home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 17

Сделав выпад левой в лицо Джою Мерсеру, Менделл сильно ударил правой в бок Уоллкотту… Потом, отступив на недосягаемое для кулаков противников расстояние, он продолжил боксировать. Втянув носом воздух, он снова бросился всем весом уже на Холлиста.

«А я неплохо справляюсь», — подумал он.

Потом Барни обнаружил, что грезит, но даже для сна это было необычно. Менделл пытался проснуться, но ему это не удавалось. И потом, почему на ринге слой снега толщиной в пятьдесят сантиметров и снег продолжает падать в свете больших прожекторов? Менделл понял, что проводит бой на открытом воздухе в Комиски-парке. Инспектор Карлтон занимался хронометражем, а лейтенант Рой был одним из судей.

— Как я веду бой? — спросил он у Роя.

— Я не уполномочен это сообщать вам, — покачал тот головой.

Менделл бросил вперед левую и промахнулся. Потом, ослепленный; так как Джерси Джон напал на него, Барни сжал кулаки и посмотрел на толпу. Ма, Розмари, Пат, Джой, Джон, мистер и миссис Хершельмеер и миссис Файнштейн — вся банда из Келли-бара, все бывшие его соседи — сидели вокруг ринга и вопили:

— Вперед… убей его, Барни… перебрось через канаты… О! Он крепок… этот поляк!

Менделл был полон гордости. И Джой кричал громче всех. И это после всех ужасов, которые он писал про него! Менделлу стало хорошо. Он оттолкнул Уоллкотта, кинул его на канат и нагнулся над ним с нацеленными кулаками, но в этот момент между ними просунул свое тело арбитр и пробормотал:

— Я всегда хотел заняться любовью с боксером тяжелого веса. Не поднимемся ли в вашу комнату?

Когда Барни открыл рот, из него вылетела большая синяя муха. Менделл испуганно оглянулся. Ему почти невозможно было дышать: назубник мешал ему. Он попытался его выплюнуть и снова почувствовал боль — его лицо ударилось о металл. Менделл медленно приходил в себя. Он перекатился на бок, импульсивно дыша, а попугай начал кричать:

— Осторожно! Не называйте своих настоящих имен, парни! Осторожнее! Вот флики!

Менделл открыл глаза. Он лежал на полу спальни. Металлический предмет, о который он ударился, оказался револьвером. Сам он был полностью одет, даже застегнут на все пуговицы. Он сел и позвал Галь.

И тогда Менделл увидел мистера Эбблинга. Отец Галь лежал в нескольких шагах от двери. Черный рукав и белая рука его вытянулись вперед, будто при падении он пытался дотянуться до ручки двери.

Менделл встал, потом, осторожно поворочав головой, прошел в ванную, где его окутала непроницаемая темнота. Пересилив себя, он вернулся, чтобы осмотреть мистера Эбблинга. Его рубашка была перепачкана высохшей кровью. Тесть Барни умер по крайней мере уже час назад.

Они были одни в комнате, у Барни в руке был револьвер. Ясно, что он убил мистера Эбблинга. Но почему? Менделл снова и снова задавал себе этот вопрос. Он очень любил отца Галь, и тот всегда хорошо к нему относился.

Менделл подобрал револьвер и открыл его. В магазине еще оставалось два патрона и, вероятно, один в стволе. Это был «люгер» калибра семь, шестьдесят пять, и он напоминал тот, который Менделл привез из армии в качестве сувенира.

Менделл сел на кровать и попытался думать. Последнее, что Барни помнил, это что он, растянувшись на кровати, курил сигарету. И рядом с ним лежала тихо плакавшая Галь. Между всхлипываниями она повторяла, что предпочитает видеть его мертвым, чем снова заточенным в клинику для душевнобольных. Впервые за два года Менделл ощутил полную ясность мыслей. Тут не о чем спорить. У него был кошмар, этого более чем достаточно. Он закрыл магазин и сунул ствол револьвера себе в рот.

«Это ни для кого не станет потерей», — подумал Барни.

Но нажать на спуск оказалось весьма непростым делом. Разум отдавал приказ, но палец отказывался подчиняться. Барни не боялся смерти — это было именно то, чего он хотел. Но от стыда он покрылся потом. Он покидал компанию, не заплатив по счету. Он истратил последние гроши своей зарплаты, не заплатив булочнику. Он даже ясно представил себе статью Джоя Мерсера.

