home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

Миновали день и ночь. Наступила новая ночь, а кошмар все еще продолжался.

С темными кругами под глазами, умирающий от усталости и бессонницы, Хенсон проник в большой дом, в котором они столько времени прожили с Ольгой. Время от времени он поглаживал рукой мебель, переставлял какую-нибудь фарфоровую безделушку, рассматривал посуду и серебро, которые собрала Ольга.

Ему казалось странным, до какой степени он был слепым все это время.

Он подошел к окну, поднял шторы и попытался рассмотреть, не раскинула ли полиция на слабо освещенной улице свои сети. Если такая сеть и существовала, то она была невидима. Полицейские привыкли к такого рода делам. Они отлично знали свое дело.

Хенсон вновь опустил шторы и набрал номер телефона Эгдеватор Бич. На этот раз человек, которому он звонил, сам подошел к аппарату.

– Кто?

– У аппарата Ларри, – проговорил Хенсон. В его голосе прозвучало удовлетворение.

Наступило длительное молчание. Затем собеседник на другом конце линии глубоко вздохнул и спросил:

– Откуда вы звоните?

– Из дома.

– Из вашего дома?

– Да, из моего дома.

– Дурак! Гнусный кретин! Я думал, вы уже в Мексике!

– Так вот, меня там нет! Мне нужно увидеть вас.

– По какому вопросу?

– Я расскажу вам это при встрече.

Собеседник испустил задушевное проклятие.

– Вы совсем сошли с ума! Я воздержусь от поездки к вам. Лучше позвоню в полицию и скажу, где вы находитесь.

– Пожалуйста, я не возражаю.

Хенсон повесил трубку и возобновил свое хождение по дому. Пепельницы были переполнены окурками. На столе и в кухне стояли две пустые бутылки из-под виски и два стакана, один из которых был испачкан губной помадой. Это говорило о том, что Джим неплохо провел отпуск перед возвращением в часть.

Хенсон поднялся на второй этаж и прошел в комнату молодого человека, который стоил ему стольких лет жизни.

Ольга содержала комнату в том виде, в котором она осталась после отъезда Джима в армию. Его теннисные ракетки по-прежнему были прикреплены к стене рядом с дипломом об окончании колледжа. В другом углу комнаты целая куча мячей для гольфа дремала под пылью в оранжевых кожаных футлярах.

Хенсон не был уверен, что Джим прошел восемнадцать лунок. Джим предпочитал другие удовольствия, которые можно было найти в деревне. Он интересовался спортом более интимным, проходящим преимущественно в постели... Хенсон вспомнил о двух или трех грязных историях, в которые попадал парень и которые стоили ему и Ольге столько денег, что они даже не заговаривали об этом.

Он пересек коридор и вошел в комнату Ольги. Он не чувствовал сейчас к ней никакого сожаления, никакой жалости. Пока она была жива, он был равнодушен к ней, а мертвую он презирал за распутство. Однажды она заявила ему: «Я беременна». И он, этакий болван, женился на ней.

Хенсон заглянул в большой шкаф. Ее меховые манто хранились в холодильнике, но этот шкаф ломился от модных платьев, костюмов и воздушных пеньюаров. Он покраснел, заметив, что многие видит впервые.

Затем он решил осмотреть содержимое ящиков комода. Они были забиты нижним бельем и ночными рубашками, созданными для того, чтобы выгодно показать все интимные части тела. Ольга, скромная Ольга! Ольга, которая так стыдливо пряталась от нескромных взглядов... собственного мужа!

Хенсон задвинул ящики, спустился вниз и уселся в гостиной. Счастье еще могло повернуться к нему лицом, а могло и спиной. Во всяком случае, он сделал все, что было в его силах. Он снова оказался на своем отправном пункте, тот самом, на котором его застал звонок Ванды. Недоставало только того английского фильма по телевизору, в котором показывалась любовь директора школы к героине, плоской как доска.

Хенсон упал в кресло и закрыл глаза. Он ждал того момента когда человек, которому он звонил, постучит во входную дверь или в дверь черного хода. Он был уверен, что тот придет. Взятый в тиски обстоятельствами, ошеломленный звуком голоса того человека, которого он считал мертвым, он не имел другого выхода.

Прошло полчаса, потом час...

Хенсон уже стал думать, что зря он так уверен в себе. Убийца умен и отважен. У него более полумиллиона, чтобы исчезнуть с горизонта. А если он решит остаться здесь и будет все отрицать? Что он сможет тогда доказать? Мать Ольги мертва...

В большом доме господствовали молчание и сумерки. Он изо всех сил боролся со сном.

