home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 16

Их апартаменты не изменились после отъезда Менделла. Они состояли из большой комнаты, будуара и ванной. В спальне, с шелковыми обоями на стенах, стояла огромная кровать и золоченая клетка с желто-зеленым попугаем, что производило впечатление декорации. Менделл сел на край кровати, куря ту сигару, которую он считал сигаретой, и стал размышлять. Он спрашивал себя, может ли разум мужчины время от времени терять свою ясность.

— Забудь его! — кричал попугай. — Ты прекрасна, прекрасна, прекрасна! И ты моя, вся моя!

— Я охотно обошелся бы без птицы, — сказал он Галь.

Галь закрыла клетку черной материей.

— Я огорчена, Барни, — казалось, она была готова сделать все, чтобы только доставить ему удовольствие. — Мне не надо было покупать другого попугая после того… Ну, словом, после того, что произошло…

— Ну, говори же: после того, как я убил твоего попугая, — произнес Менделл.

— После того, как ты свел счеты с попугаем, — уточнила Галь и быстро добавила: — Но это не имеет никакого значения.

Он смотрел, как Галь освобождалась от своего платья и как она оставила его лежать там, где оно упало. В этом была вся Галь. В этом и заключалась та проклятая разница между богатыми и бедными.

— Раздевайся, Барни, прошу тебя, — умоляла Галь. — Ты же знаешь, что сказал отец. Ты должен выспаться, завтра будет трудный день.

— Да, — согласился Менделл, — завтра день будет трудным. — Он встал с кровати и повесил свой смокинг в шкаф. — А что, твой отец виделся с доктором Гаррисом?

— Нет еще, — Галь вынула из волос шпильки и стала расчесываться. — Но он настоит на том, чтобы тот приехал. Отец хочет, чтобы доктор Гаррис был вместе с нами, когда мы отправимся в полицию.

— Он мне это сказал, — ответил Менделл.

Он аккуратно повесил брюки, открыл ящик и достал пижаму из плотного шелка. Он заплатил за нее пятьдесят долларов, чтобы своей элегантностью доставить удовольствие Галь. Сколько лет прошло с тех пор? Он попытался вспомнить, но у него снова появилось ощущение, что голова его может лопнуть каждую секунду.

— Но это ни к чему. Если Карлтон решил посадить меня, я погорел.

Галь перестала расчесываться.

— Барни, ты не должен так говорить.

Менделл расшнуровал ботинки и снял рубашку.

— А как я должен говорить? Что я должен делать? Кричать «браво»? Я вышел фактически из заключения, и теперь столько сваливается мне на шею, и меня снова собираются посадить. В тюрьму!

— Ты очень резок.

— Возможно. — Менделл сел на стул и стал массировать торс.

— Ты не должен быть таким желчным, — постаралась убедить его Галь. — Если ты не убивал этой женщины, тебе не о чем беспокоиться, для этого нет никаких оснований.

— Верно.

Менделл взял сигару, чтобы прикурить от нее сигарету, обдумывая, как бы сказать жене, что он считает себя не совсем нормальным.

— Отец — превосходный законник, — продолжала Галь, — и ты знаешь, каким влиянием он обладает. А теперь прошу тебя, Барни, ни о чем не беспокойся больше.

— Постараюсь.

— Обещаешь? — Галь протянула ему губы для поцелуя.

— Обещаю. — Менделл поцеловал ее.

— Очень хорошо, — улыбнулась Галь. — Итак, раз ты самый славный и раз это твоя первая ночь в доме, я сделаю тебе большое одолжение — ты можешь первым отправиться в душ! — Галь снова принялась расчесывать волосы. — Но не будь там слишком долго.

Менделл не думал принимать душ, но нашел, что это хорошая мысль. Холодная вода окажется полезной для его головы и поможет ему заснуть. Он снял носки, нижнее белье и вошел в ванную. Душ находился в дальнем углу, окруженный матовым стеклом, на котором были нарисованы какие-то птицы. Барни открыл кран холодной воды и собирался стать под душ, когда услышал, что Галь что-то сказала, чего он не расслышал из-за шума воды. Он вернулся к двери ванной.

— Я не расслышал, дорогая.

— Купайся спокойно, — поморщилась Галь. — Я только сказала, что люблю тебя.

