home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 14

Аллан Лаутенбах подцепил вилкой кусочек жаркого.

— Тогда на втором круге Флитвинг бросился вперед, и я был вынужден сильно натянуть поводья. Если правильно определил, думаю, что это был Нейрик, сын Сакры и Реда Вэлиэнта. Да, теперь вспомнил, я купил его на прошлой неделе у английского полковника. Жеребенок хорошей масти, это неоспоримо, но он еще не показал своей прекрасной крови. Однако…

Коннорс был бы рад, если бы Лаутенбах подавился. Лошади и женщины — вот единственное, что его интересовало. И о женщинах он говорил то, что приличнее было бы рассказывать в баре, а не в семейной столовой. Коннорс прогнал из своих мыслей Лаутенбаха и посмотрел на Селесту, сидевшую за другим концом стола. Она ела мало и время от времени улыбалась, будто ей в голову пришла хорошая мысль. Время от времени она проводила кончиками пальцев по щекам и губам. Когда к ней обращались, она отвечала, но, чувствовалось, что присутствовала за столом только физически.

Коннорс перенес внимание на Элеану. Та отвела глаза, и ее маленький подбородок упрямо выдвинулся вперед. Элеана пыталась сделать вид, что интересуется рассказом Лаутенбаха.

«Эта задаст ему жару, — подумал Коннорс. — Если, конечно, я позволю ей выйти за него замуж».

Эд находился в странном положении. Он не мог довериться Элеане. Он боялся довериться и Джону Хайсу. Оба они обожают Селесту и ради нее готовы погубить его, Коннорса. Эд глубоко и облегченно вздохнул, увидев, что обед, наконец, завершился. В течение нескольких минут Селеста порхала по залу, а потом заявила, что ей нужно вернуться в свой сад.

— Мне так много нужно сделать! — воскликнула она.

— А что, если мы отправимся в бассейн втроем? Можно поехать на машине Аллана, подвезти маму, а потом уже отправиться в клуб! — предложила Элеана.

— Втроем? — удивился Лаутенбах, потом взглянул в сторону Коннорса. — Ах, да, мистер Коннорс!

— На меня не рассчитывайте, — произнес Коннорс, — но я с удовольствием приму предложение довезти меня до города.

Элеана сначала запротестовала, но потом согласилась.

— Как хотите. Для спора сейчас слишком жарко. — Она улыбнулась Лаутенбаху. — Лучше, если мы переоденемся дома, Аллан. Кабины в клубе ветхие, а дядя Джон еще не добрался до руководства клуба, чтобы оно привело их в порядок.

— Понятно, — вымолвил Лаутенбах, — понятно.

Селеста поправила подушки на диване, потом занялась букетом роз, стоящим в вазе.

— Мистер Лаутенбах — очаровательный человек. Не находите ли, мистер Коннорс?

— Нет, — бросил Коннорс, — не нахожу!

— Нет? — Селеста остановилась, немного ошеломленная, потом рассмеялась. — А, понимаю. Начинаю понимать. Вы — один из давних поклонников Элеаны и приехали в Блу-Монд, чтобы помешать ее браку. Поверьте, я очень огорчена, мистер Коннорс. — Она потрепала его по щеке. — Но любовь — это что-то трагическое. А девушка должна выйти замуж как можно удачнее. Я счастлива, что получается такое сочетание — Элеана и Лаутенбах. Это отличный муж для нее. Она будет обеспечена на всю жизнь.

«Да, — подумал Коннорс, — и лошадьми тоже, по самую шею».

Он поднял голову, когда Элеана стала спускаться по лестнице в купальном костюме и белом шелковом халатике, развевающемся у нее за спиной. Когда она повернулась к Коннорсу, на ее губах играла провокационная улыбка.

— Итак, решено? Вы не поедете с нами, Эд?

— Решено, — ответил Коннорс.

Лаутенбах по пятам следовал за Элеаной. Что бы ни говорили его юристы, Элеане нетрудно будет выйти за него замуж. Глаза его выскакивали из орбит всякий раз, когда он смотрел на нее. Селеста взяла свою сумочку.

— Если вы готовы…

Коннорс уселся на заднем сиденье рядом с Селестой. Ветра больше не было, и занавески не колыхались в открытом окне коттеджа. Даже цветы казались заснувшими. Коннорс помог Селесте вылезти из машины в этот заснувший на жаре мирок, все время бросая взгляды на открытое окно.

