home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Утро было восхитительным — пели жаворонки, жужжали пчелы, легкий бриз гонял по синему небу белые облака. Коннорс чувствовал себя по боевому, и у него появилось желание, чтобы неизвестный, предпринявший попытку убить его, обнаружил себя. Эд остановил машину, предоставленную ему Хайсом, перед почтой и послал Шаду телеграмму, после чего отправился в отель за своим чемоданом.

— Ах, как неприятно, мистер Коннорс! — Вид у молодого портье был сконфуженным. — Но шериф Томсон вчера вечером забрал ваш чемодан. Может, вы поедете в контору и спросите его об этом сами?

— А что, это мысль, — ответил Коннорс и попросил показать ему шкаф, в котором хранилось оружие.

Шкаф находился в коридоре, примыкающем к задней стороне отеля. Коридор соединялся с вестибюлем только пожарным ходом.

— Здесь хранится все ненужное, — пояснил портье.

В конце коридора дверь выходила на хозяйственный двор, окруженный палисадником. Отсюда была видна открытая дверь.

— Вчера тоже было так? — поинтересовался Коннорс.

Служащий подтвердил, что летом дверь открыта, за исключением дождливой погоды. С дворика проход вел на обширную площадку между отелем и соседним домом. Кто угодно в Блу-Монде мог пройти сюда, взять из шкафа ружье, а потом по наружной лестнице влезть на лестничную площадку у номера двести пять. Коннорс предложил молодому человеку сигарету.

— А мистера Хайса вчера вечером не видели здесь? Я хочу сказать, до того, как раздались выстрелы.

— Насколько я знаю, нет, — покачал головой портье.

Выйдя из отеля, Коннорс провел рукой по своему небритому подбородку и решил, что, прежде чем идти к шерифу, ему стоит побриться. Но палящее солнце не располагало к прогулкам. На мгновение он остановился перед цветочным магазином, чтобы полюбоваться на выставленные букеты, и ему захотелось купить цветы Элеане. Эд все еще чувствовал на своей щеке пощечину и помнил ее слова: «Я же тебе сказала, что тебе нечего делать в моей жизни!» Решено — он поступит так, как она просит.

Коннорс продолжал свой путь. Он уйдет из жизни Элеаны и как можно скорее прогонит от себя всякое воспоминание о ней. Но ему не хотелось уходить из ее жизни на носилках ногами вперед. Эд подошел к большому магазину оружия, где купил револьвер и большую коробку патронов, и, прежде чем положить револьвер в карман пиджака, он зарядил его. Только после этого Эд направился к парикмахеру. Тот несколько минут молча брил Коннорса, потом, проводя бритвой по подбородку Коннорса второй раз, остановился.

— Вы тот самый парень, в комнате которого вчера вечером убили Макмиллана?

— Да, это я.

— Вы считаете, что ружье было направлено против вас, — высказал предположение брадобрей.

— По крайней мере, так думает шериф Томсон.

— Любопытно, — заметил брадобрей.

— Что ж в этом любопытного?

— Что этот тип выстрелил быстро и дважды подряд. Я хочу сказать, что он даже не убедился, что это именно вы. Док Хансон сказал, что даже на таком близком расстоянии один выстрел был произведен мимо. Стрелявший, вероятно, был очень взволнован.

— Или очень спешил.

Парикмахер продолжил свою работу и, когда закончил, Коннорс спросил его:

— Кстати, скажите, мистер Хайс не уезжал из города недели три-четыре назад? Кажется, я видел его в Нью-Йорке.

— Возможно. Я не в курсе, но Джон много разъезжает по делам банка и фабрики.

— Он часто отсутствует, а?

— Да, часто, — ответил парикмахер.

Расплатившись, Коннорс пересек улицу и вошел в контору шерифа. Томсон сидел в кресле, водрузив ноги на стол, и не потрудился даже встать. Его вид и вся атмосфера в конторе свидетельствовали, что он здорово набрался.

— Вот как! — воскликнул шериф вместо приветствия. — Представитель привилегированного класса снизошел до посещения шерифа, чтобы объяснить что к чему. Вы для этого посетили меня, мистер Коннорс, а?