Хенсон встал, чтобы зажечь небольшую лампу возле телевизора. Усаживаясь в свое кресло, он услышал скрип половиц в холле. Волосы зашевелились на его голове. Он был не один. Кто-то вошел в дом. Хенсон снова встал и облокотился на столик, где стоял телевизор.

– Добрый вечер, Джек! Смелее!

Хелл, оглядываясь, вошел в гостиную. Он был без шляпы и в смокинге. Его шелковистые отвороты были подняты, чтобы скрыть белый пластрон рубашки. Голубые глаза Джека неестественно блестели. На носу был пластырь, а на лице виднелись ссадины.

– Что это вам вздумалось звонить мне, Ларри? – спросил он.

Хенсон по-прежнему стоял у телевизора.

– А вы не догадываетесь?

– Нет, и я не хочу иметь с вами никаких дел.

– Это совершенно естественно.

– Вы совсем потеряли голову! – закричал босс «Инженерного атласа», делая вид, что собирается уйти. – Я позвоню в полицию...

– Я бы удивился этому. Неужели вы могли бы до такой степени потерять голову? Теперь для лечения часто используют электрошок. Если я и был сумасшедший, то вынужденное купание меня совершенно вылечило. Вы знаете, вчера вечером в Вабаче... с двенадцатью килограммами бетонного блока, привязанного к рукам...

Коренастое тело Хелла как-то осело. Несмотря на то что в помещении было прохладно, дышал он с трудом. Когда же он наконец смог заговорить, то ответил просто:

– Я считал вас мертвым, грязная, вонючая свинья!

– Я знаю, – спокойно сказал Хенсон, закуривая сигарету. – А как вы объяснили своей жене сломанный нос? Вы, разумеется, наткнулись на дверь? Если это, конечно, не было ударом чьей-то головы. Моей, например?

– Выходит, вы знаете?

– Знаю.

– А что вы знаете?

– Немало всякого-разного. Да вы и сами добавите недостающие детали.

– Ну-ка, расскажите мне, как вам удалось выбраться из реки? – Хелл вытащил из кармана пистолет с коротким дулом.

– Плывя. В следующий раз, когда вам понадобится утопить кого-нибудь, не пользуйтесь бетонным блоком, перевязанным простой веревкой...

Хелл жестом показал, что его мало интересуют такие подробности.

– Да, я ошибся. Но как вам удалось вернуться в Чикаго?

– Поездом.

– Вы связались с полицией?

– Вы воображаете, что я был бы теперь тут, если бы сделал эту глупость?

Покалеченное лицо Хелла расплылось в улыбке.

– Этого я не знаю, – буркнул он. – Может быть, здесь устроена для меня западня? Но мне больше нечего делать. Я не мог даже отказать вам, когда вы позвонили и попросили меня приехать.

– Я был уверен в вашем приезде.

Хелл отошел от двери и сел на ручку одного из диванов. Рукой с пистолетом он опирался о бедро.

– Откроем карты, Ларри. Что, в сущности, вам известно?

– Я знаю, что Джим ваш сын, а не мой. Я понял, почему вы бросили Ольгу в мои объятия. Тогда, двадцать три года назад, «Инженерный атлас» был не таким солидным предприятием, как сейчас...

Хелл не сказал ни слова возражения, и Хенсон продолжал:

– В сущности, на работе вы занимались и еще кое-чем. Вашим первым контрактом был наряд на работы в Колумбии. Вам нужны были деньги вашей жены, чтобы провернуть это дело. И вы великолепно знали, что она немедленно потребует развода, если узнает, что вы сделали ребенка одной из ваших хорошеньких служащих. Но вам также пришлось считаться с Ольгой, с ее амбициями. Она была дьявольски развита, хотя в то время ей было всего тринадцать лет, и она основательно держала вас в своих ручках: изнасилование малолетней, ее развращение... Вы сошли с катушек, когда она сообщила вам свой настоящий возраст...

– Я был ошеломлен, не спорю.

– Вы обсудили с ней создавшееся положение и посоветовали ей соблазнить меня и сделать так, чтобы ребенок считался моим и носил мое имя. И поэтому вы устроили праздник для служащих, а она последовала вашим инструкциям и полностью выполнила их.

– Совершенно верно.

– И в продолжении всех последующих лет она не переставала приставать к вам. Вы были ее любовником и обязаны были делать ей дорогие подарки, давать возможность роскошно одеваться и, наконец, вам пришлось доверить мне ответственную должность...

Хелл вынул из кармана носовой платок и свободной рукой вытер лицо.

