home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 22

Уголовные суды не имеют юрисдикции над подсудимыми в возрасте до шестнадцати лет, если только они не обвиняются в особо тяжких преступлениях: убийстве первой и второй степени. Все остальные преступления, совершенные подсудимыми в возрасте шестнадцати лет или моложе, относятся к категории подростковых правонарушений и рассматриваются судом по делам несовершеннолетних.

Законодательство, разд. 61, подразд. I Уголовное право, разд. 2186

Не было ничего особенного, на что Лео Роджерс смог бы указать, но его чувство ожидания, от которого замирало сердце, ожидания какого-то нового и потрясающего откровения было столь же реально, как и предчувствие надвигающейся катастрофы в тот самый воскресный день празднования Дня поминовения три недели назад, когда все только началось.

Роджерс пытался определить свое чувство. Он полагал, что чувствует то же самое, что чувствовали его соплеменники и братья по вере, собравшись у подножия горы Синай после случая с золотым тельцом, в ожидании, когда Моисей сойдет с горы с двумя скрижалями новых законов, которые хотя бы частично наметят курс жизни тех, кто был вовлечен в те события.

Однако, поджидая слушания дела в переполненном людьми коридоре специального суда для подростков, он решил, что, возможно, такое острое восприятие, выходящее за рамки обычного, можно отнести на счет его физической слабости.

Это предчувствие возникло за день до этого, во время слушания дела Фрэнчи Ла Тура по обвинению в вооруженном покушении. Ничего особенного тогда не было. Простая формальность.

Судьи пришли к выводу, что старый балаганщик имеет, по крайней мере, моральное оправдание такой реакции. Подстреленный парень поправился. Штат Иллинойс не видел причин для ареста, и досточтимый судья Гарольд Тайлер Грин не смог бы закрыть это дело быстрее.

В определенном отношении слушание было довольно печальным. Создавалось впечатление, что на свое справедливое негодование Ла Тур истратил весь свой последний порох, оставшийся в его пороховнице.

— Спасибо, ваша честь, — хрипло прошептал старик, когда обвинение против него было отклонено судом.

А потом, вместо того чтобы броситься вместе со всеми в бар и воздать должное справедливости, Ла Тур смиренно позволил своей невестке увезти себя на новую квартиру. «Да, Мей. Конечно, Мей. Как скажешь, Мей».

Роджерс вытащил из кармана сигарету и прикурил. Стоило посмотреть на реакцию досточтимого судьи на миссис Мейсон, когда бывшая жиличка квартиры 101 подошла, чтобы выразить свою благодарность за рассмотрение дела Ла Тура.

— Спасибо. Большое спасибо, ваша честь, — рассыпалась старая дама. — Спасибо, что почтили суд своим присутствием.

А сам досточтимый судья в это время чуть было не умер от апоплексического удара.

Роджерс нашел в толпе ожидающих в коридоре миссис Мейсон. Как обычно, она была разодета в пух и прах и практически вся так и сияла бриллиантами. Ее легкий прогулочный костюм был сшит по последней моде. Одна бутоньерка из орхидей, пришпиленная к левому плечу, стоила по крайней мере двадцать долларов. И несмотря на то, что за последние три недели каждая городская газетенка сообщала о том, что она была самой знаменитой содержательницей борделя из тех, каких только знал Чикаго, он никогда не видел ее такой счастливой.

В этом деле было множество мелких деталей, которые до сих пор приводили Роджерса в недоумение. И мисс Дейли не исключение. Роджерс внимательно посмотрел в лицо школьной учительнице. Он всегда подозревал, что она очень мила в своем роде. Но он почему-то всегда считал ее оторванной от жизни, довольно застенчивой и склонной к уединению.

Однако она, почему-то вся светясь, сидела здесь, как и на всех предыдущих слушаниях. И как сказал ему за обедом Майк Адамовский, при необходимости была готова пожертвовать своей анонимностью и репутацией в интересах правосудия и дать детальные показания о сексуальном насилии, совершенном над ней четырьмя подростками, взятыми под стражу. И более того, каждый раз, как они с лейтенантом Хэнсоном смотрели друг на друга, они загорались, словно Стейт-стрит на Рождество.

