home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



19

Мы миновали Бальбоа, потом Корону-дель-Мар. Шофер спросил, не остановиться ли выпить по кружечке пива. Мне очень хотелось выпить, но я отказался.

Он пожал плечами и как улитка погрузился в молчание. Когда мы делали поворот у Лагуна Бич, свет прожекторов осветил заведение, в котором когда-то работал Липпи Сальц. Теперь за стойкой стоял новый бармен и в заведении было полно народу. Люди танцевали, пили и смеялись, а сам Волкович, он же Липпи Сальц, служил кормом для рыб. Скорее всего он сейчас находился или в брюхе акулы, или запутался в водорослях, где его пожирают рыбы. И ему теперь совсем не нужна была эта четверть миллиона, которую он обманным путем выудил у Пальмера.

Мне стало душно и я спросил у шофера, нельзя ли открыть окно с моей стороны.

– Конечно, можно, – ответил он.

Сейчас мы ехали довольно быстро. Мимо нас мелькали населенные пункты.

Я опять задумался. Ведь капитану Марксу или шерифу Куперу вряд ли придет в голову мысль, что я захочу вернуться назад. Они посчитают, что я буду пробираться вверх по побережью или спрячусь в Лос-Анджелесе. Тем не менее не исключалось, что они выставят в Пальм-Гроув засаду только на тот случай, если я задумаю пробраться в Мексику.

– Сигарету? – спросил шофер.

Я ответил утвердительно и неловко вытащил левой рукой сигарету из пачки.

– Что с вами, моряк? – участливо спросил он. – Уж не сломали ли вам руку?

– Во всяком случае, болит. – Я использовал зажигалку на щитке водителя. – Высадите меня вон там, перед освещенными пальмами.

Он затормозил за несколько ярдов от мотеля.

– Почему вдруг тут? Я думал, вы хотели в Даго.

– Разве я это говорил?

Он мгновение подумал.

– Нет.

Я открыл дверцу.

– Я только спросил, куда вы едете. И большое спасибо за то, что подвезли.

Он уставился на мою спрятанную руку.

– Пустяки, – пробормотал он, и нажав на педаль, быстро скрылся за поворотом.

Купер счел нелишним поставить здесь часового. Перед баром не было ни одной машины. Исчез даже "форд" Уэлли. В баре горел только ночной свет, все остальные огни были выключены.

Я заглянул в окно. В баре был только Мик. Он сидел на табурете, задумчиво уставившись на свою пустую рюмку, словно хотел снова наполнить ее, но боялся превысить норму.

Пока я наблюдал за ним, внезапно раздался телефонный звонок с другого конца стойки. Мик соскользнул с табурета. Некоторое время он напряженно слушал, что ему говорили, отвечая односложными фразами, а потом повесил трубку и вытер пот со лба своим грязным носовым платком. Как хорошо, что у него есть носовой платок. Во всяком случае, мне будет чем заткнуть ему глотку, когда мы закончим наш деловой разговор.

У меня оставалось мало времени. Если в Пальм-Гроув все-таки поставили кордон, то шофер, подбросивший меня, наверняка расскажет копам, что подвозил моряка, который тщательно прятал от него свою руку. И уже через несколько минут на 101-м шоссе могут завыть сирены полицейских машин.

Я подумал, может быть, лучше сперва поговорить с Мэмми? Она уже, наверное, протрезвилась. Она добровольно расскажет мне все, что знает. А из Мика мне придется выжимать каждое слово.

Мик сам решил за меня этот вопрос.

Он вышел из боковой двери бара и пошел по дорожке к конторе.

Я прошмыгнул мимо бара, чтобы добраться до бунгало с той стороны, где не было окон. Здесь, в низине, воздух был жаркий и душный, от цветов исходил сильный терпкий аромат. Стрекотали цикады и кузнечики.

Я прошел между четвертым и пятым бунгало. Парочка в четвертом номере все еще спорила в темноте. Голос женщины звучал резко и настойчиво, голос мужчины устало и вяло.

Когда я проходил мимо окна, женщина как раз говорила:

– Я считаю, что мы обязательно должны рассказать полиции все, что видели вчера, когда приехали.

Он что-то пробурчал в ответ, из чего я расслышал только одно слово: "отпуск".

Она поинтересовалась, какое отношение может иметь отпуск к этому делу.