– У вас был вид простачка. В конце концов оказалось, что это не такая уж плохая комбинация. В молодости Ольга была восхитительной женщиной с необузданным темпераментом и совершенно бесстыдной в постели. К тому же она дала мне сына, которого, к сожалению, я не мог признать своим. Мне казалось, что я действительно люблю ее, насколько я вообще могу любить женщин.

– Тогда почему же вы убили ее?

– С чего вы взяли, что это сделал я?

– Знаю. Ведь и Коннорса убили вы.

– А это еще зачем?

Хенсон раздавил окурок в пепельнице.

– Мне кажется, потребуется несколько экспертов высшего класса; чтобы объяснить все это. Но у меня было достаточно времени, чтобы все продумать. Думаю, вы действовали чересчур поспешно. Вместо того чтобы стать одним из королей механических конструкций, вы почти обанкротились... К тому же требования Ольги возрастали. Может быть, ей надоело жить на два фронта. Без сомнения, она настаивала, чтобы вы развелись и женились на ней. – Хенсон повторил: – Да, должно быть, так и было. Потому она так старательно занималась коллекционированием хорошей посуды и серебра и накупила себе столько туалетов – она собиралась вести свой дом на широкую ногу, когда станет женой единственного владельца «Инженерного атласа».

– А потом?

– Потом вы стали искать какую-нибудь возможность покончить с этим. Когда Ванда Галь стала вашей служащей, вы, как всегда, ознакомились с ее послужным списком, который она представила в отдел кадров. К сожалению, Ванда не скрыла правды от начальника кадров. Она призналась, что в течение нескольких месяцев находилась в исправительной колонии и четыре года назад была любовницей типа, которого посадили в тюрьму за грабеж. Эти небольшие детали послужили для вас трамплином для дальнейших действий...

– Потрясающе!

– Полагаю, что полиция будет такого же мнения. Вы – негодяй, но с тонкой психологией. Итак, вашим первым шагом было повысить ее в должности и назначить моей секретаршей в надежде, что природа сделает остальное. В ожидании этого события вы написали Коннорсу о том, что, как только он выйдет из тюрьмы, вы свяжетесь с ним. Так вы и сделали. Я не знаю, какую невероятную историю вы ему рассказали, и, разумеется, мы никогда этого не узнаем. Но это неважно. Важно то, что вы направили его к Ванде с определенными намерениями, понимая, что Ванда позовет меня на помощь. Все так и произошло.

Хелл немного переменил положение руки, которая держала пистолет.

– И вы убили Коннорса...

– Нет, его убили вы. Это был первый этап вашей программы. Вы проследили нас до Линкольн-парка и, как только я оставил его в кустарнике, выпустили в него три пули из моего пистолета 38-го калибра!

– Но для чего мне это было нужно?

– Потому что вы снова воспользовались мной как ширмой, потому что вы хотели, чтобы меня обвинили в убийстве. Таким образом, в глазах полиции я становился обвиняемым номер один в ограблении сейфа, и, кроме того, у меня появлялось основание убежать вместе с Вандой.

– А убийство Ольги?

– Это следующий этап. Как я вам уже сказал, Ольга становилась все нетерпеливей и настойчивей. После того как долгие годы она пробыла вашей любовницей, ее это перестало устраивать, и она захотела стать вашей женой. Она требовала больше денег, чем вы могли ей дать... Много раз вы пытались отделаться от нее, предлагая мне отличные места в других странах, но Ольга не желала об этом и слышать. Она держала конец веревки и не хотела выпускать его – ей нужно было постоянно находиться в курсе событий. Тогда вы устроили это маленькое представление с убийством Ольги и обвинили меня в этом убийстве. Это ваша машина следила за мной от отеля на Дернборн-стрит, она обогнала меня, когда я ехал сюда. Вы прибыли раньше меня, и Ольга, конечно, была в восторге. Она подумала, что вы приехали получить быстрое удовольствие. Это лишний раз подтверждало, как крепко она держит вас в руках своими неотразимыми женскими прелестями. Но это не помешало ей найти смерть от ваших рук. Вы сломали решетку изнутри и устроили так, что я первым обнаружил труп...

– Докажите!

– Я доказать не могу. Но, надеюсь, это сделает уголовная бригада.

Тихим голосом, как бы убеждая самого себя, Хелл спросил:

– Послушайте, вы совсем потеряли голову. Какой же смысл для меня проделывать все эти страшные вещи?

– Семьсот тысяч долларов! Оплата служащих вашей компании и выплата комиссионных турецкой компании. Вы думали, что это поможет вашей конторе, пока не будет выплачена страховка. Таким образом, получив от страховой компании «украденные» деньги, вы удвоите свой капитал и снова станете платежеспособным.

