home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 15

Солнце постепенно клонилось к закату, и по земле протянулись вечерние тени. Ольга не принесла ему поужинать, и Латуру пришлось довольствоваться тюремной баландой. Он с трудом прожевал жесткий, как подошва, кусок мяса, заедая его неизбежной безвкусной овсянкой. Потом заставил себя выпить жидкий, простывший кофе. Кусок не лез ему в горло, но он заставлял себя глотать, и не потому, что был голоден, а твердо намереваясь сохранить свои силы.

Может быть, еще придет время, когда они ему понадобятся.

Если его не обманывали предчувствия, с наступлением ночи толпа желающих расправиться с ним без суда и следствия начнет шнырять вокруг здания тюрьмы. А может, и не только шнырять.

Он давно уже понял: в том, что случилось с ним, время играло главенствующую роль. Кто бы ни желал его смерти, этот человек явно не мог ждать. Не сумев прикончить его, он сделает все, чтобы разделаться с ним чужими руками. И почему-то он так спешил, что даже не мог дождаться суда.

Дьявольщина, выругался про себя Латур. И сколько он ни ломал голову, так и не мог понять, что этот таинственный убийца выгадывал от его смерти. К тому же если он сам все это время ошибался в Ольге, то она вовсе не стремится выйти за кого-нибудь другого. Таким образом, из подозреваемых можно исключить и Джорджи.

Шериф Белуш и Том Муллен оказались вне подозрений. Если же он и встал поперек горла какому-то юному хулигану, так какая разница, когда он умрет?

Не считая наводнивших город репортеров и переносную телестудию, в остальном все шло как обычно. Так же ослепительно сияли неоном яркие вывески и гремела музыка, так же оживленно было на улице Лаффит. Соседние камеры одна за другой стали потихоньку заполняться первыми возмутителями общественного порядка. Шериф Белуш и его люди больше ничего не могли сделать. Пав жертвой порочного круга, который сами же и создали, они были уже бессильны что-либо изменить. И с этой самой минуты они совершали одну ошибку за другой.

Ни у одного из задержанных не нашлось для Латура ни единого доброго слова. Пьянчужки и скандалисты открыто презирали его, потому что в их глазах служитель закона, который говорит одно, а делает другое, не достоин ничего, кроме веревки на шею. А девицы по вызову и уличные шлюхи ненавидели его по совсем другой причине. Для них секс был тем, что открыто продается и покупается, но по доброй воле, а отнюдь не силой. И в насильниках они видели открытую угрозу своему бизнесу.

Брюнетка с длинной стрижкой “под пажа” и обрюзгшим лицом лучше всех выразила то, что они все чувствовали.

— Почему бы тебе было просто не заплатить десятку, а, парень? — презрительно спросила она, схватившись за прутья решетки. — И позабавился бы вдоволь! Девушкам вроде меня нужно лет десять, чтобы всему научиться, — деловито пояснила она. Судя по всему, материальная сторона волновала ее больше всего. — А потом появляется тип вроде тебя и получает все задарма! Черт тебя подери, если уж ты такой крутой, неужели во всем городе не нашлось ни единой девчонки, которая дала бы тебе в кредит?! Или, может, ты один из тех ублюдков, которые тащатся оттого, что кому-то больно? Был у меня один, который предложил мне полсотни, если я позволю себя отхлестать. Подонок, конечно, но, по крайней мере, честно предлагал заплатить.

Латур сделал вид, что не слышит.

Жаркая влажная ночь, как всегда в этих местах, рано спустилась на землю. В камере стало совсем темно. Около восьми Билл Дюкро впустил к нему Джина Эверта и запер за ним дверь.

Адвокат выглядел усталым и встревоженным. Латуру показалось, что Эверт избегает встречаться с ним взглядом.

— Извини, Энди. Весь день работал… все ломал себе голову, кому могло понадобиться втянуть тебя в эту историю. Поговорил, кажется, с каждым барменом в этом проклятом городе.

— И что?

