформулировать то, что он хотел бы узнать.

— Эта писанина в газетах, — наконец произнес он. — Я имею в виду то, что писали о вас и о моем мальчике. О том, что произошло в вашем номере… Вы в самом деле, ну как вам сказать… ну, вы знаете, что я имею в виду. Он это сделал?

Тамара не могла не сказать правды:

— Да.'

— А вы хотели этого?

— Нет.

После долгого молчания старый банкир спокойно произнес:

— Я сожалею. И говорю это впервые-за свою жизнь. Поверьте мне, девочка, я искренне сожалею. Мне кажется, я не сознавал, насколько херьезно был болен Келси. Видите ли, когда умерла его мать, он оказался единственным, что мне осталось на земле. А когда человек любит кого-нибудь так, как я любил своего мальчика, это делает его. слепым…

За исключением ночного освещения банка, супермаркета, да еще одного окошка в жилом доме, единственным зданием на Главной улице, около которого горел свет, был офис шерифа. Поиски Реннера и Тамары, машины Келси и денег все еще продолжались с неослабевающим упорством. Полицейские машины и автомобили представителей прессы сгрудились около здания. Там находилась даже передвижная телевизионная станция, запаркованная между офисом шерифа и церковью.

По дороге к дому Фландерса Реннер миновал три полицейские машины, но офицеры, сидевшие в них, были так поглощены охотой за Куртом и Тамарой, что лишь взглянули на название газеты, начертанное на дверцах «универсала», в котором ехали преследуемые.

Он запарковался у поворота перед зданием клиники доктора Фландерса. Мистер Андерс выглянул в открытое окно и осмотрелся.

— Думаю, все в порядке, — сказал он. — Окно кабинета темное, но в задней комнате явно горит свет.

— Давайте пойдем и переговорим с ним, — предложил Реннер.

— У вас есть оружие?

— Да.

Реннер достал револьвер, который дал ему Маннере и, пройдя вперед по лестнице наверх, позвонил в звонок. Было по-прежнему тихо. Затем матовое стекло двери осветилось ярче, когда открылась внутренняя дверь, и ноги, обутые в домашние туфли, пошаркали по полу.

На докторе Фландерсе были брюки, но верхняя часть пижамы отсутствовала. В руках он держал медицинский журнал и, сдвинув очки на лоб, удивленно разглядывал компанию, возникшую в дверях.

— Вот так так! — ошарашенно произнес он. — Я слышал, будто несчастье объединяет людей, но, оказывается, подчас и враги становятся друзьями. Я, конечно, никоим образом не ожидал увидеть вас всех вместе. Он распахнул дверь. — Входите скорее. Думаю, что с возрастом люди становятся психами. Я решил, Реннер, что вы вернулись в город, когда Джина рассказала мне историю про петуха и быка, участницей которой она стала.

— Что за история? спросил Реннер.

— Какой-то человек подобрал ее у вас в баре и изнасиловал в машине на дороге. Прежде всего, я никак не мог понять, как кто-то может изнасиловать Джину, но она рассказывала весьма убедительно. Она захотела, чтобы я вошел в бар и выставил всех из зала. А тем временем она вызовет шерифа, и тот закроет все помещение, где, вероятно, прячется насильник, представляющий угрозу обществу… Конечно, во всем этом было много чепухи, но я почему-то тогда подумал о вас.

— Это неплохой повод для ареста, Фландерс, — сказал Реннер. — Но он не сработает. Вы и в самом деле знали, что я вернулся в город. Джина сказала вам. И вы знали, почему она хотела, чтобы закрыли мой комплекс. Потому что я сказал ей, что деньги спрятаны где-то в моей усадьбе. — Он взглянул на освещенную дверь в дальнем конце комнаты. — Где она? Там?

Это развеселило доктора Фландерса еще больше.

— Если вы полагаете, что она в моей кровати, то ее там нет. Не за такую же цену! Но зайдите, посмотрите сами. — Он пошел впереди к освещенным дверям, затем остановился и посмотрел через плечо. — Если не возражаете, Реннер, нацельте свой пистолет в другое место. В конце концов, я единственный доктор в городе, и очень неудобно будет извлекать пулю из собственной спины. Кстати, что у вас с рукой?

Реннер дулом пистолета осторожно подтолкнул его дальше. Кровать в задней комнате была двуспальная. Но лишь одна подушка оказалась примятой. На ночном столике стояла бутылка виски и один стакан, а в пепельнице дымилась ароматная сигара.

