home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 5

Теперь дорога шла через болото. По обе стороны в ярком свете фар в болотной воде стояли ряды тополей, похожие на бесстыдно обнаженные фигуры стариков с длинными бородами. В небе еще виднелись бледные блики, но земля уже наполнялась запахами ночи. К Феррону вернулось ощущение нереальности происходящего. Зачем он здесь? Зачем везет по пустынной деревенской дороге девушку, которую впервые увидел всего несколько часов назад? Надо вернуться к своим аттракционам, необходимо быстро заработать денег, чтобы оплатить текущие расходы и отложить, сколько можно, для банка. Как только высадит Марву — все, никогда больше не встретится с ней. Он не хочет и не будет связывать себя ни с кем.

Болото кончилось и начались фермы. Время от времени фары высвечивали дом или сарай. Вот щенок смешно тявкнул на машину. Неуклюжие индюки с громким курлыканьем пересекли дорогу. Коровы, ожидающие дойки, стояли у ворот и тихо мычали. Наступающая ночь была наполнена уютными дружелюбными зеваками. Но все это не успокаивало, а, наоборот, еще больше усиливало тревогу в душе Феррона. Беби Ида все-таки не права. Он никогда не сможет обрести покой на ферме или в маленьком городке. Вся его жизнь проходила под скрип чертова колеса и пронзительные звуки каллиопы. В его венах слишком много опилок с арен цирков и аттракционов.

Он вздрогнул от прикосновения. Это Марва положила руку ему на плечо.

— Эд, я сделала или сказала что-то не так на площадке паркинга?

Феррон искоса взглянул на нее.

— Нет.

— Тогда почему ты замолчал?

— Просто думаю.

Он сожалел, что был резок с Мар вой. В его прошлом ведь нет ее вины.

Рука Марвы по-прежнему лежала на его плече.

— Ты чем-то огорчен, правда?

— Да. — Феррону понравился ее вопрос.

— В чем дело?

— Аттракционы. У нас две недели подряд одни неудачи, и я очень надеялся в Бэй-Байу поправить дела.

— Но вам и здесь не повезло?

— Вот именно.

Феррон вспомнил о купленной газете и вытащил ее, но было слишком темно. Он смог разобрать только заголовок: «Аттракционы приехали в Бей-Байу*. Он положил газету на сиденье.

— Ты знаешь, кто и почему мог бы подложить нам свинью? — спросил он.

Она минуту подумала.

— Так, насколько я припоминаю, оба — мистер Оппенхайм и мистер Робертс — ужасно настроены против приезжих аттракционов. Они считают, что передвижные аттракционы выкачивают деньги из города. Деньги, по их мнению, должны идти в карман местным торговцам.

— Разве это может удержать людей от посещения аттракционов?

— Представь, ты работаешь на одного из них и не желаешь его раздражать. Не считая железнодорожных мастерских, здесь больше негде работать.

— А что насчет фермеров?

— Половина из них — арендаторы.

— На фермах, которые принадлежат Оппенхайму и Робертсу?

Марва криво улыбнулась:

— Ты схватываешь на лету. А большинство собственников ферм в долгу у банка за технику или строительные материалы.

— Похоже на закрытую корпорацию.

— Поверь мне, — сказала Марва, — так оно и есть. Это одна из причин, по которой я уехала отсюда. Эд, останови у следующего почтового ящика, вон того, что покосился, на левой стороне дороги.

Подъездная дорожка, заросшая сорняками и лебедой, вела через парк с высокими покрытыми белым мхом деревьями. Дом был огромный, двухэтажный, ряд когда-то белых колонн подымался с открытой галереи и поддерживал балкон второго этажа. Свет фар машины, падая на рифленые колонны и покосившиеся ставни, создавал иллюзию, будто они новые, свежеокрашенные.

Феррону дом понравился. Он сказал это Марве. Старый дом был реликвией прошлой, невозвратно ушедшей эпохи.

Марве это польстило. Нарочито утрируя южный выговор, она протянула:

— Вы просто хотите сказать приятное бедной девушке.

Феррон вышел из машины и открыл дверцу для Марвы.

— Нет, я действительно так думаю. Немного краски, несколько футов штакетника да, пожалуй, новая крыша — и дом станет как игрушка. Сколько здесь акров земли?

— Я думаю, что у дяди Мэтта еще осталось около ста акров, если он не продал их в мое отсутствие. Но раньше в усадьбе было несколько тысяч акров, наши плантации тянулись отсюда до самой реки.