— Пусто. Никто ничего не знает. — Усевшись рядом с Латуром, Эверт поставил на пол портфель и поднял на него глаза. — Судя по тому, что я от них услышал, для всех ты был словно прыщ на ровном месте, поскольку из кожи лез вон, чтобы закон воцарился там, где его отродясь не было. Но, уверен, ни один из них не решился бы зайти так далеко. А вообще, дела обстоят паршиво. Не хочу ничего от тебя скрывать, но похоже, они только и ждут сигнала, чтобы двинуться сюда.

— А что творится на улицах?

— Хочешь услышать честный ответ?

— Конечно.

— На улицах — не лучше, — коротко буркнул Эверт. — Собираются на всех углах, во всех барах. Послушать их, так это первая девушка, которую изнасиловали! — в сердцах выкрикнул Эверт, но тут же взял себя в руки. — А кроме того, они, похоже, уверены, что мы с тобой, как потомки самых старинных здешних семей, непременно должны сговориться, а стало быть, дело тут нечисто, — извиняющимся тоном добавил он.

— Ты же знаешь, что это не так.

— Я-то знаю, а вот они — нет. — Адвокат нервно хрустнул пальцами. — Боюсь, уж не совершил ли я ошибку, когда посоветовал тебе пока молчать! Не исключено, что было бы лучше, если бы ты сразу рассказал, как все случилось. Может статься, теперь нам вообще не представится такого шанса.

Ледяные пальцы страха скрутили Латуру желудок, и он почувствовал подступавшую дурноту. Горло мгновенно пересохло.

— Они не осмелятся.

Эверт решил быть честным до конца.

— Рад бы я сам в это верить, Энди. А тут еще заявление, которое миссис Лакоста сделала одному репортеру. — Он поморщился. — Только подлила масла в огонь! Судя по ее словам, такого негодяя, как ты, еще поискать. А какие подробности! Послушать ее, так для удовлетворения своей мерзкой похоти ты использовал каждый клочок ее тела, только что не уши!

Латура чуть было не стошнило.

Эверт сунул в рот сигарету.

— Но что самое скверное — так это то, что ее рассказ до мельчайших деталей совпадает с тем, что произошло раньше с другими девушками. Помнишь, которых изнасиловали почти два года назад? А это означает, что на суде на тебя могут повесить не только один этот случай, а все четыре! Вот ты, к примеру, сможешь вспомнить, где ты был пятнадцатого апреля и второго ноября прошлого года? Или шестого марта этого?

Латур покачал головой:

— Откуда? Можно подумать, я знал заранее, что мне понадобится алиби!

— Это верно.

— Пару минут назад заглянул Муллен. Сказал, что ты предложил им с Джеком съездить в Пончатулу.

— Так оно и есть. Пусть-ка порасспрашивают насчет прошлого этой девицы. Интересно, что у нее за репутация. А вообще, не исключено, что она сама или ее любовник пришили старика Лакосту, а потом решили повесить это на тебя.

— Глупости!

— Может быть. — Эверт заходил по камере. — Но нельзя же сидеть сложа руки! Сам знаешь, я неплохой адвокат. Но если все останется по-прежнему, это будет не суд, а обычный фарс! — Он принялся перечислять по пальцам: — Пожилой человек, можно сказать, в открытую признается, что не в состоянии удовлетворить молодую жену. Потом напивается в стельку, так что тебе приходится везти их обоих домой. Его супруга ничуть не скрывает, что, пока она переодевалась, ты случайно заглянул в комнату и увидел ее обнаженной.

Сердце Латура глухо заколотилось.

— От кого ты это слышал?

— Она сама рассказала об этом журналистам.

— А она, случайно, не добавила, что, можно сказать, в открытую предложила мне переспать с ней?! Что мы почти договорились наутро съездить на Гранд-Айл?

— В интервью об этом не было ни слова.

— Так оно и было. Можешь мне поверить.

