home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

Повсюду царил запах заключенных: поджигателей, воров, укрывателей краденого, продавцов наркотиков, сутенеров, убийц, шантажистов, стариков, обвиненных в кровосмешении, и многих других. Везде висели острые запахи дыма и дезинфекции. По выражению мистера Эбблинга, даже лица были теми же. Создавалось впечатление уже виденного фильма.

Менделя держал себя просто и спокойно, стоя на площадке перед лифтом на последнем этаже уголовной полиции. Он ожидал, пока его тесть закончит приватный разговор с судьей Клейном и помощником прокурора. Барни был счастлив, что мистер Эбблинг специально прилетел самолетом из своего поместья. Высокий, тонкий, с седыми волосами, в английском твидовом костюме, мистер Эбблинг был одинаково знаком как с правилами общения с уголовной полицией, так и с тем ремеслом, которое сделало его миллионером. И больше того, он был знаком с людьми, с которыми полезно быть знакомым.

Закончив разговор, Эбблинг пожал руку судье Клейну.

— Я очень, очень рад, что снова увидел вас, Хирам.

— И я рад снова увидеть вас, Джон, — ответил Клейн.

Эбблинг хлопнул по спине помощника прокурора Гилмора.

— Позвоните мне в ближайшие дни, Билл! Позвоните в клуб, и мы вместе позавтракаем!

— Не премину это сделать, Джон, — с довольным видом ответил Гилмор.

Джой Мерсер вместе с Эбблингом и Менделлом спустился в лифте. Репортер ломал комедию, бормотал жалким голосом:

— Очаровательно, что снова увидел вас, Джон, старина, как приятно… Боже мой, я не говорю, что это правда, но…

Судья Эбблинг не обратил на него никакого внимания. Менделл положил руку на плечо Мерсера.

— Послушай, ты страшно заблуждаешься, Джой…

— Не заводи меня. Я тебя знаю. — Мерсер стряхнул его руку.

Солнце стояло высоко, но совсем не грело. Менделл замерз без пальто и шляпы. Барни было стыдно появиться у Галь в таком виде, с повязкой на голове. Но по крайней мере, ему не надо будет объяснять происхождение кровавых пятен и отверстий от пуль. Машина судьи Эбблинга с шофером в униформе стояла перед зданием полиции, в месте, запрещенном для стоянки. Шофер вышел из машины и открыл дверцу, когда Эбблинг пересек тротуар. Эбблинг жестом пригласил Менделла первым занять место в автомобиле.

— Сделайте небольшой круг по городу, Андре, потом мы доставим мистера Менделла в отель, а после этого вы отвезете меня в клуб.

— Да, сэр, — шофер коснулся края своей фуражки.

Менделл примостился на краешке сиденья, положив свои большие руки на колени. Он по-прежнему чувствовал себя стесненно в присутствии такого важного тестя. У него было такое ощущение, что он должен держать свою шляпу в руках и стоять навытяжку. Барни всегда стеснялся своих габаритов и опасался, что не умеет себя вести как положено. Галь — другое дело. Она женщина, а он — мужчина. У них любовь. Но когда Барни бывал с отцом Галь, он не знал, куда девать свои руки и о чем говорить.

— Успокойтесь, Барни, — проговорил Эбблинг, — устраивайтесь поудобнее. Все хорошо.

Менделл сел поглубже и вспомнил, что еще не поблагодарил мистера Эбблинга.

— Да, сэр, спасибо. Спасибо, что вы прилетели ради меня.

— Вы совершенно правы, Барни, — улыбнулся Эбблинг, — когда я услышал ваш голос, то сразу понял, что случилось нечто скверное, и несмотря на эти ужасные средства сообщения, я все же воспользовался ими.

— Да, сэр, — сказал Менделл, потирая друг о друга руки, — полагаю, что попал бы в ужасное положение, если бы вы не ждали в полиции, когда эти два проклятых флика привезли меня.

Судья Эбблинг жевал сигарету. Теперь, когда он перестал притворяться веселым и проступила усталость, прокурор выглядел гораздо старше, чем обычно.

