home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Из-за неотложных дел, связанных с бойкой торговлей в баре и ресторане и из-за того, что фотокорреспонденты хотели’запечатлеть его и Тамару до всевозможных ракурсах, даже на фоне столпотворения машин у обрыва, Реннер лишь около пяти часов смог остаться с Тамарой наедине.

Газетчики и местные любопытные собрались в зале и в абсолютной тишине прослушали в ее Исполнении несколько венгерских народных песенок. Они аплодировали, когда она спела «Поймай падающую звез-' ду» и разразились еще более бурными аплодисментами, когда она взялась за буги-вуги и «Женщины Сан-Луиса». И Реннер не осуждал их. Они впервые слушали тут старые классические песни, пропетые с венгерским акцентом.

Келси то и дело входил и выходил из зала. Реннер наблюдал за ним, когда Тамара пела. Жаль, что из-за наплыва корреспондентов он вынужден отложить подготовку своего плана до того времени, когда жизнь вернется в нормальное русло. Судя по горящей физиономии Келси и тому, как он пускал слюни, глядя на Тамару, он не только ухватил наживку, но готов был заглотнуть ее целиком.

«Мы потребуем, по крайней мере, пятьдесят тысяч долларов», — подумал Реннер.

Его все еще лихорадило. Но ощущение того, что за ним кто-то наблюдает, сменилось каким-то идиотским состоянием, будто он находится на карусели, и она с каждым оборотом крутится все быстрее и быстрее.

Надо так много сделать, так много обдумать. Единственное приятное, что было во всей этой суматохе, так это щелканье кассового аппарата в баре и ресторане. Если бы он только смог продержаться до открытия магистрали и этот внезапный всплеск деловой активности стал бы каждодневным, то он и Тамара поладили бы между собой. Отец Себастьян обвенчал бы их, и зажили бы они счастливо на доходы, получаемые от этой современной золотой жилы.

Он услышал, как стихли аплодисменты, Тамара отошла от рояля и двинулась к его столику. Она безукоризненно продолжала играть свою роль.

— Ну как, мистер Реннер, вам понравилось? Гожусь я для работы у вас?

Реннер с трудом оторвался от своих мыслей.

— Да, конечно, мисс Дараний. Все прошло очень хорошо. Просто восхитительно. Именно такая эстрадная певица мне нужна. Вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы начать сегодня вечером?

Тамара передернула плечиками.

— А почему бы и нет?

— Прекрасно, — заключил Реннер. — Дело сделано. Вы можете начать выступление в семь часов. Будете петь и играть.

— А мое жалованье?

Этот вопрос давал Реннеру счастливую возможность наконец поговорить с Тамарой наедине, не привлекая общего внимания.

— Я думаю, мы придем к соглашению, — улыбнулся он. — Я подой-. ду в ваш номер через несколько минут, и мы обсудим наши финансовые дела, — добавил он многозначительно. — А пока, учитывая, что репортеры проявляют такое беспокойство по поводу вашего состояния, я предлагаю вам немного отдохнуть.

— Как вам будет угодно, мистер Реннер.

Тамара повернулась, чтобы уйти, но Реннер остановил ее.

— Еще один момент, мисс Дараний.

— Я слушаю.

— Учитывая специфику наших сегодняшних клиентов и то, как они реагировали на ваше выступление, давайте попридержим на несколько дней ваши народные песни и преподнесем посетителям что-нибудь современное. В том же духе, что вы исполняли.

— Как вам будет угодно, мистер Реннер, — покладисто согласилась Тамара и направилась к выходу. Реннер смотрел, как она выходила из бара, а потом, вместо того чтобы последовать за ней, направился на кухню удостовериться, что повар имеет все необходимое для ночной работы. Тони увидел его и подозвал к стойке.

— Можно мне и Мануэлю поговорить с вами, босс?

Реннер облокотился о стойку в дальнем конце бара.

— В чем дело?

Тони кивнул головой в сторону столика, за которым расположился Келси Андерс, распивающий горячительное с Холом Мейерсом. Келси; заметив Реннера, встал и через весь зал направился в сторону туалета.

— Это по поводу Келси, — сказал Тони. — Ты владеешь этим заведением и ты устанавливаешь правила. Но и у нас свои принципы, с которыми следует считаться. И если не возражаешь, мы хотели бы отвадить отсюда Келси.

Реннер на мгновение задумался. Вероятно, он не сможет расставить ловушку для Келси в течение двух или трех ближайших дней, до тех пор пока газетчики и Мейерс не уедут. Насмотревшись на Тамару и нагуляв себе аппетит, Келси вернется.

