home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 11

Этот дом очень подходил своему хозяину — разбогатевшему владельцу цирка. Гостиная была огромна, с каменными стенами и простыми балками потолка, видневшимися на высоте двух этажей. С трех сторон гостиную окружала галерея шириной метра в полтора, на которую выходили двери комнат. Около четвертой стены находился камин, верхняя часть которого уходила в темноту потолка, высокого, как в соборе. Сделанный из широких досок пол был частично покрыт двумя коврами, каждый из которых был слишком велик для обыкновенной гостиной.

Хайс устроил широкую галерею, которая напоминала ему цирк. Стены были увешаны афишами и программами цирка братьев Хайс, а между программами висели портреты артистов, теперь уже пожилых или умерших, — акробатов на трапеции, жонглеров, укротителей, людей-змей, глотателей огня и шпаг, клоунов, танцовщиц, музыкантов, уродов. Там же находились изображения колесниц, висела шкура льва и портрет маленького слона по имени Хэппи. Одна стена была полностью завешана фотографиями матери Элеаны. Ее можно было увидеть выполняющей пируэт на спине белого коня и одновременно натягивающей поводья шестерых других лошадей, прыгающих через огромное огненное кольцо.

Селеста вошла в комнату одновременно с Джоном Хайсом. Эд Коннорс в этот момент рассматривал ее изображения на фото. В сорок два года бывшая наездница была все еще хороша. Ее лицо без морщин выглядело молодо, а фигура казалась такой же стройной, как и у ее дочери. В ней, казалось, было еще больше огня, чем в Элеане. Коннорс не понимал, как мужчина мог бросить Селесту, да еще двадцать лет назад. Хотя в ее волосах виднелись серебряные нити, а руки огрубели от работы, Селеста вполне могла сойти за сестру своей дочери.

Элеана тяжело вздохнула.

— Мама, представляю тебе Эда Коннорса, моего старого друга из Чикаго, приехавшего на свадьбу.

— Рада с вами познакомиться, мистер Коннорс. — Легкий французский акцент в речи Селесты чувствовался не более, чем у ее дочери. — Элеана много рассказывала мне о вас. — Она ущипнула дочь за щеку и прошла в комнату, приказав служанке принести вазу для цветов, которые держала в руках.

Коннорс с насмешливой улыбкой посмотрел на Элеану.

— Как тебе это могло прийти в голову! — шепнула Элеана.

— Я никогда при ней не произносила твоего имени и рассказала о тебе только дяде Джону. Селеста говорит так всем приглашенным, это ее манера быть любезной и доставлять людям приятное.

— А, понятно, — протянул Коннорс.

— Прошу тебя, Эд! — Пальцы Элеаны сжали его руку. — Мама столько пережила и так счастлива видеть, что я делаю, по ее словам, хорошую партию… Не надо причинять ей беспокойство. Я имею в виду твои соображения относительно моего отца… Во всяком случае, пока мы не будем в этом абсолютно уверены.

— Думаю, что это благоразумно, — согласился Коннорс. — Нет никакой необходимости огорчать Селесту. Почему бы не дать возможность шерифу Томсону провести следствие и не подождать, пока он найдет что-нибудь конкретное. В этом городе и сейчас еще проживает свыше тридцати человек, работавших в свое время у Дона. И, если это он стрелял, если Дон в Блу-Монде, кто-нибудь из этих людей обязательно узнает его. — Коннорс обратился к Джону Хайсу: — Существует ли вероятность того, что Дон появится в этом доме?

— В этом доме? Дон появится здесь? После того, что он устроил? — возмутился Джон Хайс. — Молодой человек, я не ради забавы владею фабрикой и банком. Это был мой цирк. — Джон Хайс жестом указал на афиши и программы. — Это была моя жизнь. И Дон все пустил на ветер из-за какой-то цыганки и мизерной суммы денег, которую мы часто выручали за два удачных представления.

С этими словами Хайс, занятый какими-то делами, оставил их и поднялся по лестнице на галерею. Коннорс взял за локоть Элеану.

— Дорогая, прошу тебя, ты должна меня выслушать. Ты не можешь за него выйти замуж…

Эд попробовал поцеловать Элеану, но получил пощечину.