Он вернулся в ванную, вошел в кабину и почти обжегся. На кране, который он открыл, была надпись «холодная», но вода, выливавшаяся оттуда, оказалась кипятком. Менделл закрыл его и почувствовал спазмы в желудке. Принять горячую воду за холодную и наоборот — это первые признаки галлюцинаций. Менделл долго смотрел на душ. Случай достаточно удобен, чтобы проверить, не ошиблись ли врачи, выпустив его из клиники. Он вытер то небольшое количество воды, которая попала на него, и сделал вид, будто чистит зубы, когда Галь вошла в ванную и открыла воду в душе.

— В настоящий момент никаких шуток, — предупредила она.

— Не буду, — пообещал Менделл.

Он был наготове, чтобы предупредить ее, но в этом не оказалось необходимости. Галь повернула кран, и потекла холодная вода. Она увидела, что он смотрит на нее, и плеснула на него водой. Вода была холодная. Менделл вернулся в комнату и сел на кровать, сжав зубы, чтобы они не стучали. Нужно прямо смотреть в лицо фактам. Доктор Гаррис прав, а Розмари ошибается. Его разум неизлечим, он получил слишком много ударов в голову. Он снова услышал колокола, снова с ним приключилась странная история. У него не хватило ума различить тепло и холод. Это привело Барни к страшной мысли, что, может быть, инспектор Карлтон прав. Может, это он убил блондинку. Сумасшедшие не сознают, что делают.

Менделл сидел неподвижно, стараясь совладать со своими нервами, но они не выдержали, когда закричал попугай:

— Осторожней! Не сообщайте ваших имен, парни! Внимание! Вот флики!

Менделл поднял глаза на птицу. Черной материи на клетке не было. Но ведь он видел, как Галь накрывала клетку! Больше он не мог вынести! Рывком вскочив, он ударом кулака смахнул клетку с подставки. Вместе с кричащим попугаем клетка пересекла комнату и влетела в будуар Галь, сшибая по пути флаконы с духами и другой косметикой, которые разбились об пол. Оставляя на полу мокрые следы босых ног, Галь с криком выскочила из ванной. С нее стекала вода.

— Барни! — Она прижала руку к губам. — Барни, что случилось?

С напряженными мускулами и тяжело дыша, Менделл повернулся к ней.

— Разве я не видел, как ты накрывала эту клетку?

— Я этого не помню, Барни, — заплакала Галь. — Умоляю тебя, не сердись. — Она подняла клетку и поставила ее на место. — Я ее сейчас же закрою. — Она подобрала черную материю и накинула ее на клетку, плача так сильно, что с трудом могла говорить: — Я… не знала, что нельзя сюда было привозить птицу. Она заставила тебя вспомнить о той ужасной истории… Барни, я очень огорчена из-за этого…

Попугай еще немного покричал, потом затих. Менделл снова сел на кровать, обхватив голову руками. Галь взяла бутылку виски со стола и налила в стакан добрую порцию.

— Возьми, выпей, прошу тебя, Барни!

Менделл выпил, чтобы доставить ей удовольствие. Галь поставила бутылку на стол и села рядом на кровать. Она казалась совсем маленькой и испуганной.

— Барни, теперь ты чувствуешь себя хорошо?

— Нет, дорогая, я этого не думаю, — Менделл покачал головой. — Боюсь, что я болен, очень болен. — Он решил высказаться раз и навсегда. — Послушай, ты помнишь, когда я уезжал? Тот день, когда меня поместили в клинику?

— Да, — очень тихо ответила Галь.

— Сколько я оставил денег, чтобы ты досылала моей матери?

Галь в смятении смотрела на него.

— Барни… я не понимаю, что ты хочешь сказать. — Ее глаза наполнились слезами. — В тот момент я спросила тебя, не хочешь ли ты посылать каждую неделю чек твоей матери, но ты ответил «нет», что в этом нет необходимости, что ты для нее все устроил…

— Я так сказал?

— Да.

— Я не давал тебе восьмидесяти семи тысяч долларов и не просил тебя посылать ей каждую неделю по семьдесят пять долларов, пока я буду в клинике?

— Нет.

Менделл боролся с виски, которое ударило ему в голову.

— Хорошо, это решает все.

— Что?

— Все. Я сумасшедший, и меня надо запереть в клинику. Я был там два года. Доктора зря выпустили меня, я нуждаюсь в лечении. — Он потер щеки. — А для тебя будет лучше, если ты завтра сядешь в самолет и улетишь на Бермуды… или куда угодно, лишь бы подальше от меня.

