home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Конюх Бен ожидал Эмили на веранде передней части дома. Она все еще находилась в подавленном состоянии. Как и ожидалось, при- шлось-таки выписать чек на рентгеновскую установку и проставить более высокую сумму, чем она могла себе в настоящее время позволить. Если, как сказано в Библии, блажен дарующий, то она была здорово блаженна, поскольку всегда выступала в роли отдающей, ей же никто никогда ничем не помогал.

Конюх высказал опасения относительно жеребеночка, который появился на свет сегодня утром, и Эмили пошла в конюшню взглянуть на него, хотя уже начинало смеркаться.

Воздух все еще был напоен жаром и влажностью. С реки поднимался туман, дышалось с трудом.

Когда был жив отец, он разводил коней для упряжек и торговал ими с большой выгодой. Но после несчастного случая, происшедшего пять лет Назад, когда отец и мать Эмили погибли, большую часть конюшни она продала, и теперь в хозяйстве осталось всего несколько лошадей, которых Эмили держала для собственного удовольствия.

Новорожденный жеребенок лежал на боку. Эмили присела рядом и тщательно его ощупала. Насколько она могла судить, все было в порядке. Просто жеребенок был голоден. Она приказала*конюху поставить его на ноги. Какое-то время жеребенок неуверенно покачивался на длинных тонких ножках, как на ходулях, а потом двинулся, поддерживаемый Эмили, к своей матери и припал к соску.

Эмили вымыла и вытерла руки, смахнула с брюк приставшую соломинку. Что жеребенок, что мужчина, подумала она: достаточно лишь подтолкнуть в нужном направлении.

Экономка Бесси ждала ее в посудной. И сразу высказала все, что считала нужным:

— Поздненько возвращаешься домой! Ну, а теперь — быстренько наверх, вымойся и переоденься. Когда заедет мистер Хи, ты должна выглядеть миленькой и отдохнувшей. Но ведь, знаю, все равно будешь водить его за нос до тех пор, пока он сам от тебя не сбежит. Просто уверена в этом.

— Хорошо, Бесси, — покорно согласилась Эмили. — Сделаю все, как ты скажешь.

Она не могла припомнить время, когда Бесси не командовала бы ею: Уже в летах, похожая на матрону негритянка стала ухаживать за ней, когда Эмили была не старше родившегося нынче жеребенка. Бесси всегда ворчала, но искренне и преданно обожала Эмили. В ее глазах девочка была совершенством и никогда не могла сделать ни единой ошибки.

— Быстрее пошевеливайся!

— Хорошо, хорошо, Бесси.

Несмотря на распахнутые настежь на втором этаже окна, в комнатах стояла невыносимая духота. Эмили устало прошла через холл и поднялась по винтовой лестнице. Нет, решено, в Хевитте она проводит последнее лето! На следующий год обязательно уедет куда-нибудь на Аляску!

Бесси наполнила ванну. Эмили сбросила одежду в одну кучу на полу и залезла в воду, освежающе приятную, ароматизированную. Она ласкала кожу, но, увы, не улучшала настроения. Эмили откинулась на спину и стала рассматривать свое тело. Груди были красивы и упруги, ноги длинные, с тонкими лодыжками. И вообще фигура неплохая. Нет, просто непростительно подобное расточительство — расходовать такое тело только на больничные деда, женский союз, Лигу юниоров и детский сад!

Она взяла мыло и стала намыливаться. Как ни странно, перебирая в памяти события минувшего дня, она решила, что единственным светлым пятном оказалась встреча с молодым заключенным. До сих пор Эмили ощущала смущение, вспоминая его алчущий взгляд. Ощущала физически, как скользят глаза Морана по ее фигуре. На мгновение представила себе, что он держит ее в своих объятиях, и тут же покраснела от этой мысли. Благовоспитанные девушки, точнее, девушки ее общественного положения не должны и думать о подобных вещах. А может быть, они все-таки думают иногда?..

Эмили вылезла из ванны, вытерлась, надела тонкое нижнее белье. Но и это ей не помогло. Щеки пламенели, тело горело лихорадочным огнем.