– Ну хорошо, хорошо, – буркнул он. – Мы все расскажем им завтра утром, а теперь помолчи и дай мне спать.

Я прошел мимо, а потом, словно повинуясь какому-то внезапному импульсу, вернулся и дернул дверь их веранды. Она была не заперта. Я открыл дверь, прошел через веранду и тихо, но решительно постучал в дверь.

– Кто там? – крикнул мужчина.

– Полиция! – солгал я. – Прошу вас, не волнуйтесь и не зажигайте света. Мы уже два раза слышали ваш разговор и поняли, что вы что-то скрываете от полиции. О чем идет речь?

Я понадеялся, что мой обман не раскроется.

– Вот видишь! – прошептала жена. – Я же тебе говорила.

Мужчина подошел и открыл дверь.

– О'кей! Нам действительно надо было об этом заявить.

– О чем именно?

Он побежал обратно к кровати и достал сигарету.

– Мы кое-что видели, когда приехали вчера вечером в этот мотель.

– Назовите, пожалуйста, ваши имена, – сухо сказал я.

Женщина накинула халат и присоединилась к нему, уже вновь стоявшему у двери.

– Мистер и миссис Льюис из Карбендейла, штат Иллинойс. У нас отпуск, и мы вчера приехали из Солт-Лейк-Сити.

Он пыхнул в мое лицо сигаретой.

– Проехали семьсот тридцать восемь миль. Никогда еще не покрывали такое расстояние за один день.

Я не мог видеть их лиц, а голос женщины звучал, словно она все время поджимала губы.

– И когда я и Джон приехали вчера вечером сюда – это было в первом часу ночи, – то мы видели кое-что, о чем должна узнать полиция. Вы же расследуете дело об убийстве, не так ли?

– Верно, – ответил я. – И что же вы видели?

– Голую женщину! – с возмущением сказала миссис Льюис.

– Где? В каком бунгало?

– В номере первом. Она лежала на постели.

– Живую?

Льюис рассмеялся.

– Еще какую живую! Это нельзя передать словами, господин полицейский! Мы еще подумали, что это за вертеп такой!

Я попытался сказать как можно спокойнее:

– Может, вы все-таки расскажете с самого начала?

Миссис Льюис сразу начала:

– Ну, это было в районе полуночи, в начале первого, когда мы увидели вывеску "Свободные номера есть". Как я уже сказала, мы проехали в этот день более семисот миль и были страшно утомлены. Поэтому мы остановились около конторы и позвонили. Нам пришлось позвонить несколько раз, а когда нам все-таки так и не открыли, мы прошли через двор к единственному бунгало, которое было освещено, в надежде, что мы найдем там управляющего. Мы слишком устали, чтобы ехать дальше. А потом мы увидели девушку.

Она снова поджала губы.

– Жалюзи были опущены, но над подоконником оставалась щель – довольно широкая, так что мы могли увидеть ее довольно хорошо. И мужчину – тоже.

– Опишите его.

– К сожалению, я не могу этого сделать. Мы видели его со спины.

– Высокого роста или маленький?

– Высокий и довольно плотный.

– Что на нем было?

– Ничего. Он был тоже совершенно нагим, как и женщина.

В разговор вмешался Льюис:

– Я вам говорю, господин полицейский, что там было на что посмотреть. Девушка не хотела, понимаете? Лежит на кровати и плачет так, что камни и те пустили бы слезу. Но тот все приставал и приставал, и она, наконец, уступила. Или потому, что ей стало совершенно безразлично, или по какой другой причине. И пока он ее накачивал, она все время плакала.

– Тебе совсем необязательно употреблять такие сочные эпитеты, – сухо сказала миссис Льюис.

– А потом? – спросил я. – Я имею в виду, что делали оба потом?

Льюис продолжал:

– Эва временами дергала меня за рукав и шептала: "Это неподходящее для нас место". Box мы и отправились обратно к машине и хотели уже ехать дальше, как вдруг из бара выскочил маленький человек в голубых джинсах, сказал, что он управляющий, и поинтересовался, не хотим ли мы снять бунгало. И, да услышит меня Господь Бог, к этому времени я был так утомлен, что мне было все безразлично, лишь бы была комната для ночлега.

– Вы ему сообщили, что видели?

– Конечно нет, – ответила миссис Льюис.