Роджерса взяла досада. Похоже, все, кроме него, вышли из этой переделки благоухающие, словно розы. Только сегодня в полдень за обедом он узнал еще о двух таких случаях. Прослышав о том, как Адамовский встал на защиту неприкосновенности всего женского рода, одна из самых известных адвокатских фирм в Чикаго, специализирующихся на уголовном праве, сделала ему очень соблазнительное предложение с одним лишь условием, что он и его жена частично умерят свои либеральные настроения.

Кроме того, чете Гарсия за обедом тоже кусок в горло не лез от восторга по поводу предложения, которое возникло лишь благодаря известности сеньора Гарсия, полученного через прессу. Только сегодня утром они получили письмо от президента одной из самых больших сахарных плантаций в Гонолулу и их старинного приятеля, который вспоминал их совместные дела с сеньором Гарсией и осведомлялся, не захочет ли он теперь, когда лишился собственных сахарных плантаций, поделиться своим опытом, знаниями и «ноу-хау» на одной из руководящих должностей с солидным годовым жалованьем плюс премия и пакет акций.

Когда двери зала суда открылись, Роджерс двинулся вперед вместе с толпой и нашел себе место рядом с маленькой блондинкой, из-за которой все и началось.

— Мисс Джоунс, — поздоровался он из вежливости.

Девочка радостно ему улыбнулась.

— Вы отстали от времени, мистер Роджерс. Я уже три недели как замужем. Это мой муж, мистер Роджерс, — представила она широкоплечего, довольно угрюмого с виду юношу, сидящего рядом с ней. — Пол Забадос. Пол, познакомься с мистером Роджерсом.

Юноша явно не особенно радовался возможности с ним познакомиться, но послушно протянул Роджерсу мускулистую руку.

— Мы держали в секрете свою свадьбу ото всех, кроме моего отца, — радостно болтала Терри. — Даже репортеры об этом ничего не знают. Но теперь, когда занятия в школе закончились, мы едем в Париж на медовый месяц.

— Очень мило, — сказал Роджерс.

— О да! — спохватилась Терри. — Позвольте вам представить дядюшек мужа мистера Рейли и мистера Греко.

Терри указала на двух хорошо одетых пожилых джентльменов, сидящих чуть поодаль.

— Как поживаете? — кивнул ему Рейли.

— Приветствую вас, — сказал Греко.

Роджерс обменялся с дядюшками рукопожатиями, размышляя, почему это их лица кажутся ему знакомыми. Потом он понял почему. Это были те два господина — единственные гости миссис Мейсон.

— Они были так милы с нами, — продолжала счастливая Терри. — Пол немного беспокоился, — доверительно продолжала она, — сомневался, сможет ли он поступать в колледж осенью, если женится. Но мистер Рейли и мистер Греко обо всем позаботились. В качестве свадебного подарка, поскольку они верят в ранние браки, они заплатят за обучение Пола и будут оплачивать наше содержание в течение следующих четырех лет.

— Ага. Целых четыре года, — уныло подтвердил юный муж Терри.

— А еще они оплатят и наш медовый месяц, — добавила Терри. — А возможно, даже навестят нас в Париже.

— Да, конечно, — сказал Рейли и добавил многозначительно: — Смотря по обстоятельствам.

— Точно, — согласился с ним Греко. — Смотря по обстоятельствам. Но мы можем заглянуть к ним, просто чтобы удостовериться, что у них все в порядке. После того как проведаем Лу в Риме.

Для Роджерса события развивались слишком стремительно.

— После того как проведаете Лу в Риме? — повторил он, как попугай.

— Да, — подтвердил Рейли. — Все так смешно получилось! Видите ли, в тот самый день, когда все это началось, мы заскочили к Лу, чтобы засвидетельствовать свое почтение, поскольку был праздник. А она была здорово огорчена, потому что один итальянский сирота, которого она усыновила двадцать пять лет тому назад, сообщил телеграммой, что будет ей звонить. Она надеялась, что он попросит ее приехать и некоторое время погостить у него и познакомиться с его женой и детишками. Но похоже, линия была занята, и он не дозвонился. А потом, когда в газете напечатали всю эту ложь о ней, — с негодованием продолжал Рейли, — ну, знаете, о делах ее юности, Лу испугалась, что он не позвонил, потому что стыдится ее.

