home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

На столе оказался обычный набор, характерный для дамской сумочки: губная помада, пудреница, несколько салфеток, мятая пачка сигарет «Кэмел» с одной единственной сигаретой внутри, четыре маленькие английские булавки, пара чистых белых перчаток, два старых магазинных прейскуранта и аккуратно сложенные сколотые булавкой вырезки из газет.

Реннер взглянул на объявления. Затем взял газету «Лос-Анджелес тайме», которую принес с собой еще днем, поискал нужный ему раздел и положил газету рядом с объявлением, взятым из Тамариной сумки.

— В этом все и дело, — объяснил он. Объявления были одинаковы.

ТРЕБУЕТСЯ: Артистка для выступления в коктейль-баре. Должна уметь петь и играть на фортепиано. Оплата за проживание и питание по шкале профсоюзов. Хорошие условия для работы в коктейлъ-баре нового престижного туристского центра в самом сердце живописного Муриэтта. Предпочтение будет' отдано молодой венгерской девушке. Обращаться лично к Курту Реннеру — поместье «Эльдорадо» — две мили к северу от Миши-Бей на новом объездном шоссе 101 или, при достаточно высокой квалификации, позвонить в Муриэтту 775.

— Это вы поместили объявление? — спросил Причард.

— Два дня назад, — ответил Реннер. Он вынул квитанцию из портмоне и положил ее рядом с объявлением.

— И уплачено вперед за неделю.

Фландерс вынул сигару изо рта.

— Будь я проклят. — Впервые Реннер видел что-либо подобное: на Фландерса это произвело впечатление; несмотря на весь его цинизм, доктор попробовал прокрутить еще раз все произошедшее с Тамарой. — У нее оставалось всего лишь несколько долларов, да еще нужно было оплатить билет до Коув-Спрингс. И тут она увидела ваше объявление в «Таймсе». Она знала, что обладает достаточной квалификацией, поэтому, нр дожидаясь, пока ее обойдут, побросала вещички в свою коробку и отправилась в путь. И здесь-то она налетела на Барона.

Причард все еще с подозрением поглядывал на Реннера.

— Подождите, Курт. Уверен, вы знаете свое дело. И когда работали в этих больших отелях, вероятно, получали в месяц больше, чем я получаю за год. Вам приходилось изрядно экономить, чтобы хватило на первоначальное вложение. Но учитывая ваше нынешнее положение, как вы можете позволить себе нанять еще и артистку?

Реннер изложил ему заранее подготовленную версию.

— Я не могу себе этого позволить. Вы знаете, у меня плохо' с наличностью. Вы оба знаете. От продажи пива и сосисок я практически ничего не имею. Но найдется выход, подумал я. Здесь немало людей старой, закалки: фермеры и владельцы ранчо, любители хорошо есть на стороне и готовые заплатить высокую цену за бифштекс, загоняя его в утробу с помощью шнапса за четыре или пять долларов. Это венгерские, немецкие и словацкие семьи. Они все настолько же американцы, насколько и яблочный пирог. Но вместе с тем они испытывают известную ностальгию по своей родине. И я подумал: а что если я найду какую-нибудь привлекательную девушку, которая будет исполнять незатейливые народные песни — ведь они по ним — скучают — и играть на пианино, то вполне смогу сделать бизнес на этих старомодных ностальгических парочках. По крайней мере, тогда хватило бы, чтобы остаться на плаву, да еще производить все выплаты и расчеты, пока не откроется шоссе.

Фландерс величественно кивнул головой.

— Неплохая идея. Я и сам бы здесь'обедал чаще, если бы мне не приходилось слушать, как мальчишки насилуют этот проклятый музыкальный автомат.

Причард снял свою белую стетсоновскую шляпу и провел пальцем по внутренней кожаной прокладке.

— Ты прав, это может сработать. А может, и нет. Надо попробовать, а потом уж делать выводы. — Он надел шляпу и кивнул Фландерсу. — Ну, нам следует еще вернуться к месту аварии. Вам предстоит освидетельствовать Барона, а я хочу посмотреть, удалось ли уже Хили поднять тело Эйнджела.

— Да, да, — согласился Фландерс и снова взглянул на Реннера. — Я заеду утром перед работой и еще раз осмотрю девушку.

Реннер вышел на стоянку вместе с ними и встал между полицейской машиной и красным «бьюиком» доктора Фландерса.

— Я позабочусь о том, чтобы ее никто не тревожил.

Причард сел в машину.

— Вы собираетесь нанять эту девушку, Курт?

Реннер затаил дыхание: для успешного осуществления его плана, Тамара должна быть абсолютно чужой для него.

