home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

В приемной бюро Хэнсона, казалось, собрались все узники Сан-Квентина. Такого большого количества гангстеров, уклоняющихся от работы, и психопатов мужского и женского пола я уже давно не видел в одном помещении.

Разумеется, поблизости бродили еще и адвокаты, репортеры и фотографы.

Хэнсон, надеясь, что его люди помогут мне разобраться в случившемся, притащил в бюро всех, кто хоть когда-нибудь обменивался с убитой взглядами.

На стульях с прямыми спинками сидели Тод Хаммер и его два адвоката. Рядом поместился комик, который когда-то выступал вместе с Коннорсом в одном клубе. Далее два битника – оба бородатые, но один из них был полностью лысый, за ними – девушки из театра, которые хотели дать показания насчет их "коллеги" Мейбл.

У другой стены сидели Марта Амато, его адвокат и два телохранителя. Рядом – рыжеволосая соседка Мейбл.

К дверям прислонились Вирджил и тот гангстер, которого Хаммер называл Сэмом. Они зорко следили за людьми Марти, которые тоже не спускали с них глаз. Рядом с дверью я мог видеть бармена из "Севен Сис", который разговаривал с Джеком Келли. Рядом с Келли сидел не знакомый мне хорошо одетый человек. Потом были еще две девушки из "Голден Четон" и ударник из оркестра, которого я, правда, знал в лицо, но имени припомнить не мог. И никто не разговаривал с репортерами, за исключением девушек из театра, они всегда использовали любую возможность дать бесплатную рекламу.

Хаммер сделал знак, чтобы я подошел к нему. Я остановился у его стула.

– Вы помните, что работаете на меня, Алоха? – сказал он. – И если у вас раньше еще и могли быть сомнения относительно правил игры наших противников, то теперь, надеюсь, ваши иллюзии рассеялись?

Я ответил, что в моей жизни случались дни, когда я думал, что родился вообще без иллюзий. Сегодня как раз такой день.

– Кого хотели убить – вас или девушку? – напрямик спросил он.

Я ответил, что не имею ни малейшего понятия. Мы находились в коридоре так близко друг от друга, что парню, который стрелял, видимо, было безразлично, в кого он попадет.

– У меня к вам тоже есть вопрос, Тод. Вы не давали распоряжений следить за мной, когда я ушел из вашей квартиры? Ну хотя бы для того, чтобы убедиться, что я придерживаюсь своей части договора?

Удивление Хаммера было либо искренним, либо хорошо разыгранным.

– Зачем мне это? Конечно, нет, Алоха! Уж не думаете ли вы, что...

– Я и сам не знаю, что думать.

– Но вы еще работаете на меня?

Я кивнул. Правда, я хотел выйти из этой аферы, но смерть Мейбл все изменила. Она мне доверилась. И ее доверие стоило ей жизни, хотя и не по моей вине. Смерть сделала ее моей главной клиенткой. Я был полон решимости послать ее убийцу в то же самое место, где сейчас сидит Томми-Тигр. И меня вполне устраивало, если рассчитываться за это будет Хаммер своими деньгами.

Сержант Кейс открыл дверь и позвал меня.

– Будьте добры, зайдите на минутку, Алоха!

Я должен был пройти к двери бюро мимо Марти Амато. Он встал и протянул мне руку. Я избежал рукопожатия, достав из кармана сигарету и сунув ее в рот, хотя курить мне в этот момент не хотелось.

– Хэлло, Джонни! Давненько мы с вами не виделись!

Я с первой же встречи невзлюбил этого человека. И более близкое знакомство не изменило моего отношения. На первый взгляд со своей короткой стрижкой и любовью к фланелевым костюмам он выглядел вполне приличным человеком. Он даже был скорее похож на рекламного агента с Мэдисон Авеню, чем на гангстера. Если бы не его глаза: блеклые, размытые глаза убийцы.

Амато опустил руку и улыбнулся:

– Правда ли, что Хаммер заплатил вам деньги, чтобы вы вытащили из тюрьмы Томми-Тигра?

Я ответил, что эти слухи преувеличены. Я только пытаюсь найти вещественные доказательства, на основании которых адвокаты могли бы подать прошение о пересмотре дела.

Амато похлопал меня по спине.

– Не позволяйте Хаммеру обманывать себя. Он хочет вызволить Мулдена, чтобы тот не заговорил. Я знаю, что именно Мулден убил Мэй Арчер.