— Прекрати его обслуживать. Ты хозяин бара.

— Есть кое-что еще, — добавил Тони. — Думаю, нам следует позвонить шерифу Причарду, чтобы он пришел и забрал парня домой: он не в состоянии даже сесть за руль. Кроме того, у него с собой столько денег, сколько я не видел за всю свою жизнь, и, если с ним что-нибудь случится, поднимется большая вонь.

Реннер наскоро обдумал предложение Тони, и оно ему понравилось. Это послужит подтверждением тому, что деньги Андерса его, Курта, не интересуют.

— Делай, как предложил, — обратился он к Тони. — Я согласен. Если же не застанешь Билла, позвони в банк и скажи обо всем старику.

Кузен Тони, Мануэль, узколицый человек с пышными усами и сознанием собственного превосходства, перестал размешивать коктейль с мартини.

— Как вы считаете, мистер Реннер, долго будет продолжаться этот всплеск активности?

— Не думаю, — ответил Реннер. — Газетчики могут умотать отсюда в любое время. Может быть сегодня ночью, после того, как сделают несколько снимков мисс Дараний на сцене. В конце концов, они выяснили все интересующее их, засняли все, что нужно, за исключением ее выступления.

Мануэль разложил оливки в стаканы, стоящие перед ним.

— Малышка просто куколка. Это правда, что тот парень хотел поиграть с ней в машине на скорости девяносто миль в час?

— Так она сказала шерифу. А что вас смущает?

Мануэль залил оливки сухим вермутом и джином.

— Мы с Джиной просто недоумевали, как это возможно. Кстати, она сказала, что, может быть, подъедет позднее. — Он мотнул головой. — Не могу понять, зачем она приезжает домой. Ее старуха лает на нее с самого приезда и до отъезда. А девушка занимается своим бизнесом ради того, чтобы выжить. Ведь это она добывает на пропитание старой женщине.

Реннер не собирался обсуждать семейные проблемы Джины Гонзалес. У него было полно своих собственным.

— Фреснильо, скажи, а ты случайно не знаешь, нет ли у нее дружка в Мишн-Бей?

Бармен раздал приготовленный мартини.

— Возможно. Я сам не прочь стать ее дружком. Но не за пятьдесят долларов за раз.

Реннер проверил ресторан, затем кухню. Убедившись, что все в порядке, — он пошел через зал, чтобы переговорить наконец с Тамарой. Он остановился перед дверью женского туалета для персонала. Даже сквозь грохот музыкального автомата и шум зала он услышал девичьи рыдания. Остор’бжно приоткрыв дверь, заглянул внутрь.

Нелли Мейсон билась в истерике, прислонившись к стене. Шардена, одна из официанток коктейль-бара, пыталась успокоить ее.

Реннер закрыл за собой дверь и оперся на нее спиной.

— В чем дело, Нелли? — '

Официантка вытирала глаза куском салфетки, который ей дала Шардена.

— Можете провалиться с вашей проклятой работой, — рыдала она. — Я не желаю вкалывать в заведении, где обслуживают таких клиентов.

— О чем это она? — спросил Реннер Шарлену.

Та ответила устало:

— Кто же мог сделать такое, кроме, этого?.. Конечно, только господин «Горячие штаны» — Келси Андерс. Нелли пролила кетчуп на свою форму, когда наливала его из банки в соусницу, и пришла сюда, чтобы, сменить форму, а Келси последовал за ней.

— Когда это было?

— Минуту назад.

И что произошло?

— Ничего, — рыдала Нелли. — Почти ничего. Он прижал меня к стене и задрал юбку, когда вошла Шарлена.

— Почему же ты не закричала?

— Я не могла. Он зажал мне рот рукой. — Она кивнула в сторону двери. — А кроме того, кто бы услышал меня сквозь этот грохот. Он ненормальный, говорю вам, больной!

— Знаю, — сказал Реннер. — Вы хотели бы начать против него дело, Нелли?

Девушка пыталась разгладить смявшиеся на юбке складки.

— Как я могу? Мой муж работает в гараже «Белл», а его отец там хозяин.

Это была старая история.

— Ну, ладно, — сказал Реннер. — Сожалею, что так случилось, Нелли. Но он тебя больше не тронет. По крайней мере, сегодня. Тони сейчас вызовет Билла Причарда, и Келси заберут отсюда.

— Его надо отправить с психиатрическую лечебницу, — выпалила Нелли. Она подошла к умывальнику и побрызгала себе в лицо водой. — Вы говорите, Тони только что звонил шерифу?