В своей комнате она открыла окно и вышла на верхнюю веранду. К сладковатому аромату жимолости и жасмина примешивался едкий запах дыма костра. Она сначала не могла понять, откуда дым, потом, осмотревшись, увидела огонь. Ну сколько можно говорить, что жечь валежник в такую жару опасно, но, видно, все без толку. Каждый год эта деревенщина снова и снова’поджигает кустарник и даже подлесок, утверждая, что на золе хорошо растет трава, необходимая их скоту. G веранды костер казался маленьким и был разведен, видно, где-то около тюрьмы. А может быть, это дежурный просто сжигал'там мусор?

Эмили вернулась в комнату, чтобы присесть наконец к зеркалу, но вдруг, подчиняясь импульсу, бросилась на кровать, зарывшись лицом в подушки, и расплакалась. Она все еще всхлипывала, когда в комнате появилась Бесси.

— Не плачь, маленькая, — принялась утешать ее Бесси. Она с грустью посмотрела на висевшую рколо кровати фотографию погибшего летчика Хаббарда. — Все будет хорошо. Нельзя же вечно скорбеть о том, что было. Жизнь принадлежит живым.

Эмили села и принялась, скомкав край наволочки, вытирать глаза. Бесси всегда казалась странной: в свое время она не пролила и слезинки по поводу гибели супруга Эмили. А может быть, даже почувствовала некоторое облегчение, поскольку считала, что если муж относится к проектированию реактивных самолетов точно так же, как к исполнению своих супружеских обязанностей, то совсем не удивительно, что он однажды ткнулся носом в землю.

— Тебе, маленькая, нужен только муж, и все будет в порядке, — с мудрым видом заметила Бесси.

— Совсем немного! — сквозь слезы усмехнулась Эмили, поднялась и подошла к туалетному столику. — Завтра утром мы повесим объявление на ограде: «Молодая кобылка ищет жеребца».

Бесси легонько шлепнула ее.

— Не смей говорить таких вещей!

Эмили стало совестно.

— Прости меня, Бесси.

Когда приехал Хи Тайер, чтобы отвезти ее в «Кантри-клуб», она уже сидела на нижней открытой веранде и ждала его.

Тайер бросил шляпу на кресло и нагнулся к Эмили, чтобы поцеловать.

— Только не говори мне, что ты опять себя плохо вела и теперь Бесси не пускает тебя в дом.

Эмили рассмеялась.

— г Нет. Я просто задумалась. А что, если нам выпить по рюмочке?

Тайер опустился в кресло.

— Блестящая мысль! Только по большой рюмочке. И разбавленное. Эмили поставила на передвижной бар две рюмки и бутылку виски.

— Ты был занят в связи с налетом на банк?

— Весь день. Точнее, всю вторую половину дня.

— Есть какие-нибудь новости?

— Пока нет. — Тайер вытянул ноги. — Но кто бы ни провернул это дело — он смелый человек. Поскольку убийство случилось в праздник и банк был закрыт, мы не знаем времени, когда произошел налет. И до сих пор не нашли ни одной пары глаз, которая заметала бы чужака в нашем городе. — Он пожал плечами. — Ведь большинство жителей находилось на поляне в лесу.

— Может быть, это был кто-нибудь из местных?

— Мы тоже начинаем подумывать об этом. — Тайер принял из рук Эмили рюмку. — Большое спасибо! — Он залпом выпил ее до дна. — А теперь, если ты не возражаешь, едем в клуб.

— Ты там с кем-нибудь встречаешься? — спросила она.

•— Нет. Но я голоден. — Он проводил ее к машине, усадил и спросил: — Ну а как ты провела день?

Эмили поправила складки вечернего платья.

— Так себе… Только когда ехала к больнице, проколола шину.

— Как это тебе удалось?

* — Наскочила на грабли. Работающий там заключенный оставил их на дороге, зубьями кверху.

— Они заменили тебе колесо? х

— Да. Светловолосый такой парень по имени Моран.

— Это на него похоже, — сухо заметил Тайер.

Ты его знаешь?

— Я его и отправил за решетку. Ему еще повезло, что он отделался статьей, по которой полагается от десяти до двадцати лет. Мог бы спокойненько сесть и пожизненно.

— А что он натворил?

— Убил человека во время игры в покер. Приблизительно полгода назад. Ты тогда была в Нью-Йорке.

Внезапно Эмили поймала себя на мысли, что ей хочется защитить Морана.

— А разве это такое уж тяжкое преступление, если… убить человека во время игры в покер?

— Разумеется. Особенно когда ты, вдобавок ко всему, еще и грабишь игорный дом с оружием в руках! С точки зрения закона ему полагался бы электрический стул.