– Ну и фантазия у вас! Может, вы еще обвините меня в убийстве Ольгиной матери?

– Дойдем и до этого. Единственные люди, знающие о смерти Хельги, – это я, вы и полиция Индианы. Вы прикончили ее сразу после того, как решили, что утопили меня. Вам нужно было избавиться ото всех нас, чтобы уже никто ни в чем не мог вас заподозрить. Так что убийство Хельги было для вас необходимостью. Она знала, в каком возрасте Ольга уехала в Чикаго. И вы разбиваете ей голову бутылкой!

В первый раз Хелл обнаружил признаки волнения.

– Довольно!

Хенсон закурил еще одну сигарету.

– Я скажу все, что считаю нужным сказать. Остались некоторые детали, которые требуют освещения: ну, например, когда вы опорожнили сейф, чтобы взять свои деньги и документы Бурдика, – до моего прихода в контору или после. Откуда вы могли знать, что я поеду в Перу, если я уверил полицию, что хочу возвратить украденные мною деньги. Что вы сделали с машиной, которую я угнал на Калюме-Сити... Но, как я уже сказал раньше, все это второстепенные детали.

– Жаль! – пробормотал Хелл спокойным голосом.

– Чего это вам жаль?

– Что вы никогда не сможете рассказать это полиции.

– Напрасно вы так думаете – она в курсе всего.

Хелл отшатнулся.

– Каким образом?

– Помните, что вы сказали, когда вошли сюда?

– Что я сказал?

– Что это может быть ловушка. Так вот, вы не ошиблись. Вчера вечером, когда я обнаружил труп Хельги, я позвонил в городскую полицию Чикаго. Я рассказал всю историю Деволту и лейтенанту Эгану и попросил приехать за мной. С этого момента я находился в руках полиции, точнее говоря, до того момента, пока техники не закончили установку в этом доме маленьких микрофонов. А когда они справились со своим делом – сегодня после полудня, – лейтенант проводил меня сюда.

– Здесь есть микрофоны?

– Конечно. Это так просто сделать!

– Вы лжете!

Телефонный агрегат содержал в себе помимо телевизора радио и проигрыватель. Хенсон открыл дверцу проигрывателя.

– Быть может, вы теперь мне поверите? Другой микрофон установлен в кушетке, один в холле, два на кухне и три или четыре на первом этаже. Это потому, что мы не знали, в каком месте вы захотите откровенно поговорить...

Хелл поднял подушки кушетки и сорвал маленький микрофон, от которого шли к окну почти невидимые провода.

– Сволочь! Ты хочешь отправить меня на электрический стул!

– Значит, это вы убили Ольгу и Коннорса, а потом и Хельгу?

– Вы сами прекрасно это знаете! – Его пальцы легли на курок пистолета. – Но я заберу вас с собой!

Вой сирены перед домом прервал его угрозы, затем в мегафон раздался голос комиссара Деволта:

– Убийство Хенсона вам ничем не поможет, Хелл, наоборот! Бросьте ваше оружие и выходите из дома!

Хелл прошел за кушеткой и отдернул шторы. Улица перед домом более не была пустынной. Она была забита полицейскими машинами и радиоустановками. В тот же момент яркий свет прожектора осветил окно. Секунда, другая, третья... Полицейские, укрывшись за машинами, уставили на Хелла дула своих крупнокалиберных винтовок.

Лейтенант взял рупор из рук Деволта.

– Вы окружены. Выходите оттуда, Хелл! Мы не будем ждать. Поднимите руки и выходите!

Хелл разбил окно дулом своего пистолета и прорычал:

– А если я этого не сделаю?

– Мы сами придем за вами.

Хенсон напряженно замер, потом, пытаясь спастись, он кинулся вперед, по направлению к двери. Услышав, что он убегает, Хелл резко повернулся. Первая же пуля разбила лампу. Лейтенант Эган продолжал что-то кричать в свой мегафон. Снаружи послышалась стрельба, и огромное стекло разлетелось вдребезги.

Хенсон бежал по холлу к входной двери, и ему удалось сразу же открыть ее. Он бросился через лужайку, а Хелл в это время выстрелил через открытую дверь. Одна из пуль попала ему в руку. Хенсон упал, ударившись плечом, потом, перекатываясь по земле, добрался до места, защищенного полицейской машиной.

Он услышал, как Хелл стукнул дверью. Инспектор Деволт снова взял мегафон.

– Вы только ухудшите свое положение, Хелл. Мы не остановимся перед тем, чтобы пустить газ. И уверяю вас, это не доставит вам удовольствия.