Доктор Фландерс сел на кровать и, выудив из пепельницы сигару, указал мокрым ее концом на Андерса. — Вы выглядите здесь наиболее трезвым, Том. Может быть, вы объясните мне в чем дело? Итак, что происходит?

— Реннер говорит, что ни он, ни его девушка не убивали моего мальчика. И я верю ему.

— Я тоже, — горячо поддержал его Фландерс. Он вставил сигару в рот и продолжал: — Я говорил об этом Причарду с того самого момента, как нашли тело Келси. Горжусь тем, что за время врачебной практики достаточно хорошо изучил психологию людей. И я пытался доказать Причарду, что хотя Реннер и мог положить тело Келси в багажник, чтобы иметь побольше времени спрятать деньги, но он не стал бы убивать его с помощью столового ножа. Он прикончил бы его кулаками. — Он посмотрел на Тамару. — Я также не понимаю, почему девушка, убившая его, должна бежать. Она могла пырнуть его ножом, это так. На то у нее, возможно, были свои причины. Но поскольку Джина принадлежит к категории практичных людей, она позвонила бы по телефону и сказала бы Причарду. — Тут Фландерс изобразил ее акцент: — «Ты бы лучше пришел сюда и забрал меня, шериф. Я только что убила поганого человека, который заставил меня плохо вести себя». — Фландерс выпустил большой клуб дыма. — Но Билл не послушал меня. Он был уверен, особенно после того, как Курт подбил ему глаз, что либо он, либо мисс Дараний убили Келси и забрали его деньги.

— А как обстоят дела с вами? — спросил Реннер'

— А что со мной?

— Вы убили Келси?

— Вы можете меня подозревать, — разрешил Фландерс. — Честно говоря, я думал об этом не раз. Если и есть такой мужчина, который любит секс больше, чем я, он может заниматься этим хоть до посинения. Но только тогда, когда партнер так же этого хочет. И, поверьте мне, доктору бывает нелегко, когда девушки, которым он помог появиться на свет, приходят к нему в кабинет в слезах с просьбой сделать им аборт. А все потому, что в округе есть один больной человек, отец которого имеет столько денег, что его сын считает себя выше всех моральных и юридических кодексов. Да, я думал о том, чтобы убить Келси. Но, к счастью, или несчастью, доктор дает клятву сохранять жизнь, а не уничтожать ее.

— Ну, а что с деньгами?

Мистер Андерс объяснил:

— Реннер думает, что Келси не брал этих денег. Он считает, что это сделал кто-то еще и временно положил в машину Келси, чтобы сохранить. И я в это верю. Я вовсе не идеализирую своего парня, но у него не было причины воровать. Черт возьми, я дал бы ему вдвое больше этих восьмидесяти тысяч. Ему стоило только попросить их у меня. И Келси это знал.

Доктор Фландерс молча курил.

— Да, я понимаю, что вы имеете в виду. В этой суматохе я упустил один аспект проблемы. Но я могу облегчить тяжелые мысли. Я их не брал. Да и зарабатываю я сейчас больше, чем плачу налогов. Гм… Да.

Он потер ладонью свой подбородок.

— Довольно запутанное дело.

Реннер пристально изучал лицо доктора. Фландерс не убивал Келси и не брал денег. Он не был любовником Джины и не располагал никакими сведениями. Реннер физически чувствовал, как вращаются колеса в его мозгу. Он спросил:

— Что вы сделали с Джиной? Где вы высадили ее?

Фландерса удивил такой вопрос.

— Вы еще спрашиваете? Разумеется, у конторы шерифа.

— Насколько тесно связаны — Джина и Билл?

— Понятия не имею. — Фландерс раскурил свою сигару. — Все, что я знаю о Билле Причарде, это то, что он управляет довольно спокойным округом. С шерифом легко работать, и руководство округа собирается повысить ему жалованье. Может быть, мне наконец заплатят за акушерскую работу, которую я проделал, когда родились три его последних отпрыска. А в чем дело? ’ '

— Джина работает с кем-то, кто живет в этом городе.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно.

Фландерс вздохнул.

— Ну, хорошо. Как бы мне этого не хотелось, но до того, как мы набросимся на Билла и, возможно, причиним еще больший вред, я считаю, что следует посмотреть на все под другим углом.