– Откуда вам это известно?

На его лице появилась отеческая улыбка.

– Потому что я верю в американский суд присяжных. Двенадцать человек признали его виновным.

В его устах это прозвучало как острота.

– Капитан вас ждет, Джонни, – кивнул мне сержант Кейс.

Я вошел в кабинет Хэнсона. Рядом с письменным столом капитана, на стуле, сидел Коннорс. На нем была все та же грязная рубашка.

– Ты хотел меня видеть? – спросил я у Хэнсона.

Он показал мне на стул.

– Присаживайся, Джонни. – Потом он взял копию моих показаний, которые я дал по приезде в полицейское управление.

– Тут некоторые места в твоих показаниях не совпадают с показаниями мистера Коннорса. Это касается твоей беседы с убитой. – Он заглянул в мои показания. – Например, ты тут говоришь... – И он прочитал мою беседу с Мейбл в той форме вопросов и ответов, как я ее продиктовал:

"Тогда я ее спросил, такое ли предложение она сделала Джеку Келли. Коннорс перестал играть и сказал: "Не рассказывай этому парню слишком много, Мейбл. Иначе нас обоих убьют".

Тогда женщина сказала: "А мне все равно. Я так себя стыжусь, что даже в зеркало посмотреться не могу. Думаешь, мне легко такому человеку, как Келли, сделать подобное предложение?"

Коннорс: Нет, но...

Мейбл: Что "но"?

Коннорс: Ведь мы должны есть.

Мейбл: Тогда сделай Келли подобное предложение от себя лично".

Хэнсон взглянул на меня:

– Не считаешь, что ты здесь что-нибудь исказил?

Я ответил, что разговор с ними передан почти дословно.

– Ложь! Ложь! – вскричал Коннорс. – Мейбл никогда не пошла бы на это! Да и я никогда не потребовал бы от нее такого!

Хэнсон, не обращая на него внимания, продолжал читать:

"У вас сейчас есть контракт, миссис Коннорс?

Мейбл: Да, с "Блюзберд".

Алоха: И, значит, Амато попросил вас сделать это предложение Джеку Келли, чтобы тот, в свою очередь, протащил пластинку вашего супруга?

Мейбл: Он меня не просил, он приказал. Он сказал, что вложил много денег в дерьмовые пластинки и хотел вернуть хотя бы производственные издержки".

Коннорс вскочил на ноги. Сержант Кейс снова усадил его на место.

– Ложь! – истерическим голосом вскричал Коннорс. – Все ложь! Мистер Амато не имеет никакого отношения к смерти Мейбл! Кто-то хотел убить мистера Алоха, а попал случайно в мою жену!

Он весь дрожал от волнения.

Я взглянул на Хэнсона и спросил:

– Вы позволите?

Я быстро приподнял левый рукав рубашки Коннорса и, оглядев его руку, догадался, почему он дрожит, почему допускает, чтобы жена поддерживала его всеми средствами. На руке – полдюжины свежих следов от инъекций.

– Я уже это видел, когда его привели сюда, – сказал Хэнсон. – Для его же собственной безопасности я задержу его в полиции как наркомана. – Он сделал знак сержанту. – Отведите его, пожалуйста, наверх, Бен. Только пройдите другим ходом и попросите к нему врача. По моим расчетам, в ближайшее время ему понадобится доза наркотиков.

Когда Коннорса увели, я хотел подняться, но Хэнсон покачал головой.

– Не торопись, Джонни. Я хочу поговорить еще с кое-какими людьми. Никогда еще я не видел вместе столько невинных ягнят. Можно подумать, что я только сейчас придумал слово "Пайола".

Первого он попросил войти Келли. Делец "звезда" начисто отрицал разговор со мной и то, что предложила ему убитая. И поклялся, что никогда не был продажным человеком. Потом он с жаром стал доказывать, что арест его незаконен, поскольку он не имеет никакого отношения к смерти этой женщины, и что он и его радиостудия выдвинут против полиции Лос-Анджелеса обвинения в нарушении правовых норм.

– Если вы это сделаете, Келли, – спокойно ответствовал Хэнсон, – вам придется пережить неожиданные неприятности. Мы постараемся основательно подпортить вашу репутацию и докажем, что мы правы. Мы даже можем склонить родителей одной шестнадцатилетней девочки написать против вас донос. Вы знаете, что полагается за изнасилование несовершеннолетних?

