home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

Труп лежал в воде, словно отдыхающий пловец. Лицом вниз, руки распростерты, в стороны. Свет луны, пробивавшийся сквозь тучи, поблескивая на судорожно сжатых пальцах. Это был холодный блеск, но он казался последней искрой жизни в мертвом теле женщины.

Какое-то время тело быстро двигалось вперед. Оно проплыло мимо пирса «Бич-клуба», мимо роскошных вилл на берегу залива. Потом течение подхватило его и понесло вдоль лодочных доков Билла и многочисленных уютных местечек для отдыха и кемпингов, находившихся в непосредственной близости к гавани. То тут, то там уже вспыхивали огоньки — рыбаки и владельцы кемпингов просыпались и готовились к новому дню. С тарахтением проплыл катер и исчез под аркой моста. Рыболовы припарковывали свои автомобили на набережной и готовили рыболовные снасти. Но ни они, ни те, кто плыл на катере, не заметили трупа.

Стая тумлеров с любопытством окружила его, потом быстро поп-» лыла дальше.

Когда безжизненное нагое тело доплыло до моста, начался прилив.

Оно приостановило свое движение, завертелось, а потом неожиданно застряло у коряги.

Приблизилась стая маленьких рыбешек, потом туг же испуганно отплыла, едва течение подхватило труп и понесло с собой. Он поплыл в обратном направлении: мимо кемпингов, лодочного дока и мерцающих среди зелени вилл к темным тихим водам верхнего залива.

Там безжизненное тело застряло на песчаной отмели среди корней мангрового дерева.

Снова вокруг замелькала стая мелких рыбешек. К ним, присоединились менее поворотливые крабы. И никого из обитателей морского мира не заботило, что на пальце мертвой женщины сверкало кольцо с бриллиантом стоимостью уж никак не менее восемнадцати тысяч долларов.

Проснувшись, Чарли Эймс продолжал лежать в темноте, прислушиваясь к плеску воды и тихому покачиванию судна. Во рту. ощущался какой-то неприятный металлический привкус.

На завтрак он заказал яйца со шпиком и кукурузную кашу. Может быть, Мэри Л оу испечет также противень свежих булочек. Если человек занят тяжелым трудом, он имеет право на обильный завтрак. Тот, кто считал, что капитан попросту лентяй, жестоко ошибался. Особенно, если речь шла о такой старой калоше, как «Салли». Неполадки возникали без конца то тут, то там, и никто не мог предугадать, где появится очередная.

Если бы он мог себе позволить купить новое судно! Он вспомнил о последнем крупном разговоре с Мэри Лоу. Она непременно хотела продолжить свои выступления в «Бич-клубе». С чисто женской логикой она заявила, что если ей удастся удержаться до конца сезона в этом клубе, они смогут купить себе наконец новую посудину.

Надо признаться, деньги могли пригодиться. Но для Эймса это было тяжкое испытание. Он знал, что такое работа для молодой девушки в ресторане, подобном «Бич-клубу». С восемнадцати лет он играл на трубе в одном из таких заведений, пока ранение, полученное на войне, не перечеркнуло все его планы.

И дело была не в выступлениях Мэри — пела она охотно. И не в том, что она работала и как певица, и как официантка. Это, во всяком случае, позволяло ей приобретать элегантные модные платья и наслаждаться видом красивой жизни, которую он при всем желании не мог ей обеспечить. Главное — чтобы эти богатые старые козлы не отпускали бы свои поганые замечания в ее адрес и не лезли бы к ней своими грязными лапами! Но они никак не могли удержаться от этого. Сезон во Флориде приятно щекотал им их стынущие от возраста щупальца. А спиртное превращало их в животных. Имея туго набитые кошельки, они давали волю рукам, когда девушки с подмостков, закончив выступление, присаживались за их столики: они, увы, обязаны были это делать, поскольку их работа заключалась еще и в этом. Ох, не ровен час, когда-нибудь он наступит на хвост одному из этих козлов, и тогда проблема с работой Мэри Лоу будет решена сама собой окончательно.

Правда, совесть у Эймса была не совсем чиста. Он и сам знал; что иногда переигрывает. Ревность делала его несправедливым. Мэри Лоу была очаровательной девушкой. Благонравной, порядочной. И не заслуживала его упреков.

Он чуть было тут же не отправился к Мэри, чтобы сказать, что сожалеет о случившимся. Известно ведь, что в ссоре человек часто употребляет не те слова. Но потом он решил перенести примирение на более позднее время. Но, наверняка, оно не ограничится лишь словами, а им обоим предстояло еще и отдохнуть. Мэри вернулась домой на рассвете, а он должен был в восемь утра отправляться на рыбную ловлю со своими клиентами.