— Вы были крупными помещиками?

— Да, когда-то.

Феррон рассматривал темный дом.

— Твой дядя знает, чтд ты должна приехать?

— Я написала ему и послала письмо авиапочтой с доставкой.

— У вас доставляют заказную почту?

— Ханна не любит таких* отправлений, но если считает, что это важные письма, то приносит сама или передает тем, кто едет в этом направлении.

Феррон вытащил чемоданы Марвы из багажника.

— Ханна — это та симпатичная рыжая девушка в почтовом отделении?

— Да. Ханна у нас хозяйка почты. Она унаследовала ее от своего отца.

— Понятно.

— Благодарю, Эд. — Марва хотела взять свои чемоданы. — Ты был очень любезен. Надеюсь еще увидеть тебя.

Феррон продолжал смотреть на неосвещенный старый дом. Теперь, когда настала пора прощаться, он колебался, ехать или не ехать к себе. «Можно подождать еще несколько минут, все равно уже так много потрачено времени», — подумал он, а вслух сказал:

— Давай убедимся, что твой дядя дома. Это нужно, особенно после той заварушки.

Марва погладила его по щеке.

— Ты очень мил. Знаешь, этот старый дом наводит на меня страх. Я всегда его боялась. — Она вытащила шпильки из шляпы и громко позвала: — Дядя Мэтт, встречай, я вернулась домой.

Только шелест листьев деревьев и кваканье болотных лягушек ответили ей. Вечерний воздух был насыщен ароматом жасмина с примесью острой сладости вьющейся дикой розы. Ее небольшие желтенькие цветочки покрывали покосившийся навес, прикрепленный к одной стороне старого дома.

Марва объяснила просто:

— Он, вероятно, пьян, как обычно. Но где-то здесь. — Она посмотрела на побитый пикап модели «А», стоящий под навесом. — Во всяком случае, его машина здесь.

Марва прошла в свете фар «ягуара» через открытую галерею к двери мимо длинного ряда высоких французских окон. Феррон с чемоданами последовал на нею. В доме пахло гнилой кожей и сухой пылью. Свет фар едва проникал сюда. Феррон, с трудом различил камин и одну стену, целиком уставленную книгами в кожаных переплетах.

— Ты бы включила свет, — предложил он.

Марва рассмеялась:

— Как ты думаешь, где находишься? В гостинице «Уолдорф»? Пойду-ка за лампой. — Она еще раз, с раздражением в голосе, закричала: — Дядя Мэтт!

— Возможно, он вышел, — сказал Феррон.

Марва на ощупь в темноте разыскала керосиновую лампу.

— Дай мне, пожалуйста, зажигалку, Эд.

Плохо отрегулированный фитиль лампы затрещал, затем огонек разгорелся. Желтоватый свет причудливо колебался и, казалось, совсем растворил белую ткань блузки Марвы. У Феррона перехватило дыхание.

— Ну, что же будем теперь делать? — спросил он.

Марва положила жакет и шляпу на черный диван, набитый конским волосом.

— Надо поискать дядю. Он мог выйти в летний дом или спуститься к реке. — Она взяла лампу. — Подожди здесь.

Феррон смотрел, как огонек двигался по длинному холлу. Прошло довольно много времени — так казалось Феррону — когда она вернулась. Ее глаза были полны беспокойства и растерянности:

— Его нет ни в комнате, ни на кухне, ни на задней веранде. Ты действительно хочешь помочь мне в поисках, Эд?

— Я не могу оставить тебя здесь одну.

— Почему?

У Феррона пересохло в горле.

— Ты знаешь поуему.

Держа лампу с закопченным стеклом между ними, Марва напряженно вглядывалась в его лицо. Глаза ее неестественно блестел и, резко выступили скулы.

— Потому что я женщина, а ты мужчина. Тебя влечет ко мне. Ты хочешь меня.

— Я ведь не говорил этого.

— Это правда, ты был добр, очень добр ко мне. Но ты хочешь меня.

В доме наступило глубокое молчание.

Теперь Феррон знал, почему он остался. Слова застревали в пересохшем горле. С неимоверным трудом он выдавил из себя:

— Скажи еще что-нибудь.

Марва, не отрываясь, смотрела ему в глаза.

— Я не знаю, что сказать.

Феррон быстро подумал про себя: «Может, обнять и поцеловать ее?» Но, прежде чем он успел это сделать, она взяла один из чемоданов — тот, что поменьше, — и начала подниматься по лестнице на второй этаж, неся лампу перед собой.