Келли сразу замолк, словно ему в рот засунули долгоиграющую пластинку.

– Так что советую надо всем подумать, – выдержал паузу Хэнсон и отпустил его движением руки.

Теперь в кабинет вошла группа девушек. Они мало что могли показать, кроме того, что их услугами временами пользовались обе фирмы – и "Стартайм" и "Блюзберд". Главным образом, при вечеринках, которые устраивались в честь радиостудий и музыкальных концернов. Убитая, правда, тоже часто бывала на подобных вечеринках, но только в качестве певицы.

Постепенно я начал понимать, к чему подбирался Хэнсон своими вопросами. Еще до того, как его люди поймают убийцу, он хотел лишить защиту возможности охарактеризовать убитую, как аморальную женщину. Ему важно было доказать, что если она и шла на аморальные поступки, то только под нажимом со стороны.

Следующей была рыжеволосая соседка Мейбл. Выяснилось, что она работала продавщицей в одном крупном универмаге и во время преступления оказалась дома, будучи больна гриппом. До того как раздались выстрелы, она ничего не видела и не слышала. А потом она встала с постели и, когда открыла дверь, Мейбл уже лежала на полу. Она попыталась ей помочь, но та уже была мертва.

Ее знакомство с убитой было поверхностным. Она, конечно, знала, что и Мейбл и ее мужу было очень тяжело в материальном отношении. О самом Коннорсе она была невысокого мнения, так как Мейбл неоднократно плакалась, что супруг ее "опять пытается пробить пластинку".

– Что вы отвечали ей на это? – спросил Хэнсон. – Она ведь объясняла, какой ценой должна "пробивать" пластинки мужа?

– Я ей говорила, что она просто сумасшедшая и что она должна бросить мужа. – И рыжеволосая девушка добавила в гневе: – Другое дело, когда в кровать ложишься с любимым человеком. Даже если ты и не замужем за ним. Но я могу поклясться, что меня никто не смог бы заставить лечь в постель с нелюбимым человеком только ради того, чтобы принести известность своему супругу. Я бы скорее убила такого подлеца.

Так как ее волосы от природы были чуть ли не кроваво-красными, слова ее прозвучали довольно убедительно.

Она словно прочитала мои мысли.

– Да, у меня естественный цвет волос. А вы в качестве кого выступаете в этом деле?

Я объяснил ей, что собираю доказательства мошенничества и коррупции в деле по производству пластинок.

– И вы не видели человека, который произвел выстрел? – спросил я ее.

– К сожалению, нет. Я услышала выстрелы, открыла дверь и увидела, что Мейбл уже лежит на полу.

– Она когда-нибудь упоминала имя Амато? – спросил Хэнсон.

– Я знала, что она и ее муж подписали контракт с Амато.

Хэнсон все выискивал стрелу, которой мог поразить фирму "Блюзберд".

– Скажите, мисс...

– Гордон, – подсказала она.

– Скажите мне, мисс Гордон, умершая вам никогда не говорила, что Амато лично поручал ей, как говорится, "пробить пластинку"?

– Говорила, но не прямо.

Хэнсон опустил плечи.

– Большое спасибо. Если вы еще пройдете с нашей сотрудницей и подпишете там протокол, то мы вам будем очень благодарны.

– Охотно, – ответила она.

Хэнсон распорядился ввести битников и музыканта, играющего на ударнике. Их связь с этим делом была незначительной. Музыкант небольшое время играл Комбо-Коннорса, а битники могли показать, что владелец "Голдон Четон" хотел заменить соло на тромбоне, которое исполнялось Мулденом, игрой на рояле, и играть должен был Коннорс.

Одна из девушек-битников сказала:

– Коннорс был, если так можно выразиться, усталым воином. Он не создавал в ресторане настроения. Наоборот, навевал уныние на посетителей. Играл он на рояле скучные вещи, написанные уже давно какими-то почтенными, но допотопными композиторами.

Лысый парень с бородой объяснил:

– Шопена, Брамса и им подобных...

– И нельзя сказать, чтобы Коннорс был плох, – попытался защитить его ударник. – Раньше он умел волновать людей. Но с тех пор, как не он сидит на лошади, а лошадь на нем, он словно зажат между двумя мирами.

– А что вы можете сказать о его жене? – спросил Хэнсон у одной из неумных девиц. – Она тоже работала вместе с ним в "Голден Четон"?

