home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 16

Туман держался в пределах узкой прибрежной полосы. Доктор Гэм выехал из него вскоре после того, как свернул на проспект Сан-Сент у его западной оконечности, несколькими милями южнее участка шерифского департамента в Малибу-Бич. Ранним утром, когда еще не было дневного смога и транспортных заторов, вызванных наплывом сотен тысяч приезжих в этот район, вести машину было в удовольствие. Не обращая внимания на знаки с ограничением скорости, Гэм ехал быстро, но так, чтобы не привлекать к себе внимания. Одного доктора медицины в пиковом положении было достаточно. Чем больше он думал о Смолвуде, тем сильнее начинал сомневаться в интеллектуальной зрелости своего коллеги-терапевта, занявшего такую позицию в отношении Глории. Если бы он сделал то, что она от него хотела, Глория была бы жива. Смолвуд, по крайней мере с фрейдистской точки зрения, пережил бы освежающую интерлюдию в своих брачных отношениях. Гораздо важнее, что, вместо общественного порицания и осмеяния этим утром, он имел бы все шансы стать процветающим светским доктором, доказавшим, что умеет находить подход к больному. Впоследствии он пользовался бы большим спросом у матрон среднего возраста, жаждущих испытать опосредованные волнующие ощущения от того, что их ощупывают те же самые руки, которые ощупывали Глорию Амес.

Гэм следовал ходу своих мыслей. С другой стороны, в лучших иудаистско-христианских традициях, которые отвергали открытия Фрейда, Юнга и Адлера, и не только идеализировали индивидуализированную любовь, но и делали ее частью своего культа, Смолвуд, казалось, скорее согласился бы быть сожженным на костре, чем отказаться от своих принципов.

Вы платите деньги и выбираете по своему усмотрению.

Гэм спросил себя, способен ли он так сильно любить одну женщину. Он считал, что способен. Если бы он мог выбирать женщину. К сожалению, именно та женщина, еще почти девочка, не только уже замужем, она уже несколько месяцев беременна от мужа, который либо не ценит ее, либо не понимает, что ему принадлежит. Мало того, она такого невысокого мнения о Гэме, по крайней мере как о профессионале, что не далее как вчера днем он так и не сумел добиться от нее, чтобы она доверила ему то, что ее беспокоило.

Гэм был совершенно честен с самим собой, проезжая мимо темного и безмолвного городка университетского колледжа Лос-Анджелеса. Ситуация была смехотворная. Возможно, ему самому следует обратиться к психоаналитику. Но называйте это биохимическим влечением или как хотите, хотя он, безусловно, никогда не показывал ей своих чувств, он был влюблен в Еву Мазерик с тех пор, как она и Мазерик въехали в Каса-дель-Сол.

Гэм посмеялся над самим собой. Его расположение не было чисто физического свойства. Кто бы ни учил Еву, у нее были превосходные учителя. Он восхищался ее живым умом почти так же сильно, как желал ее тело. Если бы дома его ждала Ева, то, как бы идиотски это ни выглядело со стороны, он, вероятно, принял бы такое же решение, что и Смолвуд, хотя и по другой причине. Он не захотел бы тратить впустую даже один кубический сантиметр своей силы на что-то, настолько очевидно худшее.

Если, как якобы сказал Дж. Б. Шоу, влюбиться — это сильно преувеличивать отличие одной женщины ото всех остальных, Ева Мазерик обладала этим отличием. Он отменил приемы пациентов, назначенные на дневное время, и выпил. Это было ему необходимо. Он выпил, потому что каждый раз, когда приближался к Еве Мазерик на пять футов и ближе, его охватывала горячка и он надеялся, что выпивка поможет ему потушить пламя.

Гэм помедлил на светофоре, потом проехал на зеленый свет.

Однако существовал, безусловно, эффективный метод лечения его болезни. Если ему повезет, Колетт будет в своем номере и не занята. Эта мысль порадовала и развеселила Гэма. Черноволосая девушка из десятого номера была искусницей в своем ремесле, способной и преисполненной желания, естественно, за плату врачевать некоторые формы острого недомогания. Правда, если все активные представительницы ее профессии были бы настолько же незатейливы в интеллектуальном плане, как она, то три четверти психоаналитиков по всему миру умерло бы голодной смерило.