— За ним что, и до этого водились какие-то грехи?

— Угу. И немало. Подделка чеков, грабежи, разбой, изнасилование…

— Вот уж ни за что не поверила бы!

— Можем проехать мимо суда, я покажу тебе его досье. Убедишься сама.

— И это в его-то возрасте?

— Часто именно молодые и совершают тяжкие преступления. А Моран вошел в конфликт с законом, еще сидя на школьной скамье.

Эмили и тут попыталась найти смягчающие обстоятельства.

— Наверное, рос в неблагополучной семье?

— Наоборот. Он из добропорядочной семьи. Из Чарлстона.

— Что-то не похоже.

— Вот именно. Но он скользкий, как угорь, и острый, как лезвие бритвы, — задумчиво произнес Тайер. — Кроме того, нужно отдать должное, красив. Редкой красоты паренк. На суде среди присяжных были две женщины. И я, честно признаться, не совсем понял, они стремились его засудить или предпочли бы дать номера своих телефонов.

Эмили почувствовала, что у нее разболелась голова. Хотелось, конечно, надеяться, что после ужина боль пройдет… Не может быть, чтобы она так ошиблась в Моране. Несмотря на его циничные замечания, он показался ей скромным симпатичным парнем.

В баре «Кантри-клуба» оба сразу увидели немало знакомых лиц. Только обычное в таких случаях веселое настроение на этот раз как рукой сняло: все любили Гарри Миллера и жалели его вдову.

Эмили пыталась поднять настроение тремя коктейлями подряд, но они лишь усилили депрессию и ощущение бессмысленности присутствия в этом месте. Ей пришло в голову фантастическое сравнение, будто она,* Хи и другие элегантные мужчины и женщины были всего лишь муравьями, бесцельно ползавшими по теннисному мячу. И все время по кругу.

Ужин был вкусный, но у нее пропал аппетит. Когда кельнер принес коньяк, она подняла глаза от рюмки и поймала пристальный взгляд Хи: он наблюдал за ней.

— Устала?

— Да, неважно себя чувствую, — призналась Эмили. Она с удовольствием добавила бы, что ей хочется остаться одной, но не хотела показаться невежливой.

— Может, отвезти тебя домой?

— Была бы тебе благодарна. В конце концов, я уже не раз видела этот фейерверк.

z Назад ехали молча. Вечер был теплым и душным. В большом доме на набережной ни огонька. Обычно празднества в День Независимости заканчивались далеко за полночь, и Бен с Бесси, не рассчитывавшие на раннее возвращение Эмили, отправились на какое-то религиозное собрание.

Странно, но теперь, уже дома, Эмили расхотелось оставаться одной.

— Зайди ко мне, Хи, — попросила она.

Тайер молча последовал за ней по тропинке к веранде, и устроился в качалке.

— Что с тобой, дорогая?

— Сама не знаю, — призналась Эмили. — Просто возбуждена… А в голове настоящий ералаш.

— Это имеет какое-то отношение к нам?

— Да.

— Что-нибудь положительное или отрицательное?

— Думаю, положительное.

Тайер привлек ее к себе на колени, и они поцеловались. Вокруг жужжали какие-то насекомые. Эмили взяла его лицо в свои руки, ей понравилось, как он прижал свои губы к ее губам. Нравился запах мужчины, она любила его сильные руки. Может быть, когда они поженятся и она постарается быть ему хорошей женой, в ней разгорится страсть, принеся с собой столь желанное упоение.

— Если хочешь, мы можем подняться наверх, — прошептала она. — Бен и Бесси вернутся нескоро.

— Нет, — прошептал Тайер ухе губ.

— Почему?

— Мы и так слишком часто бывали наверху. — Он взял ее за плечи. — О, Боже мой, Эмили! Неужели ты до сих пор не понимаешь? Я люблю тебя и хочу жениться на тебе. Хочу, чтобы у нас были дети.

Эмили прижалась к нему. А почему бы и нет? Если она выйдет замуж за Хи и у них появятся дети, ее уже не будет мучить одиночество. Есть шанс, все остальное придет само собой.

— Хорошо, — робко согласилась она.

Он прижал ее к себе еще крепче.

— Хорошо? Значит, ты согласна?

— Да, согласна. И мы поженимся, Хи. Скоро-скоро. Завтра утром. Как только сможем получить брачную лицензию.