Та фыркнула.

– Она была еще скучнее, чем он. Типичный буржуазный стиль. "Прошу тебя, разбуди меня, дорогая мама, рано утром, я хочу посмотреть восход солнца".

Другой битник, с длинными волосами, добавил:

– Певичка она была весьма посредственная. И к тому же считала себя выше клиентов. – И добавил с глубоким удовлетворением: – Но однажды она чисто взяла одну очень высокую ноту. Это случилось, когда в заведении появились мальчики Амато и избили ее и ее мужа за то, что они выступали в ресторане Хаммера.

Хэнсон возвел очи к потолку.

– Что посеешь, то и пожнешь. Господь помогает тем, кто задает правильные вопросы. Значит, вы говорите, что ее мужа избили мальчики Амато за то, что они выступали в заведении Хаммера?

У битника было теперь такое лицо, словно он сожалеет о сказанном.

– Да, сэр, – выдавил он неохотно.

– Ну, на сегодня достаточно, – распорядился Хэнсон. – Можете снова забираться в свои логова. И я думаю, что мне не надо вам напоминать, что вы не имеете права покидать пределы города. Судя по вашему виду, никто из вас не в состоянии купить билет на транспорт.

Одна из девушек остановилась рядом с моим стулом и с улыбкой посмотрела на меня.

– А вы – роскошь, – вполголоса сказала она. – Почему бы вам не зайти как-нибудь к нам в "Голден Четон"? Я бы с удовольствием обратила бы вас в нашу веру. Кто знает, может быть, и вам бы это понравилось.

Я ответил, что очень сожалею, но в 432-м году один парень по имени святой Патрик уже обратил ирландскую половину моих предков в христианскую веру. А приблизительно в 1780 году миссионеры, следовавшие за капитаном Куком, сделали то же самое с моей гавайской половиной. По этой причине, хотя ее предложение и звучит очень заманчиво, я, как полнокровный христианин, должен всячески оберегать себя от дальнейших обращений.

Лысый бродяга был единственным человеком, который меня понял.

– Очень остроумно, – кисло сказал он. – Вам бы в цирке выступать. Вы кто? Наполовину ирландец, наполовину гаваец? На вашем месте я бы уже давно сошел с ума от этого.

Если учесть, чьими устами это было сказано, я мог счесть это и за комплимент.

Сержант Кейс посадил Коннорса в камеру и вернулся в кабинет.

– Почему битникам все люди кажутся сумасшедшими, кроме них самих? – спросил он.

Я пожал плечами, мол, не имею ни малейшего понятия, и спросил Хэнсона, что он теперь собирается делать.

– Я думаю, что вызову теперь одновременно Марти и Тода. Правда, вряд ли мы что-нибудь из них выжмем. За них будут говорить их адвокаты. Но мы по крайней мере узнаем, собираются ли они перегрызть друг другу глотки.

– А что это даст?

– Выясним, что девушку убил один из людей Амато. Чтобы она не "раскололась" полностью перед тобой. Или же это был один из людей Хаммера. Такая версия тоже не исключается. Тогда Амато постарается отстранить тебя от расследования дела.

Его рассуждения показались мне слишком сложными, но Том, видимо, знал, что делает. Обычно он это знал.

– Только, прежде чем их выслушаем, уточним кое-что, – сказал Том. – Ты – на нашей стороне, а работаешь якобы на Хаммера?

Я напомнил ему, что дал слово. И добавил, что теперь я имею личный интерес в этом деле. Ведь Мейбл была убита выстрелом, который, по всей вероятности, предназначался мне. Я ухмыльнулся.

– Тем не менее мои личные чувства не помешают мне взять у Тода Хаммера три тысячи наличными и впридачу новый "мерседес".

Он невольно прыснул и попросил сержанта Кейса вызвать Хаммера и Амато с их людьми.

Они появились вместе со своими людьми: адвокатами и телохранителями. Удалось прошмыгнуть и некоторым репортерам. Все вместе они образовали солидную группу. Смотреть на их суету было даже смешно. В передней они обменивались лишь мрачными взглядами, а тут попытались выступить единым фронтом против закона и внезапно стали приветливыми и добродушными.

Тод и Марти, улыбаясь, обменивались дружественными репликами и мягко похлопывали друг друга по спине. Даже их адвокаты пожали друг другу руки.