— Выслушайте меня, Томсон, и постарайтесь понять, — сказал Коннорс, садясь на край стола. — Если бы я знал что-нибудь, то сообщил бы. Возможно, в течение часа или двух я что-нибудь выясню. Но сейчас я пришел за своим чемоданом. Он ведь у вас, не так ли?

Томсон кивнул головой в сторону чемодана, который Эд купил в Лоредо.

— Вот он. Возьмите его. Или, может, поскольку вы приглашены в дом Хайса, я обязан донести ваш чемодан до машины?

Коннорс не прореагировал на сарказм.

— Со вчерашнего вечера ничего нового не произошло? Никто не сообщал вам о прибытии в город таинственного незнакомца?

Обдумывая вопрос, Томсон извлек бутылку из ящика своего стола и сделал добрый глоток. Потом, так и не предложив Коннорсу выпить, он спрятал бутылку и с горечью проговорил:

— На большой дороге не бывает таинственных незнакомцев. К тому же, Макмиллана убил не чужак. Какой приезжий мог знать, где находится ружье и что вы расположились в номере двести пять?

На столе лежала пачка сигарет, и Коннорс взял из нее одну.

— Нет, — согласился он, — конечно, нет. Брадобрей из парикмахерской напротив подал мне неплохую идею. Тот, кто убил Макмиллана, был очень взволнован или очень спешил, или то и другое вместе. Говорят, что первый раз он выстрелил мимо, и это с расстояния метр или два! В таком случае он плохо прицелился, и после первого выстрела была сильная отдача в плечо стрелявшего.

— И что из этого следует?

— Тогда у него на плече великолепный синяк.

— Прекрасно! — взорвался Томсон. — Достаточно автора детективных романов и парикмахера, чтобы немедленно задержать убийцу! А этот олух-шериф так и не знает, как приступить к делу! Теперь мне только и остается, что снимать рубашки со всех обитателей Блу-Монда. Как только я обнаружу типа с синяком на плече — готово! Я держу в руках того, кто стрелял в вас и убил Макмиллана. И немедленно приступаю к расследованию. Нельзя терять ни минуты! — Шериф снова достал из ящика стола бутылку. — Большое спасибо, старина, это доставило мне большое удовольствие!

Коннорс взял свой чемодан.

— Надеюсь, вы нашли внутри него все, что искали?

— Да, все, — ответил Томсон и вновь прикурил свою потухшую сигарету. — Все, что мне было нужно, — доказательства, и я их нашел. Из вашего контракта я узнал, что вы продали книгу издательству «Таннер Пресс», что у вас есть литературный агент по имени Шад Шейфер, который держит контору в Нью-Йорке на Пятой авеню. Еще раньше вы провели пятнадцать дней в Лоредо, потом остановились в отеле в Нью-Йорке… И все это я отразил в своей телеграмме!

— В телеграмме?

— Конечно! В телеграмме, направленной в Нью-Йорк. — Томсон был очень доволен своими действиями. — Я дал телеграмму прокурору, чтобы сообщить им все, что мне стало известно, и поинтересоваться у них, что им известно о вас и не знают ли они кого-нибудь, кто бы мог желать вашей смерти?

«Все упрощается, — подумал Коннорс, хорошо зная законные процедуры. — Нью-Йорк, вне сомнений, ответит шерифу, чтобы он задержал меня, и Томсон доставит себе удовольствие, выполнив приказ Нью-Йорка».

— Не думаю, — проговорил наконец Коннорс, — чтобы Джон Хайс был доволен вашими действиями.

Томсон снова задрал ноги на стол.

— Тем хуже для Джона Хайса. На этот раз дело касается убийства, парень. Меня избрали шерифом люди и, пока они меня не переизберут, я остаюсь шерифом.

Таким образом дело приобрело скверный оборот. Коннорс вышел от шерифа с чемоданом в руке и с оттопыренным карманом. Там лежал револьвер. Положив чемодан в машину, Эд убедился, что еще только половина одиннадцатого, а его свидание с хозяином города было назначено на одиннадцать часов. Коннорсу пришлось убивать время, попивая кофе, чтобы избавиться от спазм в желудке, но он все же чувствовал себя стесненно, переступая порог банка. Служащий открыл ему дверь.

— Пожалуйста сюда, мистер Коннорс. Мистер Хайс предупредил меня, чтобы я сразу же, как только вы придете, провел вас в его кабинет.