— Но несмотря на то, что мы с мистером Рейли отошли от дел относительно давно, — немного самодовольно вставил Греко, — у нас еще сохранились кое-какие связи в Италии. И мы попросили пару наших бывших компаньонов забежать к этому Пьетро и узнать, уж не заболел ли он. Но мы с самого начала были правы. Просто линия была занята, и он не сумел дозвониться.

Греко был очень доволен собой.

— И знаете что? Он позвонил Лу сразу же на следующее утро, сказал, что сильно ее любит и что его жена и детишки рады будут ее увидеть. И попросил приехать и погостить, сколько ей захочется.

— Как мило с его стороны, — вставил Роджерс.

Он хотел было осведомиться, какое отношение они имеют к миссис Мейсон, но в этот момент судебный исполнитель призвал всех к порядку, судья уселся за стол, а два офицера ввели в зал четверых подростков.

«Просто удивительно, — подумал Роджерс, что сделали с четырьмя мальчишками свежевыглаженные костюмы, чистое белье, немного мыла и воды и стрижка». Сходство с подонками, которые находились в квартире 303, когда они туда силой вломились, казалось совершенно случайным. Если бы он не был уверен в том, кто они такие, то никогда бы их не узнал.

Более того, манера их поведения резко изменилась. Они представляли собой неиссякаемый источник вежливости. «Да, сэр» и «Нет, сэр».

Он с нетерпением ждал, когда начнется слушание дела. Но с самого начала, вместо того чтобы вызвать первого свидетеля, судья попросил обвинителя и адвокатов, представляющих подсудимых, подойти к его столу. Они почти неслышно посовещались там о чем-то минут десять.

Потом адвокаты вернулись на свои места и начали собирать свои бумаги и книги. Судья, откашлявшись, поблагодарил свидетелей за то, что они пришли.

— Однако, — продолжал он, — необходимости в свидетельских показаниях нет. Четверо подростков признаны единогласно виновными во всех обвинениях, выдвинутых против них, и приговор будет приведен в исполнение, как только он прочтет все представленные письменные показания свидетелей и будет проведена обычная процедура расследования.

Роджерс наклонился вперед и постучал по плечу Адамовского:

— Следует понимать, что он собирается освободить этих подонков?

— Нет, — объяснил адвокат, — это просто хитрый ход адвокатов предоставить дело на милость суда. Им не нужно ни ваших показаний, ни показаний мисс Дейли. В этом случае их клиентов могут только отправить в исправительное учреждение до достижения ими двадцати одного года.

Роджерс привалился к спинке сиденья и стал ждать, что же произойдет. Но судейский молоток известил об окончании слушания. Офицеры суда по делам несовершеннолетних вывели парней из зала. Судья поднялся и закурил сигарету. Защитники о чем-то совещались. Лейтенант Хэнсон и мисс Дейли вышли из зала под ручку. Чета Гарсия последовала за ними.

Чувствуя себя обманутым и оплеванным, Роджерс вышел с Адамовскими, Терри с мужем и теми двумя господами, которых Терри представила в качестве дядюшек.

И это справедливость? И ради этого он получил нож в живот? Ради этого провел почти месяц на больничной койке?

В коридоре Терри извинилась и направилась в маленькую дамскую комнату.

— Это ребенок, я полагаю, — радостно призналась она. — Знаю, это лишь мое воображение. Но иногда мне кажется, что я чувствую, как он там толкается.

Когда Роджерс остановился, чтобы закурить, счастливый муж и его дядюшки отошли на несколько шагов.

Господин по имени Рейли сказал:

— Будь с ней поласковей, понял, парень?

— Понял! — запальчиво ответил юноша. — Я буду с ней ласковым! Но послушайте, мистер Рейли и Греко или как вас там! Давайте объяснимся. Я люблю Терри. Просто все произошло так быстро, и я испугался, что не смогу поступить в колледж и что мои родители подумают, что я спятил и решил жениться, чтобы не угодить в армию. А когда вы подошли ко мне в пивной у школы, я как раз пытался дозвониться до Терри и сказать, как жалею о том, что так с ней поступил, и попросить выйти за меня замуж. Потому что я хочу этого ребенка не меньше, чем она. Но несмотря на то, что я благодарен вам за все, что вы для нас сделали, особенно за то, что оплатите мою учебу и наши расходы, пока я не смогу содержать семью, я должен предупредить: если вы намерены следить за нами повсюду, куда бы мы ни поехали, забирайте, свои проклятые деньги назад! И можете ими подавиться!