– Я буду краток и сразу перейду к делу, – прервал их "братание" Хэнсон. – Кто из ваших негодяев застрелил Мейбл Коннорс? Или речь при этом шла о мистере Алоха? Может быть, женщина была убита случайно?

Я подумал, что оба, по совету своих адвокатов, откажутся отвечать на такой лобовой вопрос. Но я ошибся.

– Боюсь, что не понимаю вас, капитан, – невозмутимо сказал Амато. – И уверен, что мистер Хаммер тоже вас не понимает. Возможно, что у нас обоих в прошлом были темные пятна. Но уже несколько лет мы являемся честными бизнесменами.

Тод Хаммер и все четыре адвоката усердно закивали головами, Хэнсон сосредоточил свои усилия на Амато:

– У вас ведь был подписан контракт с Мейбл Коннорс и ее супругом?

– Совершенно верно, – охотно отвечал Амато. – И я забочусь о своих людях. Я уже сказал мистеру Коннорсу, что все расходы на похороны беру на себя.

– Очень великодушно с вашей стороны, – заметил Хэнсон.

– Очень, – подобострастно подтвердил один из адвокатов.

Хэнсон внимательно посмотрел на Амато:

– Но вы признаете, что несколько месяцев тому назад дали распоряжение избить брачную пару за то, что она выступала в заведении Тода Хаммера? И это уже не так великодушно, не правда ли?

Один из адвокатов кашлянул.

– К сожалению, мистер Амато вынужден отказаться от ответа на этот вопрос, так как...

– Нет, – перебил его Амато. – Вспомните, что я вам говорил в приемной, господин адвокат. Мы пришли сюда не для того, чтобы вставлять палки в колеса закона. Мы собираемся помочь закону. Конечно! – Он с серьезным видом кивнул. – Да, я посылал своих людей в "Голден Четон". Они должны были в вежливой форме напомнить супругам Коннорс, что я предпочитаю, чтобы мои люди не выступали в заведениях, которые принадлежат конкурирующим фирмам. Хотя бы в те сроки, когда у них контракт со мной. Но я твердо убежден, что Тод ничего не знал о характере контракта, когда ангажировал их.

– Разумеется, не знал, – солгал Хаммер. – А как только узнал об этом, я их уволил.

– Как на его месте поступил бы каждый порядочный человек, – закрепил эту ложь один из адвокатов Хаммера.

Хэнсон попытался подойти к нему с другой стороны.

– В таком случае, я хотел бы узнать еще кое-что, Марти.

– Пожалуйста. – Амати был сама вежливость.

– Как часто вы требовали от миссис Коннорс отдаваться хозяину студии или певцу за то, чтобы тот способствовал выходу ваших пластинок в эфир?

Амато торжественно поднял руку – и солгал:

– Ни разу! Мне бы и во сне не пришло в голову требовать от такой порядочной женщины, чтобы она пошла на такое.

Это уже было кое-что. Особенно если припомнить, что Марти уже дважды обвинялся в сводничестве.

– Понятно, – сказал Хэнсон. – А что вы скажете по этому поводу, Тод?

– Что вы, собственно, имеете в виду?

– Вы бы смогли предъявить девушке, которая заключила с вами контракт, какие-то аморальные требования?

Хаммер ненадолго задумался, а потом сказал:

– Только в том случае, если бы во мне взыграла кровь.

Все рассмеялись, кроме Хэнсона, сержанта и меня.

– Ах, вот как! – воскликнул Хэнсон и, не давая Хаммеру опомниться, взорвал свою бомбу: – Скажите мне, Тод: это вы распорядились убить Мейбл Коннорс или нет? Потому что хорошо знали, что ее показания под присягой наверняка нанесут конкуренту значительный ущерб! Вот вы и постарались, чтобы все подозрения пали на Амато.

Господа из "Блюзберда" немного отодвинулись и были уже не так любезны.

Лицо Хаммера залила краска, и сетка морщин внезапно проступила на его лице, когда он запротестовал:

– Нет! Разумеется, я этого не делал! Да зачем мне это?

– Но ведь вы, – неумолимо наступал Хэнсон, – наняли мистера Алоха на очень выгодных условиях, чтобы он помог Томми избежать газовой камеры. – Он с довольно хорошо разыгранным равнодушием посмотрел на меня. – Мистер Алоха отказывается сообщить нам, каким путем он собирается это осуществить. Но я почти уверен, что вы пытаетесь доказать, что Мэй Арчер убил не Мулден, а Марти, но вся вина легла на Томми-Тигра.

