home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



1. Кусочек секса перед казнью

Жаркая и унылая тюрьма находилась в самом пекле. Ее уродливые камни едва виднелись в узкой полосе буйной тропической растительности, отделяющей берег белого песка от лесистых склонов и изрезанных вершин гор, которые, казалось, готовы были скатиться в море.

Пальмы слабо свисали под солнцем. Сидя на ветках апельсиновых деревьев, кричали попугаи.

Совсем близко он слышал женский смех. Приговоренный к заключению в камере «тренто и уно» смотрел сквозь решетчатую дверь…

По отношению к лицам, лишенным всего, практический ум латиноамериканцев, по крайней мере, в одном пункте демонстрировал здравый смысл. В их тюрьмах не было проблемы секса. Существовал день «любви», и жены и подруги заключенных собирались во дворе тюрьмы. Официально — раз в неделю, а на самом деле так часто, как позволяли средства заключенных, чтобы подкупить сторожа или капитана. Заключенные имели возможность наедине в течение часа принимать в своих камерах жен или любовниц, а те, кто успел завести интрижки с «мучача», могли прибегнуть к услугам городских профессионалок.

Бишоп побренчал монетами в кармане. К несчастью для него, даже в таком углу, как Коралио, любая «мучача» расценивала удовольствие, доставляемое ее прелестями, дороже, чем три монеты по 10 североамериканских центов.

Он вернулся на свою койку и прислонился спиной к сырой каменной стене. У него оставалась только одна сигарета. Он осторожно достал ее, потом поднял глаза, услышав, как повернулся ключ в двери его камеры. Тяжелая дверь отворилась.

У молодой особы, которую сопровождал сторож, было маленькое овальное бледное лицо, которое оживлялось лишь ярко-красными намазанными губами. Ее дешевая белая блузка и черная юбка не оставляли ни малейшего сомнения в цели ее прихода. Бишоп встал.

— Я очень огорчен, — сказал он, — но…

Девушка испустила крик радости и обняла заключенного.

— Кередо мио! Мой любимый!

Бишоп стал настаивать:

— Мне кажется, что вы не поняли…

Молодая девушка снова поцеловала его бородатое лицо и стала ласкаться с радостью и восторгом. Потом она повернулась к двери и сунула в руку сторожа сложенный билет.

— Доставьте мне это удовольствие.

— Не могу отказаться, — сказал толстый сторож, добродушно улыбаясь. Он сунул билет в карман своей блузы и прибавил: — Большое спасибо, синьорита.

Потом он бросил Бишопу обычную непристойную фразу и вышел, заперев за собой дверь на ключ.

Бишоп снова сел на свою кровать и закурил. Он совершенно напрасно рылся в своей памяти: эту женщину он не знал.

— Вы должны были дать мне поговорить, — сказал он. — Глубоко сожалею, но я не могу оплатить ваше общество, чудесная сеньорита.

Молодая незнакомка стояла, прислонившись спиной к двери. Теперь, когда они остались одни, она совершенно переменилась. У нее не было вида смущенной или стесняющейся, но, во всяком случае, она, несомненно, была новичком в профессии, которая привела ее сюда.

— Я говорю и понимаю по-английски, — сказала она. — И так как сторожа не понимают никакого языка, кроме испанского, то лучше, если мы будем говорить по-английски.

Бишоп любовался ее волосами. Они были черными, очень длинными и завязанными сзади на манер конского хвоста.

— Позвольте прежде всего сказать вам, — произнесла она, — что дело идет не о том, о чем вы думаете. Мне нужно поговорить с вами по крайне важному вопросу, и я не нашла лучшей возможности для этого, как прийти сюда, не возбуждая ни в ком подозрения.

Бишоп подумал, не издевается ли она над ним… Человека, которого завтра должны расстрелять, ничего не могло интересовать, кроме двух вещей: помилования или отсрочки казни.

— Продолжайте.

Молодая женщина отошла от двери и сделала несколько шагов по камере.

— Вы действительно Джим Бишоп?

— Да.

Она продолжала думать, потом заговорила, путая испанские слова с английскими.

— Норда американо авиатор, который убил сеньор колонел Пердо Франциско? Во время игры в карты? — Она подошла ближе. — Ваш консул ничего не сделал для вас…

Это было скорее утверждение, а не вопрос. Бишоп смял пустую пачку и бросил в угол камеры. Он никогда и не рассчитывал на визит Элстона. Вместо того, чтобы заниматься дипломатией, ему бы лучше быть в рядах Армии Спасения! Бишоп затянулся своим окурком.

— Да-а, это правда! Какая скотина! Он дал мне две пачки «Кэмел» и брошюру религиозного содержания! Департамент Соединенных Штатов, сказал он мне, очень сожалеет, но не считает возможным вмешиваться в юриспруденцию дружественной нам страны.