Он никогда не забудет первую ночь, когда воспользовался ее услугами. Это было вскоре после того, как Мазерики въехали в здание и он влюбился в Еву. Это был тот еще денек. Тем утром по дороге в офис городской грузовик-мусоровоз проехал на красный свет и вдребезги разбил совершенно новый автомобиль, на котором он ехал. Когда Гэм, наконец, добрался до своего офиса, его уже ждал там помощник налогового инспектора, не удовлетворенный его последней налоговой декларацией. Обсуждение спорных вопросов обошлось ему в три тысячи долларов.

Ко всему прочему остаток дня он провел в суде, выступая свидетелем со стороны ответчика в чрезвычайно запутанном деле, в котором жюри присяжных предпочло игнорировать свидетельство эксперта и решило дело в пользу истца. Стараясь заглушить неприятности этого дня, покинув свой офис, Гэм намеренно напился, так напился, что Пэтси Коловски настоял на том, чтобы забрать у него ключи от машины, и в два часа ночи, когда бар закрылся, он не смог поймать такси и ему пришлось плестись несколько кварталов вверх по холму, к Каса-дель-Сол.

Надевшая для разнообразия красивое платье, шляпку, туфли и чулки, пахнувшая чудесно и дорого, Колетт сидела в одиночестве на тускло освещенном ланаи, выкуривая последнюю сигарету.

— Эй, привет, — сказал он.

— Доброе утро, мистер Гэм, — поприветствовала она в ответ.

Потом, источая пары виски и посыпая каменные плиты жалостью к себе, он, пошатываясь, подошел и сел рядом с ней, обмениваясь банальностями до тех пор, пока мускусный запах секса, исходивший от нее, едва не удушил его, и он спросил:

— В твоем номере или в моем?

— Вы знаете, я дорого стою, — сказала она.

— Я знаю.

— Тогда у вас, — согласилась она. — Я обычно никогда не занимаюсь работой в доме, где живу. Но в вашем случае сделаю исключение.

То, что последовало, было чистым, неразбавленным сексом.

Сколько раз он видел ее у бассейна, красовавшуюся в бикини, но до тех пор, пока не увидел Колетт обнаженной, по-настоящему не осознавал, насколько она на самом деле изящна.

Техника Колетт, размышлял Гэм, была сравнима с техникой урогенитального хирурга высочайшего класса, искусного мастера, влюбленного в свою работу. Те несколько раз, когда он был ее клиентом, ему порой казалось, что черноволосая девушка выкрикнет:

— Скальпель, ретрактор, катетер, тампон.

Но пациенты Колетт никогда не умирали. Они только думали, что сейчас умрут. И хотя он был жутко пьян, когда она начала оперировать, через какие-то четыре минуты уже протрезвел, готовый к любовным утехам.

В последующие визиты, после того как он удовлетворял свои потребности, они разговаривали. Однажды, как всегда испытывая любопытство по поводу таких вещей, он спросил Колетт, как она попала в этот бизнес, и она рассказала ему, начав с того, что задала вопрос:

— Ты когда-нибудь жил в маленьком городке?

— Нет, — сознался он. — Никогда.

— Я родилась в одном из них, — сказала она ему. — Широкое место на дороге, под названием Пума-Спрингз, на высоком плоскогорье в Нью-Мексико, вокруг которого на многие мили нет ничего, кроме пустыни да нескольких разноцветных крутых холмов. Я, знаешь ли, на одну четвертую часть — индианка. Мескальеро. Но они, должно быть, были кочевым племенем. Потому что пять или шесть лет назад, когда я устала слушать койотов, я ушла оттуда к чертовой матери, хоть мне и пришлось лечь под проезжего наездника родео в счет транспортных расходов. И ей-богу, он хорошо получил за извоз. Я почти было влюбилась в парня, но когда мы зашли так далеко, сукин сын захотел, чтобы я занималась проституцией для него.

— И стала это делать? — спросил он ее.

— Еще чего не хватало! Ни один мужчина не живет у меня на содержании. Вместо этого, я сказала ему, куда он может пойти, и устроилась на единственную работу, которую могла получить, — обслуживать холостяцкие пирушки. Ты когда-нибудь бывал на холостяцких пирушках?

— Бывал на нескольких, — признался он.

— Тогда ты знаешь, на что они похожи. Во время представления, в котором я участвовала, я должна была сидеть согнувшись в большом торте из папье-маше, пока конферансье-похабник распалял публику. Потом, по сигналу, совершенно голая, не считая длинных белых перчаток, подвенечной фаты и серебряных туфель, я выскакивала из торта, в качестве приза на посошок, и пьянчуга, который меня выиграл, мог увести меня в прихожую. Это даже не было хорошим сексом. Сплошная грязь. Так что, отработав несколько раз, я поняла, что это не для меня, и устроилась на работу, обслуживая водителей в закусочной, где едят не выходя из машин, а после работы промышляла на панели до тех пор, пока у меня не образовалась нынешняя клиентура, по большей части крупные торговцы и чиновники, люди постарше с неограниченными счетами на разные расходы, чьи жены настолько заняты своими клубами, детьми и любимыми домашними животными, что забыли, зачем в первую очередь мужчина на них женился.

