home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 24

Дождь продолжал лить с возрастающей силой. Мощные потоки воды бурлили в сточных канавах, затопляя водостоки, создавая транспортные заторы на улицах и автострадах, заставляя глохнуть моторы у машин и образуя стремительные реки в обычно сухих руслах, где месяцами лежала пыль. Ветер проказничал, заваливая пальмы и эвкалипты на крыши и припаркованные машины, обрывая электрические провода. Во многих частях города отключился свет. Лос-Анджелес, 46 был одним из таких районов.

Пока полиция быстро, но методично сооружала переносные электростанции, жильцы Каса-дель-Сол, планы которых были сорваны неожиданным потопом, мокрые, забрызганные грязью, пробирались по двое обратно к зданию, где препровождались по пандусу в гараж, освещенный фонарями и свечами.

К семи тридцати вечера насчитали всех жильцов, кроме супругов Уайли и Пола Мазерика.

Поначалу настроение в гараже было подавленным. Было мало разговоров и движения. Говорить, казалось, не о чем.

Случилось то, о чем вы обычно читаете в утренней газете или слушаете в выпуске новостей. Это было происшествие того рода, о каких всегда разглагольствуют люди типа Джона Джонса, возлагая вину на общемировую моральную деградацию.

Такого рода вещи не происходят в здании вроде Каса-дель-Сол, где минимальная арендная плата составляет двести семьдесят долларов в месяц. Но в этот раз все произошло именно с вами.

Полицейская «скорая помощь» повезла тело Эрни Каца, и в ней поехала Марта Кац в сопровождении капитана и миссис Джонсон.

Возвратившиеся жильцы, вынужденные пешком подниматься на холм под дождем, вымокли до нитки. В гараже было холодно и неуютно. Многие ничего не ели после ленча. Людям была нужна сухая одежда и горячая ванна. Не было места, чтобы присесть, за исключением кресел в машинах или мокрых матерчатых плетеных шезлонгов и кресел, которые лейтенант Фини приказал своим людям принести с ланаи. Стали раздаваться недовольные голоса. В конце концов, говорили некоторые, они платят уйму налогов, чтобы полиция их защищала. У них, заверяли они друг друга, есть занятия получше, чем стоять и сидеть в вонючем гараже, пока один насильник с отбитыми мозгами чихает на пятьдесят хорошо вооруженных, хорошо оплачиваемых офицеров.

Всему есть предел.

Некоторые просто желали, чтобы эта история закончилась и они наконец могли вернуться в свои квартиры.

Мистеру Мелкхе требовалось выпить.

Мистер и миссис Лесли обещали позвонить своему сыну и невестке, как только благополучно доберутся домой в грозу.

Руби с удовольствием разговаривала с симпатичным молодым репортером, которого, похоже, больше интересовала она сама, чем материал для статьи, который ему полагалось добывать. Он был очень славный. Он ей нравился. Однако еще до того, как заварилась вся эта каша, она поднималась по лестнице, чтобы написать письмо Уолли и рассказать ему, как сильно она его любит и какими они будут счастливыми после того, как поженятся, и до чего это замечательно — знать, что она станет его женой. Руби все еще надеялась, что успеет написать письмо, прежде чем вернутся домой Вера и Том. Она не хотела, чтобы Вера знала, что она выходит замуж, — до самой последней минуты. Если Вера испортит ей это дело: или кашлянет, или плюнет, или почешется перед мамой Уолли, прежде чем она и Уолли поженятся, она умрет. Она просто ляжет, не сходя с того места, и умрет…

Острые боли, которые начались вскоре после происшествия на балконе, теперь участились. Еве Мазерик было нехорошо.

Ей было очень нехорошо. В ее теле происходили радикальные изменения, вызванные, несомненно, эмоциональным напряжением последних нескольких часов и волнением, которое она испытала. Если она не найдет места, чтобы прилечь, причем в ближайшее время, с ней произойдет большая неприятность.

И все-таки если случится то, о чем она думает, то одна из ее проблем будет решена…

Реакция Колетт была обусловлена чисто коммерческими соображениями. Субботний вечер всегда становился для нее самым удачливым. Именно в это время она могла заработать на квартплату и месячный взнос за своей новый «сандерберд». К этому времени ее телефон наверняка разрывался от звонков. А она торчит в вонючем гараже, битком набитом полицейскими в мокрых дождевиках. Вот она, здесь, наливает кофе и болтает о том о сем со словоохотливыми матронами и факельщицами сестринской общины Золотого кольца [Золотое кольцо — городская промышленная зона, ядром которой является Лос-Анджелес], которые так сильно боятся профессиональной конкуренции, что в обычных обстоятельствах даже не стали бы с ней здороваться.