«Сегодня ранним утром в роскошной резиденции Эбблингов в Лайк-Форест окончательно разоблачил себя Барни Менделл, бывший чемпион по боксу в тяжелом весе. Он закончил два своих мирных дня убийством человека, который пытался его спасти. Потом, сунув ствол револьвера в рот…»

Менделл вынул ствол револьвера изо рта и спрятал его к себе в карман. На языке остался металлический привкус — это был привкус оружия. Если он застрелится, будет конец всему. Его ругали всякими словами, но никто, за исключением Пата, не обвинял в подлости. Он всегда хорошо выносил удары, вынесет и еще раз. Если правосудие потребует у него ответа, Барни готов к этому. Он почувствовал себя лучше и уже собирался встать и отправиться на поиски Галь, когда одна мысль пронзила его мозг, и он снова сел. Он пришел в себя с револьвером в руке. В правой руке! А по натуре он левша. И потом, откуда он мог взять этот револьвер? Мистер Эбблинг, безусловно, не протянул ему его и не сказал:

— Возьмите, Барни, и убейте меня!

В комнате было жарко, и Менделл взмок. Он хотел расстегнуть смокинг, но его толстые пальцы скользили по материи. Пиджак его был застегнут справа налево, как застегивает женщина, как могла бы застегнуть его Галь… Но куда он собирался пойти? Почему он оделся? Он никак не мог вспомнить этого, он хорошо уяснил, что согласился подождать до утра, чтобы сдаться полиции. Тогда почему он оделся? Что означает его черное пальто и шляпа около двери?

Менделл попытался представить себя одевающимся и не смог. Посмотрев на сигареты, он закурил. Затянувшись, Барни положил сигарету в пепельницу и попытался сосредоточиться. Долгое время он неподвижно сидел, и, когда, наконец, повернулся к пепельнице, сигарета на четверть превратилась в пепел. Но это по-прежнему была сигарета, а не сигара.

— Странно, — сказал себе Менделл, — действительно, странно!

Он провел рукой по подбородку, на котором отросла щетина. Внезапно ему многое показалось очень странным. Странным и беспокойным. Он встал, осмотрел ванную, туалет, заглянул под кровать. Где Галь? Где она была, когда убили ее отца? Почему он не помнит никаких криков? Менделл провел рукой по волосам и посмотрел в зеркало на туалетном столике Галь. Как это может быть, что он помнит все идиотские случаи, происшедшие с ним: сигарету, превратившуюся в сигару, звонок, который никто не слышал, кроме него, попугая, накрытого материей, потом вдруг упавшей с клетки, кипяток, вытекающий из крана с холодной водой? Но когда дело касалось столь важных обстоятельств, он ничего не помнил. Как это могло случиться? Как это до сих пор он помнит, что он Барни Менделл? Когда парень сходит с ума, он обычно считает себя Наполеоном или кем-нибудь другим. Во всяком случае, не тем, кем он был на самом деле.

Менделл сел на пуфик перед туалетным столиком Галь и посмотрел на себя в зеркало. На кого становится похож мужчина, когда сходит с ума? У него был обычный вид, такой же, какой и всегда. На лбу Менделла появилась морщина, и он начал дышать через рот. Как это он помнил все эти идиотские мелочи и не мог вспомнить, поднималась ли Вирджиния Марвин в его номер? Сколько он ни сосредоточивался, ему не удавалось вспомнить, что он убил ее. Он, безусловно, не убивал мистера Куртиса. Внезапно Барни засомневался, что это он убил мистера Эбблинга. Если бы он его убил, то, безусловно, сохранил хотя бы смутное воспоминание об этом.

Менделл повернулся на пуфике и посмотрел на кровать. Все равно он не мог ничего вспомнить, он даже не помнил, потушил ли сигарету, которую курил. Барни помнил минуту, когда Галь, такая теплая и нежная в его объятьях, рыдала: «Я в самом деле так думаю, Барни. Я предпочитаю увидеть тебя мертвым, чем снова помещенным в клинику!» Тогда он ответил: «Верно, ты права». Это он хорошо помнил. А что же потом случилось? Менделл уцепился за эту мысль. Могли произойти лишь две вещи — или он потерял сознание, или он заснул. Так какая же из этих двух версий верна?

Барни встал и подошел к двери. Она оказалась запертой на ключ, причем снаружи. Он покрутил ручку, потом вернулся назад и встал на колени над Эбблингом. Лицо судьи ничего ему не сказало, смерть сделала его совершенно невыразительным. Менделл расстегнул рубашку и пояс на теле, чтобы увидеть, откуда текла кровь. На животе виднелись два отверстия — одно в нескольких сантиметрах от пупка, другое немного ниже. Из нижней раны недавно текла кровь, и она имела отвратительный вид. Из нее вытекло так много крови, что запачкалась рубашка. Другое же отверстие напоминало дырку в пластилине. Подобные дырки остаются обычно в мертвой ткани. Менделл нагнулся и рассмотрел поближе отверстия, выпуская дым от сигареты поверх тела. Он был уверен в том, что одно из отверстий было сделано уже в мертвом теле, после смерти Эбблинга. Барни хорошо были известны следы от пуль на теле, он заработал три ордена и красную ленту не за то, что спокойно сидел на заднице и читал газеты.