Хенсон прислонился к машине. К нему подбежал лейтенант Эган.

– Вы ранены?

Терзаемый болью, Хенсон пробормотал:

– В руку... но, я думаю, это несерьезно.

Лейтенант Эган разрезал своим ножом рукав пиджака и рубашки.

– Все будет в порядке, вы быстро поправитесь, – сказал он и сделал знак инспектору, стоявшему рядом. – Чарли, проводите его в мою машину, а затем сходите за врачом, пусть осмотрит его рану.

– Хорошо, лейтенант.

– Кстати, Хенсон, – продолжал Эган, – вы блестяще провели всю работу. Мы все записали: его показания о смерти Ольги и ее матери, а также об убийстве Тома Коннорса.

– Я должен был это сделать.

В сопровождении инспектора он прошел вдоль ряда машин. Момент был драматическим, но реальным. Мегафон вопил, оглашая окрестности. Время от времени внутри дома раздавался выстрел, на него отвечало несколько выстрелов сразу. Пули отбивали куски облицовки и разбивали стекла, и все это отражалось громким эхом.

Хенсону стало все безразлично. К черту этот дом! Полиция может разнести его на кусочки! Он не желал больше видеть его и входить в него. Он никогда не принадлежал ему. Его оплатил этот псих Джек Хелл!

Инспектор открыл заднюю дверцу одной из машин.

– Подождите здесь, мистер Хенсон. Я схожу за хирургом.

– Ладно.

Хенсон уселся в темную машину и почувствовал, что он тут не один.

– Кто здесь? – с беспокойством спросил он.

Из темноты послышался знакомый родной голосок:

– Это я, Ванда. И я умираю здесь от страха, зная, что ты находишься в доме наедине с мистером Хеллом. Но лейтенант Эган сказал мне, что это единственная возможность получить какие-нибудь доказательства твоей невиновности и вины Хелла.

После всего, что произошло, Хенсон уже не знал, как вести себя с Вандой.

– У них теперь есть все, что нужно, – сказал он.

Ванда прижалась к нему и спросила взволнованно:

– Инспектор говорил о хирурге. Значит, ты ранен?

– Пустяки, простая царапина.

– Ты не обманываешь?

– Конечно нет, – откашлялся Хенсон. – Когда тебя освободят?

– Меня выпустили, чтобы я приехала сюда.

– А потом тебя вернут обратно?

– Не знаю. А тебя?

– Я тоже ничего не знаю, но думаю, судя по всему и по тому, как разговаривал со мной Деволт в своей конторе...

Снаружи что-то изменилось. Хенсон прислушался. Стрельба прекратилась, тишина нарушалась только голосом лейтенанта Эгана, который считал:

– Семь... восемь... девять...

Когда он произнес «девять», внутри дома раздался выстрел. Потом наступило полное молчание, и продолжалось до тех пор, пока лейтенант Эган не проговорил:

– Все кончено... Вы двое, Том и Гарри, пойдемте со мной. Поглядим, что там случилось. А все остальные пусть держат дом под прицелом, на случай, если Хелл сфальшивил.

Ванда смотрела на трех мужчин, направлявшихся к двери дома. Но выстрела оттуда не прозвучало. Ванда спрятала лицо на груди Хенсона.

Чувствуя, что она прижимается к нему, ощущая запах ее волос, Хенсон почувствовал себя заново родившимся.

– Теперь все будет хорошо, – нежно прошептал он. – Все будет отлично. Лейтенант Эган передал тебе мои слова?

– Он сказал, что ты сожалеешь о своей грубости и рад тому, что должно произойти.

– Это правда.

– Ты в этом уверен, Ларри?

За сорок шесть лет, прожитых им на свете, он никогда еще не был так уверен в том, что говорил. Необыкновенное чувство свободы и счастья охватило его.

Он может поехать работать к Джонни Энглишу или наняться на строительство в Ред-Риверс или в Сан-Луи. В сущности, это было безразлично. Ничто больше не имело для него значения, кроме этой прелестной женщины, которую он держал в своих объятиях, и уверенности, что эта женщина будет с ним всегда, всю жизнь, куда бы он ни поехал...

В одном он не ошибся: в возрасте, в котором многие мужчины уже начинают думать о смерти, для него открылась новая жизнь. И перспектива этой жизни выглядела очень заманчиво.

Ванда нежно и страстно поцеловала его в губы.

– Я задала тебе вопрос...

– Да, я абсолютно уверен, – с нежностью и любовью произнес Хенсон.


Глава 17 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Дей Кин Чикаго, 11