home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Тридцать шесть… тридцать семь… тридцать восемь… тридцать девять… сорок…

Юношей в Шропшире, потом молодым человеком в Лондоне, Барри Иден всегда был ревностным поборником хорошей физической формы. Он не видел никаких причин меняться из-за того, что работал в Штатах. Даже из-за сидячего характера работы расширил свою программу строгой самодисциплины.

Когда он мог, он шел пешком, а не ехал. Они с Далей питались хорошо, но умеренно. Каждое утро он упражнялся с гантелями и эспандером. Он следил за тем, чтобы и он и Далси переплывали бассейн двадцать раз, прежде чем съесть свой ужин, потом, прежде чем пойти спать, он всегда завершал день очередной серией гимнастических упражнений.

Теперь, делая, пятьдесят отжиманий в ожидании жены с новостями, хорошими, как он надеялся, о Еве Мазерик, он, выполняя упражнение, попутно прислушивался к знакомым ночным звукам, проникающим через окно. Он открыл его после того, как отключил чертов кондиционер, от которого в номере становилось так холодно, что можно было подумать, что ты очутился в епископском замке.

Теперь он слушал приятные звуки: сухой шелест пальмовых ветвей в продолжающейся жаре… свист рассекаемого воздуха от машин, проезжающих перед зданием… приглушенный гул на ближайшей автостраде… жужжание самолета, пролетающего над головой, держащего курс на международный аэропорт… проигрыватель в здании, крутящий пластинку с Кармен Кавалларо… поздние новости по девятому каналу… старый британский фильм по пятому каналу… периодический стук высоких каблуков, приглушенный шум голосов и негромкий смех на ланаи.

Жизнь складывается из множества вещей, некоторые из них — приятные, некоторые — нет.

Сорок четыре… сорок пять… сорок шесть…

Иден мрачновато подтрунивал над собой. Юношей он так много знал. У него было столько уверенности. Теперь, между тридцатью и сорока, после четырех лет в Соединенных Штатах, трех из них — в «Аэроспейс тектонике», работая оговоренный срок над одной из систем ракетного наведения, с баснословным годовым жалованьем, он был уверен только в одной вещи.

Если это правда, что только англичане и бешеные собаки выходят на улицу при полуденном солнце, то потомки участников самого дорогого чаепития, которое когда-либо знала Британская империя [Имеется в виду так называемое «бостонское чаепитие» — бостонский бунт против ввоза англичанами чая], с точки зрения психиатрии недалеко от них ушли.

Сорок восемь… сорок девять… пятьдесят.

Иден поднялся, вышел на маленький балкон и встал, любуясь огнями, звездами и ночью. Все американцы, по крайней мере все, с которыми ему доводилось встречаться, были сумасшедшими, буйными, признающими это, упивавшимися этим.

Они горько сетовали на тяжкое налоговое бремя, которое им приходилось нести, однако отдавали миллиарды долларов в год на помощь другим странам, значительную ее часть — странам-сателлитам мировой державы, обещавшей их похоронить.

Они жаловались на иностранный шпионаж и принимали неотложные меры, чтобы покончить с ним, а потом публиковали свои сверхсекретные открытия в научные журналах и газетах, которые любой желающий мог купить за несколько центов.

Они отвергали правительственную помощь образованию в религиозных школах, потом избирали президента-католика, и из-за того, что у них не хватало физиков, ученых и инженеров для своей всеобъемлющей космической и ядерной программ, импортировали инженеров вроде него, получивших образование за границей, платя им на сотни фунтов стерлингов в месяц больше, чем те могли заработать в своих собственных странах.

Потом, есть еще расовая проблема. Если негр попытается снять апартаменты в Каса-дель-Сол, не исключено, что из-за цвета его кожи миссис Мэллоу не пустит его под тем или иным предлогом. И это притом, что глава федерального управления жилищного строительства — негр, а совсем недавно федеральное правительство отправило вооруженные войска и истратило свыше четырех миллионов долларов на поддержку точки зрения ничем не примечательного студента-негра, считающего, что у него есть право на посещение занятий и постоянное проживание в одном из ведущих научных центров, который, как назло, находился к югу от более или менее воображаемой линии, впервые проведенной в 1763-1767 годах двумя английскими астрономами, мистером Чарльзом Мейсоном и мистером Джеремайей Диксоном [Линия Мейсона-Диксона, граница между Пенсильванией и Мэрилендом, проведенная им и Дж. Диксоном в 1760-х годах, разделявшая «свободные» и рабовладельческие штаты].