Судно покачивалось, переваливаясь с боку на бок, и Эймс тоже, словно в такт, покачивался вместе с ним. Он любил такое состояние, обожал жизнь на воде. Даже до того, как его ранили в губу, он отнюдь не был Гарри Джеймсом, а Мэри Лоу никогда не была Диной Шоре. А третьеразрядных трубачей и певичек во Флориде было пруд пруди.

Эймса испугала мысль: что было бы с ними обоими, если бы он не родился на море и не знал бы залив как свои пять пальцев. И если бы не купил в свое время «Салли» на скопленные с таким трудом деньги. Он, вероятно, продолжал бы и по сей день трубить в каком- нибудь трактире, а Мэри Лоу пела бы перед пошляками свои фривольные песенки, они много бы пили, без конца ругались — и все это от несбывшихся надежд.

А так оба по крайней мере были независимы. Он всегда при желании мог отправиться на рыбную ловлю, и они не голодали. У них даже завелись кое-какие сбережения. Вот если бы еще купить новое суденышко — тогда и клиенты у него пошли бы побогаче…

Эймс размечтался вовсю. Вот бы приобрести яхту метров двенадцать — пятнадцать длиной, с дизельным мотором и просторной передней кабиной, в которой могла бы оставаться Мэри Лоу, даже если бы на судне были клиенты.

Если бы ему удалось наскрести хоть пять тысяч долларов, он смог бы уже купить судно, о котором мечтал. Семьсот он уже накопил. Бен Шелдон предложил ему за «Салли» две тысячи. Мэри Лоу заработала на «чаевых» девятьсот восемьдесят. А все вместе это составляет уже три тысячи семьсот восемьдесят долларов. «Бич-клуб» будет открыт, еще целый месяц, а Мэри Лоу получает пятьдесят долларов в неделю плюс «чаевые». Значит, можно прибавить еще и эту сумму. Но в общем итоге все равно выходило только три тысячи девятьсот.

Эймс в который раз пожалел, что закатил сцену Мэри Лоу. Нехорошо все получилось. Она не так уж и влюблена в свою работу в клубе. Просто хотела- ему помочь. И с гораздо большим удовольствием оставалась бы дома и возилась с малышом. Если не считать расходов на одежду, она откладывает каждый цент на новое судно.

Еще тысяча долларов — и они купят новую яхту.

Эймс потянулся и зевнул. Пора вставать. И ему, и Мэри Лоу — тоже. Но койка почему-то еще никогда не казалась ему такой мягкой и уютной, как в это утро. Крупный крепкий человек, он еще раз потянулся и ухмыльнулся. Вот до чего может довести любовь к яхте или женщине. В мечтах и жесткое ложе покажется мягким пружинным матрацем. Он покачался на кровати и'почувствовал, что матрац и в самом деле хорошо пружинит.

«Черт возьми! — подумал Эймс. — Матрац и в самом деле очень мягок, а такой роскоши на «Салли» не было».

— Мэри Лоу! — тихо-окликнул он.

Ничего не услышал он в ответ, кроме шума воды и поскрипывания канатов. Эймс наконец поднялся, сел на койке, опустил ноги на пол и ощутил ими пушистый ковер. Это тоже было непонятно. Пространство между его койкой и койкой Мэри Лоу тоже было шире, чем он помнил, и ее на койке не было.

Эймса слегка качнуло. Во рту все еще Чувствовался этот противный привкус, а голова словно раскалывалась на части. За иллюминаторами серел рассвет, а здесь, в каюте, было темно, хоть глаз выколи, и у него возникло вдруг такое чувство, будто ему не хватает воздуху. Свет! Ему нужен свет!

Он ощупью пробрался вдоль перегородки к ацетиленовой лампе, которая всегда висела на крюке возле двери. Но не нашел ее на привычном месте. Вместо этого он пальцами наткнулся на выключатель.

Эймс зажег свет и огляделся. Каюта была облицована панелями красного дерева и казалась бесконечно большой. Яркий свет проник в каждый уголок, даже к зеркалу в двери. Несомненно, он находился на яхте, но только… не на «Салли». Он посмотрел на койку напротив. И увидел вечернее платье, небрежно брошенное на аккуратно постланное покрывалословно его кто-то скинул впопыхах. Рядом валялись скомканные нейлоновые чулки и трусики с кружевами.

По полу каталась пустая бутылка из-под виски, а пепельница была полна окурков, добрая половина которых носила следы губной помады. Койка, на которой спал Эймс, выглядела так, словно на ней кто- то в бешенстве перевернул все, что мог перевернуть.