— Интересно, если б это можно было как-то доказать. Не представляю только, как это сделать. А пока что мы можем только опираться на факты. — И Эверт принялся перечислять: — Через несколько часов после того, как ты привез ее и уехал, в два часа ночи, ее разбудил стук в дверь. Какой-то мужчина, которым, как она утверждает, был ты, попросил впустить его. Поскольку девушка спала голой, ей потребовалось время, чтобы одеться. Через мгновение стук повторился, и в эту минуту проснулся ее муж. Он ворвался в комнату и потребовал объяснить, что происходит. Прежде чем она успела ответить, дверь трейлера распахнулась и в темноте прогремели два выстрела. Затем убийца, предположительно ты, разорвал на ней рубашку, швырнул на пол и изнасиловал.

— Только это был не я.

— Я просто пытаюсь объяснить, как все это будет выглядеть в глазах суда. — Эверт перестал бегать взад-вперед, взад-вперед и прислонился к стене. — Представь, как это будет выглядеть, когда ее вызовут в суд для дачи показаний, — держу пари, что девчонка не замедлит выставить напоказ свои очаровательные грудки, похожие на спелые груши! И повторит слово в слово, что уже поведала репортерам, да еще в деталях! Только подумай, чем это обернется для тебя! Неужели не понимаешь?!

Латур с трудом проглотил вставший в горле комок.

— Боюсь, что не совсем.

Эверт снова забегал из угла в угол.

— А потом, учти, нам еще придется как-то разобраться с той историей, которую твой драгоценный шурин уже поведал всему городу.

— Что еще за история?

— Он уверяет, что вы с его сестрой не очень-то ладили в постели и поэтому постоянно ссорились. Это так?

Латур испытующе посмотрел на Эверта:

— Нет. Проблема вовсе не в этом, если хочешь знать.

— А тогда в чем?

— Все дело в деньгах. Мне всегда казалось, она презирает меня за то, что я не смог сдержать ни одного обещания из тех, что давал ей перед свадьбой. Но теперь мне все чаще приходит в голову, уж не ошибался ли я все эти годы? Я вообще, должен признаться, о многом сейчас начинаю серьезно задумываться.

— О чем же, к примеру?

— Знаешь, давай не будем об этом. По крайней мере, сейчас. Открыв портфель, адвокат принялся рыться в бумагах.

— Я тут кое о чем подумал, Энди. Мои услуги… словом, денег я с тебя не возьму. Забудь об этом. Знаю, что с тех пор, как выяснилось, что нефти на твоей земле нет, ты жил только на свое жалованье помощника шерифа. Но все же кое-какие расходы тебе предстоят.

— Что за расходы?

— Ну, во-первых, я считаю, следует привлечь к этому делу лучшее в Новом Орлеане детективное агентство.

— Для чего?…

— Пусть их люди поразнюхают в городе. Чем черт не шутит, может, набредут на какую-то ниточку, которая выведет нас на того негодяя, что хотел тебя пристрелить. Конечно, и Белуш и Муллен свое дело знают, но гениями сыска их не назовешь, верно? А если мы выясним, кто в тебя стрелял, у кого есть причины желать твоей смерти, то, может быть, сможем доказать и причастность этого человека к данному делу.

— Что ж, неплохо придумано.

Эверт взмахнул сигаретой. Красный тлеющий огонек описал в темноте широкую дугу.

— К несчастью, услуги хороших агентов стоят чертовски дорого. И, как твой друг, я просто не имею права втягивать тебя в такие расходы. Поэтому придумал, как тебе раздобыть немного наличных.

— И как это сделать?

Вытащив из портфеля кипу бумаг, адвокат аккуратно разложил их на кровати.

— Вот смотри, что пришло мне в голову. У тебя ведь есть дом и почти шестьсот сорок акров земли, верно?

— Не земли, а сухой грязи, если точнее.

— Я это учел. Однако сам участок расположен на редкость выгодно. Когда-нибудь наш Френч-Байю станет совсем другим городом. Ну а поскольку мы с тобой как-никак друзья, я решил сделать тебе одно предложение. Сколько тебе в последний раз предлагали за эту землю? Я хочу сказать, уже после того, как выяснилось, что нефтью там и не пахнет?

— Восемь тысяч.