Они сделали фетиш из материального благополучия. Они расходовали фантастические суммы денег, учреждая частные клиники и раздавая бесплатную сыворотку, чтобы защитить свою молодежь, потом делали резкий поворот и разрушали свои собственные желудки, легкие и печень, тратя еще миллионы долларов на хот-доги, сигареты и виски.

Они открывали магазины, в которых продавались копченая рыба, машины для стрижки газонов, женские платья, медикаменты и строительные материалы по сниженным ценам, нанимали духовые оркестры и раздавали автомобили, наполняя ночное небо лучами вращавшихся в воздухе прожекторов. И каким-то образом извлекали прибыль из сделки.

Их бедняки питались на пособие лучше, чем большинство квалифицированных европейских рабочих. В их понимании политика строгой экономии — это когда каждая семья ограничена одной электрической плитой, одной стиральной машиной-автоматом, одним телефоном и одним телевизором.

У них, наверное, больше туалетов в домах, чем у всех других наций в мире, вместе взятых, но когда человек на улице и ему приспичит, он редко где находит место общественного пользования. А если находит, то ему приходится покачиваться на одной ноге, пока он ищет среди мелочи пятицентовую монетку, чтобы бросить в прорезь.

Потом, есть проблема секса. Большинство американцев делают вид, что его не существует. Они создают лиги непорочности и органы цензуры, чтобы искоренить всякое упоминание о нем, потом присуждают свои высочайшие денежные и артистические призы потаскухам, переквалифицировавшимся в актрис, при этом так усердно выколачивая свои матрасы, что Вашингтон, округ Колумбия, занимает одно из первых мест в мире по уровню рождаемости, а тридцать пять процентов детей — незаконнорожденные.

Все это пугающе непонятно.

Иден еще немного полюбовался видом. Потом, взглянув на часы и увидев, что на них несколько минут после полуночи, он ушел с балкона и из квартиры и пошел узнать, как продвигаются поиски Евы Мазерик.

Несмотря на поздний час, мистер Мелкха, Суддерманы и мистер Уайли все еще сидели в шезлонгах вокруг бассейна, разговаривая вполголоса, чтобы не потревожить миссис Мэллоу и других жильцов, отошедших ко сну.

— Есть какие-нибудь успехи? — спросил их Иден.

Мистер Мелкха покачал головой:

— Нет, насколько нам известно. Но, я думаю, Мазерик чересчур уж волнуется. По крайней мере, я на это надеюсь. Все мы знаем — когда женщина носит в себе ребенка, она часто совершает странные, даже безрассудные вещи.

— Верно, — кивнул мистер Суддерман.

Мелкха продолжал:

— После того как она ушла, сегодня днем, Ева могла встретить кого-то из знакомых, возможно, кого-то из лагеря для перемещенных лиц или для беженцев, в котором она была. Или она могла пойти в кино.

— Или, — сказала миссис Уайли, — такое хорошенькое юное создание, как она, какой-нибудь захмелевший молодой хулиган или хулиганы затащили в машину и как раз сейчас, прямо в эту минуту, пока мы сидим здесь, отвезли ее на Мулхолландскую дорогу или в один из каньонов и делают с ней сами знаете что.

— И не говори, — внес свою лепту в разговор ее муж.

— Будем надеяться, что нет, — покачала головой миссис Суддерман.

Иден подошел к открытой двери номера Каца. Весь свет был включен. Мазерик сидел за столом в кухоньке, обхватив руками голову. Миссис Кац хлопотала у плиты, Далей ей помогала. Миссис Мортон сидела с закрытыми глазами, перебирая четки. В дальнем конце гостиной, с худым лицом, почти таким же мрачным, как и у Мазерика, мистер Кац серьезно разговаривал с представительным седовласым джентльменом, сидевшим перед телефонным столиком.

Далей увидела своего мужа и подошла к двери.

— Есть что-нибудь новое? — спросил ее Иден.

— Ничего. И это уже внушает опасения. Мы связались со всеми жильцами, по крайней мере со всеми теми, кто дома, и никто в этом здании не видел и не слышал о ней с тех пор, как она спустилась в лифте вместе с мисс Арнесс и двумя пилотами из 21-й квартиры, в начале второго. А тогда я и сама ее видела.

