home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 19

В Чикаго тоже шел снег. Большим снегоуборочным машинам досталось очень много работы на Уотер-Драйв, на бульварах, на трамвайных рельсах и вообще на всех улицах города. Менделл остановил машину Эбблингов, не доезжая двух кварталов до дома матери. Несмотря на то, что было очень рано, на тротуаре, покрытом снегом, виднелись следы людей. Небольшие группки прятались в парадных и подворотнях от ветра в ожидании трамвая. Они ехали на работу, чтобы было чем заплатить за еду, за квартиру, за газ, купить себе ботинки, одежду, перчатки… Менделл медленно шел по холодной улице. В большинстве кухонь уже горел свет, в других комнатах свет зажигался на его глазах. Ледяной воздух пропитывался запахом жареного бекона, лука и кофе. Соседские дети вылепили снежную бабу в маленьком дворе дома его матери. Способы делания снежных баб не менялись. На них всегда были надеты старые шляпы, они всегда курили прогоревшие старые трубки, у них всегда были кусочки угля вместо глаз. Менделл щелчком отправил сигарету в снежную бабу и пошел по белому снегу к дому. На тропинке виднелись следы молочника, толстый слой снега лежал на бутылках молока и сметаны.

Менделл забрал бутылки, поднялся по лестнице и тихонько постучал в дверь Дойлов. Потом он снова постучал и, не получив ответа, попытался открыть дверь. Это ему удалось, и он вошел в темную и теплую кухню. Здесь ничего не изменилось. Розмари редко запирала дверь на ключ, только когда оставалась одна. Ведь два ее брата служили в полиции.

Маленький дом спал. Менделл ногой закрыл дверь и поставил бутылки с замерзшим молоком на стол, покрытый клеенкой. Потом он замер, вглядываясь в темноту и пытаясь вспомнить, где спали Джон и Пат — в передней комнате или в дальней. Ему хотелось поговорить с Патом, но и Джон устроил бы его. Дальше Барни решил не ходить. Когда они покинут этот дом, то отправятся в полицейский участок к инспектору Карлтону. Но до этого Менделл хотел иметь полную ясность о своем деле, хотел иметь друга по другую сторону закона. Он желал, чтобы кто-нибудь знал и его версию происшедшей драмы.

Сидя в темноте маленькой кухни, Менделл пытался успокоиться и привести мысли в порядок. Его обвинят в двух убийствах, а может быть, и в трех. С его диагнозом сумасшедшего, с Галь, бессовестно лгавшей полиции в Лайк-Форест, его, вне сомнения, обвинят в этих преступлениях. Может, его казнят, а может, только пожизненно заточат в сумасшедший дом. Но, что бы там ни было, ему хотелось повидать Пата, Джона, Розмари, Джоя Мерсера и свою мать. Он хотел, чтобы они знали, что он — не последний негодяй…

Барни открыл дверь дальней комнаты.

— Пат, — тихо позвал он, — Джон!

— О, это ты! — села на кровати Розмари. — Я слышала, как кто-то возится на кухне, и думала, что это кто-то из моих братьев.

В этот момент зазвонил будильник. Розмари откинула одеяло, встала и босиком прошлепала к окну, открыв его и нажав по дороге на звонок будильника. Потом она зажгла свет и, поежившись от холода, посмотрела на Менделла.

— Барни, что ты здесь делаешь в шесть часов утра?

Менделл вспомнил, что он в шляпе, и снял ее.

— Сожалею, — ответил он, — но я ошибся дверью.

— Я тебя спрашиваю, Барни.

— Я хотел сказать кое-что Пату.

Розмари взяла свой зеленый халат, висевший на стуле возле кровати, и надела его поверх ночной рубашки.

— Что именно?

— Я не сумасшедший, — ответил ей Менделл, — и никогда им не был. И я женат на шлюхе.

Розмари откинула прядь волос, упавшую ей на глаза.

— И когда ты это понял?

— Этой ночью.

— И теперь ты пришел поплакаться?