— Я уже сказала тебе, что тебе нечего делать в моей жизни.

Она вырвалась и пошла к матери в столовую.

Обед состоялся в девять часов вечера. Селеста поддерживала разговор. Из посторонних присутствовали только Коннорс и Лаутенбах. Приезд друзей семьи ожидался в конце недели. Окна столовой выходили на очаровательную лужайку, спускавшуюся к реке. Во время еды Джон Хайс время от времени бросал взгляд на большие застекленные окна двери. Однажды, когда он уронил салфетку и нагнулся, чтобы поднять ее, Коннорс заметил у него под пиджаком черный ствол пистолета, засунутого в кобуру, висевшую под мышкой.

— А чем вы занимаетесь, мистер Коннорс? — спросил Лаутенбах.

— Я пишу.

— Приключенческие и детективные романы, — добавила Элеана. — У мистера Коннорса замечательное воображение.

Коннорс решил ничего больше не объяснять. Его разговор с Шадом, прекрасный контракт с «Таннер Пресс» — все это так далеко… Эд ждал дальнейших вопросов Лаутенбаха, но тот молчал. Если Лаутенбаха и интересовали причины появления Коннорса в Блу-Монде, то он был слишком хорошо воспитан, чтобы расспрашивать Эда. Худой, с маленькой рыжей бородкой, сорокапятилетний Лаутенбах казался совершенно инертным. В нем все потухло. Время от времени он смотрел на Элеану, но при этом его взгляд не вспыхивал огнем. Коннорс сомневался, что замужество Элеаны будет удачным. Этому человеку нечего дать. Лаутенбах просто женился на матери своего будущего наследника. Этот человек уже растратил все, кроме денег.

Они пили кофе и ликер в гостиной, когда в десять часов зазвонил телефон. К аппарату подошел Джон Хайс. Вернувшись, он сел на софу рядом с Коннорсом.

— Звонил шериф Томсон. На оружии нашли отпечатки пальцев. Это старое охотничье ружье, которое обычно хранилось в запертом шкафу на нижнем этаже отеля. Томсон считает, что ружье некогда принадлежало мне и что это именно то ружье, которое я пять лет назад дал бедняге Макмиллану, когда он вздумал поохотиться на зайцев.

Он говорил тихим голосом, и Коннорс отвечал тоже тихо.

— Следовательно, его мог взять любой?

— Совершенно верно.

— Вы сообщили ему, что существует подозрение, что ваш брат вернулся?

— Нет, — сухо сказал Хайс, — я не говорил ему об этом.

На другом конце комнаты Аллан Лаутенбах монотонно рассказывал детали игры в поло, участником которой он был. Только Селеста делала вид, что слушает. Элеана, развалившись в кресле, откровенно зевала. Спустя некоторое время после телефонного звонка она объявила, что они с Алланом поедут немного прогуляться. Они уехали, не пригласив с собой Коннорса. После их отъезда разговор почти совсем иссяк. Коннорс понимал, что его присутствие в доме и интриговало, и вместе с тем беспокоило мать Элеаны, но она, так же как и Лаутенбах, была слишком хорошо воспитана, чтобы задавать вопросы. В десять тридцать она встала и пожелала всем спокойной ночи.

Джон Хайс смотрел, как она поднимается по лестнице, а Коннорс наблюдал за Хайсом. Если какой-либо мужчина и был увлечен женщиной, то таковым являлся именно Джон Хайс.

Коннорс вспомнил, как он описал историю этой семьи, и начал размышлять. Джон Хайс знал о его приезде. Джон Хайс был высок и широкоплеч. Джон Хайс был хозяином Блу-Монда. Джон Хайс знал, где находится ружье. Его дом был всего в миле от города. После выстрела, оборвавшего жизнь Макмиллана, у Джона было достаточно времени, чтобы вернуться домой, а потом с Элеаной приехать в город. Пульс у Коннорса убыстрился, и кровь застучала в висках.

А если его версия правильна? А если Дональд Хайс вернулся в Блу-Монд на неделю раньше, чтобы застать свою жену с Джоном Хайсом? И если во время последующей драки Джон Хайс убил своего брата и придумал историю о его бегстве? А если Джон Хайс убил адвоката Санчеса?