— Желаю тебе хорошо провести время, дорогая! — проговорила Элеана, целуя мать.

— Да, конечно, я постараюсь, — заверила ее Селеста.

Она вытащила ключ из-под коврика, вошла в коттедж и вскоре открылись все окна. Лаутенбах развернул машину.

— Элеана, ваша мать — очаровательная женщина. После того, что мне рассказал ваш дядя, я понял, что этот коттедж она сохраняет в память о вашем отце. Он давно умер? — Лаутенбах обернулся к своей невесте.

— Двадцать лет назад, — ответила Элеана.

— О, как это трогательно!

Они замолчали до самого въезда в город. Весьма довольный тем, что Коннорс не собирается сопровождать их, Лаутенбах стал с ним любезнее.

— Куда вас подвезти, мистер Коннорс?

— Безразлично куда, — ответил Эд.

— У вас очень интересная профессия, — продолжал Лаутенбах, бросая на Коннорса взгляд через плечо. — Мне часто хотелось начать писать. В моей жизни было немало интересных случаев, и я верю, что, если бы захотел, создал бы замечательную книгу.

Он остановил машину перед магазином скобяных товаров и подождал, пока Коннорс выйдет. Эду стало жарко, он измучился от всей этой суеты, а покровительственный тон Лаутенбаха действовал ему на нервы.

Эд был сыт Алланом по горло. Вылезая из машины, он ответил:

— Со своей стороны я вижу для вас два препятствия в написании книги…

— Какие? — попался в ловушку Лаутенбах.

— Лошади не умеют читать, — ответил Коннорс, — и вам бы пришлось писать за дверьми кабинетов…

— Эд! — воскликнула Элеана.

Машина должна была повернуть налево, но Лаутенбах вылез из нее и выпрямился перед Коннорсом. Его бледное лицо покрылось пятнами.

— Один момент, мистер Коннорс! Мне не нравится ваше замечание. Я вас совсем не люблю и, в сущности, просто ненавижу. И я хотел бы знать, что вы здесь делаете? Элеана убедила меня, что не приглашала вас. Уверен, что я вас тоже не приглашал. Зачем же вы приехали в Блу-Монд?

— Эд! — снова с мольбой в голосе крикнула Элеана.

Коннорс ударил кулаком левой руки по своей правой ладони. В нескольких сантиметрах от него соблазнительно виднелся подбородок врага. Но драка с Лаутенбахом ничего не решала. Тот был вправе задать эти вопросы.

— Скажем так — это мои дела, — ответил Коннорс. — А почему бы и нет?

Лаутенбах оказался не подлецом.

— Я спросил это у вас на тот случай, если бы вы захотели лично переговорить со мной.

Небольшая кучка зевак уже собралась возле них, а они стояли тут, лаясь, как два пса, из-за женщины, да еще в такую жару.

— Ладно, Лаутенбах, — проронил Коннорс. — Своей мужественностью вы производите большое впечатление на Элеану. Так поезжайте и примите ванну.

Эд обошел машину, пересек улицу и вошел в банк.

— Нет, — очень любезно ответила ему секретарша Хайса, — я не видела мистера Хайса с того момента, как сегодня утром он вышел вместе с вами и с мисс Хайс. Ничем не могу вам помочь.

— Тем хуже. Ведь я пришел наудачу, — заверил ее Коннорс.

Дымок от сигареты, который он хорошо разглядел, был совершенно реален, и Эд почувствовал облегчение, не застав Хайса. Он еще не решил, благоразумно ли довериться мистеру Джону Хайсу. Коннорс многое бы отдал, чтобы узнать, что ему делать дальше. Дымок — не продукт его воображения. Если Селеста прятала мужчину в коттедже, логично предположить, что этот мужчина — ее муж, которого она ждала двадцать лет. Но что же делать?

Утром, когда Эд оставил машину перед отелем, он поднял в ней стекла и запер дверцы. Машина все время простояла на солнцепеке, и теперь руль жег руки, а в салоне стояла невыносимая жара. Коннорс опустил стекла и дошел пешком до бара, в котором утром угощал Элеану.