— Да.

— В шесть часов утра? — Она застегнула молнию на халате и, сидя на кровати, нашарила на полу свои туфли. — Лучше бы ты вышел отсюда, Барни. Пат вчера вечером не работал. И если он или Джон проснутся и увидят тебя в моей комнате…

Но Менделл уже переступил порог опасности.

— Полагаю, что смогу им объяснить.

— Тогда начни это сразу же, старина, и побыстрей, — проговорил позади него из темной кухни Джон Дойл.

— Доброе утро, Джон! — произнес Менделл, не оборачиваясь.

Сильная рука схватила его за плечо.

— Ты слышал, что я сказал? Говори и побыстрей! Ты сам, Барни, на это напрашиваешься. И уверяю тебя, что ты получишь то, что заслужил. Что ты тут делаешь?

Розмари обула вторую туфлю.

— Барни обнаружил, что он не сумасшедший и что его жена — шлюха.

— И после этого он захотел переспать с тобой? Да?

— Нет! — запротестовал Менделл. — Поверь мне, Джон!

— Ну, конечно, это так естественно, — сказала Розмари. — Я всегда принимаю своих воздыхателей, одетых в пальто.

— Ты способна на это с Барни! Ты всегда плакалась о нем!

— Не будь идиотом, Джон! — прервала его Розмари, поправила платье и опустила руки. — Ты не пьян, Барни?

— Нет, я ничего не пил, — покачал головой Менделл.

— Какие еще новости?

— Мистер Эбблинг умер…

— Кто его убил?

— Не знаю.

— Не знаешь?

— Нет. Но они подтвердят, что это я.

Раздались тяжелые шаги, и в кухне зажегся свет.

— Что здесь происходит? — раздался голос Пата. — Боже мой! — воскликнул он, увидав Менделла.

— Посмотри, кого я нашел в комнате Розмари, — объявил Джон.

— На пороге моей комнаты, — уточнила Розмари. — Барни говорит правду… Это вас двоих он искал… если только меня не зовут Пат и Джон.

Пат Дойл закончил застегивать свою рубашку, потом, оттолкнув брата, потащил Менделла от двери комнаты на кухню и усадил его на стул.

— Возможно, я ошибаюсь, — пробурчал Пат, — может, ты сумасшедший. Вся полиция идет по твоим следам, а ты появляешься тут, свежий, как роза, и нарядно одетый…

Менделл засунул одну руку между коленей, а на пальце другой принялся вертеть шляпу.

— Нет, Пат, я не сумасшедший, и я им никогда не был.

— Я это знал.

— И ты был прав. Я только думал, что я сумасшедший, понимаешь? Но при всех обстоятельствах я пропал. Если я скажу, что я не сумасшедший, то меня поджарят на электрическом стуле. Если же я буду прикидываться сумасшедшим, меня на всю жизнь запрут в сумасшедший дом…

— Я, действительно, слышал, что мистер Эбблинг мертв?

— Да.

— Как это случилось?

— Убит двумя пулями в живот.

— Кто это сделал?

— Галь подтвердит, что я. Она уже объявила фликам из Лайк-Форест, что я его убил. Я убежал в Линкольн-Старис. Когда я уйду отсюда, то отправлюсь в полицию и сдамся инспектору Карлтону. Или один из вас может отвести меня, чтобы получить благодарность. Но прежде чем меня запрут в кутузку, я хочу, чтобы кто-нибудь знал мою версию этой истории.

Джон Дойл взял стул.

— Валяй, Барни, мы тебя слушаем.

Менделл уронил свою шляпу на пол и хрустнул суставами.

— Как я уже вам объяснил, они попытаются свалить на меня смерть мистера Эбблинга и, больше того, Вирджинии Марвин, а может, даже и мистера Куртиса…

— Кто это «они»? — поинтересовался Пат.

Менделл задумался над этим вопросом.