— Пока не имею ни малейшего понятия. Вы говорите, что она занималась вокалом, играет на фортепиано и работала, кажется, на эстраде? Но я должен послушать, как она это делает, прежде чем принять решение. Пока все, что я знаю о ней, — это ее имя и тд, что она говорит по-венгерски.

— Да, это верно, — согласился Причард. — До свидания, еще увидимся.

Реннер наблюдал до тех пор, пока обе машины не исчезли из виду. Ему удалось запудрить мозги Фландерсу. В этом он уверен. О Причарде он не мог этого сказать: ведь он по какой-то причине проявил подозрительность по поводу его отношений с Тамарой. Поэтому если он хочет продолжать свою игру, то должен делать это крайне осмотрительно. В конце концов это Андерс своими налогами оплачивает жалованье Причарда, и если что-то пойдет не так, то может возникнуть немало неприятных судебных последствий.

Реннер прошел в коктейль-бар и взял из буфета бутылку рома. Никто не обращал на него внимания. Никто не испытывал особого сожаления по поводу случившегося с Эйнджелом. Философия жизни: кто-то живет, кто-то умирает. Кто-то смог, кто-то нет. Таковы законы судьбы. Законы джунглей.

Перед музыкальным автоматом стояла Мэри и, соревнуясь с хрипом Стэна Кентона, что-то увлеченно рассказывала столпившимся вокруг нее парням и девушкам. Ее маленькое личико горело от возбуждения, к ней было приковано всеобщее внимание.

Реннер прислушался:

— Это она сказала шерифу Причарду. — Маленькая брюнетка вертела своими стройными бедрами, слегка покачивая ими из стороны в сторону и время от времени стряхивая пепел с сигареты. — В этой стране я совсем одна, — продолжала она. — Я должна петь, чтобы зарабатывать на жизнь. Но я принадлежу к очень старинному роду в Венгрии. Там меня знают как графиню Тамару Дарений.

— Все ты врешь! — резко бросил Келси.

Мэри мотнула головой.

— Ничего подобного. Я повторяю то, что она сказала шерифу Причарду. И я ей верю. Это не простая путешественница на попутных машинах, даже если она позволила этому старому козлу подобрать ее.

Реннер захватил бутылку с собой. Никто его по-прежнему не замечал. Никто не обратил внимания. Сейчас он вспомнил одну давнюю историю с этим Бароном. Он работал тогда в Майами-Бич, когда все произошло. Власти хотели бы все замять, но это был один из тех случаев, когда это стало невозможным. Вся публика в номерах и в бассейне только и говорила об этом и долго потешалась.

Как ему помнилось, Барон взял с собой пятнадцатилетнюю девочку в Лас-Вегас, и в конце разудалой вечеринки в пять утра пытался со спиртным поразвлечься с ней на доске для прыжков в воду. При ак- z тивном попустительстве со стороны девицы он преуспел в том, к чему стремился, но тут, благодаря их манипуляциям, доска вдруг оказалась в воде. Ночная охрана выудила их голыми и нахлебавшимися воды. Но малышка оказалась бродяжкой, а у Барона имелось достаточно денег, чтобы купить и ее родителей, и суд, только поэтому он избежал тюрьмы, хотя следствием было установлено изнасилование малолетней.

Теперь, очевидно, нечто похожее привело его! Стакому концу. Реннер подошел к машине, в которую Маннере заливал кварту масла. J

— Устал я, старина, смертельно устал, — пожаловался он Маннер- су. — Так что, если не будет больше вопросов с чеками или новых девушек, которых надо вытаскивать из машин, я пойду к себе, сниму это тряпье, приму ванну и немного посплю.

— Конечно, Курт, — ответил старик. *

— И прошу не беспокоить меня ни при каких обстоятельствах.

Он пошел в свой номер, включил лампу у кровати и поставил бутылку виски на ночной столик. Затем запер дверь и задернул занавески на окне.

Он не помнил, когда так уставал. Напряженные спинные мышцы, на которые он шлепнулся, вытаскивая-Тамару, словно окаменели. Он с трудом стащил с себя перепачканный кровью и грязью пиджак и бросил его на стул.

Начало его руководящей деятельности вспоминалось теперь как не очень-то благоприятное. Появление ТамарЫ стоило ему одного серого фланелевого костюма. Он сел на кровать и снял разбитые о камни башмаки. Таким образом, плюс пара двадцатидвухдолларовых белых с черным башмаков. Он посмотрел на наручные часы и с удивлением обнаружил, что кристальное стекло, циферблат и стрелки исчезли, вероятно, часы тоже разбились о камни. Остался лишь один корпус. Так что плюс еще и наручные часы-автомат. Он швырнул брюки поверх пиджака. Плюс тягач стоимостью в четыре тысячи долларов. Плюс судебные издержки, которые обойдутся неизвестно в какую сумму.