Эймс посмотрел на себя в зеркало, и лишь тогда до его сознания дошло, что он совершенно раздет. Он бросился к двери, надеясь, что за ней находится ванная. Ему показалось, что его вот-вот стошнит. Так оно и вышло.

С другой стороны двери тоже было зеркало. Эймс еще раз внимательно посмотрел на себя. Под глазами — синие круги, подбородок и щеки небриты, на загорелом лице, шее, груди — всюду следы губной помады того же цвета, что и на окурках.

Эймс открыл кран и начал обтирать тело холодной водой, но предательские следы не отмывались. *

Вернувшись в каюту, убедился, что в ней ничего не изменилось. Переборки по-прежнему были облицованы красным деревом, по полу по-прежнему каталась пустая бутылка. Вечернее платье, чулки и трусики все так же валялись на койке.

Свои собственные веши Эймс обнаружил в другом конце каюты, рядом с дверью, на стуле из хрома и красной парусины. Они были аккуратно сложены, поверх аккуратной стопки одежды красовалась его добротная белая капитанская фуражка.

Эймс присел на край койки и стал лихорадочно соображать. Чувствовал он себя отвратительно. Судя по всему, вчера вечером он нализался, однако не мог припомнить, чтобы он пил что-либо более крепкое, чем кофе. Бывали времена, когда он накачивался почти каждый вечер и просыпался на следующее утро в чужой постели. Одиноких женщин, видимо, тянуло к музыкантам. Они выдавали ему авансы, а он не говорил им «нет». Но все это было уже так давно. После того, как Эймс женился на Мэри Лоу, он почти не притрагивался к спиртному и не пускался в авантюры» с другими женщинами. У него не было для этого никаких оснований.

На подушке он заметил длинный светлый волос. Эймс поднял его и задумчиво обмотал вокруг пальца. Что же произошло этой ночью? Что?..

Он добывал наживку и вернулся в гавань довольно поздно. Часа в два ночи. Поставил «Салли» на якорь у дока Билла и проверил, хорошо ли работает вспомогательный мотор, который снабжал живую наживку свежей морской водой.

Потом он подумал, что лучше — выпить ли кофе или сразу улечься спать. В итоге решил, что лучше выпить кофе. А что потом? Что было потом?..

Эймс вытер голову и судорожно сглотнул. Никогда у него не было так. сухо во рту.

Что же случилось потом? Даг конечно же! Потом на пирсе внезапно появилась миссис Камден.

— Привет «Салли»! — г крикнула она.

Эймс посмотрел на волос, который он обмотал вокруг пальца. Это был светлый волос, а миссис Камден была блондинкой, крашеной блондинкой. А от природы она, видимо, темненькая. Это удачливая деловая женщина. Насколько он помнил, она занималась какимИ-то косметическими товарами. Мэри Лоу называла ее типичной карьеристкой.

Эймс неторопливо снял волос с пальца и бросил его на пол. На миссис Камден было белое вечернее платье без плечиков. При ее фигуре плечики были излишни. Он даже^Ьспомнил, о чем тогда подумал. Он подумал, что несмотря на то, что миссис Камден была уже не первой молодости и немножко поувяла, она могла бы сравниться с кинозвездой Джоан Рассел, а кое в чем даже превзойти ее.

В висках Эймса пульсировала кровь. Что же такое он натворил?

Он помнил, что она крикнула: «Привет, «Салли»!

Он ей ответил.* Миссис Камден была немного пьяна, но говорила совершенно ясно и вразумительно. Она поинтересовалась, не возьмется ли он провести яхту Камденов «Морская птица» вниз по Западному побережью до Кейса, потом — по Восточному — до Балтимора, и, если возьмется, то сколько за это попросит. Ее супруг освободится только на следующей неделе, а так как они оба, как говорится, созрели для отпуска, то она и подумала, не совершить ли ей на яхте спокойное путешествие домой.

«Вот так оно всегда и бывает, — с неприязнью подумал Эймс. — Такие яхты, как «Морская птица», всегда попадают не в те руки. Что бы он сделал с такой яхтой, если бы она была в его руках!»

И сейчас он, конечно же, на «Морской птице». Он узнал ее по описаниям жирного маклера. Каюта облицована красным деревом, со всеми удобствами. Не яхта, роскошный плавучий отель.

• Бен был прав.

Эймс оторвал взгляд от брошенного на соседнюю койку вечернего платья и вытер пот со лба. Спрашивается только, как же он попал на борт этой яхты.

Многое недвусмысленно свидетельствовало об этом. Имелось немало вещественных доказательств того, что произошло здесь ночью. Теперь Мэри Лоу вправе превратить его жизнь в ад. И он не удивится, если она после всего случившегося бросит его.