— Если пойдем к реке, мне надо надеть туфли на низком каблуке, да заодно и сменить одежду. Л еще не помешало бы принять ванну.

Тусклый свет лампы освещал ее фигуру. Остановившись на площадке второго этажа, Марва оглянулась и посмотрела на него. Затем скрылась в темноте.

Было ли это приглашением?

Ночь за окнами сомкнулась с темнотой пахнущего пылью зала. Насыщенный аромат жасмина стал еще сильнее. Кваканье лягушек в болоте и стрекотанье цикад казались неестественно громкими.-

Феррон вытер о пиджак влажные ладони и подумал: «Итак, Марва знает свое дело. Четыре года она крутилась в бизнесе развлечений, даже пела в клубе «Метро». Конечно, она повидала всякое.

Он начал медленно подниматься по лестнице. Наверху, из открытой двери, пробивался слабый луч света. Стоя в темноте, Феррон заглянул в спальню.

Открытый чемодан Марвы лежал на кровати с откидной спинкой. Она сама сидела на краю кровати и снимала чулки. Затем неторопливо расстегнула испачканную помидором блузку и лифчик. Ее тело было красивым — именно такое он и представлял себе.

Ее карие, слегка раскосые глаза с сумрачным выражением смотрели прямо в темноту. Марва сбросила юбку, затем на пол, поверх блузки, упали прозрачные трусики, и она; мягко ступая босыми ногами по полу, прошла к умывальнику. В свете лампы ее волосы блестели также, как и бриллианты на пальцах.

Феррон окаменел, не смея двинуться. Марва тем временем попробовала воду в кувшине и, убедившись, что вода свежая, налила в тазик. Затем, смочив льняное полотенце, вытерла им лицо, шею и то место, куда угодил помидор.

Феррон почувствовал, как крупные капли пота выступили на лице. Он знал, что нравится Марве, да она и сама ему сказала об этом. Чего же он стоит здесь, заглядывая в комнату, как шестнадцатилетний мальчишка в замочную скважину?

Внезапно воспоминание об испуганном лице Мавры на железнодо-. рожной платформе охладило его желание. Он ждал, когда Марва сама позовет его.

Постепенно дрожь охватила все тело. Да что же это такое? Ведь он не какой-нибудь придурок, юнец, — он Эд Феррон, владелец аттракционов. Если уж ему нужна женщина на ночь, то можно вернуться к себе на площадку и свистнуть. Будь он проклят, если станет насильно навязывать себя кому бы то ни было. Он не станет на одну доску с толстяком из багажного отделения и с тем полицейским хлыщем, вопившим возле машины.

Эд тихо на цыпочках спустился и сел на нижней ступеньке лестницы, все еще дрожа от волнения.

Он просидел там, как ему показалось, довольно долго, пытаясь унять дрожь. Марва не в счет. Нечего надеяться. Да и сейчас самое важное — аттракционы. Во что бы то ни стало он должен до пятницы выслать банку в Батон-Руж тысячу долларов и еще пятнадцать тысяч в течение месяца.

За его спиной свет лампы миновал холл, а затем спустился по лестнице. Марва присела на ступеньку рядом и поставила лампу между ними.

Она спросила:

— Ты поднимался наверх, Эд?

Феррон искоса взглянул на нее. Гладко зачесанные и завязанные на затылке волосы; чистое, без косметики лицо, только губы чуть- чуть тронуты помадой; стройные ноги в гольфах и туфлях без каблуков; простое белое платье придавало ей вид шестнадцати летней девушки.

— Да, — помедлив, признался Феррон.

— А почему не вошел?

— Не пригласили.

Свет от лампы мерцал на стене. Марва прикусила нижнюю губу.

— Дай, пожалуйста, сигарету.

Феррон вынул сигарету, прикурил ее, подождал, пока она стала гореть ровно и тогда передал Марве:

— А что, /если бы я вошел?

Марва посмотрела ему прямо в глаза поверх стоящей перед ними лампы и, не отводя взгляда, спросила:

' — Скажи, кто-обидел тебя?

На лестнице было жарко. Феррон откинулся назад и оперся локтями о лестницу.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно это — кто тебя обидел?

— Моя жена. То есть моя бывшая жена.

• — Как ее зовут?

— Делла.

— Что она тебе сделала?

— Я застал ее в постели с моим лучшим другом: он работал зазывалой на аттракционе.

— Но это еще не все?