Кабинет Хайса оказался огромным, но скромно обставленным. Там уже находилась Элеана. Коннорс посмотрел на нее, на ее бронзовую шею. Элеана нервно постукивала пальцами по столу.

— Что же мне делать? — повторяла она. — Что же я буду делать?

Казалось, Джон Хайс за последнюю ночь постарел, и морщины на его лице обозначились еще резче. Он жестом предложил Коннорсу садиться. Коннорс придвинул кресло к столу и самым любезным образом улыбнулся Элеане.

— Прежде чем я поделюсь с вами кое-какими мыслями, скажите, что омрачило вашу цветущую молодость?

Элеана злобно кусала свои губы.

— Официальные представители Лаутенбаха прибудут завтра для заключения брачного контракта. А если один из них захочет взглянуть в мамино свидетельство о браке, что я ему скажу?

— Что почти уже доказано, что вы — незаконнорожденная, — бросил Коннорс и убрал ноги, чтобы Элеана не смогла лягнуть его.

— Ну, хватит, — прервал его Джон Хайс. — Сядь, Элеана. Если бы не Селеста, я предоставил бы вас обоих вашей судьбе.

Элеана села, искоса взглянув на Коннорса.

Эд заговорил:

— Опасаюсь, мистер Хайс, что это невозможно сделать. Ваш ручной шериф отбился от рук и телеграфировал прокурору в Нью-Йорк, дабы получить сведения обо мне. Вы знаете, что они ответят. И могу вас также уверить, что я не отправлюсь в Мексику, чтобы сохранить вашу репутацию и шансы Элеаны на замужество с миллионером Лаутенбахом. Как только за мной закроется дверь любой тюрьмы, я начну говорить. Я буду говорить энергично и много. Я расскажу всю историю, начиная с того момента, как «форд» Элеаны столкнулся с «каддилаком» генерала Эстебана на перекрестке Такубы у театра «Националь», и кончая нашим трогательным расставанием в такси, когда Элеана заявила, чтобы я убирался из ее жизни, предварительно взяв у меня двести тридцать долларов, причем последние.

— Вы считаете, что я… я их у вас выманила? — закричала Элеана. — Хорошо! — Она схватила чековую книжку и начала заполнять чек.

Хайс поднял телефонную трубку и приказал соединить его с почтой.

— Алло, Чарли, это Джон. Ты получишь из Нью-Йорка телеграмму для Томсона. Да, ответ на посланную им телеграмму. Когда она придет, принеси мне ее в банк. Если же Джимми тебя спросит, скажи, что она еще не приходила.

Хайс положил трубку и закурил сигарету. Коннорс немного недоверчиво улыбнулся и заметил:

— Рискую показаться навязчивым, но я обязан вас предупредить, что подобным образом вы не выйдете из положения. Никто не может играть роль Господа Бога!

— Нет, может! Это я — в Блу-Монде, — возразил Хайс, вынимая сигарету изо рта.

— Вот ваши деньги — двести тридцать долларов. — Элеана протянула Коннорсу чек. — Большое спасибо!

— Это я должен вас благодарить, мисс Хайс! — улыбнулся Эд, кладя чек в бумажник.

— Я, например, знаю, что вы расспрашивали служащего отеля, — продолжал Джон Хайс, — не видел ли он меня вчера вечером перед убийством Макмиллана. Я знаю, что вы купили револьвер «Смит и Вессон», калибра тридцать восемь, и коробку патронов. Подозреваю, что именно он оттопыривает ваш карман. Я также знаю, что вы справлялись у парикмахера, не отсутствовал ли я в городе недели три-четыре назад…

Коннорс засунул руку в карман и нащупал оружие.

— У вас что, второе зрение?

— До меня доходят многие вещи, но самым естественным образом, — тонко улыбнулся Хайс. — Так уж получилось, что я владелец отеля. Я также дал денег Джо для открытия парикмахерской. Владелец магазина оружия Чарли — мой старый друг. Мы все здесь живем дружно, мы пожимаем друг другу руки и никогда не оставляем в беде товарища… Теперь моя очередь задавать вопросы. Что дает вам повод предполагать, что я могу оказаться тем типом, который стрелял в Макмиллана вчера вечером?