Шериф Томсон сидел на табурете перед стойкой, вернее, навалившись на нее. Он пьянел очень быстро, и ему стало трудно сохранять равновесие. Когда шериф увидел подходившего Коннорса, его мутный взгляд немного прояснился.

— Вот как? Мой старый друг мистер Коннорс! Крупный фрукт и автор детективных романов!

— Джимми пьян, — предупредил Коннорса Меси.

Шериф казался недовольным.

— Вижу, — сказал Коннорс, садясь несколькими табуретами дальше Томсона.

— Не стоит осуждать его за это, — добавил Меси, бросив предупреждающий взгляд на шерифа. — Джимми и я, мы оба родились в Блу-Монде. И потому что мы здешние и никогда не бывали в других местах, всякие дельцы, которые здесь верховодят, третируют нас, как невежд.

— Хочу пить, — изрек Томсон, икая.

Бармен колебался; но Меси продолжал:

— Ты что, не слышишь?

Бармен пожал плечами, наполнил стакан Томсона и обратился к Коннорсу:

— А что вам, мистер?

— Одно пиво.

Выпив пиво, Коннорс увидел, что Томсон, покончив с очередным стаканом, повернулся и злобно смотрит на него.

— Фрукт, а что вы здесь делаете?

Коннорс ответил ему одним словом. Томсон сделал вид, что не расслышал, или он действительно не понял слов Эда.

— Фрукт вы или нет, но я вас зацапаю и брошу в кутузку, как только получу ответ из Нью-Йорка. — Он снова с усилием повернулся в сторону своего помощника. — Позвони на почту!

— Джимми, я только что туда звонил, — заверил его помощник, — и Чарли заверил, что ответ еще не получен.

— Это невозможно! Невозможно! Невозможно, чтобы так было! — ворчал Томсон. — Я дал телеграмму в десять утра. — Он поднес стакан к губам. — Происходит что-то странное. Это напоминает мне историю блудницы и того типа, у которого были кружева на кальсонах. Все что я хотел бы знать: кто это проделывает и как это получается, как получается этот фокус…

Меси все время смотрел на дверь.

— Ну, допивай свой стакан и пошли, тебе надо немного поспать. Ну, идем, прояви благоразумие, Джимми. Если мистер Хайс увидит нас в таком состоянии, он заставит нас обоих вылететь в трубу…

Шериф Томсон не стал скрывать того, что думает о Хайсе, но, допив виски, он позволил своему помощнику проводить себя до двери. Коннорс посмотрел ему вслед, и у него возникла дикая мысль рассказать все и довериться Томсону. Естественно, сейчас об этом не могло быть и речи. Трезвый Томсон был умным и ловким и мог противостоять Хайсу, но пьяный — он стал кретином.

Бармен убрал со стола стакан Томсона и вытер пролитое им спиртное.

— Джимми — славный парень, — объяснил он. — Такое с ним происходит раз в год. Можно сказать, у него столько набралось на сердце, что появилась потребность выложить все… И потом убийство Мака сильно подействовало на него. Мы все очень любили Мака.

— Не выпьете ли чего-нибудь со мной? — спросил Эд.

— Большое спасибо, — поблагодарил бармен. — Выпью то же, что и вы. — Он налил себе пива и пошел к телефону, находящемуся в другой конце бара, но вскоре вернулся. — Вас вызывают из Нью-Йорка. Служащий отеля говорит, что вас разыскивают по всему городу и кто-то видел, как вы входили сюда.

Коннорс подошел к телефону и взял трубку. Это был Шад.

— Ты можешь спокойно говорить? — спросил агент.

— Немного.

Он тут же подумал о телефонистке. Если Джон Хайс повелевал шерифом, «Вестерн Юнион» и почтой, то не было ничего удивительного, что он контролирует и городской телефон.

— На твоем месте я бы не упоминал имен. — Связь оказалась отличной, и он слышал Шада так же хорошо, как если бы тот находился в соседней комнате.

— Так вот, — продолжал Шад. — Тот человек, о котором я говорил тебе, снова приходил и спрашивал, видел ли я тебя. Естественно, я ответил, что нет. Тогда он разъяснил мне, что они получили телеграмму от… Ну, да! Оттуда, где ты находишься, с запросом сведений о тебе. И он сказал, что они дали указание задержать тебя до тех пор, пока этот вопрос будет обсуждаться у генерального прокурора…

— А почему у генерального?