— И по-моему, дела у тебя идут неплохо, — заметил Гэм.

— Да, — кивнула Колетт. — Я много откладываю. Это замечательная, чистая работа. Благодаря индейской крови мне нравится лежать у бассейна большую часть времени, ничего не делая. Так зачем перенапрягать мозги или ноги, работая в конторе или порхая по машинам по сорок пять часов в неделю за одну десятую того, что я зарабатываю?

Если оставить в стороне мораль и условности, этот ответ был не хуже любого другого. Гэм сбавил скорость своей машины, приблизившись к пандусу, ведущему в подземный гараж под Каса-дель-Сол. Тем не менее обращение к услугам Колетт, чтобы нейтрализовать природное явление, возникающее всякий раз, когда он думал о Еве, было в плотском смысле лишь формой умственного катарсиса, а последующее физическое облегчение — чисто временным. Что ему следовало сделать, так это взлелеять в себе какую-то более или менее устойчивую привязанность к какой-нибудь милой молодой особе или не очень молодой. Здесь было над чем подумать. Даже если Колетт была в своей квартире и не занята, возможно, он пройдет дальше, прямиком в свою собственную квартиру. В конце концов, он — зрелый мужчина тридцати восьми лет, в настоящий момент переутомленный и перевозбудившийся. Кроме того, ложиться в постель с девушками вроде Колетт — это азартная игра. Может быть, это чудесная, чистая работа, но от нее бывают последствия, и в одну из этих ночей он заработает триппер, и у него отберут его значок образцового скаута с орлом.

Он поставил машину в своем боксе, пошел к лифту самообслуживания и тут был избавлен от необходимости принимать решение, поскольку мистер Мортон и Эрни Кац вышли из тени.

— Ну, наконец-то, — сказал Кац.

Мистер Мортон добавил:

— Видите ли, доктор, через вашу службу секретарей-телефонисток мы проследили ваш путь до участка шерифского департамента в Малибу. Но когда я разговаривал с начальником смены, он сказал, что вы только что ушли.

Доктор Гэм отыскал свои сигареты и раскурил одну из них.

— В чем проблема, джентльмены?

Кац ответил, опередив Мортона:

— В Еве Мазерик. Чарли только что вернулся, после того как пытался поговорить с ней, но у бедной детки истерика, и она говорит, что не хочет разговаривать ни с кем, кроме вас. Она даже не позволила ему внести за нее залог. А мы считаем, что ради ее блага тут нужно действовать деликатно. Вот почему мы дожидались вас здесь, внизу. Мы не хотим, чтобы до тех пор, пока мы не докопаемся до причины, другие жильцы или ее муж узнали, что мы ее нашли.

То, что они оба говорили, казалось Гэму полнейшей бессмыслицей.

— Причина? Отыскали ее? О чем, черт возьми, вы говорите? Где Ева?

Мистер Мортон сказал ему:

— В кутузке для пьяных женщин, в участке голливудского управления полиции, задержана в нетрезвом состоянии за нарушение общественного порядка, оскорбление действием, а также за умышленное нанесение ущерба частной собственности.

— Вы меня разыгрываете, — сказал Гэм. — Наверняка разыгрываете.

— Нет, — заверил его Кац. — Вы, наверное, не знаете, что она пропадала весь день и вечер?

— Нет. Последний раз я видел Еву в своем кабинете, около двух часов.

Кац продолжал:

— Так вот, она не вернулась сюда. И теперь создается впечатление, что все то время, пока мы обзванивали больницы «Скорой помощи» и местные отделения полиции, она сидела в кабинке у Пэдди и накачивалась пойлом. Полицейские узнали от Пэдди, что она зашла около девяти часов и сидела себе тихо-мирно, одна-одинешенька, все время заказывая мартини. Потом, примерно час назад, какой-то шутник стал ее подначивать. И вместо того чтобы отшить его, как следовало бы приличной женщине, она огрела его по голове бутылкой виски, а когда Пэдди попытался помешать ей убить парня, она и в него запустила бутылкой, которая пробила зеркало позади стойки.


Глава 15 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 17