Дверь, соединяющая его номер с соседним, была открыта, и он увидел Тамару, сидевшую боком на его кровати, опершись спиной о стену. Успокоительное, которое дал ей доктор Фландерс, очевидно, подействовало, но пока она испытывала только тяжесть в веках. Время от времени они закрывались, и длинные ресницы трепетали на щеках. Она увидела его, улыбнулась и, оторвав одну руку от кровати, подняла ее на уровень своих совершенных бело-розовых грудей.

— Привет!

Реннер остановился в дверях и выглянул наружу. Отдаленный звук музыкального автомата доносился и сюда, но под навесом у входа никого не было, и в гостиничном корпусе стояла тишина. Реннер закрыл дверь, запер ее и сел на край кровати, разглядывая Тамару и вспоминая первую ночь, когда он ее встретил.

Это было тогда, когда он работал в отеле. Пожилой, но сказочно богатый и имеющий международную известность промышленник, находясь в амурном настроении, предложил заплатить ни много ни мало пятьсот долларов за то, чтобы провести ночь с девственницей. В его записной книжке таковой не оказалось. Но девица, которая под эту статью никак не подходила, дала ему номер телефона и намекнула, что другая девушка, которая подрабатывала иногда в качестве манекенщицы и эстрадной певицы, может этим заинтересоваться. Она студентка, занимается музыкой, недавняя беженка. Лишившись после смерти родителей во время венгерского восстания средств к существованию, она сидит сейчас голодная и без денег. Это и была Тамара. Она пришла в отель, когда старик позвонил ей, но в последнюю минуту испугалась. Она искренне извинялась и плакала. Думала, что-сможет пойти на это, но не смогла: тем более когда увидела этого'богатого старика, которого она совсем не знала. Пусть за пять сотен долларов! Даже за пять тысяч! Она сожалела о причиненном беспокойстве, но есть веши, на которые леди ни за что не сможет решиться, несмотря на свое бедственное положение и на то, что она голодна. Реннер купил ей тогда большой бифштекс в кафе, где она дожидалась, пока он кончит работу. Потом он отвез ее домой, в ее убогую однокомнатную квартирку, откуда ее должны были вот-вот выселить за то, что она не внесла квар- тплату-за прошлый месяц. И так случилось, что их потянуло друг к другу; они были молоды, была весна. Она сама разделась и отдала ему то, что отказалась продать другому. С наслаждением, восторгом и робостью отдала ему свою невинность, за которую ей было предложено… пять сотен долларов.

Теперь, полтора года спустя, между ними продолжались те же отношения.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросил он. — Я, кажется, сказал тебе, что мы должны изображать, будто совсем не знакомы.

Тамара пожала плечами.

— А кто вас видит? И мне стало так одиноко. Этот противный человек с сигарой дал мне что-то снотворное. Скажи: ты рад меня видеть?

— Ты же знаешь, что рад.

Как всегда, когда она была чем-то обеспокоена или возбуждена, ее легкий акцент становился заметнее.

— Тогда поцелуй меня.

Реннер легко поцеловал ее.

— Так-то лучше, намного лучше. — Тамара откинулась назад. — Я ничего не испортила, все сделала как надо, Курт?

— Нет, абсолютно ничего, — уверил Реннер. — Если не считать инцидента с машиной, ты ухитрилась сделать все так, как полагалось по сценарию.

— Я рада, — устало произнесла Тамара. Снотворное начало действовать. — Я сделала все так, как ты сказал. Ты просил, чтобы я оказалась здесь к полуночи. Поэтому, когда я узнала, что автобус уже ушел, то приняла предложение поехать с тем человеком.

Ее глаза закрылись, она не поднимала век и вся дрожала.

Реннер поцеловал ее.

— Не будем сейчас об этом… Я хочу, чтобы ты поспала.

Тамара открыла глаза и похлопала его по щеке.

— Нет, поразвлекай меня. Курт, я хочу поговорить с тобой. — Она подыскивала нужные слова на английском, чтобы выразить свои мысли. — Я хочу освободиться от всего, хочу выговориться.

— О’кей. Я слушаю тебя.

— Этот ужасный человек умер?

— Несомненно.

— Хорошо, я даже рада. — Ее торчащие груди заколыхались от негодования. — Он хотел, чтобы я ему кое-что сделала и сам хотел сделать кое-что со мной.

Реннер вытащил пробку из бутылки и выпил прямо из горлышка.