В восемь с небольшим офицеры из центрального полицейского управления доложили, что, отчасти из-за грозы, им не удалось установить местонахождение матери Ромеро. Ромеро же быстро приходил в состояние психоза, выкрикивая непристойности и стреляя по всему, что двигалось по залитой дождем улице или по крыше. Капитан Хейл подошел к машине, в которой сидели Гэм с Евой, и спросил:

— Ну как, доктор? Как насчет того, чтобы попробовать уговорить Ромеро выйти оттуда, пока он не свихнулся окончательно и не убил этих двух женщин и мальчика?

— А почему я? — возразил Гэм.

— Потому что все остальное мы уже пробовали. Я разговаривал с ним. Мортон и ребята с крыши разговаривали с ним. Фини разговаривал с ним. Мистер Джонс и священник разговаривали с ним.

— А как насчет его матери?

— Ребята из деловой части города до сих пор ее ищут. Все, что ее соседи смогли им сказать, — это что она работает уборщицей в какой-то конторе, но в какой именно — они не знают.

— Понятно, — сказал Гэм.

С того момента, как он вернулся в здание, у него было предчувствие, что, прежде чем закончится эта история, он каким-то образом окажется в нее втянут. Это его квартира и его сфера деятельности. Человек по имени Ромеро психически нездоров.

Он нуждается в помощи.

— Хорошо, — согласился Гэм. — Конечно. Я буду рад сделать то, что в моих силах. Но дайте мне несколько минут, я попробую разработать новый подход.

И он стал размышлять над ситуацией. Все это могло иметь какой-то смысл, если бы проблема Ромеро и последняя вспышка были бы недавнего происхождения. Но они не были таковыми. Разожженная и подпитываемая алкоголем мания, выплеснувшаяся сегодня в насилие, началась в тот день, когда Ромеро родился. Она являлась кульминацией множества факторов: ужасающего жилья со всеми его проблемами; многих лет, проведенных в учебных заведениях и местах для отдыха, никуда не годных, где никому не было до Ромеро дела; полного невежества относительно общепринятых моральных норм и шкалы ценностей. Он испытал на себе воздействие всех этих условий, будучи подростком. Когда же повзрослел, чрезмерно развитые сексуальные импульсы и собственное неистовое и грубое стремление к успеху побудило его пробить себе путь из второразрядных граждан к особому месту под солнцем. Он избрал это место для себя, не беспокоясь о том, во что это обойдется окружающим, да и ему самому.

Бесполезно было рассуждать о том, что сотни других людей со схожей биографией и расовой принадлежностью все-таки стали здоровыми членами своих общин. Город, нация, цивилизация сильны лишь настолько, насколько сильны их слабейшие представители. При современном образе жизни должны выживать все люди — или не выживет никто.

Судя по тому немногому, что он знал об этом человеке, Гэм сомневался, что Ромеро был плохим изначально. Слабым — да, но этот человек не состоял из одного только зла. Таких людей мало. При умной заботе и понимании со стороны общества, надлежащей опеке и наставничестве в местах лишения свободы, как и приложении к нужному месту плотного кожаного ремня в те годы, когда происходило формирование Ромеро, всего этого можно было избежать.

Весь этот затаенный бунт Ромеро против общества сводился к отчаянной мольбе о помощи. Под видом непристойностей он на самом деле кричал: «Послушайте, люди! Я — один из вас. Мое место тоже здесь».

Гэм продолжал предаваться горьким мыслям Испорченные потомки мужчин и женщин, некогда провозгласивших свою веру в то, что все люди равны и Создатель наделяет их определенными правами, упорно возвращаются к закону джунглей. Они молчаливо сносят, если не восхищаются коррупцией среди высокопоставленных лиц, и настаивают на преклонении перед их собственным изображением стодолларового банкнота, обернутого вокруг фаллического символа.

На этом алтаре была принесена в жертву Глория Амес. Теперь наступила очередь Марти Восходящей Звезды. А после них — бесчисленных сотен тысяч еще не родившихся невинных младенцев мужского и женского пола, которым удастся проделать опасное путешествие по темным дебрям нравственного и гражданского равнодушия, устеленного мхом бесчеловечного отношения человека к человеку.

Гэм закурил сигарету, во рту появился резкий привкус и защекотал слизистую оболочку носа. Да, это накапливалось годами, но теперь, поскольку он немного разбирался в человеческой психике и умел ясно выражать свои мысли, капитан Хейл, который был не в состоянии надрезать опухоль на теле государства, просил его рискнуть своей жизнью, сыграть роль вожака и отвести последнюю жертву на убой. Не то чтобы капитан детективов был жестоким жрецом нового порядка. Совсем наоборот. Хейл и его люди десятки раз рисковали своими собственными жизнями в течение последних нескольких часов, пытаясь спасти другие жизни. Все, о чем Хейл просил его, — это попытаться уговорить испуганного человека наверху, в пентхаусе, отбросить иллюзорное покрывало безопасности, в которое он завернулся, и выйти на залитую дождем террасу с поднятыми руками, с мольбой к совершенно безучастным небесам.