Молодая незнакомка подошла вплотную к койке заключенного. В ней было что-то отличающее ее от обычных посетительниц тюрьмы. Бишоп сразу понял это. Она не была надушена, ее молодое тело, облеченное в черную юбку, казалось таким чистым и нетронутым.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Вы можете называть меня Кончита.

Послышался шум сабли, волочившейся по каменным плитам пола коридора. Это был толстый тюремщик, который, следуя своим низменным инстинктам, ходил мимо камер и заглядывал в решетчатые двери на происходившие там свидания.

Молодая женщина сбросила свои туфельки, растянулась на матраце и заставила Бишопа лечь рядом с ней.

— Обнимите меня, — проговорила она. — И можете время от времени целовать, на тот случай, если сюда посмотрит сторож… Но я вас прошу, — краснея, прибавила она, — не пользуйтесь ситуацией. Как я вам уже сказала, дело идет совсем не о том, о чем вы думаете.

Бишоп обнял ее за плечи.

— Итак вы хотели поговорить со мной? Начинайте!

— Почему вы приехали в Коралио?

Он задумался над этим вопросом, держа в объятиях девушку с гладкой теплой кожей, хотя ему было трудно соображать. Не все ли равно, кто она такая и каковы истинные причины появления ее здесь: она была прелестна, мила и желанна. Насколько он мог судить, у нее под блузкой и юбкой ничего не было.

— Почему едут куда-нибудь? Потому что хотят заработать себе на хорошую жизнь.

— Вы не похожи на честолюбца.

— А я и не таков.

— Но до того момента, как вы попали в тюрьму, вы были владельцем авиационной линии.

— Если можно это так назвать.

— Я знаю, — продолжала Кончита. — Вы были один. Вы возили из джунглей каучук и привозили мазут и машины в шахты. Вы возили груз в такие места, где ни один пилот не рискнул бы приземлиться.

— Кажется, вам известно все о моей особе!

— Да.

Бишоп поцеловал ее. Это было очень приятно.

— Сколько самолетов у вас было?

— Только один. Дряхлая развалина со старым мотором.

— Но он хорошо держался в воздухе?

— Он отвозил меня, куда я хотел, и привозил обратно.

Окурок жег ему пальцы. Бишоп раздавил его о каменный пол.

— Где сейчас находится ваш самолет?

— Он должен быть здесь, в аэропорту, я полагаю. Если его не реквизировали, чтобы оплатить стоимость моего процесса.

— Вы летали на юг Америки и Центральную Америку?

— Да. У меня был контракт на доставку породистого скота. От Тампы до Плата, а оттуда — на местные фермы.

— Вы были перонистом?

Этот вопрос совершенно не интересовал Бишопа. Он расстегнул две пуговицы ее блузки. Значит, он не ошибся…

— Вы знаете, — сказал он, — Перон, Ренальди, Гарибальди — для меня они все безразличны, я занимаюсь лишь делом. А к тому же, все это на пять тысяч километров к югу отсюда, и это продолжается уже два года…

— Я прошу вас, ответьте, — сказала Кончита.

Бишоп расстегнул еще одну пуговицу.

— К чему? Я должен быть расстрелян завтра утром.

— А может быть, нет.

Бишоп продолжал свое исследование.

— Не забивайте мне мозги глупостями. Я готов. Даже морские силы США не смогли бы вытянуть меня отсюда. Я не хочу думать о том, что вы держите у себя в голове, я больше не играю. Вы пришли сюда по собственному желанию. Вы поцеловали меня перед сторожем. Вы назвали меня своим любимым. Тогда пусть так и будет. Никто не мешает мне получить последнее удовольствие в жизни, не так ли?

— Нет, никто, — согласилась Кончита, — потому что я прикинулась тем, чем не являюсь на самом деле, и кричать о помощи было бы нелепо.

— Но вы предпочитаете видеть меня спокойным?

— И даже очень.

Бишоп растянулся на спине.

— Нет ли у вас случайно сигареты для меня?

Кончита уронила сумочку около своих туфелек и, чтобы поднять ее, ей пришлось перегнуться через своего компаньона. Эта близость была приятна Бишопу… Она сунула ему в губы сигарету и дала прикурить. Когда она заговорила ее голос изменился.

— Грациа, сеньор. Меня не обманули — вы настоящий кабальеро.

Бишоп глубоко затянулся.

— Понятно. Я покладистый парень. Ну, так в чем же состоит неотложный и важный вопрос, который привел вас сюда?

— Тише! — шепотом проговорила Кончита. — Я прошу вас — не так громко! Вы должны мне поверить. Приняты все необходимые меры… Вы не умрете завтра утром…

Бишоп повернул голову.

— Если это правда, становится интересно! Но кто же, конкретно, принял все необходимые меры?

— Я не имею права сказать вам об этом.

— А с кем они договорились?

— С капитаном Рейсом.