Он набирал номер, когда я уходил из бара.

Нелли снова плеснула себе в лицо.

— Отлично. Тогда, поскольку вижу, как вы заняты, я доработаю до конца смены. Но теперь буду всегда носить в поясе булавку.

Реннер достал деньги из кармана и положил десятидолларовую бумажку на край умывальника.

— Правильно, Нелли. А это небольшое поощрение за твою преданность. Мне сегодня, как никогда, нужна твоя помощь.

Он открыл дверь и пошел дальше. Карусель теперь закрутилась еще быстрее. Нелли права: Келси больной человек, его следует изолировать от общества.

Грохот музыкального автомата, людской гомон и внезапные взрывы смеха, рев автомобильных моторов преследовали его по дороге к гостиничному корпусу. Он мечтал поскорее отгородиться ото всего. Плотная наружная дверь и изоляционные прокладки, встроенные в стену, заглушали все звуки. Хорошо было остаться одному, хотя бы на несколько минут. Он умылся и сменил рубашку. Прежде чем постучать в дверь, соединяющую, его номер с Тамариным, он надел свежевыглаженный костюм. И, постучавшись, с удовольствием услышал ее голос:

— Кто там?

— Курт, — .произнес он кратко. — Кого еще ты ожидала?

Тамара только что, увидел он, приняла душ или ванну. Ее волосы медового цвета были все еще мокрыми и спутанными. Дешевенький халатик с самодельным пояском плотно облегал ее фигурку.

Она протянула губы для поцелуя.

— Я думала, мы уже никогда не останемся вдвоем. У меня даже не было возможности поблагодарить тебя за прошлую ночь. А мне так хотелось это сделать.

Реннер легонько шлепнул ее.

— Молодчина! Собираешься спать?

— А ты возражаешь?

— Нет, — ответил Реннер.

— Ты гордишься мной? До сих пор я делала все, как надо?

Реннер снова поцеловал ее.

— Ты просто само совершенство. — Он присел на кровать. — Ты ничего не пропустила. Сейчас твой портрет на первых страницах всех городских газет Южной Калифорнии.

— Это хорошо?

— Известность всегда полезна.

— Тогда я рада. — Тамара присела на стул возле письменного стола. — А теперь мы должны потолковать. И, пожалуйста, не путай ме- ня. Курт, не тереби и не лезь со своей любовью. Из-за чего весь этот сыр-бор?

— Из-за денег.

Тамара дернула плечами.

— Я поняла это, как только ты сказал мне, что если не сможешь- достать необходимую сумму денег, то потеряешь свое поместье, и мы должны будем отложить нашу свадьбу на неопределенное время. Еще ты сказал, что есть некий человек, которого, как тебе кажется, мы могли вы выдоить.

Это слово прозвучало в ее устах отвратительно. Реннер почувствовал себя не в своей тарелке.

— Это верно.

Тамара продолжала нажимать на него.

— Не тот ли это смуглый джентльмен, который все время пьет? Который ошивается здесь с самого полудня, всегда со стаканом в руке и будто раздевает меня глазами? Тот самый, которого зовут Келси?

— Тот самый. А в чем дело?

Тамара на минуту умолкла.

— Я не собиралась тебе этого рассказывать, не хотелось беспокоить. Но если это тот самый человек, тогда, мне кажется… ты должен знать.

— Знать что?

— Он последовал за мной сюда из бара, после того как ты прослушал меня. Я включила воду в ванной и подумала, что это ты, когда услышала стук в дверь. Я не накинула даже халат. А это оказался он, и на мне не было ничего, кроме трусов.

— Продолжай.

— Я сказала, чтобы он убирался, и пыталась захлопнуть дверь. Но он, не слушая, прошел сюда, вытащил деньги, много денег, и швырнул их на кровать. Он сказал, что богат, очень богат, и, если я стану его девушкой, то мне не придется петь в дешевом ночном баре. Он возьмет меня, куда я хочу, и даст мне все, чего захочу.

Слова будто застряли у Реннера в горле.

— Он ничего не сделал тебе дурного, Тамара?

Ее это рассмешило.

— Против моей воли?

Поднос с ее завтраком все еще стоял на столе. Вместе с другими столовыми приборами на подносе лежал нож для бифштексов. Тамара взяла его в руки.

— Не будь глупым, Курт. Я схватила этот нож и сказал ему, что, если он немедленно не заберет свои деньги и не уберется отсюда, я его зарежу. И он ушел.

Реннер пытался сохранять спокойствие, но не мог.