— Моя жена, — наконец ответил он, — и, я полагаю, шофер. Крупный парень, по имени Андре. Он может оказаться тем парнем, который оглушил меня в номере отеля и с которым я застал свою жену два года назад… У меня достаточно оснований так думать… — Менделл покачал головой. — Во всяком случае, события сегодня утром протекали не так, как они рассчитывали. Они полагали, что я потерял сознание. Сначала так и произошло. Им это нужно было по целому ряду причин, и это сделала добрая доза хлороформа и виски…

— После другой странной серии случаев? Таких, о которых ты мне уже рассказывал? — уточнила Розмари.

— Да, — кивнул Менделл и брезгливо поморщился. — И это после того, как я вопил на весь дом, что не хочу быть сумасшедшим. Я даже прослезился. Но что бы там ни случилось, я очнулся на полу спальни с револьвером в руке. Мистер Эбблинг лежал тут же мертвый, убитый двумя револьверными пулями. И все, что я мог вспомнить, это последние слова Галь, которые за вечер она мне несколько раз повторила: «Я предпочитаю видеть тебя мертвым, чем заключенным в клинику!» Это то, что я вам хотел рассказать. Я уже счел себя сумасшедшим, решил, что я убил мистера Эбблинга… — Менделл вытер лицо носовым платком. — Тогда я сунул ствол револьвера в рот… и не смог нажать на спуск.

— Почему? — спросил Джон.

Менделл спрятал платок в карман.

— Джон, с какого времени ты меня знаешь?

— С того же времени, что и всех остальных, — с раннего детства.

— Да, очень давно, — утвердительно кивнул Менделл и криво улыбнулся. — Я большой дурак, страх бросился мне в голову, и я забыл про друзей. Небольшое количество денег свернуло мне мозги. Но даже если все это и так, ты хоть один раз видел меня удирающим или скрывающимся от опасности?

— Нет, — после недолгого раздумья ответил Джон.

— Вот поэтому я и не смог нажать на спуск.

— Барни, не рассказывай нам сказки. — Пат оперся на стол. — А как можно назвать то, что ты оставил свою мать нищенствовать?

— Я на самом деле не знал этого, — повернулся к нему Менделл. — Накануне того дня, когда меня должны были поместить в клинику, я принес восемьдесят семь тысяч долларов Галь, чтобы она еженедельно посылала маме по семьдесят пять долларов.

— Я это знала! — воскликнул Розмари. — Я это знала! — Она заплакала и встала на колени на пол возле Менделла. — О, Барни! Почему они сделали все это?!

Пат поднял руку, чтобы отстранить ее, но потом передумал.

— Послушайте меня минутку, не будем нервничать. Все, что у нас есть, — это слова Менделла.

— Согласен, — откликнулся Менделл. — Но я задам тебе тот же вопрос, что и Джону, — сколько времени ты меня знаешь? А, Пат?

Пат провел рукой по своему заросшему подбородку.

— Пожалуй, больше, чем Джон, потому что я старше его. Но…

— Я тебе когда-нибудь врал? — перебил его Менделл.

— Нет…

Менделл, возбужденный и вспотевший, наклонился вперед.

— А ты когда-нибудь слышал, чтобы я кому-нибудь врал?

Пат с такой силой стукнул кулаком по столу, что тарелки подпрыгнули.

— Нет, нет, черт возьми!

— Тогда почему же нервничаешь? — вздрогнула Розмари. — Пат, следи за своими словами!

Но ее брат не обратил на нее никакого внимания.

— Даже в младших классах, когда нас порол веревками старый Галоран, ты всегда говорил: «Это сделал я» и получал соответствующее наказание. Почему же ты не рассказал мне историю про эти деньги вчера утром?

— Я все еще верил Галь и считал, что она, возможно, просто забыла.

— Забыла про восемьдесят семь тысяч долларов?

— Для дамочки такого сорта — это немного. Но каждый раз, когда я заводил разговор об этих деньгах… — Менделл посмотрел на Розмари, потом отвел взгляд, — Галь меняла тему беседы. Теперь я понимаю почему.

