home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



2 СЕНТЯБРЯ 1958 ГОДА, 3 ЧАСА 59 МИНУТ

Саттон откашлялся.

– Ничего страшного, Док. Буду очень рад, если смогу что-нибудь сделать. В чем дело?

– У вас есть девушка, – начал Харт, но тут же поправился. – У вас есть служащая по имени Пэгги Джонс?

– Да, вернее была. Месяца два назад она уволилась и с тех пор я ничего о ней не слышал. А что?

Харт пропустил его вопрос мимо ушей.

– И скажите мне следующее, Бен. Вы брали с собой Пэгги в Энзенаду, когда она еще работала у вас?

– Брал.

– Вы помните подробности этой поездки?

– Конечно. Мне нужно было обговорить кое-что с Грейс Томас, а моя секретарша заболела гриппом. А в чем дело? Что случилось, Док?

– Я еще и сам точно не знаю, но не исключено, что я угодил в весьма неприятную историю. Вы долго там были?

– Если не ошибаюсь, два дня. А договор мне заключить так и не удалось, так как Грейс потребовала за роль больше, чем собиралась платить фирма.

Харт захотел покурить, но вспомнил, что забыл пачку на столе в другой комнате.

– Попробуйте вспомнить, Бен, не вспоминала ли Пэгги во время поездки, что видела кого-то знакомого?

Саттон на какое-то время замолчал.

– Нет, не помню, – наконец, произнес он. – Если вы ее знаете, то должны знать и то, что она милая девушка, весьма спокойная и сдержанная. Во всяком случае так было, когда она работала у меня. Гадостей о ней сказать не могу. На посторонние темы она никогда со мной не разговаривала.

– Вы уверены?

– Да, совершенно уверен, – ответил Саттон и почти сразу добавил: – Подождите, Док!

– Слушаю, слушаю.

– Я вспомнил, что на второй день пребывания она появилась передо мной такая радостная, такая счастливая, как кошечка, которая только что полакомилась птичкой. Это было так необычно, что я даже не удержался от реплики.

– И что она ответила?

– Ничего.

– Ничего?

– Совершенно ничего, лишь пожала плечами. Но я припоминаю, что она улыбнулась мне, точно была чем-то очень довольна.

– Большое спасибо за все, Бен.

Харт повесил трубку и вернулся в комнату. Действие джина все еще продолжалось. Забыто было все, в том числе и мщение Гарри. Пэгги лежала с закрытыми глазами. Ее маленькие груди ритмично поднимались и опускались. Он взял сигарету и посмотрел на спящую девушку в свете зажигалки. У него было две возможности. Он мог уйти из этой комнаты и совершенно забыть о ней. Но мог и попытаться вытянуть из нее все, что она знала. И он решился на последнее. Если его подавленное состояние не улучшится, то он должен хотя бы вытянуть из Пэгги информацию. Его положение в обществе давало ему какие-то права, но в то же время налагало на него обязанности. Если Бонни Темпест жива, он должен знать об этом точно. Он все равно не смог бы жить с мыслью, что к смерти приговорили невиновного человека.

Из своего опыта обращения с женщинами он понимал, что завтра Пэгги не скажет ни слова, и ничто не заставит ее говорить. То, что она ему рассказала, было следствием ее возбужденного состояния. В своей ненависти к Коттону она будет все отрицать утром, так как твердо решила с ним рассчитаться и дать ему сдохнуть в тюрьме. Харт вздохнул и, отправившись в ванную, смочил там полотенце. Возвратившись в спальню, он усадил девушку на кушетку и обтер холодным полотенцем сперва затылок, а потом лицо и грудь.

– Проснись, Пэгги! Ну, проснись же!

Пэгги безвольно лежала у него на руках и спокойно посапывала. Харт попытался ее разбудить, но это также не имело успеха. Пощекотав пальчиком ее интимные места, он все равно не добился желаемого, даже это не разбудило ее. Он хотел в аптечке найти нашатырный спирт или что-нибудь вроде этого, но не нашел. Мгновение он стоял в нерешительности, но потом понял, что ему надо сделать. Его аптека находилась совсем неподалеку, а там он найдет все, что нужно. Харт нашел сумочку девушки, но ключей в ней не оказалось. После короткого раздумья он поставил замок на предохранитель, чтобы дверь не захлопнулась, и осторожно прикрыл ее за собой. За несколько минут с Пэгги ничего не может случиться.

Ветер продолжал дуть со стороны пустыни. Утро было теплое и снова обещало жаркий день. Харт открыл дверцу машины, и на миг застыл, чтобы бросить взгляд на дом, из которого только что вышел. Свет горел только в квартире Пэгги. Насколько он знал, его никто не видел ни входящим, ни выходящим из дома. Харт решил, что все так и будет, и улыбнулся.