В праведном гневе юноша прошел по коридору и остановился как олицетворение воинственного счастья, поджидая у двери дамской комнаты свою жену.

— И что ты об этом думаешь? — спросил Рейли.

Греко пожал плечами:

— Ну, малыш, похоже, говорит правду. Дадим ему вздохнуть. Но стоит ему переступить черту… — Он оборвал фразу.

— Ладно, — согласился Рейли. — Дадим вздохнуть. Но только ради Лу. Если он переступит черту, то получит все, что ему причитается. Я пристрелю его с такой же готовностью, как пристрелил Джонни Торрио.

— Как мы пристрелили Джонни Торрио, — терпеливо поправил его Греко. — Кто, как ты думаешь, спустил курок того ружья, что ты держал, когда мы с тобой и Багзом расстреляли его у собственной двери и заложили в госпиталь окружной тюрьмы на девять месяцев?

— Ага, — просиял Рейли. — Верно. — И добавил извиняющимся тоном: — Я всегда стрелял плохо. Кроме того, ты же знаешь, какие они, эти итальяшки. В любой момент могут пригнуться.

— Ну, не знаю! — рассудительно заметил Греко. — Некоторые из них не такие уж плохие. Возьмем, к примеру, нашего компаньона в Риме. Он вполне мог привести сильные доводы, когда разговаривал с Пьетро. И запугать до смерти этого итальяшку. А лицо Лу светилось, словно «Стейт энд Лейк-театр», когда она рассказывала нам, как мило побеседовал с ней Пьетро по телефону.

— Да. Лу уж точно была довольна. — Улыбка не сползала с лица Рейли.

Когда эта пара прошла, чтобы присоединиться к миссис Мейсон. Алтея спросила:

— Как ты полагаешь, о чем это они говорили?

— Скорее всего, мы никогда этого не узнаем, — сказал ей муж.

Роджерс ехал в лифте с четой Адамовских. Для того чтобы попасть на стоянку такси, нужно было перейти тротуар и пройти мимо стайки шумных пикетчиков, протестующих против чего-то, что не вполне было ясно из их плакатов.

Когда длинноволосый бородатый застрельщик пикета узнал Алтею, то замолк на некоторое время и протянул ей один из двух плакатов, которые держал.

— Где тебя черти носили последние три недели? — требовательно спросил он. — Вот бери и становись в шеренгу. Начинай скандировать!

Когда девушка почти неосознанно протянула руку к деревянной ручке, Адамовский небрежно осведомился:

— Ты помнишь, при каких обстоятельствах мы с тобой познакомились, любимая?

— Конечно, — ответила Алтея. — А что?

— А то, что, если ты только попробуешь взять этот плакат, я прямо здесь перекину тебя через колено, задеру юбку, стяну трусики и отшлепаю то, что под ними, так, что ты не сможешь вымолвить без запинки «чертов капиталистический стукач».

— Не посмеешь.

— Попробуй, посмотрим.

Алтея слабо улыбнулась юноше, протягивающему ей плакат:

— Нет, спасибо. Похоже, я вступила в общество анонимных пикетчиков.

Роджерс попрощался с Адамовскими за руку и проводил взглядом их отъезжающую машину. Потом приподнял шляпу и пожелал счастливого пути сияющей миссис Мейсон, когда они с Рейли и Греко взяли такси до аэропорта, чтобы лететь в Рим. Он поискал глазами в толпе лейтенанта Хэнсона и мисс Дейли, но не нашел. Потом улыбнулся и кивнул Терри и ее новоиспеченному мужу, как только те вышли из здания суда и пошли рука об руку по улице к своему автомобилю.

Он почему-то никогда прежде не чувствовал себя таким одиноким. Ему почему-то вовсе не хотелось возвращаться, по крайней мере сейчас, в свою новую одинокую квартиру с видом на озеро в доме, населенном совершенно незнакомыми людьми.

В порыве он уселся в подъехавшее такси и вместо того, чтобы дать шоферу свой новый адрес, сказал спокойно:

— Ист-Уэстмор, дом 196, пожалуйста.


Глава 21 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 23