home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

По дороге на южной окраине города в тени деревьев располагался паркинг с обслуживанием машин. Феррону казалось, что мягкий воротник голубой шелковой рубашки душит его. Необходимо чего-нибудь выпить. Он свернул на стоянку и припарковал машину в относительно прохладной тени старого дуба. Эд искоса взглянул на Марву. Она сидела, сжав губы, и смотрела прямо перед собой. Ее скулы выдавались больше, чем обычно, щеки запали.

Официантка — пухленькая брюнетка в шортах и переднике — подошла к машине.

— Что угодно, сэр?

— Две бутылки пива, — сказал Феррон. — Любого, лишь бы было холодное.

— Да, сэр.

Феррон только теперь заметил, что он сидит на собственной шляпе. Он вытащил ее и принялся расправлять.

— Ну, так что все это значит?

— Я не знаю, — ответила Марва.

— Убеждены?

— Решительно.

Паркинг расположился между асфальтовой дорогой и берегом реки. Недалеко был оборудован пляж и стояло полдюжины столиков. В ближайшем заливчике стадо белых цапель лакомилось мелкой рыбешкой. У довольно далекого противоположного берега речной буксир тянул вереницу тяжело груженных барж. Еще дальше, вниз по реке, продолжали кружить в небе замеченные Марвой ястребы. 4

Пиво было холодное и вкусное. Феррон и Марва выпили, и он заказал еще пару, затем спросил девушку:

— Хотите сигарету?

— Спасибо.

Феррон курил, откинувшись на спинку сиденья. Но только он хотел заговорить, как Марва сама ответила на невысказанный вопрос.

— Вы можете-подумать: я что-то скрываю, но это сущая правда. Сама не понимаю, что происходит и почему этот толстый болван на станции решил приставать ко мне. — Она немного помолчала и добавила: — Сожалею, что втянула вас в неприятности.

Феррон выдохнул белый клубочек дыма.

— Мне не привыкать к осложнениям с местным законом.

На верхушке высокой зеленой сосны у края залива пронзительно закаркала ворона.

— Вы отсутствовали несколько лет? — спросил Феррон.

— Да, именно так.

— Пели в клубе «Метро»?

Марва сумрачно улыбнулась.

— Не все время. Не так уж просто получить такую работу.

— Да, это нелегко, — подтвердил Феррон.

Хотелось услышать от Марвы правду, хотя ему было совершенно наплевать, где она пела и пела ли вообще. Девушка ему очень нравилась, наверное, он смог бы ее полюбить. Но надо ли давать волю чувствам? Опять можно угодить в переплет.

Он спросил:

— Может быть, поэтому город настроен против вас?

— Настроен против меня?

— Потому что вы зарабатывали себе на жизнь пением в ночном клубе.

— Да нет, боже ты мой! — возразила Марва. — Не такие уж они узколобые. Во всяком случае, раньше не были такими. До отъезда я пела во многих местных заведениях: в Клубе курильщиков, в рыбном ресторане, даже в маленьком дорожном кабачке там, вверх по реке.

— Может быть, это другое дело?

— Сомневаюсь.

Марва допила пиво из своего стакана и, перегнувшись через Феррона, поставила стакан на поднос. Ему было приятно легкое прикосновение ее тела.

— Прежде всего, почему вы уехали из города?

Марва поудобнее устроилась на сиденье.

— Это долгая история, мистер Феррон.

— Эд.

— Ладно, Эд. — Марва облизнула губы. — Вы когда-нибудь жили в бедности, настоящей бедности?

— Не до такой степени, чтобы голодать.

Марва прикурила новую сигарету от окурка.

— А я вот жила. Вы сами увидите, когда приедем ко мне домой.

— Но вы говорили, что ваш дядя — полковник.

— Да он получил звание в Первую мировую войну. Но на медали не купишь солонины и кукурузной муки. — Она выбросила окурок из окна машины. — Это не имело значения, пока была девочкой, но когда пошла в старшие классы, все изменилось. Я не могла одеваться так, как другие девочки, должна была приносить завтрак из дому, вместо того чтобы есть в школьном кафетерии. — Марва затянулась новой сигаретой. — Поэтому-то и начала петь. Я обнаружила, что, выступая в местных заведениях, могу заработать несколько долларов. Это облегчало жизнь, но не очень. Даже когда другие девушки были приветливы, я знала, что за глаза они смеются надо мной.

— Почему?