Тамара внимательно вглядывалась в его лицо.

— Тебя что-то смущает? Уверена, ты не хочешь, чтобы я отдалась этому человеку. Но этого не может быть по трем причинам. Ты не тот человек, который добровольно согласится делить свою любимую с другим. Ты знаешь, что я на это не пойду. Даже если сделаю это, такая маленькая сумма не поможет тебе сохранить поместье. В ту ночь, когда я не смогла пройти через это, а думала, что смогу, цена мне, как девственнице, была всего лишь пятьсот долларов. И ты позаботился обо всем этом два года назад.

Реннер продолжал смотреть в пол.

— Нет, пожалуйста, — настаивала Тамара. — Посмотри на меня, Курт! Скажи мне. Ты оттягивал все это, сколько мог? Я должна знать. /

Реннер поднялся и прошел по комнате. Затем повернулся лицом к ней.

— Хорошо, я скажу тебе. Этот парень, Келси, болен. Он не может устоять перед девушками. У него это настоящая болезнь. За последние десять лет, когда он не мог затащить их в постель, то соблазнял их,

насиловал и избивал. Всего их было двадцать или тридцать. Может, и больше. Но до сих пор он всегда как-то выкручивался.

— Каким образом? — спросила Тамара.

— Его отец — хозяин округа Муриэтта. И ни у одной девушки, ни у ее родителей, возлюбленного, брата или мужа — ни у кого недоставало храбрости противостоять его отцу и потребовать, чтобы он выложил крупную сумму за нанесенное оскорбление. А ведь они могли обратиться в суд и отправить Келси куда следует. И я подумал…

Тамара встала и посмотрела ему прямо в лицо. Ему даже показалось, что она на какое-то мгновение стала выше его ростом.

— Пожалуйста, — произнесла она сухо, — не сравнивай меня ни с кем, Курт. Будучи твоей любовницей все это время, я не осталась такой уж наивной. У тебя хватит храбрости. И, поскольку никто ничего не знает о нас, поскольку нужно сохранить мою добрую репутацию до тех пор, пока ты не будешь готов жениться на мне, для окружающих я все еше являюсь девственницей. Ты рассчитал, что, если этот парень Келси возьмет меня силой, ты, действуя, как мой сутенер…

— К чему такие слова? — перебил Реннер.

— А какое еще слово можно тут подобрать? Ты предпочитаешь какое-то другое? Ну, хорошо. Рассчитываешь, если lbтот парень возьмет меня силой, ты, действуя от имени пострадавшей, можешь вытянуть кучу денег из его папаши под угрозой’отправить сына в тюрьму за изнасилование? Это ты имеешь в виду?

— Да, — сказал Реннер. — Именно это.

Тамара взяла из пачки на столе сигарету и закурила.

— Несмотря на то, что почти два года мы время от. времени состоим в интимных отношениях, мог бы ты позволить другому мужчине овладеть мной ради своей выгоды?

Реннер пытался убедить ее:

— Подумай, Тамара! Это. все, конечно, неприятно. Но неприятно также быть никем в жизни. Это ведь только один раз; Один! И ради нас обоих, ради этого поместья я должен довести это дело до конца. Если будет потеряно «Эльдорадо», я — конченый человек. Так же, как и ты. Ты хотела бы стать женой привратника в отеле?

— Понимаю, — спокойно сказала Тамара. — Для тебя самое главное — сохранить свое поместье.

— В настоящее время да.

Тамара раскурила сигарету до красного сияния, затем швырнула ее на одну из тарелок. ч

— Как ты заметил, это произойдет только один раз. Могу я теперь задать тебе вопрос? Когда мне ожидать попытки изнасилования?-

— Пока еще не знаю. Я должен все обдумать и спланировать. Как можно скорее. Но мне не хотелось бы очень спешить, пока эти репортеры и этот частный детектив, нанятый семейством Барона, околачиваются здесь..

— Кто-нибудь из них ведь может обнаружить, что мы любовники, и тогда начнутся эти бобриные игры.

— Барсучьи, — поправил ее Реннер.

— Но когда это произойдет, ты должен быть где-то рядом, чтобы ворваться.

— Да, конечно!

— Насколько далеко я могу позволить ему зайти?

— Ты должна позволить все до конца. Потом, когда мы будем готовы чинить иск, мы должны иметь доказательства, чтобы предъявить их в суде.

— Понятно, — сказала Тамара. — Но, полагаю, я должна буду звать на помощь?

— Конечно.