— Но ведь это абсурд! — подскочила Элеана.

— Совершенный абсурд, — согласился Хайс без гнева, равнодушным тоном, но его безразличие еще более устрашало — это было равнодушие человека, выведенного из терпения, но не более. — Могу вас заверить, мистер Коннорс, что, если бы я захотел вас убить, я сделал бы это, не нервничая и не торопясь. И убил бы вас, а не старика, которого очень любил. Итак, я задал вам вопрос.

Коннорс молчал, не зная, что ответить.

— Он, — взяла слово Элеана, — вне сомнений, вспомнил о той идиотской истории, которую написал в Гвадалахаре. Я рассказала ему, что произошло между моим отцом, Тамарой и Пабло. Но, узнав, что отец посылал мне ежемесячно деньги, Эд заметил, что отец, вероятно, очень сильно меня любит, и он не стал бы убивать подобным образом Санчеса, так как это ставило меня в опасное положение. Эд вообще переиначил всю историю. По его версии, мой отец неожиданно вернулся домой и застал вас ухаживающим за Селестой. Тогда вы убили его и закопали. Потом вы убили Пабло, который пытался вас шантажировать, и заплатили Тамаре, чтобы она покинула город, причем так, чтобы все подумали, что мой отец удрал с ней. Вы, конечно, по его версии, взяли деньги, которые привез отец, но вас мучили угрызения совести, и тогда вы связались с адвокатом Санчесом, чтобы якобы от имени моего отца он посылал мне ежемесячно пятьдесят долларов. Потом, месяц тому назад, когда я отправилась в Мексику за свидетельством о браке, вы испугались, что адвокат Санчес может мне все рассказать. Тогда вы сели на самолет, прилетели в Мексику и вызвали в Урапан Санчеса. Вы убили его и оставили в его руке медальон моего отца. Я уж не помню, как там Эд объяснял, зачем вам понадобился медальон.

— Он взял его с тела брата, которого убил двадцать лет назад, — пояснил Коннорс.

Хайс с интересом взглянул на Коннорса.

— Этот детектив написали вы?

— В общем-то, я.

— И какое-нибудь издательство купило его у вас?

— Конечно.

Хайс вынул изо рта сигарету.

— Мне бы хотелось когда-нибудь прочитать этот детектив.

Коннорс немного ослабил узел галстука.

— А вы уверены, что уже случайно не прочитали его? У Элеаны был черновик, а я обнаружил его обгорелые страницы позади вашего дома, когда ходил вчера вечером к реке, после того, как вы пожелали мне спокойной ночи.

— Нет, я ничего не читал, — сухо возразил Хайс. — У меня остается слишком мало времени для чтения.

— Да, это так! — вмешалась Элеана. — Я выбросила вон оба черновика и первого, и второго романов вчера вечером, перед обедом. Точнее, я бросила их в печку на кухне. — Ее акцент и манера говорить, проглатывая окончания слов, стали особенно заметны. — Я так разозлилась, узнав, что ты ошиваешься здесь, в Блу-Монде!

— А где ты до этого их хранила? — поинтересовался Коннорс.

— В одном из ящиков моего туалетного столика. Я заворачивала в них лаванду, — съязвила она.

Хайс молча выпускал дым, потом снова вступил в разговор:

— Начинаю понимать ваши взгляды на жизнь и на эту историю, мистер Коннорс. Теперь я знаю, почему вы держите руку в кармане на рукоятке револьвера. Если бы я убил своего брата из-за любви к Селесте, то все могло случиться именно так, как вы описали в вашей детективной истории. Я, без сомнения, тем или иным образом, скрыл бы это преступление. Без сомнения, меня бы мучила совесть и отравляла бы жизнь. И я бы каким-нибудь образом устроил, чтобы посылались деньги на воспитание Элеаны. Я также мог бы совершенно запросто убить этого мексиканского адвоката, чтобы заставить его замолчать. И обстановка, действительно, сложилась бы именно так, как сложилась она в настоящий момент. Мне пришлось бы убить вас или, по крайней мере, попытаться это сделать, чтобы не возвращаться в Мексику и не быть там осужденным.

«Этот человек, как я и подозревал, хладнокровен и проницателен», — подумал Коннорс.


Глава 11 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 13