— Потому что чувствовали свое превосходство. Ведь я жила в захламленном сарае из тридцати комнат со старым вечно пьяным дядей.

— Ваш дядя вырастил вас?

Она кивнула.

— Мои родители умерли, когда мне было три года. Дядя не располагал большими средствами, но все-таки взял меня к себе, и я стала его семьей. Конечно, у нас обычно хватало на питание. Но те неболь^- шие наличные деньги, которые дяде удавалось выручить время от времени, продавая участки земли, как правило, уходили на виски.

— Ваш дядя алкоголик?

— Ну, скажем, он выпивает.

— Итак, вы уехали из города…

— За две недели до окончания школы директор сказал, что я не допущена к экзаменам. — Она криво улыбнулась. — За то, что я отказалась прекратить выступления в дорожном кабачке. И еще он сказал, что я оказываю дурное влияние на других девочек.

Феррон подсчитал в уме.

— И вы отсутствовали четыре года?

— Да. — Уголки губ. Марвы опустились. — Итак, мне двадцать, а выгляжу я на двадцать пять. Прорваться в бизнес развлечений у- это не фунт изюму. Я могла б рассказать такое, от чего у вас поднялись бы волосы дыбом.

Феррон улыбнулся:

— У меня вряд ли. Я работаю в этом же бизнесе. — Он взглянул на кольца Марвы и подумал: «От кого, интересно, она их получила и что ей пришлось за это сделать. Даже если она говорит правду, даже если она действительно пела в клубе «Метро», ни одна джазовая певица не может заработать таких камней». — Итак, вы просто собрались и уехали?

Марву это насмешило.

— Нет, совсем не просто. — Она закусила нижнюю губу, видимо, что-то решая.

— Почему вы замолчали?

— Вспоминаю отъезд из города. Неужели именно он так настроил Бэй-Байу против меня?

— Что они имеют против вас?

— Ладно, расскажу. Когда я училась последний год в школе, то встречалась с Джйлом Оппенхаймом. По вечерам я уже пела в заведении Келли. Джил заезжал туда и отвозил меня домой.

Феррон выпрямился.

— Седой человек с орлиным носом?

Марва смеялась так громко и долго, что официантка и владелец заведения вышли посмотреть на них.

— Да нет же, это отец Джила.

Феррон засмеялся тоже.

— Ая подумал, неужели этот старик? Он был в городском муниципалитете; когда я получал бумагу.

— Что вы получали?

— Лицензию на работу аттракционов в вашем городе.

— А!.

— Он один из местных заправил? Правда? Я говорю о старшем Оппенхайме.

— Оппенхайм главный заправила в городе. Ему принадлежат банк, табачный склад, одна из хлопчатобумажных фабрик, целая флотилия речных барж и бог знает сколько-ферм. Он и мистер Робертс практически владеют всей округой.

— А кто этот Робертс?

— Издатель газеты «Пикайун». Все, что не принадлежит Оппенхайму, принадлежит ему.

— Ясно, — сказал Феррон и поежился. Он понимал: нужно ехать на площадку немедленно предупредить Дока и других своих людей, что городок Бэй-Байу враждебен им. Придется экономить каждый грош для оплаты обязательств. Но было так приятно сидеть в прохладной тени, наслаждаться беседой с Марвой. Уже три года и шесть месяцев он ни с кем так не разговаривал. — Хорошо. Если вернуться к Оппенхайму, какое юн может иметь отношение к сегодняшней заварухе на улице.

Марва оглаживала юбку свободной рукой.

’ — Я уже говорила, мы встречались последний год учебы в школе. Это была обычная детская история, несколько поцелуев при луне, нежные встречи и ничего больше. Но всё-таки разнеслись слухи, будто это серьезно, будто я попалась и что Джил теперь обязан жениться на мне.

— Что дальше?

— Когда эти слухи дошли до мистера Оппенхайма, он пришел в ярость, кричал на всех перекрестках, что не допустит, чтобы его сын женился на какой-то тощей нищенке.

Феррон взглянул на нее:

— Вы, должно быть, несколько пополнели с тех пор?

— Да, действительно.

— Что же случилось потом?

— У меня появился шанс уехать из Бэй-Байу, и я его не упустила. Однажды утром я пошла в офис Оппенхайма и спросила старика, сколько он готов заплатить за мой отъезд из города. Он ответил: «Пятьсот долларов?»

— И вы взяли их?