— Нет. Я сорвался, потерял голову и убил его.

— Что тебе было за это?

— Три года.

— В тюрьме?

— Три года тяжелых принудительных работ.

— Вот почему ты так испугался, когда нокаутировал того типа на станции.

— Да.

— Давно ты вышел на волю?

— Пять месяцев и четыре дня.

Марва переставила лампу и подвинулась к нему поближе.

— Я предполагала что-то в таком духе.

Феррон по-прежнему сидел, опираясь локтями на ступеньку.

— Тебя-то это не касается.

Марва затушила сигарету о потертый ковер и тихо произнесла:

— Меня это касается, ведь ты будешь моим первым мужчиной. Но ты должен быть терпелив со мной.

Феррон заметил, что она дрожит сильнее его.

— Что, черт возьми, ты говоришь?

Марва встретилась с ним глазами.

— Да, я говорю правду. Это еще никогда не случалось со мной.

— Ты врешь.

Ее нижняя губа начала дрожать.

— Конечно, тебе мои слова кажутся дикими. — Нотка горечи послышалась в ее голосе. — Певичка из клуба «Метро», раздевающаяся на сцене, — девственница, и тем не менее это так. — Ее затушенная сигарета еще дымилась. Марва не выбросила ее, а снова взяла и раскурила. — Да, многие мужчины, и в том числе Джил Оппенхайм пытались. Но бедные девушки не похожи на богатых. Когда. я училась в школе, моя невинность оставалась моим единственным богатством. Я надеялась дождаться хорошего и состоятельного мужа. Но время шло, сама я добилась небольшого успеха, а подходящий человек почему-то так и не появлялся. Я видела много секса, пела много похабных песен, 'множество пьяниц лапали меня, в конце концов все это стало мне отвратительно. По-моему, в отношениях между мужчиной и женщиной должно быть нечто еще, кроме…

— Почему ты так говоришь? — спросил Феррон.

Марва вновь взглянула ему в глаза.

— Я так чувствую. Не понимаю, почему вы, мужчины, думаете, что женщине все равно с кем. Сейчас как будто бы огонь горит у меня внутри. И мне больно. Может, сейчас скажу не то, что надо. Но я хочу, чтобы это у меня произошло с человеком, которого я полюблю и буду уважать.

— Слушай, Марва, — сказал он нежно, — ты говоришь, что никогда не была с мужчиной, и я верю тебе. Но ты напугана до смерти. Почему ты стараешься принудить себя делать то, что противоречит твоим представлениям?

Она начала судорожно рыдать и не могла остановиться.

— Я устала выглядеть такой, а в действительности быть другой. Теперь поняла: как бы я ни старалась, для многих все равно останусь «этой ненормальной Миллер». Даже девушки, с которыми я работала в Новом Орлеане, в Чикаго, в Нью-Йорке и которые хорошо ко мне относились, считали меня странной потому, что я не соглашалась на любого старого развратника, готового снять для меня квартиру и предоставить роскошный автомобиль. Когда я уехала из города, все думали, что Джил поставил меня в трудное положение, на самом же деле мы едва поцеловались пару раз. Я работала до изнеможения четыре года: танцевала в кордебалете, показывала стриптиз, пела за гроши. Хотела пробиться, стать независимой. И что же в результате? Я возвращаюсь, и жирный мужик из багажного отделения обращается со мной как с бродяжкой. Земляки улюлюкают мне вслед на улице и швыряют помидорами. Я возвращаюсь к дяде, которому все это время посылала деньги, и вот — он даже не посчитал нужным встретить меня, наверное, опять пьян.

Феррон поцеловал ее мокрые от слез глаза. Он чувствовал себя прекрасно, ему никогда так хорошо не было.

— Плачь, плачь, крошка. Тебе нужно выплакать все это, — но оставайся сама собой. У тебя сейчас душевный кризис.

Ее глаза еще хмурились за пеленой слез.

— Да, но все это не решает проблемы.

— Да, — признал Феррон, — не решает.

Он поцеловал ее горячие губы… и внезапно его волосы встали дыбом. Он спиной почувствовал взгляд: кто-то наблюдал за ним.

Феррон резко повернулся. Пара желтых глаз сумрачно рассматривала их через приоткрытую дверь.

Марва неохотно встала и отряхнула подол платья.

— Это Банджо.

— Банджо?

— Гончая дяди Мэтта. Они с Банджо неразлучны. Значит, дядя Мэтт сейчас придет.


Глава 4 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 6