— Вы все еще не выпутались из этой скверной ситуации, очень скверной.

— Да, сэр, — проговорил Менделл.

Эбблинг выбросил сигарету в пепельницу, прикрепленную к спинке переднего сиденья, и взял новую.

— Как вам известно, инспектор Карлтон настаивает на вашем задержании на основании новых улик по делу Марвин. Судья Клейн воспрепятствовал изъятию вашего залога, но это личная услуга, которую он мне оказал. — Эбблинг закурил новую сигарету и вздрогнул, когда машину подбросило на выбоине. — Но сколько времени продлится ваша свобода, я не знаю, и не могу ее гарантировать. Так что не особенно сокрушайтесь, если вас опять заберут, когда департамент получит новые указания Вашингтона.

— Нет, сэр.

— А теперь, между нами, вы сообщили правду? — Эбблинг откинулся на подушки. — Не скрываете ли вы свою вину? — Он положил руку на колено Менделла. — Сейчас с вами говорит человек закона, а не ваш тесть, Барни.

— Да, сэр, — ответил Менделл, — я понимаю и, насколько могу судить, сказал правду.

— И между вами и Вирджинией Марвин ничего не было?

— Я с ней только поболтал в баре.

— И вы не приводили ее к себе в отель и не спали с ней?

— Нет, сэр.

— Вы сейчас абсолютно правдивы, Барни?

— Да, сэр.

Судья Эбблинг закрыл глаза и выпустил дым в потолок машины.

— Я видел ее фотографии. Не слишком красивое зрелище.

Менделл заметил, что хрустнул пальцами, и, сжав кулаки, положил их на колени.

— Сэр, я нашел ее такой — голой, в моей ванной, и мне казалось, что я умру от страха.

— Почему?

— Потому что я подумал, — быстро ответил Менделл, — что, возможно, я еще болен, понимаете? Я подумал, что, возможно, я ее насиловал, а потом ударил, как сказал инспектор Карлтон, и что я этого не помнил потому, что все еще ненормален.

— Понимаю, — Эбблинг кивнул головой. — Это естественная реакция человека, который только что вышел на свободу после двух лет пребывания в психбольнице. И в вашей комнате находился мужчина? Мужчина, который вас обокрал?

— Да, сэр.

— Тогда что же произошло с этим бумажником и шестьюстами долларами, которые лейтенант Рой нашел под матрацем в вашей комнате?

— Не знаю, сэр.

— Это не вы положили их туда?

— Нет, сэр. — Менделл протянул руку и показал Эбблингу след от браслета часов, который остался на его левой руке. — Это, по крайней мере, я знаю. Мне пришлось заложить свои часы, чтобы купить пачку сигарет.

— Ясно, — ответил Эбблинг. — А теперь об этой истории, Барни, об этом человеке, который с вами беседовал, который открыл дверь, погасил свет, стрелял в вас и убил Куртиса. На кого он похож?

— Не знаю, сэр.

— Вы этого не знаете?

— Нет, сэр. Как я сказал мистеру Гилмору, это произошло так быстро… Он уже убежал через запасной вход и исчез раньше, чем я вышел из вестибюля.

— Значит, вы его не видели? Вы не сможете опознать его?

— Нет, сэр.

— А к какой федеральной службе принадлежал мистер Куртис? К Федеральному бюро расследований?

— Нет, сэр. По его словам, к департаменту казначейства.

— Почему он так торопился с вашим освобождением?

— Он хотел поговорить со мной относительно моего дяди Владимира.

— И что же?

Менделл рассматривал волоски на своей руке. Родословная Галь с обеих сторон восходила к временам Вашингтона, а может, и к более ранним. Барни было стыдно, что мистер Эбблинг узнал его настоящую фамилию. Вместе с тем, в Соединенных Штатах был поставлен памятник польскому патриоту Тадеушу Костюшко. Менделл знал это и видел его в Кемболт-парке.

— Итак? — еще раз задал вопрос Эбблинг.

Менделл решил сообщить всю правду.