— Прежде чем он захотел бы изменить свое решение. Это были первые в моей жизни деньги, если не считать нескольких мятых бумажек, которые я зарабатывала на прополке хлопка или нанизывании табачных листьев, да пяти долларов за пение по вечерам в пятницу.

— То, что вы попались, это правда или нет?

— Конечно, нет.

— Вы не были близки с, Оппенхаймом?

— Я же сказала вам: это была детская история.

Феррон почувствовал: стало тяжело дыщать. Непонятно почему, ему вдруг захотелось причинить боль девушке.

— Я полагаю, вы вообще не имели мужчин.

Марва наклонилась вперед и посмотрела ему в глаза:

— Это совсем не ваше дело.

— Да, — признался Феррон, — не мое.

Марва продолжал а. внимательно всматриваться в его лицо.

— Вы ожесточены, Эд, правда? Какая-то женщина очень обидела вас.

Слова и близость девушки возбудили Феррона. Он крепче сжал рулевое колесо.

— Хорошо. Итак-, молодой ОппенЯайм не имеет отношения к вашему возвращению домой.

— Ни малейшего.

— Почему же вы вернулись?

Марва устроилась удобнее на сиденье.

— Я сама толком не знаю. Может быть, устала петь непристойные песни йеред заезжими пожарными. У посетителей лишь одно на уме.х Надоели постоянные приставания и грязные предложения, надоело от шивать нахалов. Я решила побыть дома несколько месяцев, нужно отдохнуть. — Она беззвучно заплакала, сама не зная из-за чего. — И еще где7то в глубине души я надеялась, что теперь, когда я сумела самостоятельно вырваться из нищеты, люди в родном городе будут рады увидеть меня. Но оказалось совсем иначе. Я для них по-прежнему нищенка Миллер. Вместо духового оркестра и возгласов: «С возвращением домой, Марва!» — я удостоилась лишь мерзких приставаний этого жирного приемщика багажа.

Она зарыдала. Феррон обнял ее одной рукой за плечи и положил голову себе на грудь.

— Ну, перестань. Забудь об этом. Он ничего особенного не успел.

— Благодаря вам.

— Все думаю, почему мы попали в такую передрягу там, перед почтой? И почему горожане и фермеры не хотят посещать мои аттракционы?

Марва вытерла слезы кончиком его галстука.

— Официантка смотрит на вас.

—. Она не видит ничего сверхъестественного.

— Похоже, вы знаете маленькие города.

— Я жил возле них тридцать три года.

— Вам нравится заниматься аттракционами?

— Это дает хлеб с маслом.

— А также шикарный «ягуар» с откидным верхом.

— Мне принадлежит только рулевое колесо. Остальное — финансирующей компании.

Марва потерлась щекой о грудь Феррона.

— Я тебе что-то скажу, Эд.

— Что же?

— Ты славный парень.

Феррон провел губами по ее волосам, тихонько, без страсти.

Ты тоже славная.

От волос исходил нежный и чистый аромат. Ему было приятно держать ее в объятиях, ощущать упругое давление ее груди, биение сердца.

Так он сидел долго. Вечерние тени удлинились. Заходящее солнце украсило воду реки тысячами медных дорожек. Далекий буксир с баржами растворился в глубоких пурпурных тенях, наползающих с дальнего берега. Ястребы кружили теперь ниже, над самыми верхушками темнеющих деревьев. Затем постепенно один за другим исчезли из вида.

Феррон поднял за подбородок голову девушки так, чтобы видеть ее лицо.

— Послушай, Марва. Скажи мне одну вещь.

— Что?

— Какой оркестр играет в клубе «Метро»?

— Оркестр Нэйта Адлера.

— А Мардж Аллен?

— Я сменила ее восемь месяцев назад, когда она обнаружила, что беременна. Кажется, она и Нэйт были тайно женаты уже много лет. До рождения ребенка ей пришлось оставить работу. Сейчас она уже снова поет, недавно вернулась.

Феррон медленно выдохнул воздух. Значит, Марва не лгала ему. Она действительно была певицей, как и сказала. Он не знал — то ли радоваться, то ли огорчаться. Она славная девочка и нравится ему. Растущее чувство к Марве пугало его. Он не хотел ни к кому привязываться. Боялся. «Ни одной женщине, — клялся он, — никогда не позволю поставить меня в такое положение, чтобы причинить ужасную боль, как это уже было»'.

— В чем дело? — спросила удивленная Марва.

Феррон встряхнулся и посигналил официантке.

— Просто я задумался.


Глава 3 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 5