Но в эту версию не укладывался один факт — Джон Хайс вооружен.

Коннорс подождал, пока тот нальет себе из бутылки и начнет пить, и только тогда наполнил свой стакан из той же бутылки. Нужно быть ко всему готовым, когда имеешь дело с таким человеком. В этой семейке все возможно. Можно объяснить категорический отказ Элеаны выступить свидетелем в суде тем, что она убила адвоката Санчеса. У Элеаны твердый характер, ей нужны деньги Лаутенбаха, и именно она обнаружила тело. Пока он спал, у Элеаны появилась возможность переговорить с Санчесом. Узнав, что свидетельства о браке не существует, она потеряла голову. Кто знает, может, опасение потерять Аллана привело ее к мысли навсегда заткнуть рот Санчесу? Ее удивление и ужас при виде мертвого Санчеса могли быть лишь хорошо сыгранной комедией. Она дочь циркачки и сама хорошая актриса.

После перехода границы, когда Эд ей стал больше не нужен, она немедленно бросила его и заявила, что не хочет его больше видеть. Вместе с тем, медальон в мертвой руке Санчеса не укладывался в эту схему. Это самое интригующее. Элеана не дура. Если бы она убила Санчеса, то постаралась бы не оставить на месте преступления ничего, что могло бы привлечь внимание к ней и к ее семье.

В машине Джон Хайс предложил Коннорсу сделать выбор, и Эд сам принял решение — отправился в дом к Джону, чтобы подробно поговорить и обсудить это дело. Теперь, когда они остались одни, Коннорс ожидал, что Хайс первым начнет разговор. А между тем, Хайс молча пил. Он о чем-то задумался и устремил глаза в пол. В половине двенадцатого он встал и достал часы.

— Я отправляюсь спать. На вашем месте я запер бы на ночь дверь своей комнаты на ключ.

Коннорс тоже поднялся.

— Это именно то, что я собираюсь сделать, но прежде чем мы расстанемся, я хотел бы, если вы не имеете ничего против, задать вам два вопроса. Прежде всего — ваш брат и Селеста жили в зарегистрированном браке?

— У меня нет никаких оснований думать иначе, — ответил Хайс. — Они покинули нас во время гастролей в Омахе и снова вернулись в цирк в Де Мойне, заявив, что поженились. Селеста сказала, что они обвенчались в маленьком городке, но тогда она еще плохо говорила по-английски, а свидетельство о браке хранилось у Дона. С ним он и исчез, когда удрал с Тамарой.

— Вы одобряете брак Элеаны с Лаутенбахом?

— Нет! — Ответ был сух и резок. — Лаутенбах женится на эротоманке. Единственная надежда — что все мужское начало сконцентрировано у Лаутенбаха в голове. Это замужество в скором времени внушит Элеане отвращение. — Джон пожал плечами. — Но я не могу ничего сказать об этом, я же ей дядя, а не отец.

Коннорс посмотрел, как Хайс поднимается по лестнице, потом вышел на лужайку. Полная луна склонялась к горизонту, а у подножия холма виднелась серебристая в лунном свете лента реки, скрывавшаяся затем в темноте леса. Эд спустился к реке и некоторое время забавлялся тем, что бросал в воду камешки. Потом он поднялся по тропинке к дому. Задний фасад дома производил еще большее впечатление, чем парадный. Как директор цирка, Хайс, видимо, здорово преуспел.

Огибая угол дома, Коннорс двинулся кратчайшим путем через кустарник и прошел мимо кострища. Костер уже почти потух. Эд посмотрел на него и случайно увидел клочок бумаги, на который падал свет затухающего огня. Коннорс нагнулся, чтобы поднять его. Это оказалось наполовину сожженная первая страница его черновика «Смерть в цирке». Коннорс пошел дальше.

Два окна второго этажа были освещены, и шторы на одном из них подняты. Коннорс увидел погруженного в молитву Джона Хайса, стоящего на коленях возле своей кровати. Эд нервно закурил сигарету. Он был абсолютно убежден, что, если он хочет получить деньги и славу, которые придут к нему в результате контракта с «Таннер Пресс», ему сперва необходимо узнать, о чем просил бога магараджа Блу-Монда.


Глава 10 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 12