Становясь ногами на кровать и подтягиваясь за решетку, Бишоп имел возможность наблюдать многие экзекуции, которыми командовал Рейс. У него была репутация человека, который заставлял каждого новичка пройти через все мучения. Рассказывали также, что если ему нравилась жена какого-нибудь заключенного, она должна была сперва пройти небольшое испытание, прежде чем получала разрешение на свидание с мужем…

Может быть, то, что говорила эта девушка, и было правдой. Вне всякого сомнения, продажность Рейса равнялась его свирепости.

— Дальше! Начните ваши объяснения!

Кончита стала шептать.

— Завтра, как раз перед зарей, вы должны, согласно приговору, быть выведены из камеры и поставлены к стене внутреннего двора тюрьмы. Но вас поставят у наружной стены тюрьмы. Капитан Рейс отдаст приказ стрелять. Когда солдаты выстрелят, вы упадете на землю. Капитан Рейс подойдет, чтобы добить вас, но вам это не причинит ни малейшего вреда… Словом, ружья солдат, как и пистолет капитана, будут заряжены холостыми патронами. Вот о чем было договорено.

У Бишопа возродилась надежда. Он взял себя в руки.

— Вы, очевидно, смотрели слишком много американских фильмов. Я не говорю, что такие вещи невозможны. Это уже делалось и не раз. Но это стоит немалых денег!

— Деньги уже заплачены.

Бишоп сделал вид, что поверил всей этой истории.

— Отлично. Что я должен сделать взамен?

— Вы узнаете об этом, когда наступит время.

У девушки был убежденный вид, но это не могло быть ничем, кроме шутки и еще такой смертельной, которую хотели сыграть с ним. Во всей Центральной Америке никому не было дела до того, останется ли он жить или умрет. И к тому же, он не смог бы предложить никому целого состояния, которое стоило его освобождение, или оказать какую-то равноценную услугу…

Бишоп выпустил струю дыма в потолок.

— Вы мне не верите? — спросила Кончита.

— Нет.

Она положила руку на сердце.

— Я вам клянусь именем Пречистой девы Марии!

— Да, тогда это аргумент.

— Правда?

Бишоп стал внимательно рассматривать ее. Теперь, когда он отказался от наступательных действий, произошла странная метаморфоза. Ситуация переменилась… Теперь Кончита желала его. Он чувствовал, как под его рукой трепещет молодое тело, ее губы были приоткрыты. В своем воображении она представляла его бритым и причесанным. Ей очень нравился нарисованный ею образ.

— Противный, злой! — закричала она по-испански.

— Почему злой?

— Мне говорили, что вы человек совсем не страшный.

Бишоп притянул ее к себе. Она протянула ему губы и обхватила его лицо обеими руками. Но тут на дворе зазвучал колокол и оба резко отодвинулись друг от друга. Они услышали, как в двери заскрипел ключ и на пороге появился сторож, который рассыпался в извинениях:

— Сеньор, сеньорита… Я сожалею, но должен просить сеньориту уйти.

Голосом полным печали, Кончита спросила:

— Почему?

Сторож поставил свое ружье на каменный пол.

— Потому что, как значится в законе, комендант военного гарнизона приехал, чтобы прочитать сеньору Бишопу текст смертного приговора. Пришлось сократить время, предоставляемое «любви».

Кончита сердитым голосом что-то произнесла, затем нервным жестом поправила свою юбку, одела туфельки и вышла, не оборачиваясь, из камеры.

Прижавшись к решетке двери, Бишоп смотрел, как она присоединилась к остальным женщинам во дворе тюрьмы. Один из сторожей выкрикивал:

— Сатанья, Экскалента… Сеньора Веласкес де Леон, Мария де Сандоваль и Олмеда…

После того, как было выкрикнуто ее имя, женщина подходила к столу, протягивала ему пропуск, потом проходила через ворота и исчезала на пыльной улице, ведущей к Коралио.

Когда сторож выкрикнул имя Кончиты Гарсиа, девушка с черными волосами, в свою очередь, предъявила пропуск. Бишоп провожал ее взглядом, пока она не исчезла из вида. У него хватило сил только на то, чтобы дойти до своей койки и упасть на нее.

Кончита оставила сигареты. Он хотел зажечь спичку, но руки его слишком дрожали.

Вся эта история, он был уверен, чудовищный фарс, устроенный из мести кем-то из родных или знакомых человека, которого он убил… Молодая женщина была его вдовой или, может быть, любовницей. Никаких мер не было принято для облегчения его участи… Никто не был подкуплен… А между тем… Кончита клялась Божьей матерью… Она не могла знать, что зазвонит колокол.

Он встал на койку и подтянулся на руках, держась за прутья решетки. Вот стена, перед которой он должен будет стоять завтра утром. Потом медленно поднял глаза к небу, в котором кондор описывал широкие круги. Он ожесточил свое сердце, чтобы спокойно встретить смерть. Но теперь он хотел жить. Перед ним была целая ночь, чтобы теряться в догадках о том, что с ним произойдет…


Глава 12 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | 2.  Почему укоротили тюремный час «любви»