– Я не знаю, как в Калифорнии, но у нас в Карбендейле о таких вещах не говорят. Мы только сказали ему, что хотим снять бунгало. И мы сняли. Хотя если бы Джо так не устал, я наверняка настояла бы на том, чтобы ехать к следующему мотелю.

– Вскоре после этого, – добавил Льюис, – минут через десять или пятнадцать, в бунгало, где мы видели сцену, свет погас. Кто-то вышел оттуда и уехал. Я даже не смог разглядеть, кто это был – мужчина или женщина, а сегодня мы услышали, что убита владелица мотеля и что она жила в бунгало номер один. Тогда Эва решила, что мы должны сообщить обо всем, что видели.

– И хорошо сделали.

– А кто ее убил? Ее супруг?

– Так предполагают. А женщина была темной или светлой?

– Блондинка.

– Симпатичная?

– Очень.

– И в какое время вы ее видели?

– После полуночи. Скажем, между четвертью и половиной первого. – Льюис переложил сигарету в другую руку. – И вам помогут эти сведения?

– О, да! – сказал я. – Очень. Большое спасибо.

– А как ваше имя, господин полицейский? – осведомилась миссис Льюис с запоздалым подозрением.

Не ответив ей, я быстро повернулся и зашагал по мокрой траве к конторе. Дверь была закрыта, жалюзи опущены. Из-за двери слышался плач Мэмми. Я приложил ухо к щели и стал слушать, как Мик разыгрывал из себя супруга и повелителя.

– Я тебе ничего не говорил, – прорычал он, – и на этом все и останется. Ты не можешь проболтаться о том, чего не знаешь. Если дело пойдет так, как я надеюсь, то мне перепадет хороший кусок. Или ты думаешь, что мне приятно копаться в дерьме?

– Но Швед... – простонала Мэмми.

– Швед, Швед, Швед! – передразнил ее Мик. – Эта дикая акула вскружила тебе голову, как только появилась здесь. – Послышалось бульканье, как будто кто-то пил из бутылки.

Мэмми заплакала еще громче. Судя по звукам, тот стал расхаживать по комнате.

– Сегодня днем ты опять чуть не испортила все дело, и мне пришлось тебя обезвредить. В следующий раз я напичкаю тебя такими пилюлями, что ты вообще больше не проснешься.

– Делай, что хочешь... Мне все равно, – сквозь слезы выдавила Мэмми.

Я проскользнул к главной двери бунгало. Решетчатая дверь была не заперта, зато внутренняя была закрыта. Я поднажал плечом и надавил на дверь рывком. Петли заскрипели и не выдержали, дверь с шумом распахнулась.

Мэмми лежала на неприбранной постели. Волосы ее были растрепаны, глаза опухли и были красными от большой дозы снотворного. Увидев меня, она выпрямилась и тыльной стороной ладони вытерла слезы.

Губы ее открылись.

– Швед!

Мик выронил бутылку и хотел обратиться в бегство. Он тяжело задышал, ища испуганными глазами, в каком направлении он смог бы убежать, но в следующую секунду понял, что попался.

– Швед! – снова закричала Мэмми.

За это мгновение во многих бунгало зажегся свет – видимо, людей разбудил треск двери и крики Мэмми. Льюис вышел со своей женой на веранду. Я даже слышал, как он выругался.

Мик все еще пытался как-то выкрутиться:

– Убирайся отсюда! – взвизгнул он. – Убирайся отсюда, проклятый убийца!

Я сделал шаг в его сторону. Он понял, что убежать ему не удастся, выхватил нож с большим автоматически выбрасывающимся лезвием.

Снаружи я мог слышать гул голосов.

Где-то вдали завыла сирена патрульной машины. Значит, все-таки в Пальм-Гроув был поставлен кордон. А бывший морской писарь развязал свой язычок.

От страха у Мика на рту выступила пена.

– Только попробуй дотронуться до меня, я расскажу шерифу Куперу, что ты убил Волковича и сбросил его с утеса вместе с машиной!

Внезапно он бросился на меня с ножом и задел мою руку. Мощным ударом я отбросил его к комоду.

– Волкович меня не интересует. И я сам знаю, где он... А ты мне скажи, где Софи?

– Как ты сказал? – выдавил Мик из себя.

– Я тебя спросил, где Софи? Ты ее знаешь – Софья Паланка! Моя жена!


* * * | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | cледующая глава