Его просили убедить человека выйти для того, чтобы в соответствии с законом Маурисио Ромеро-младший, вынужденно произведенный на свет, с которым он никогда не мог справиться, был:

— первое: направлен в психиатрическую больницу;

— второе: заключен в тюрьму пожизненно;

— третье: приговорен к смерти в газовой камере.

Выбор у бедняги невелик, подумал Гэм. Однако никто не может отнять у него право встретить то, что с ним случится, с минимальным достоинством.

— Ну что? — Капитан Хейл снова появился у окна машины.

Гэм вышел из машины и улыбнулся Еве.

— Я сделаю, что смогу. Но давайте попробуем другой подход. Орать на него в этот мегафон — значит только приводить его в ярость и сбивать с толку. Вы можете попасть в его квартиру?

— Да.

— Тогда отправьте наверх одного из своих людей, и пусть он уложит в чемодан полный комплект белья, носки, туфли, один из костюмов Ромеро пошикарнее. Ах да! На проспекте есть цветочный магазин, который открыт по субботам, в вечернее время. Пусть один из ваших людей купит свежую белую гвоздику.

— Свежую белую гвоздику?!

— Именно так.

— А потом?…

— Насколько я понимаю, Ромеро бос, с голой грудью и в одних лишь брюках.

— Да, верно.

Гэм сделал глубокий вдох и выдохнул.

— Потом я поднимусь в лифте, пройду по моей террасе и доставлю Ромеро одежду и гвоздику. Таким образом, если мне удастся уговорить его сдаться, он сможет достойно предстать перед репортерами и фотокорреспондентами.

Хейл возразил:

— Но он стреляет по всему, что движется.

— Я знаю. Но это шанс, которым мы должны воспользоваться.

Хейл колебался несколько минут:

— Ну, хорошо. По-моему, я улавливаю ход ваших мыслей. Но, надеюсь, вы знаете, на что идете.

— Так же, как и вы, — усмехнулся Гэм.

Когда Хейл отошел, Гэм притворил дверцу машины. Ева положила свою маленькую ладонь на его ладонь.

— Пожалуйста. Будьте осторожны.

Гэм наклонился и посмотрел на нее через окно.

Приступы боли теперь участились, и девушка ухватилась свободной рукой за обод руля.

— Пожалуйста, будьте осторожны, Джек…

— Вот так оно лучше. Но сейчас лучше попросить лейтенанта Фини, чтобы он позволил мне воспользоваться его телефоном. Хотя уже прошли годы с тех пор, как я учился на акушерских курсах, если бы у меня спросили мнение как у профессионала, я бы сказал, что вы практически созрели для короткой поездки в машине «Скорой помощи» и двух-трехдневного пребывания в «Ливанских кедрах».

Пока Гэм шел к выходу из гаража, техническим специалистам из полиции, работавшим над мобильными генераторами, удалось привести их в действие, и батарея мощных прожекторов осветила гараж и залитую дождем улицу перед Каса-дель-Сол.

Внезапный свет был встречен шквалом ружейного огня и новыми ругательствами со стороны Ромеро, который попытался уничтожить выстрелами переносной прожектор, защищенный пуленепробиваемым стеклом, направленный на разбитое венецианское окно.

Лейтенант Фини звонил по единственному телефону. Пока Гэм дожидался окончания разговора, патрульный прошлепал вниз по пандусу.

— Вы живете в этом здании, мистер? — спросил офицер Гэма.

— Да, живу, — сказал Гэм.

Патрульный стряхнул дождь со своей фуражки и показал на пожилого шофера:

— Так вот, мы только что остановили машину этого человека у подножия холма. «Роллс-ройс», ни больше ни меньше. И этот старенький, седоволосый малый и женщина в нем утверждают, что они направлялись сюда и что для них очень важно переговорить с одной квартиранткой, мисс Морган.

— Очень важно, сэр, — настаивал шофер. — Видите ли, сэр, вначале мистер и миссис Фабер думали, что мисс Морган свяжется с ними. Потом, когда прошли утро и день и она не позвонила, они поняли, что она, возможно, не знает. В газете была такая маленькая заметка. Только около часа назад, употребив значительное влияние, поскольку это была суббота, мистер Фабер узнал от одного работника министерства просвещения, где она живет.

— Я рад бы вам помочь, — сказал Гэм, — но, боюсь, у вас не правильный адрес. Я не знаю миссис Морган из этого здания.

— Это Вилла Уэй, 7225-35?

— Да.

Шофер упорствовал:

— Может быть, это поможет вам понять, о ком идет речь, сэр. У нас создалось впечатление, что мисс Морган живет со своей сестрой и зятем.

— Ну да, конечно, — сказал Гэм. — Вы, наверное, имеете в виду Руби. Вон она, там, красивая девочка, которая разговаривает с молодым человеком.

Шофер дотронулся до края своей фуражки.

— О да, сэр. Теперь я ее вижу. Вчера она зашла в дом с молодым мистером Уолласом и произвела на нас на всех такое сильное впечатление. Какое несчастье! Из них получилась бы красивая пара!


Глава 23 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 25