Сторона Амато стала еще более хмурой. Теперь уже никто из них не улыбался. А Хэнсон продолжал травить их.

– Правда, покушение на мистера Алоха перед зданием полиции заставляет в какой-то степени поверить мистеру Хаммеру.

– Все это ложь! – вскричал Амато. – Ни я, ни кто-либо из моих людей не имеют никакого отношения к убийству! И к попытке убить Алоха! И если Тод Хаммер утверждает это, то он лжец!

Для Хаммера этого было достаточно. Он потряс кулаком перед лицом Амато.

– Только попробуй еще раз назвать меня лжецом, выродок! Длиннохвостых обезьян я еще никогда не боялся!

Один из адвокатов Амато попытался было его остановить, но опоздал.

– Никто из Чикаго не называл меня длиннохвостой обезьяной!

В тот же миг зубные протезы Хаммера превратились в труху. За первым ударом последовал второй – в живот.

Хаммер призвал на помощь Вирджила и Сэма. Адвокаты обеих сторон призывали своих хозяев пользоваться головой, а не кулаками. Фоторепортеры защелкали камерами. Драка превратилась в настоящую битву.

Хэнсон дал им побушевать немного, а потом подошел к двери в приемную и вызвал оттуда полицейских. В следующую минуту все участники драки были арестованы. За рукоприкладство в государственном учреждении, за нарушение общественного порядка, за возбуждение общественности, за все, что пришло в голову Хэнсону. Он приказал их отвести в камеры. Адвокаты обеих сторон быстро ретировались, чтобы срочно писать жалобы за незаконное задержание подопечных.

Когда порядок был восстановлен, я спросил:

– Чего ты собираешься этим добиться?

Хэнсон ухмыльнулся.

– Могу сказать тебе, Джонни. Обычными средствами тут ничего нельзя было добиться. Вот мне и пришло в голову, что поскольку тут сошлись и длиннохвостая обезьяна из Чикаго, и ирландский гаваец, то можно применить старую норвежскую тактику викингов. Я просто бросил все в общий котел и стал смотреть, что из этого сварится. Теперь обе стороны уже не будут любезничать друг с другом. А общественности известно, что Хаммер нанял тебя, чтобы доказать, что Амато, а не Мулден убил Мэй Арчер. Я сам теперь не могу сказать, что из этого выйдет.

– Во всяком случае, это все отразится на моей шкуре. И как долго ты сможешь держать их на запоре?

Ничего утешительного для себя я не услышал.

– Недолго. В лучшем случае три-четыре часа. Но поскольку ты достаточно умен, чтобы заработать за один день столько денег, сколько полицейский зарабатывает за год, то тебе времени хватит.

– Для чего?

– Для того чтобы выяснить, кто из этих двоих отдал распоряжение убить Мейбл. – Он хитро улыбнулся. – Тогда одного из них я смогу задержать и на более длительный срок.

– Большое спасибо за цветы, – буркнул я и вышел в приемную.

Там стояла Бетти с чемоданчиком в руке.

– Что вы здесь делаете? – поинтересовался я.

Она осмотрела меня критическим взглядом.

– Не очень-то дружелюбным тоном вы говорите со мной, мистер Алоха. И это после всех трудов с моей стороны. Как вам не стыдно!

– Простите меня, Бетти! – вздохнул я. – Но что случилось?

Она покачала головой.

– Ничего. Сегодня утром бомба разнесла в клочки всю вашу одежду. А когда я услышала по радио, что в вас трижды стреляли, я уже представила вас всего в крови и просто хотела, чтобы вы нормально выглядели, когда пойдете в больницу. Я закрыла контору – не знаю, сколько договоров вы потеряете на этом – и тотчас же поехала к вам на квартиру. Там я упаковала чемодан. Костюм, ботинки, носки, белье... А теперь вот я вижу...

– Что, у меня что-нибудь не в порядке?

Она застонала.

– И как вы можете спрашивать такое? Вы только взгляните на себя! Волосы причесаны. Ни одного пятна крови. И костюм в полном порядке.

– Какой позор! – согласился я с ней. – А ведь говорят, что в детстве я был очень предупредительным и добрым мальчиком.


Глава 6 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 8