Мы даже кивнули друг другу.

Иден забеспокоился:

— Надеюсь, они предприняли что-то еще, помимо того, что разговаривают с жильцами.

Далей положила ему руку на грудь и увела его спиной вперед с освещенного порога в тень от нависающего балкона.

— Наконец-то.

— Что ты подразумеваешь под «наконец-то»?

— Ну, еще несколько минут назад, когда мистер Мортон пришел домой, Пол, хотя и разрешил мистеру Кацу обзвонить разные больницы «Скорой помощи» и спросить, не поступила ли к ним Ева, он категорически отказывался поставить в известность полицию. Полагаю, он не слишком высокого о ней мнения.

— После того, через что они заставили его пройти, его нельзя винить.

— Но то было в Венгрии.

— Верно.

Далей заглянула в квартиру, продолжила:

— Но ты знаешь, Барри, я не думаю, что дело было только в этом. О, он волнуется за Еву, ужасно волнуется! Но он также опасается, что, если она попала в какую-то передрягу, это может обернуться против него на слушании по поводу его натурализации.

— Да брось ты!

— Нет, в самом деле. Я знаю — говорить такое не очень красиво. Но с ним, должно быть, вытворяли ужасные вещи. Ты понимаешь. С его головой. Пол бахвалится. Еще как бахвалится. Но в глубине души, я думаю, что он любит Еву почти в такой же степени, в какой боится, что однажды ему придется отправиться обратно.

— Думаю, здесь ты немного преувеличиваешь.

— Может быть. Так или иначе, когда доктор Мортон пришел домой и узнал, что происходит, он отверг возражения Пола, позвонил дежурному лейтенанту из местного полицейского участка, описал Еву и попросил помощи в ее поисках.

— Безуспешно?

— Совершенно.

— Кому он звонит сейчас?

— Какой-то важной шишке, которая, как он знает, каким-то образом связана с нашим Скотленд-Ярдом. Он просит объявить на нее какое-то там СПВ.

— СВП, — поправил Иден свою жену. — Сигнал всем постам. То есть поднять по тревоге все радиофицированные машины. Плохо дело, да?

— Паршиво. После всего, через что Еве пришлось пройти. А она — такой милый человек.

— Верно.

Жена Идена забеспокоилась за него:

— Но тебе пора спать, Барри. Тебе так рано вставать. Ты не думаешь, что лучше проглотить снотворное и отправиться на боковую?

— Пожалуй, можно Но ты оставайся на тот случай, если потребуется твоя помощь. А если я чем-то смогу помочь, поднимись на лифте и растолкай меня.

— Хорошо. — Далей дотронулась до лица мужа кончиками пальцев. — Барри?…

— Да?

— Если бы я однажды ушла и не вернулась, ты бы волновался за меня?

— Несомненно.

— Почему?

— Это просто. Я очень к тебе привязан.

— Ты — милый. — Далей встала на цыпочки, поцеловала своего мужа, и Иден слегка смутился.

— Прошу тебя, Далей, — запротестовал он. — Не на людях.

Далей вернулась в номер Кацев. Иден двинулся было к лестнице, потом вновь на несколько минут присоединился к группе на ланаи.

— Ни черта, — сообщил он в ответ на безмолвный вопрос мистера Мелкха. — По крайней мере, ничего нового. Местным бобби не поступало никаких сообщений по поводу нее. Но сейчас к делу подключили мистера Мортона. А он, как я понимаю, прежде был довольно видным местным прокурором.

Мистер Суддерман кивнул:

— Одним из лучших.

— Самим лучшим, — подтвердила его мнение миссис Суддерман.

— Ну, я не знаю, — насмешливо сказала миссис Уайли. — Хороших юристов — пруд пруди. Более того, моя младшая сестра сегодня вечером идет в гости в дом к одному очень видному. — Когда никто не прокомментировал ее слова, она добавила: — К отцу своей одноклассницы.

Снова последовало неловкое молчание. Миссис Уайли так добивалась признания, так старалась убедить всех в том, что она — леди, а также в значительности своих связей, что Идену всегда было жаль ее и даже чуточку за нее неловко. Он поддержал разговор:

— О, вот это да. Как здорово!

— И не говорите, — сказала миссис Уайли.


Глава 11 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 13