— Потому что они точно не знают, какова их юридическая компетенция. У них еще никогда не было подобного случая, и они не хотели бы посылать за тобой агента, пока не выяснят, как с тобой себя вести.

— Ты видел К.?..

— Да.

— Что он говорит?

— Он говорит, что это в наших интересах и приведет их к самому началу истории, и те, кто желает твоего общества, должны будут начинать все снова.

— Вижу, ты получил мою телеграмму? — спросил Коннорс.

— Да, сегодня утром. Я сразу же позвонил тебе к Хайсу, но там мне ответили, что ты отправился в город. Потом я попросил дежурного телефониста отыскать тебя. — Чувствовалось, что Шад кипит от энтузиазма. — Послушай, Эд, у меня для тебя есть и приятные новости…

— Какие?

— Не могу категорически утверждать это, но один из самых влиятельных критиков большого издательства прочел твою рукопись и позвонил мне утром.

— Ну, и что?

— И он сказал, что ты можешь рассчитывать на него. Он заявил, что прочитанное — самая сильная, самая впечатляющая вещь, которую он только читал за последние годы, и что мы оба можем ею гордиться. Я ведь и раньше убеждал тебя в этом, старина! На нас падает сокровище!

— Шад, ты мне брат!

— Это ты теперь брат для меня! — кричал Шад. — Как там у тебя дела?

— Плохо пахнут, — ответил Коннорс.

— А… черт с ним. Держи меня в курсе дела, старик. — Энтузиазм Шада немного упал.

— Можешь на это рассчитывать, — ответил Коннорс, положил трубку и вернулся к своему пиву.

К черту Джона Хайса, Дональда Хайса, Селесту Хайс, Хайс-коттедж и Аллана Лаутенбаха! К черту Элеану! Теперь, после долгих лет работы над грошовыми вещами, его посетила большая удача. И надо же было случиться этой истории!

Допив пиво, Эд забрал сдачу, вернулся к машине и поехал к коттеджу. Подъезжая к нему, он до предела снизил скорость. Селесты не было видно в саду, не сидела она и на пороге. Все окна в доме были открыты, но входная дверь заперта.

«Закрыта на ключ», — подумал Коннорс.

Он проехал по дороге еще несколько миль, потом свернул на другую, ведущую на какую-то ферму. Через некоторое время Эд снова проехал мимо коттеджа. По-прежнему никаких признаков жизни ни в саду, ни во дворе. Однако на этот раз ему показалось, что он уловил какое-то движение за одной из занавесок. Доехав почти до Блу-Монда, Коннорс съехал с трассы и направил машину к реке. Возле берега рос гигантский дуб. Коннорс остановил автомобиль под дубом и остался сидеть в нем, наблюдая за стариком, дрессирующим лошадь.

Не стоило ли сделать единственно правильную вещь? Вернуться к коттеджу и, угрожая револьвером, потребовать объяснений? По разным причинам Эд не чувствовал себя способным на это. Ему было легко описывать своих героев, силой врывающихся в дом, но сделать это самому оказалось не так-то просто! Он попробовал заставить себя сделать это. В сущности, он ведь не был уверен, что мужчина в комнате первого этажа действительно Дональд Хайс. Он почувствовал, как у него вспотели ладони, и вытер их о брюки.

Если Джон Хайс обманывает его, то он, безусловно, сейчас в коттедже. Джон Хайс мог рассказать Селесте об истинной причине появления здесь Коннорса и разъяснить ей все. Нетрудно было убедить ее, что нечего ждать разоблачения, столь опасного и для нее. Нетрудно также внушить ей, что еще одно преступление совершить легче, чем разрушить иллюзии Элеаны относительно ее брака с Лаутенбахом. Селеста же ждала этого брака и обожала Элеану. Ее материнская любовь могла быть настолько же жестокой, насколько и нежной.

В таком случае дымок от сигареты, запачканные губной помадой губы Селесты, ее дрожащие пальцы могли служить ловушкой, чтобы затащить его в западню. Если Эд проникнет в коттедж и будет там убит, после того как он отказался поехать купаться, Элеана подумает, что этот удар нанес ее отец. Хайс сумеет так представить дело, что ушей Лаутенбаха ничто не достигнет. Дональд Хайс будет еще более тщательно разыскиваться как убийца, и история Элеаны и Эда навсегда окажется погребенной.