Затушив сигарету, адвокат вытащил ручку.

— Ладно, так и быть. Может, это и рискованный шаг с моей стороны, но я готов дать тебе двадцать тысяч. Причем наличными. Этого вполне хватит, чтобы заплатить детективам, а если мы выиграем дело, тебе еще достанется неплохой куш. Вполне достаточный для того, чтобы бросить эту дурацкую службу и достойно содержать Ольгу, а самому в конце концов получить диплом юриста. А когда вернешься, я возьму тебя к себе в контору. Будем работать вместе до тех пор, пока не заведешь свою практику.

Предложение было на редкость щедрым. Латур почувствовал, как у него запершило в горле.

Все это так. Эверт — настоящий друг. Но с другой стороны, его земля — это все, что осталось от некогда огромных владений Латуров. Она переходила в их семье из поколения в поколение. И когда-то он мечтал передать эти земли своему сыну. Тому, кто будет после него носить имя Латуров. Тому, кто, может быть, сможет вернуть этому дому былое величие. Как об этом мечтал он сам. Даже сейчас, запертый в этой клетке, он продолжал упорно цепляться за свою мечту.

Эверт, видимо, не правильно понял, почему он молчит и колеблется.

— Боюсь, я просто не могу предложить тебе ничего больше, Энди.

— Я не о деньгах сейчас думаю, поверь. Спасибо, Джин. Поверь, я никогда этого не забуду. И не сердись, хорошо? Мне надо немного подумать.

Адвокат собрал бумаги и сунул ручку в портфель.

— Ладно, Энди. Только побыстрей думай. Увы, я знаю немало случаев, когда на электрический стул попадали ни в чем не повинные люди. И мне страшно представить, что твоя жизнь оборвется… — Эверт с трудом выдавил из себя улыбку, но она получилась кривой. — Погаснет, как окурок, утонувший в грязи.

На лбу у Латура выступили крупные капли пота.

— Да-а, и мне тоже будет жаль, — тихо сказал он.

Эверт стукнул в дверь, напоминая, что пришло время его выпустить.

— Обещай, что подумаешь об этом, хорошо? И дай мне ответ к утру.

— Ладно, Джин.

Латур проводил адвоката взглядом до самой двери, потом поднял с пола одну из докуренных до середины сигарет и задумчиво посмотрел на нее.

Ему казалось, он сходит с ума. То, что пришло сейчас в голову, было сущим безумием. Этого вообще не могло быть!

Но они жили в человеческих джунглях, а там было возможно все. И звери, которые их населяли, повиновались только своим, звериным законам: сильные пожирали слабых, а слабые — тех, кто был еще слабее.

Да, подумал Латур, за лакомый кусок звери, пусть они даже на двух ногах, перегрызут друг другу горло. А Ольга, надо честно признаться, была на редкость лакомым кусочком!

Он уже принялся было трясти решетку, собираясь потребовать, чтобы позвали шерифа Белуша. Но потом ему в голову пришла" еще одна интересная мысль, и Латур даже хмыкнул. А старик-то наверняка подумает, что он сошел с ума. Или спятил, или просто хватается за соломинку!…

Может, так оно и есть. Какие у него доказательства?! Да никаких! Ничего, кроме на редкость точного описания своеобразной формы женской груди. Да пары окурков, не считая, конечно, весьма щедрого предложения от старого, верного друга.

Но даже если выяснится, что его дикое предположение и есть истинная правда, все равно, к чему вдруг такая спешка? Кто бы ни пытался прикончить его, кто бы ни был этот негодяй, который повесил на него изнасилование и убийство, он спешил. Очень спешил!

И его не устраивало, чтобы Латур умер завтра или на следующей неделе. Он хотел, чтобы тот исчез немедленно, и чем быстрее, тем лучше. Сегодня. Может быть, даже вечером. Через два года после того, как он вернулся во Френч-Байю.

Но почему?!

Эту загадку еще предстояло разгадать.


Глава 14 | Избранные детективные романы. Компиляция. Книги 1-24, Романы 1-27 | Глава 16