— Я не уловил смысла в его рассказе, но мистер Куртис знал все, что касается моего дяди Владимира. И он показался мне довольным, когда я объявил ему, что мой отец поменял фамилию на Менделл. Он пояснил мне, что пытался найти меня раньше, но произошла путаница, и мистер Куртис не понял, кто я такой. Потом он подкинул мне мысль, что речь идет о крупной сумме денег и даже о том, что важнее денег.

— И он рассказал вам, что это такое?

— Нет, сэр.

— А что, ваш дядя богат?

— Нет, сэр. Он умер.

Эбблинг сделал нетерпеливый жест.

— Он был богат?

— Сомневаюсь, — Менделл покачал головой. — Сильно сомневаюсь, сэр. Я рассказал об этом моей матери, и она мне сообщила, что отец высылал ему четыре доллара в неделю, чтобы он и его жена могли получше питаться.

Судья Эбблинг провел по глазам своей ухоженной рукой.

— Похоже, что у закона есть основания… — Он вздохнул. — Еще два вопроса, Барни, и я доставлю вас к Галь. Этот мистер Куртис сказал вам что-нибудь такое, что объясняло бы причину покушения на вас?

— Нет, сэр.

— Не сказал ли он вам чего-либо, что бы мы могли сообщить полиции и что помогло бы задержать убийцу мистера Куртиса?

— Нет, сэр.

— Теперь можете отвезти мистера Менделла в отель, Андре, — приказал Эбблинг шоферу.

— Хорошо, сэр, — кивнул головой тот.

Эбблинг посмотрел на кончик своей сигареты, будто у нее был горький привкус.

— А что касается вашего рассудка, Барни…

— Что, сэр?

— Все в порядке?

Менделл колебался, так как хотел быть совершенно откровенным с Эбблингом.

— Я полагаю… что да. В течение последних двадцати четырех часов случались моменты, когда я в этом сомневался. Но…

— Барни остановился и немного передохнул. — Нет, все в порядке.

— Хорошо, — тихо произнес Эбблинг, — хорошо. — Он похлопал Менделла по колену. — Но больше никаких боев на ринге, Барни!

— Нет, сэр, — пообещал Менделл, — больше никаких боев.

— Даже если хороший менеджер устроит вам встречу с Доусом или Черли, чтобы завлечь вас на бой с Уоллкоттом?

— Нет, сэр.

— Я хочу, — быстро продолжил Эбблинг, — чтобы вы с Галь были счастливы. Я хочу, чтобы мой зять… — прокурор колебался. — Ну, как это сказать…

— Был в полном рассудке?

— Это как раз то выражение, которое я подбирал, — рассмеялся Эбблинг.

Тут Менделл обнаружил, что машина остановилась — они приехали в отель. Швейцар открыл дверь.

— О деньгах не беспокойтесь, Барни, — продолжал Эбблинг.

— Хорошо, сэр.

— Я знаю, что нужно вам обоим, и все устрою, пока вы не найдете себе другого занятия.

— Да, сэр.

— И вы найдете еще свое место. Вы молоды, красивы, и Галь вас любит.

— Да, сэр.

Когда Менделл вышел на тротуар, Эбблинг добавил:

— Передайте Галь, что, возможно, мы устроим семейный совет. Вероятно, днем, и, скорее всего, в Лайк-Форест.

— Да, сэр, — в последний раз ответил Менделл, прежде чем закрылась дверь.

Он посмотрел, как большая машина тронулась от тротуара и влилась в общее уличное движение на Рандольф-стрит. Эбблинг угадал — Менделл нуждался в поддержке и пытался успокоиться, но безуспешно. Все, что он умел делать, так это боксировать, он чувствовал в себе способность только к этому. Барни работал кулаками в маленьких клубах Чикаго только для того, чтобы заработать денег на пару перчаток для жены… Он был доволен, что Эбблинг не стал провожать его в апартаменты Галь.

Менделл машинально сплюнул на тротуар. Таким образом, ему совершенно определенно дали понять, что он нечто иное, как поляк и дурак. Он вновь услышал себя, говорящего «да, сэр» так много раз, что эта фраза, казалось, застряла у него в горле и душила его.


Глава 9 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 11