Эймс попытался взять себя в руки. О чем же он говорил потом с миссис Камден? Да, ответил, что так сразу не сможет назвать цену. Поездка эта продлится как минимум месяц, и он должен суммировать все свои заработки за такой период. Он подумает и позднее даст ей ответ.

Миссис Камден стояла на пирсе, а он на кокпите «Салли». И, пока они так разговаривали, у него на камбузе убежал кофе.

— Как хорошо пахнет, капитан Эймс, — сказала она. — Будьте так добры, пригласите меня на чашечку кофе.

После этого ему ничего не оставалось, как пригласить ее на борт «Салли». Они сидели на открытом кокпите, и он понял, что миссис Камден была пьяна больше, чем это показалось ему на первый взгляд. Теперь она с трудом подыскивала нужные слова. Но — ничего не скажешь — вела себя безупречно. Разговор носил чисто деловой характер, миссис Камден не строила ему глазки и не делала пошлых намеков.

Эймс. не знал ее имени, и сейчас ему показалось немного смешным, когда он окликнул ее:

— Миссис Камден?

Ответа не последовало. Он поднялся и выглянул в иллюминатор. На горизонте уже забрезжила светлая полоска зари. Из иллюминатора были видны перила, а за ними дальше — темнел силуэт большой виллы, окруженной высокими кокосовыми пальмами…

Он был на борту «Морской птицы», в этом теперь не могло быть никакого сомнения. И яхта стояла у пирса Камденов. Каким образом он очутился на борту этой яхты, это уже другое вопрос. Возможно, на него могла бы ответить миссис Камден. Но где она, куда исчезла?

Он опять взглянул на небрежно брошенное платье. Если она пошла разгуливать по берегу в чем мать родила, то это утро должно показаться ей чертовски холодным.

Эймс рассеянно натянул на себя брюки, надел фуражку и отправился на корму. К большой каюте примыкала другая, поменьше. В ней тоже никого не было. Тогда он вышел на кокпит под парусиновым тентом.

Эта проклятая потаскушка втянула его в прескверную историю. Мэри Лоу никогда ему этого не простит. И как он объяснит ей все это? Последнее, о чем он смог вспомнить, было то, что он пил вместе с миссис Камден на кокпите вторую чашку кофе. После этого он словно отключился.

Под деревьями вспыхнул и стал приближаться к нему огонек. Эймс сжал кулаки и стал ждать. Блондинка, вероятно, принесла ему вчера еше чего-нибудь выпить. На побережье было много молодых бездельников, которые только и ждали, чтобы их подцепила богатая женщина. Поэтому ей совсем не обязательно было заарканивать счастливого супруга и к тому же капитана судна, сдающегося напрокат. Он открыто выскажет ей все это, а потом отправится домой и все объяснит Мэри Лоу.

«Я как раз варил кофе, — скажет он, — а миссис Камден спросила, нельзя ли и ей выпить чашечку. Я, конечно, не мог отказать. Она поднялась на борт, и я принес ей чашечку. Мы сели на кокпите, разговаривали и пили кофе…»

Здесь Эймс остановился.

Он не имел ни малейшего понятия, что было дальше,* и, по всей вероятности, очень трудно будет убедить Мэри Лоу, что он действительно не помнит о последующих событиях.

Точечка света исходила от карманного фонарика. Его держала в руке, девушка. Девушка в цветастом платье, из-под которого выглядывала шелковая ночная рубашка. Она взошла на пирс и направилась в сторону Эймса. Не доходя шагов тридцати, крикнула:

— Миссис Камден!

Эймс сдвинул фуражку на затылок и почесал ухо. Кто бы ни была эта женщина, это не миссис Камден. Она была моложе, и у нее были темные волосы.

— Кто вы? — спросил он.

— Меня зовут Селеста, — ответила девушка холодно и поправила рукой платье. — Прощу извинить меня за то, что помешала вам: но звонят из парижского бюро мадам. Передайте, пожалуйста, мадам, что это очень важный звонок.

Эймс покачал головой.

— Миссис Камден нет на борту.

Девушка удивленно посмотрела на него.

— Нет на борту? — спросила она с сильным французским акцентом.

— Да. — Эймс снял фуражку и провел пальцем по потной кожаной подкладке. Палец у него стал мокрым. — Кроме меня на борту никого нет.

Селеста подняла фонарик и посветила ему в лицо. В ее голосе звучало сомнение, когда она спросила:

— Но где же она в таком. случае?

— Этого я не знаю, — ответил Эймс.


УБИЙСТВО — ТЯЖКИЙ ГРЕХ. Роман | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 2