Старик, возившийся с лошадью, поймал ее и привязал в тени дерева, после чего уселся на одной из нижних веток.

— Привет! — проговорил он и тут же узнал Коннорса. — Скажите, это не вы…

— …автор детективных романов? — закончил за него Эд.

Старик рассмеялся.

— Вам это все говорят, да?

У него был заразительный смех, и Коннорс почувствовал, как его паршивое настроение улетучилось.

— Ну, во всяком случае, в этом городе меня узнают.

— Моя фамилия Карсон. — Старик облокотился на дверцу машины. — Мак был большим вашим почитателем. Он был так доволен, что встретил вас! А как идет следствие у шерифа? Удачно?

— Томсон напился, — ответил Коннорс.

Старик не удивился.

— Это как раз время его ежегодного запоя. Джимми отлично справляется со своими обязанностями, когда все идет гладко, но если случается что-то серьезное, на него нельзя полагаться. Джон Хайс уже давно вмешивается в его дела, и каждый раз, когда ему на голову сваливается неприятное происшествие, он в запое. — Старик послал себе за правую щеку порцию жвачки.

— А что представляет из себя Джон Хайс? — неожиданно спросил Коннорс.

Карсон немного подумал.

— Не могу сказать, что у него нет недостатков, впрочем, как у любого смертного, но считаю, что он — соль земли. Он хорош для друзей и плох для врагов. Его ничто не сможет остановить, если он наметил для себя цель. Но я жалею Джона… Я всегда жалею его. Единственную вещь, которую он по-настоящему желал в жизни, он не может получить…

— И это?..

— Жена его брата. Джон всегда любил ее. Но он также любил и брата. Вот потому то, что сделал Дон, стало для него таким ударом. — Карсон выплюнул коричневую слюну, метясь в жука, сидевшего на сучке. — Вместе с тем, мистер Коннорс, во всей этой истории есть одна вещь, которая меня всегда интересовала и интриговала.

— Вы имеете в виду то, что Дон сбежал с Тамарой?

— Гм… Красивым созданием была эта Тамара, так что ничего удивительного и не произошло. Она не походила на большинство цыганок. Конечно, теперь, когда минуло столько лет, о ней некоторые говорят плохое, в частности, что она спала со многими в городе, прежде чем сбежала с Доном. Но побеседуйте с каждым в отдельности, и каждый вам докажет, что эти слухи распускает кто-то другой. На самом деле ни один человек не может похвастать, что был с ней близок. Так что остаются муж и Дон. Но я хотел сказать совсем другое…

— Что же?

— В то время почтой заведовала Дженни Сильвер. Ее муж служил начальником станции. Курьезная это была пара! Но тут важно то, что железная дорога и федеральная почта принадлежали одному ведомству. Теперь слушайте внимательно. Дон вернулся домой на целую неделю раньше обещанного. Если бы он дал телеграмму Тамаре, чтобы она его ждала, то ее бы прочел сам Сильвер, а если бы Дон написал Тамаре письмо, то Дженни не удержалась бы и сунула свой нос в письмо. А потом рассказала бы все Селесте. — Старик замолчал, ожидая реакции со стороны Коннорса. — Понимаете, что я хочу сказать?

— Нет, — признался Коннорс. — Сожалею, но ничего не понимаю.

Карсон опять нетерпеливо сплюнул.

— Может быть, Мак в вас ошибся? Вы действительно пишете детективные романы? Так слушайте же! Дон вернулся домой с молочным поездом в два часа. Приехал он неожиданно и ни брат, ни Селеста его не встречали. В последний раз Дона видели той ночью, поднимающегося по тропинке к своему коттеджу. Чтобы попасть туда, ему необходимо было пройти мимо барака, в котором жили Пабло с Тамарой. Так вот, до этого места все идет хорошо… Но теперь объясните мне вот что — откуда Тамара могла знать, что Дон вернулся? Каким образом Дон ее предупредил, чтобы она могла избавиться от Пабло? Или это просто так, случайно, Дон остановился на полдороге, чтобы сунуть нос в кровать Тамары в два часа ночи? Мне это кажется не очень логичным. Ведь ему нужно было подождать, пока уйдет Пабло. Потом тот должен был неожиданно вернуться и застать Дона в своей кровати. Нужно, чтобы Пабло угрожал Дону ножом или ружьем, чтобы Дон убил его. Дон вовсе не был человеком, способным просто для своего удовольствия всадить нож в спину.