На улице, где жила Пэгги, вообще не было прохожих, и на бульваре их было очень мало. За короткое время Харт домчался до аптеки. Он пересек тротуар и открыл переднюю дверь. Из-за мер предосторожности против грабителей в аптеке горел ночной свет, так что был виден каждый ее уголок. Кондиционер гнал в помещение свежий воздух, в то время как на улице было душно. В помещении стоял приятный запах духов. Уборщица уже давно закончила свою работу. Пол блестел, как новенький.

Харт быстро прошел за аптечный прилавок и взял необходимое. Затем он присовокупил бромиды и успокоительное для Пэгги, чтобы она снова могла заснуть после того, как он с ней поговорит. Он еще не знал, что он должен или сможет сделать в том случае, если выяснится, что Пэгги говорит правду, или в том случае, если она просто будет настаивать, что действительно видела саму Бонни Темпест. Каким образом он может довести это до сведения прокуратуры, не выдавая источника информации?

И, несмотря на кондиционер, ему показалось, что в аптеке так же душно, как и на улице. Также душно было в комнате присяжных и в квартире Пэгги. Харт снова вытер потный лоб. Даже если слова Пэгги и соответствовали действительности, даже если в ее маленькой головке засела мысль послать Гарри Коттона на смерть за преступление, которого он не совершал, Харт тем не менее не видел никакой возможности, как он или она смогли бы доказать правильность ее утверждений. А без убедительных доказательств к прокурору нельзя и являться, потому что тот или высмеет его, или распорядиться, чтобы проверили его психическое состояние, или посадит его за решетку за нарушение общественного спокойствия. Он, правда, был видным коммерсантом, но в конечном итоге все можно было рассматривать с разных сторон. Наконец, он принял решение. Он заставит Пэгги снова заговорить, заставит повторить ее то, что она ему уже сказала и, если после этого он придет к убеждению, что она сказала правду, он позвонит своему адвокату и попросит у него совета. Келли-то знает, как нужно поступать в таких случаях. Он сможет подсказать путь, как протолкнуть дальше эту информацию и заставить суд пересмотреть дело Коттона, не втягивая в это дело Пэгги. Возможно, он поставит себя в дурацкое положение, если поверит рассказу Пэгги. Ведь очень мало шансов было за то, что это действительно правда. Бонни наверняка мертва. Коттон убил ее из-за драгоценностей, а труп выбросил в иллюминатор, чтобы обвинение не смогло представить труп в том случае, если его поймают. Харт проверил, все ли он взял, а потом отправился обратно по проходу за прилавком. Внезапно он остановился, ощутив в желудке неприятное ощущение – ему показалось, что в аптеке кроме него есть еще кто-то. Некто спрятался в одной из ниш молочного бара. Он увидел отраженное изображение силуэта в большой стеклянной витрине. В одном из ящиков бара находился его револьвер. Он вытащил его и осторожно прошел назад той же дорогой, что и пришел. Через склад на кухню и дальше, чтобы ошеломить пришельца с тыла. В пяти шагах от ниши он остановился и спокойно проговорил:

– Выходите! И поднимите руки вверх!

Но оттуда никто не вышел. Харт сделал еще два шага, а потом чуть не расхохотался. Отражение, которое он видел, принадлежало Герте. Ее «конский хвост» демонстративно возвышался, а сама она сидела за столом, склонив головку на руки. Герта спала таким же спокойным сном, как и Пэгги, когда он уходил от нее. Рядом с ней на столе лежал шоколадный торт, его любимая сладость, на котором было написано:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, ДОК!

У Харта сразу же встала перед глазами вся сцена. Все его служащие решили организовать ему торжественную встречу, как только узнали, что присяжные, наконец, пришли к единому мнению. Они долго ждали его возвращения, а он тем временем успел ввязаться в неизвестно какую историю с неврастеничкой, весь смысл жизни которой состоял лишь в том, чтобы рассчитаться с человеком, которого она возненавидела всей душой. Так и не дождавшись его, все расползлись по домам, но Герта осталась. Он буквально слышал ее слова, сказанные ее тоненьким молоденьким голосом, когда она оправдывала свое нежелание уходить: «Кто-то ведь должен остаться, чтобы сказать Доку, что все мы рады его возвращению!»

Он почувствовал себя побитым, так как бросил своих людей на произвол судьбы. Всех… Он уже хотел было положить руку на плечо девушки, но передумал. Ему необходимо было как можно скорее привести Пэгги в чувство, а потом он вернется и отвезет Герту домой.

Короткая поездка назад к дому Пэгги показалась ему чрезвычайно долгой. Лишь выйдя из аптеки, он обратил внимание на то, что держит в руке револьвер. Чтобы не возвращаться и не отпирать снова двери, Харт предпочел сунуть его в карман куртки. Но вскоре он сильно раскаялся в этом, поскольку револьвер сильно оттягивал его легкую летнюю куртку, и воротник натирал шею. Его плохому настроению способствовал тот факт, что за время его отсутствия кто-то умудрился поставить свою машину как раз на то место, где до этого стояла машина Харта, и ему пришлось проехать дальше вверх по холму почти до перекрестка, где он нашел свободное местечко.