, — О чем. вы толкуете? — не понял Реннер.

Фландерс глубоко вздохнул.

— Не о чем, а о ком. О моем пациенте.

— Продолжайте, — попросил Реннер. — И не прячьтесь за конфиденциальность ваших отношений с пациентом. Он кивнул в сторону Тамары. — Помните, что на карту поставлена моя жизнь и жизнь Тамары. Этот пациент мужчина или женщина?

— Женщина.

— И при чем здесь он?

Доктор Фландерс вынул сигару изо рта с таким видом, будто ему стало противно ее курить.

— Это случилось три недели назад. Она пришла ко мне за результатом своего анализа «на кролика», я сказал ей, что результат положительный, а она начала плакать.

— А что это такое — анализ «на кролика»? — ‘спросила Тамара.

— Это анализ, который подтверждает беременность.

— А кто она? — спросил Реннер.

Фландерс снова глубоко вздохнул.

— Будь я проклят, если мне нравится заниматься такими делами. Она сказала, что убьет Келси, если он когда-нибудь узнает об этом. Оба они находились в вашем комплексе в тот вечер, и она плакала. Когда я спросил ее, почему, она ответила — «Он знает»: Вы будто поймали меня на крючок. Но не могу же я допустить, чтобы двое невинных людей пошли в газовую камеру за то, чего они не совершали. Вы клянетесь, что ни вы, ни мисс Даранйй не убивали Келси?

— Клянусь.

— Тогда, на вашем месте, пока вас не поймал Билл Причард, я отправился бы в квартиру номер три в «Иган-блок» и поговорил бы с Мэри Нильсен. То есть сейчас она мисс Джонни Табор. Отец Себастьян обвенчал их вчера утром, потому что Джонни настоял на этом, как только узнал, что она беременна.

— Но что тут такого, если девушка беременеет от человека, которого любит? Особенно, если мужчина согласен жениться на ней? — спросила Тамара. '

— Дело в том, — спокойно произнес доктор Фландерс, — что она беременна не от Джонни, мисс Даранйй. Ее изнасиловал Келси. И когда Мэри сказала ему об этом, он рассмеялся и посоветовал пойти и заняться этим со своим постоянным дружком, а потом свалить беременность на него. Судя по всему, она так и сделала.

Андерс-старший прикрыл лицо руками.

Конечно, подумал Реннер, как это он до сих пор не вспомнил о Мэри и молодом Джонни Таборе, как только прочитал эту историю в газетах! Когда он спросил Тамару, кого она видела тогда в задней части комплекса, та ответила: одного человека, но имени его не назвала. Это, оказывается., была Мэри. Именно она сидела в одиночестве и плакала, когда он вернулся в комплекс. И когда он спросил ее, что произошло, она ответила, что он все равно ничем не может ей помочь.

Курт снова и снова обдумывал все и вспомнил отчет в газетах, где говорилось что молодой Табор видел, как Реннер копошился около старого «паккарда». Если все это так, а ночь тогда стояла темная и свет в той части стоянки не был включен, то Джонни Табору пришлось следовать за ним от самого гостиничного корпуса и наблюдать с расстояния всего лишь в несколько футов. А если Джонни наблюдал за ним, то никак не мог видеть машину Келси. Тем не менее он заявил, что машина исчезла. Объяснялось все просто: Джонни не нужно идти за «ягуаром», потому что Джонни знал, что Келси уже мертв. Это Джонни отдубасил его в номере. Это Джонни отогнал машину Келси в отчаянной попытке выиграть время и получить алиби после того, как он всадил нож в грудь Андерса-младшего.

— Если бы дело касалось только моей шеи, и если бы не Тамара, — вздохнул Реннер, — мне почти хотелось бы, чтобы вы доктор не говорили бы всего этого,

Фландерс положил в пепельницу сигару.

— Вы хотели бы этого? Проклятая медицинская этика и криминальный кодекс Калифорнии. Мне надо было сделать то, что просила меня Мэри. Надо было сделать ей аборт.

Реннер понял, что все еще держит в руках револьвер, потому сунул его в карман.

— Думаю, нам стоит отправиться в «Иган-блок» и поговорить с ними обоими.

— Но только вместе со мной, — сказал Фландерс. Он вынес свой костюм в ванную комнату. — В конце концов, Мэри моя пациентка.


Глава 16 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 18