— Но почему, Барни?

— Потому что я проклят. Твой отец и ты хорошо относились ко мне, но я не желаю больше утруждать вас своей особой и вовлекать в свои неприятности.

— В какие неприятности?

— В те, в которых я нахожусь. Твой отец не должен был обманывать инспектора Карлтона. Ему надо было дать увезти меня. Я — сумасшедший, и они не убьют меня. Все, что они могут со мной сделать, — это поместить меня в другую клинику с более солидными решетками.

— Нет, — рыдала Галь, — нет, я предпочитаю видеть тебя мертвым, чем заключенным в такое место. Слышишь?! Я предпочитаю видеть тебя мертвым!

— Да, я тебя слышу, — ответил Менделл.

— Ты убил эту девушку?

— Не знаю. — Менделл закурил другую сигарету и сильно затянулся. — Я начинаю спрашивать себя об этом. Учитывая, что только что произошло, это уже кажется возможным.

— Барни, что же ты собираешься сделать? — Галь взяла его за руку. — Куда ты считаешь нужным пойти?

— Сдаться полиции.

Он протянул руку, чтобы взять белье, но Галь вырвала его из рук.

— Нет! — Она скомкала белье и отбросила его подальше от кровати. — В таком случае, ты никуда не пойдешь, нам нужно поговорить обо всем этом.

— О чем ты хочешь поговорить? Завтра утром мне не станет лучше.

— Ты теперь не уверен, что ты ненормальный.

— Но, тем не менее, я очень похож на такового.

Галь прижалась мокрой щекой к груди мужа.

— Барни, прошу тебя, ради меня!

Менделл обнял ее, и его напряженные нервы немного расслабились. Глухие рыдания потрясли его всего.

— О, дорогая, — стонал он, — я не хочу, чтобы все так было…

— Я это хорошо знаю, Барни.

— Верно, — продолжал он рыдать, — я ошибся. Я, который всегда действовал так, как надо.

— Я знаю, — прошептала Галь.

— Я старался хорошо боксировать. Я останавливался, когда арбитр приказывал мне. Я интересовался своей работой. Я заботился о ма…

— Я знаю, знаю. — Галь погладила его по мокрой от слез щеке.

Его сломанный нос мешал ему, и он похлопал себя по нему.

— Мне хотелось эту шлюху в баре… блондинку, про которую говорят, что я ее убил. У меня было невыносимое желание, но я сказал ей «нет». Потому что этого не следовало делать… Потому что я не хотел другой женщины, кроме тебя…

Галь толкнула его на кровать.

— Барни, растянись, отдохни. Все кончится тем, что мы вылезем из всего этого…

— Каким образом?

— Не знаю. — Галь снова налила большой стакан виски и протянула ему. — Выпей и постарайся расслабиться. Я погашу свет, лягу рядом с тобой и обниму тебя. — Она взяла у него из рук сигарету. — Хочешь другую?

— Да, пожалуйста.

Галь прикурила сигарету и сунул ее ему в губы. Потом она погасила свет и легла рядом с ним — маленькая, нежная и теплая. Она провела рукой по его волосам.

— Теперь тебе лучше, Барни?

— Да, немного лучше.

Он лежал на спине в темноте и пускал дым к потолку. Мечта прекрасна, пока она не стала явью. Мальчуган со скотобоен преуспел. Барни Менделл, сын Барни и Марты Менделл, племянник Владимира, проделал свой путь наверх и женился на девушке из высшего общества, такой же красивой, как и богатой. После чего они жили счастливо… Это невероятно.

Если он и не уверен, что совершил убийство, но его признают виновным, он все равно получит пожизненное заключение. В клинике… Он это заслужил, он подвел Галь и ее отца. Он сделал так, что его мать страдала от голода. Он был плохим товарищем для Розмари, Пата и Джона. Он на самом деле таков, каким его обрисовал Джой Мерсер. Он неподобающим образом вел себя со всеми теми людьми, которые так хорошо относились к нему…

Пальцы Галь покинули его волосы и стали прогуливаться по его груди. Ее голос был таким тоненьким в тишине ночи.

— Почему ты не обнимешь меня, Барни? Это, может быть, пошло бы тебе на пользу.

— Нет, — ответил Менделл, — не надо, прошу тебя.

Он не хотел Галь. Он не хотел ничего на свете.

Единственное, чего он хотел, — умереть.


Глава 15 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 17