— Забудь его! — заорал попугай. — Ты прекрасна, прекрасна, прекрасна! И ты моя, вся моя!

Менделл поднял глаза на птицу.

— Держу пари, что ты говоришь это всем мужчинам!

Попугай встряхнул перьями и продолжал орать.

Некоторое время Менделл стоял над трупом. Ему не нравилась одна мысль, которая мелькнула у него в голове. Потом медленно он прошел в ванную и долго рассматривал матовую разрисованную перегородку душа. Надеясь ошибиться, он протянул руку к крану с надписью «холодная», повернул его, и потекла холодная вода. Он немного плеснул себе на лицо — вода действительно была холодной. Барни закрыл кран и повторил эксперимент. Опять потекла холодная вода.

Кровь бросилась ему в голову, смешались облегчение и ярость. Это не было фантастикой и безумием, кто-то специально устраивал это ему. Но почему? Он умылся, причесался и повязал галстук.

— Ну вот, дружище, — сказал он своему изображению в зеркале, — уже давно я тебя не видел. Ты уходил?

— Да, я был в психиатрической клинике, — ответил он сам себе. — Почему ты не порасспросишь об этом у Пата Дойла? Он бы тебе все рассказал. Я упал духом, застав жену на месте преступления, но у меня не хватило мозгов понять, что я женился на маленькой потаскухе, которая насмехалась надо мной. Тогда я сделал вид, что ничего не видел и что не поймал ее с другим парнем. — Менделл вытер пот и слезы, катившиеся у него по щекам. — Я согласился с тем, что сумасшедший, и позволил отправить себя в клинику до тех пор, пока снова захочу ее. И как она воспользовалась этим?

Его внимание привлек дым — сигарета прожгла дыру в коробке с солью для ванны. Он потушил ее, вернулся в комнату и надел свое черное пальто и шляпу.

Пат это знал. Джой знал. Все друзья из его квартала знали, что Галь раздевалась не только для того, чтобы принять душ после этого. Все, кроме него, были в курсе дела, а он, ослепленный своими мечтами…

Менделл засунул белый платочек в верхний карман пиджака. Мысленно возвращаясь к прошлому, он понял, что в глазах Галь он всегда был большим болваном. Он верил всему, что она ему говорила, верил и не задавал вопросов. Даже ее объяснению насчет восьмидесяти семи тысяч долларов… Менделл посмотрел на труп Эбблинга. За этим что-то скрывалось. Очевидно, Галь рассчитывала, что он покончит с собой, увидев труп.

«Я предпочитаю видеть тебя мертвым, чем снова помещенным в клинику!»

Лежа рядом с ним, она, теплая и нежная, вкладывала эту мысль ему в голову и потом предоставила возможность осуществить это. Но Менделл не знал, зачем все это устроено, и у него появилось желание выяснить. Он ухватился за ручку двери и изо всех сил потянул ее на себя. Мускулы его напряглись, вены на шее вздулись, а щеки побагровели, и по ним текли капли пота. Дверь сопротивлялась довольно долго, но наконец замок не выдержал. Дверь распахнулась. Остановившись на секунду, Менделл прислушался. Создавалось впечатление, что дом умер вместе с Эбблингом. Не слышалось никаких звуков, за исключением стука ветки в окно коридора. Лестница и лестничная площадка были погружены в темноту. Единственным светом, который Барни смог различить, была желтая полоска, просачивающаяся сквозь приоткрытую дверь гостиной. Менделл бесшумно спустился по лестнице и заглянул в щель.

В кресле уютно устроился Андре в одной рубашке с засученными рукавами. Он пребывал в отличном настроении, держа в руке большой бокал. Галь в открытой пижаме, обутая в домашние туфли, отделанные белым марабу, расхаживала по комнате. Когда она проходила мимо Андре, тот похлопал ее по заду.

— Ну, ты! — прикрикнула она, явно не сердясь. Время от времени она останавливалась и озабоченно посматривала на потолок.

Андре опустил стакан.

— Может, мы перемудрили?..

— Возможно, — ответила Галь.

Менделл распахнул дверь и остановился на пороге.

— Простите, — сказал он, — вы кого-то ждете, подонки?


Глава 16 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 18