— Почему же? — спросил Джон.

— Все эти трюки с так называемой моей ненормальностью подстроены. Я слышал колокола, и они на самом деле звонили, я действительно застал парня… Потом эта история с горячей и холодной водой — достаточно приказать водопроводчику врезать еще один дополнительный кран. Таким образом, Галь легко могла устроить, чтобы для меня текла горячая вода, а для нее — холодная из одного и того же крана. И я могу поспорить, что не убил в своей жизни ни одного попугая…

— Барни, но почему она это делала? — спросила Розмари.

— Тут у меня слабое место в версии, — ответил Менделл и провел рукой по волосам.

Пат прошел в комнату и вернулся с пачкой сигарет.

— Закуришь? — спросил он Менделла.

— Да, спасибо.

— Барни, а чего добивался от тебя этот Куртис? — Пат прикурил обе сигареты и выпустил дым в потолок. — Насколько я запомнил твое заявление в кабинете Карлтона, речь шла об очень крупной сумме денег и еще о чем-то более существенном.

— Да, — кивнул Менделл. — Так говорил мистер Куртис.

— У твоего дяди были деньги?

— Мама утверждает, что нет.

Джон Дойл долго раскачивался на стуле.

— Ты утверждаешь, что, когда пришел в себя на полу спальни в Лайк-Форест, у тебя в руке был револьвер. Какой марки?

— «Люгер» калибра семь, шестьдесят пять.

— Ого! — воскликнул Пат. — Подождите-ка минутку. Данные баллистической экспертизы, находящиеся у прокурора, говорят о том, что именно таким оружием убили Куртиса. А кому принадлежит этот револьвер?

— Мне. Это тот самый, который я привез из Германии.

— А когда ты его видел в последний раз?

— Два года назад.

— Ты оставил его в Лайк-Форест?

— Да.

— Где?

— В верхнем ящике комода.

— Где любой мог его взять?

— Да, думаю, что это так.

— А что представлял из себя Эбблинг? — Пат потушил сигарету.

— Для богачей — хороший.

— И кобель хороший наверняка.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Он любил женщин? У него могла быть связь с такой шлюхой, как Вирджиния Марвин?

— Он даже не говорил таким языком, — стал защищать Эбблинга Менделл.

— В кровати нет необходимости вести беседы, — покачал головой Пат. — Ты ведь не знаешь множества историй, которые случаются со стариками, набитыми под завязку деньгами, и которые теряют рассудок из-за таких девочек, как маленькая Марвин. А что, мистер Эбблинг не мог покончить жизнь самоубийством?

— Нет, — покачал отрицательно головой Менделл.

— Почему нет?

— Потому что одна из ран оказалась старой, ей было, по крайней мере, часов двенадцать. А другую пулю ему всадили уже после смерти.

— Ты в этом уверен?

— Да.

Дойл закурил другую сигарету.

— Это немного проясняет обстановку, которая сложилась вчера утром после твоего освобождения из клиники. Как ты думаешь, не мог ли Эбблинг быть тем парнем, который убил Куртиса и пытался убить тебя?

— Это нелепо.

— Почему? В твоих показаниях говорится, что, по твоему мнению, Куртис узнал этого парня.

— Точно. Я уверен, что Куртис его узнал.

— И что же?

— Пат, но ведь это не имеет никакого смысла, — запротестовал Менделл. — Для чего мистеру Эбблингу нужна была моя гибель? Он меня очень любил. Он вытащил меня из тюрьмы и пытался устроить все так, чтобы я туда не вернулся. Даже прошлой ночью, когда Карлтон и Рой приехали в Лайк-Форест, чтобы забрать меня, мистер Эбблинг заявил, что меня дома нет и что мы с Галь уехали в свадебное путешествие…

— Свадебное путешествие?.. — проговорила с насмешкой Розмари. — Ты говоришь о свадебном путешествии?

— Да, да, это именно так, и я об этом подумал, — воскликнул Пат.


Глава 18 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 20