— А тело Пабло нашли в бараке?

— На пороге комнаты. Один нож был зажат у него в руке, а другой торчал между лопаток. Одеяло и простыни были изрезаны ножом, кое-что из мебели сломано. Да, это была хорошая драка и я вспоминаю, что меня еще тогда очень удивило, что там так мало крови.

Коннорс остановившимся взглядом смотрел на реку и не слышал шума воды. Наконец он постиг! Теперь он знал, кто убил адвоката Санчеса! Он знал, кто убил Макмиллана! И он знал, кто ждет его в коттедже Хайсов!

Стараясь не выдать своего волнения, он безразлично спросил:

— А кто нашел тело?

— Нашел Джон, — ответил Карсон. — На следующее утро Джон пришел поговорить с Пабло по поводу нового номера, так как следить за канатом, на котором танцевала Тамара, было обязанностью Пабло. Джон хотел купить кое-какое снаряжение, как только Дон вернется с деньгами.

— Понимаю, — произнес Коннорс и снова задал интересовавший его вопрос: — Макмиллан перед смертью мне кое-что рассказывал, и я думал об этом не раз… Вы были в тот день в цирке, когда сорвали тент, отгораживающий угол, в котором обычно переодевалась Селеста?

— Да, был. — Поблекшие глаза Карсона зажглись при этом воспоминании. — Это самое прекрасное из всего, что я видел в жизни. И я никогда не считал, что Селеста поступила как девка, как это расценил Дон. Нет! Скажем, почти как девка! Она была молода, красива и знала это. Она понимала, как действует вид ее обнаженного тела на присутствующих мужчин. Поскольку она была женщиной, ей это нравилось. Если бы я родился женщиной, мне тоже было бы приятно сознавать свою красоту… Поверьте, мистер Коннорс, это было великолепно! Ночь, ветер, блеск прожекторов, рычание львов и трубный глас слонов — похоже на конец света. Каждый присутствующий мужчина понял, что должен был испытывать Адам, когда впервые увидел Еву!

— А Джон Хайс находился в это время в цирке?

— Да, он тоже был там. И разозлился как дьявол на Дона, когда тот, злобно глядя на Селесту, обозвал ее шлюхой. Джон сказал, что Селеста отлично держала себя в этой ситуации. И еще он сказал, что если Дон еще раз поднимет руку на Селесту, то, невзирая на то, что Дон ему брат, он… убьет его. — Голос старика стал тише и последние слова он произнес неуверенно. — Ладно, — проговорил он наконец. — Ладно! Кажется, мне лучше заняться своей лошадью!

Некоторое время Коннорс еще сидел и смотрел на старика, потом направился в Блу-Монд. Теперь вся восточная сторона улицы оказалась в тени. И именно поэтому на ней сейчас было больше пешеходов, машин и повозок фермеров, оставленных у тротуара. Эд остановился перед аптекой. Аптекарь выполнял какой-то заказ, служащий мыл стаканы, а две школьницы сидели за шоколадом и смеялись. Коннорс прошел в телефонную будку и позвонил домой Хайсу.

— Говорит Коннорс, — представился он служанке, поднявшей трубку. — Скажите, мисс Хайс вернулась?

— Нет еще, — ответила служанка.

— А мистер Хайс дома?

— Нет, его тоже нет. Сожалею…

— Ничего, — сказал Коннорс. — Можете ему передать кое-что? Скажите, что я уехал в Сан-Луис по делу, о котором мы с ним сегодня говорили в его конторе, и что к обеду не вернусь, Я, вне сомнений, возвращусь очень поздно, может, даже не раньше завтрашнего утра.

— Хорошо, сэр. Я передам ему все, что вы сказали, мистер Коннорс, — ответила служанка.

Коннорс еще немного постоял перед телефоном, потом повесил трубку. В такой же момент герой одного из его романов поворачивается и сталкивается нос к носу с убийцей, который смотрит на него ненавидящим взглядом через прицел револьвера. Эд оглянулся и посмотрел вдоль улицы. Ничего не изменилось. В аптеке кроме него были только сам аптекарь, служащий за прилавком и две школьницы, хохочущие над своим шоколадом.


Глава 13 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 15