— Наконец-то! — только и был в состоянии прошептать Тайер.

И он тут же начал осторожно расстегивать ее юбку. Эмили удивленно посмотрела на него.

— Я думала, ты не хочешь идти наверх.

— Действительно, не хочу, — лаконично ответил он и мягко вдавил ее плечи в подушку голливудской качалки. — Я хочу зачать нашего первого ребенка прямо здесь!

Насмешливое удивление Эмили сразу улетучилось.

— Но, Хи…

— Кто нам мешает?

Эмили задумалась, но ей ничего не пришло в голову, чтобы ответить ему.

— Никто, — призналась она и, внезапно рассмеявшись, обвила его шею руками. Наконец-то он повел себя не как джентльмен!

В этот миг завыла полицейская сирена, мелькнул свет прожекторов и красного фонаря. Все это на большой скорости приближалось к воротам ее дома.

Эмили сразу заколотила руками по груди Тайера.

— Ради Бога, пусти! Сюда едут!

Тот вскочил, вполголоса выругался. Эмили пригладила юбку и села прямо, словно прилежная ученица.

Полицейская машина остановилась у ворот, из нее вышел молодой помощник шерифа и направился к веранде, освещая себе путь фонариком. ' — Вы здесь, мистер Тайер? — окликнул он прокурора. — В «Кантри-клубе» мне сказали, что я могу найти вас в этом доме.

— Да, — ответил Тайер, — а в чем дело, Олсен?

Помощник шерифа снял шляпу и провел пальцами по потной кожаной ленте.

— Заключенные организовали массовый побег.

— Побег?

— Да, сэр. Убит надзиратель по имени Мэрфи. Этот побег взбудоражил весь район. Говорят, один из бандитов прджег лес, другие делали вид, будто гасят его, а потом все бросились врассыпную, кто куда. Проклятые каторжники! — Свет его фонарика упал на Эмили, и он сразу добавил, извинившись: — Простите за грубое слово, мисс Хёвитт.

Эмили перевела дыхание.

— Вы сказали, что убежали все?

Помощник шерифа осветил фонариком собственное лицо.

— Совершенно верно! И рассыпались по району. Но наибольшее беспокойство из бежавших вызывают пятеро или нет, даже шестеро, которые убили надсмотрщика и удрали на транспортере.

Тайер спустился с веранды.

— Готов биться об заклад, что среди них был и Моран!

— Вы правы, сэр. Тем более что у него и у Тейлора самые большие сроки.

— Почему же своевременно не была включена сирена?

— Они вывели ее из строя ударом топора. Но один из наших людей уже приводит" систему в порядок.

— Понимаю.

Помощник шерифа надел шляпу.

— И почему это должно было случиться именно сегодня, когда вся полиция занята поиском грабителей банка? — Олсен сокрушенно покачал головой. — Шериф просит вас приехать в здание суда и заняться организацией погони.

— Передайте ему, что я немедленно выезжаю, — ответил Тайер.

— Хорошо, сэр». Большое спасибо.

Помощник шерифа бегом вернулся К своей машине; круто развернулся и уехал.

Тайер задумчиво посмотрел ему вслед.

— Надо же, и в самом деле… как раз сегодня ночью!

Эмили спустилась с веранды, бросилась в его объятия и подняла лицо в ожидании поцелуя. Тщетно она пыталась изобразить нежность к человеку, за которого собиралась выходить замуж.

— Мне очень жаль, что все так получилось, Хи.

— Мне тоже, — сухо ответил он.

— Ну, поезжай. Я тоже приеду в суд, как только переоденусь.

— Да, хорошо. Предпочел бы, чтобы ты не оставалась сейчас дома одна.

Эмили видела, как Тайер садился за руль машины. Когда он тронулся, со стороны тюрьмы донесся вой сирены — сперва робко, а потом пронзительно и свирепо, тревожно оглашая весь район. В туманной ночи этот вой казался вдвойне коварным и зловещим, словно предвещал новое насилие и неожиданную смерть.

Эмили в изнеможении прислонилась к одной из белых, колонн, поддерживающих верхний балкон и веранду.

Вряд ли она была в состоянии разобраться, что с ней творится. А когда разобралась, то была встревожена неожиданным желанием: ей явно не хотелось, чтобы Моран и другие заключенные были пойманы.


Глава 2 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 4