Пока он брел обратно к дому Пэгги, он успел искупаться в поту. Харт чувствовал себя усталым и слегка раздраженным. Плохонькая лестница на второй этаж показалась ему слишком крутой. Дверь, которую он уходя прикрыл, сейчас была распахнута. Харт закрыл за собой дверь и запер ее на замок. В воздухе стоял запах табака и джина. Когда он проходил мимо двери в спальню, он увидел в матовом стекле, что Пэгги все еще лежала на спине, но одну руку она положила себе на голову и подтянула одну ногу.

Харт сглотнул неприятный привкус во рту и прошел на кухню. Там он разложил на раковине свои лекарства, налил немного нашатырного спирта и разбавил водой. Затем он взял тюбик с нюхательной солью и все это понес в спальню, которая была освещена светом из окна.

– Ну все! Пора вставать, Пэгги!

Одна из подушек валялась на полу. Харт отпихнул ее ногой в сторону и поставил стакан на комод. Потом, держа трубочку с нюхательной солью, он нагнулся, чтобы просунуть руку под шею девушки и немного приподнял ее. И в этот момент он ощутил позади себя какое-то движение. От стены отделилась тень.

«Открытая дверь!» – успел подумать Харт.

Он попытался повернуться и выхватить из кармана свой револьвер, но опоздал. Своим резким поворотом он добился лишь того, что удар пришелся не по затылку, как намеревался сделать неизвестный, а по правому виску.

Когда Харт пришел в себя, то какое-то время лежал неподвижно, чтобы сориентироваться. Он вернулся в квартиру Пэгги, развел для нее нашатырный спирт и понес его в спальню. Нагнулся, чтобы приподнять девушку, как вдруг некто отделился от стены и дважды ударил его: один раз по виску, а другой удар пришелся на затылок. Ему понадобились огромные усилия, чтобы открыть глаза. Потом он опустился перед кроватью на колени, коснувшись лицом ноги девушки. Глаза Пэгги были открыты, но она на него не смотрела. Наконец, он уселся и зажег свет.

Пэгги Джонс, возможно, была жива, но с таким же успехом могла быть мертва. Харт потрогал пульс: его не было. Выходит, что жена приговоренного за убийство Бонни Темпест не сможет больше ничего подтвердить. Насколько он видел, на теле Пэгги не было никаких следов насилия, но валявшаяся на полу подушка и поза девушки говорили сами за себя. Достаточно прижать пьяной девушке подушку к лицу и подержать ее так некоторое время… и она уйдет к праотцам.

Да, Пэгги больше никто не обидит и у нее нет больше ненависти к Гарри Коттону. Она прекратила расчеты с ним, прекратила чувствовать страсть и благодарность, прекратила давать и брать, прекратила жить.

Ему понадобились большие усилия, чтобы открыть глаза. Он прошел в соседнюю комнату и взял кружку, в которой разводилось мартини. Набрав в рот мартини, он прополоскал его и выплюнул, потом прошел в кухню и глотнул джина из почти пустой бутылки. Когда он собрался поставить бутылку на кухонный столик, она выпала из его руки и разбилась. Да, заварил он кашу, ничего не скажешь.

Первым делом полицейский врач констатирует смерть Пэгги, а потом придет к выводу, что незадолго до смерти девушка совершила половой акт насильно или добровольно. Никто не поверит его фантастической истории, что девушка сама напросилась на это и только ради того, чтобы отомстить Гарри Коттону. Также не поверят и другим деталям этой истории, которая наверняка покажется полиции неправдоподобной и убедит ее в том, что этот удачливый коммерсант придумал ее, чтобы выкрутиться. Даже не бросив взгляд в спальню, он прошел в гостиную и долго смотрел на телефон. Он должен был немедленно позвонить в полицию, но Харт боялся этого звонка. Теперь он понял, какого было Коттону в каюте, когда он, как он утверждал, проснулся и не нашел там Бонни. Каждый нерв его тела требовал, чтобы он удалил все следы своего пребывания в квартире Пэгги и убежал, куда глаза глядят.

Но вместо этого Харт взял трубку, набрал номер и попросил соединить его с полицейским участком Голливуда. И когда на другом конце линии трубку взял полицейский сержант, он сообщил ему все, что было нужно:

– Говорит Джон Харт. Звоню из квартиры 10 дома 54—37 по Ла-Палома-Двайн. Здесь произошло убийство.


2 СЕНТЯБРЯ 1958 ГОДА, 3 ЧАСА 00 МИНУТ | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | 2 СЕНТЯБРЯ 1958 ГОДА, 12 ЧАСОВ 05 МИНУТ