— Да, конечно. Какая же я глупая! Иначе как же ты узнаешь, что меня только что изнасиловали? Но я должна быть внимательной и не звать на помощь слишком рано. До тех пор, пока мистер Келси окончательно не овладеет мной. Тогда я должна буду закричать очень громко и бороться, чтобы встать на ноги и стоять у кровати, трясясь от негодования, когда ты героически ворвешься и потребуешь соответствующей компенсации за мою поруганную честь.

На Реннера эта гневная речь не произвела никакого впечатления.

— Ну ладно…

Сигарета, которую Тамара бросила на тарелку, все еще дымилась. Она подобрала ее, расправила и. вставила в рот:

— Что ладно?

— Ты сделаешь это?

Девушка всей грудью вдохнула в себя дым и выпустила его ровной тонкой струей.

— Откровенно: не знаю, Курт. Если бы ты был болен или попал в беду, и у нас не было бы никакой другой возможности достать денег, я бы сняла последнюю рубашку. — Она встала и продемонстрировала это. А потом вышла во двор. — Я легла бы на шезлонг у бассейна и позволила бы мистеру Келси и всем репортерам поиметь меня по очереди за столько, сколько бы они согласились заплатить за мое тело. — Она снова затянулась сигаретой. — Но сейчас — не знаю. Не знаю, что это даст мне или тебе.

Она перекинула снятую рубашку через руку.

— А теперь, извини меня, я хотела бы принять еще раз ванну.

Реннер попытался обнять ее.

— Послушай, беби! Не настраивай себя таким образом. Это же для нас, для нашего будущего…

Тамара выскользнула из его рук:

— Пожалуйста, не надо, я почему-то чувствую, что меня оскорбили именно сейчас.

Она захлопнула перед ним и заперла за собой дверь в ванную. Реннер немного постоял, глядя на закрытую дверь, а затем вернулся к себе в номер. Сейчас Тамара была явно обижена, шокирована и сердилась на него за то, что он от нее потребовал. Но со временем она привыкнет к этой мысли. Тамара любила его. Он был ее мужчиной и был уверен, что она сделает все, о чем он. попросит.

Курт нашел у себя бутылку виски, которую принес прошлым вечером, налил полстакана и залпом проглотил. Чем больше он думал о реакции Тамары, тем больше его одолевала злость. Ей не стоило грубить ему. Он задумал это в такой же степени ради нее, как и ради себя. Вернувшись обратно, он стал стучать в дверь ванной, стараясь, чтобы она услышала и поняла его. В этот момент кто-то постучал во входную дверь его номера.

Когда от открыл, перед ним стоял Билл Причард. Лицо его выдавало напряжение, под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел усталым, хотя явился к нему в новой стетсоновой шляпе, тщательно отглаженных коричневых габардиновых брюках и в тон им рубашке, ботинках и поясе с кобурой, начищенных до блеска.

— Боже мой, как чудесно мы выглядим! — неподдельно изумился Реннер. — Заходи, Билл, я только что принял дозу и собираюсь повторить. Выпей со мной. Вообще, давай надеремся, а?

— Я бы рад, — ответил Билл. — День был очень длинным. Но это не визит вежливости, Курт. Ты ударил этого царня сегодня днем, этого агента из Сан-Франциско. — Он достал ордер из кармана. — Парень по имени Хол Мейерс?

— Верно, — подтвердил Реннер. — Я дал ему в морду. А в чем дело?

Причард показал ордер, где Реннер обвинялся в нападении и оскорблении личности.

— Это лежало на моем столе, когда я вернулся в офис несколько минут назад. Я бы порвал ордер, но не могу в присутствии этих корреспондентов, рыскающих сейчас в надежде раздобыть копию его. Давай поедем и разберемся со всем этим прямо сейчас.

— До утра это не может подождать?

— Боюсь, что нет, Курт.

Реннер снял брошенное на спинку стула пальто и закрыл за собой дверь номера, удостоверившись, что замок защелкнулся.

— Кажется, тот еще денек выдался. Сколько времени это займет, Билл? '

Шериф Причард открыл дверцу своего бело-голубого полицейского автомобиля, запаркованного перед входом в здание.

— Поездка туда и обратно. Не больше нескольких минут. Обычный штраф составляет двадцать семь долларов пятьдесят центов, включая судебные расходы. Все, что нам нужно, это найти судью Бенсона.

Позднее Реннер недоумевал, каким же он был глупцом! Где было его шестое чувство? Почему не подсказало…

И он сказал:

— Хорошо, давай поскорее покончим с этим… — И сел в машину.


Глава 6 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 8