— Могу себе представить.

В некотором роде Тамара была непредсказуема. Редкое сочетание наивности и обывательской мудрости, необычной для ее возраста. Он никогда не мог предвидеть, как она поведет себя в той или иной ситуации, за исключением, конечно, секса. И это придавало девушке своеобразное очарование.

В ее голосе теперь ощущалось какое-то напряжение*и в то же время смущение, словно у восьмилетней девочки, пытающейся объяснить учителю, почему она опоздала в школу.

— Верь мне, Курт. Я никогда не изменяла тебе. Если бы я знала, что тебе придется рисковать жизнью, спасая меня… Этот старый дурак пришел в такое возбуждение, что не справился с управлением. — Она пыталась освободиться от воспоминаний. — Я сказала, чтобы он остановился у края дороги и я сделаю все, что он захочет.

— Понимаю.

— Дай мне, пожалуйста, сигарету.

Реннер прикурил себе и Тамаре, и она продолжала изливать душу с подрагивающей сигаретой в губах.

— Я чуть не умерла в той машине, пока ты не пришел. Мы упали на эти камни, и мои ноги повисли в пустоте, а юбка оказалась на голове. Представляешь, господь Бог смотрел на мою голую задницу! — Она подвинулась немного вбок и посмотрела вниз на пол тяжелым усталым взглядом.

— У тебя все на месте, — заверил он.

Сигарета мешала ей, и он вынул ее у нее изо рта, загасив окурок в пепельнице на столике. Тамара даже не заметила этого.

— Ты не пострадал, спасая меня, дорогой?

Всего несколько царапин, да растянутые мышцы на плече.

Тамара запустила пальцы в густые волосы у него на груди.

— Я так боялась за тебя. — Глаза ее совсем слипались. — И потом, когда ты оставил меня одну в той. комнате с шерифом, с тем человеком и девушкой… — Она наклонилась вперед и с подозрением в голосе спросила: — Ты уверен, что тот человек доктор?

Абсолютно.

Тамара пожала плечами.

— Тогда он, вероятно, гинеколог.

Реннер попытался растолковать ей:

— Доктор Фландерс является медицинским экспертом в округе МУриэтта. Он хотел проверить, не подвергалась ли ты насилию.

— Он в этом удостоверился, — вялым голосом пробормотала она.

Курту было неудобно сидеть на краю кровати, у него разболелась спина, поэтому он пододвинул подушку и лег на спину. Тамара не преминула этим воспользоваться.

— Я вижу, ты все еще любишь меня.

— Но сейчас этого не будет, — твердо произнес он.

— Почему же?

— Потому что я так хочу.

Тамара подобрала ноги, чтобы освободить ему побольше места, и принялась разглядывать его лицо.

— Ты чем-то. очень озабочен, не правда ли, дорогой?

— Да, это так.

— Это имеет отношение ко мне?

— Да.

— Тогда почему ты не скажешь об этом Тамаре? В чем дело? Почему ты поместил это объявление об эстрадной певице в газете? Почему я не могла просто приехать сюда и быть с тобой? Почему мы должны притворяться, что не знаем друг друга?

— Мы поговорим об этом утром.

— А почему не сейчас?

— Потому что теперь ты не способна думать. Сейчас я хочу, чтобы ты ушла в свою комнату, заперла дверь и легла спать.

Тамара снова пожала плечами.

— Ты настоящий мужчина.

На ее лице промелькнула хитрая улыбка. Она сначала отодвинулась от стены, а потом села на него верхом, вглядываясь ему в лицо.

— Но прежде всего я хочу пожелать тебе доброй ночи.

Ее рука оказалась где-то между их телами. Затем ее верхняя губка вздернулась, а торчащие грудки навалились на него, когда она добилась того, чего хотела. Послышался возглас радости.

— О, мой дорогой, мой дорогой!

Реннер дотронулся до ее закрытых глаз, до лица, шеи, до ритмически раскачивающихся грудей. Он не был готов к этому, но теперь радовался, что это случилось. Это продолжалось недолго. Они не удивились когда настал конец.

— О, мой дорогой, — повторила Тамара. Она со вздохом наклонилась вперед и прижалась к нему губами.

Реннер продолжал лежать неподвижно, стараясь сохранить ощущение легкого тела Тамары, связанного с ним, и ему не хотелось разрушать это единение, эту неразрывную спаянность

Она лежала неподвижно, — и он прошептал:

— Любимая…

Потом понял, что она его уже не слышит. Одновременно с их физической близостью действовало успокоительное лекарство. Графиня Тамара Дараний заснула.


Глава 4 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 6