home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

Вой сирены утробно загудел в 6:30 утра. От зловещего звука пробирала дрожь. Ребята выбежали из бараков на построение, толпясь в узком проеме барака. Опоздание на минуту грозило внушением, на три минуты – карцером. Пятиминутное опоздание считалось грубейшим нарушением дисциплины, меру наказания определял лично Мастер. Утро выдалось пасмурным и дождливым, температура воздуха была двенадцать градусов по Цельсию, но форма одежды для курсантов ограничивалась шортами, девочкам дополнительно полагалась короткая майка, которая не особенно согревала. Сирена умолкла. Дождь усилился, светлые шорты намокли, приобретя унылый коричневый оттенок. Громкоговоритель заскрипел, как несмазанные детали старой машины.

– Тьма египетская опустилась над миром!

Ребята повторяли звонкими голосами:

– Тьма египетская опустилась над миром!!!

– Чертог наполнялся друзьями!

– Чертог наполнялся друзьями!!!

Курсанты стояли в два ряда. Двадцать восемь мальчиков, шесть девочек. Лица были суровы, брови насуплены. Несмотря на холод и влажную морось, никто не проявлял недовольства, на лицах читалась взрослая ожесточенность и готовность к борьбе. Каждое утро на протяжении семи недель они слово в слово повторяли набор казавшихся бессмысленными фраз.

– Кулак мой ударом разит! – захрипел динамик.

При этих словах дети дружно выбросили вперед сомкнутую в кулак правую руку. Белокурый мальчик, стоящий на левом фланге строя, замешкался, его кулак вылетел с едва заметной задержкой, но зорко следящий за строем охранник заметил и сделал пометку в блокноте.

– Кулак мой ударом разит! – тоненько кричали девочки, стараясь не отставать от мальчишек.

– Пощады вовек не дождутся враги!

– Пощады вовек не дождутся враги!!!

Речевка длилась еще пять минут, наконец репродуктор умолк. Над площадью воцарилась тишина, нарушаемая карканьем ворон и капелью дождя. Из белого домика, обшитого сайдингом, вышел молодой мужчина. Он был альбиносом, а их, как известно, менее трех процентов во всей человеческой популяции. Отлично развитая мускулатура и упругая гибкость в движениях свидетельствовали, что он посвятил спорту большую часть жизни. Синяя татуировка на левом плече, изображающая битву дракона со змеей, влажно блестела под дождем. Мужчина легко вскочил на дощатый помост перед плацем, вскинул сомкнутый кулак в приветственном жесте:

– Слава бойцам!

– Слава! – Сомкнутые кулачки подростков взлетели следом.

– Слава героям!

– Слава!

– Смерть нашим врагам! – Жилистый кулак дважды взлетал к небу. Жест напоминал гитлеровское приветствие, заимствованное фашистами у древних римлян.

– Смерть врагам!!! Смерть! – дружно закричали дети.

Мужчина провел ладонью по уложенным в косицу на затылке белым волосам. У него были улыбчивые прозрачно-голубые глаза и высокие скулы. При общении с ним хотелось отвести взор, кроваво-красные белки глаз неотступно следили за собеседником, в них угадывались леденящий холод и осколки безумия. Безумие, удачно замаскированное дежурной улыбкой, но готовое в любой момент вырваться наружу. К нему приблизился охранник, что-то тихо прошептал. Мужчина кивнул.

– Левша!

– Есть, Мастер! – Из строя вышел замешкавшийся на речевке мальчик.

– После завтрака зайдешь ко мне.

– Так точно, Мастер! – Мальчик побледнел.

Мужчина спрыгнул с помоста, прошелся перед строем. Двое охранников, вооруженных короткоствольными автоматами израильского производства типа «узи», ежились под колючим дождем, но ему, похоже, непогода доставляла удовольствие. Он поднял лицо к пасмурному небу, подставляя кожу холодным каплям, провел ладонью по лбу.

– Высший смотрит на вас, дети мои! Он видит всех и каждого! Наша вчерашняя охота прошла не так удачно, как ожидалось. Беглец оказался ловким малым!

Дети разочарованно зашумели, мужчина поднял ладонь, призывая к тишине.

– Дрозд!

– Есть, Мастер! – Вперед шагнул черноволосый мальчик.

– Ты совершил ошибку, Дрозд! – не меняя благожелательного выражения лица, сказал Мастер. – Вначале все шло хорошо, благодаря твоим дарованиям мы почти настигли беглеца, но ему удалось ускользнуть. Как ты объяснишь свой промах?

Подросток неуверенно переступил с ноги на ногу, оглянулся на товарищей. Остальные дети прятали глаза, высокая девочка, только начинающаяся превращаться в молодую женщину, опустила лицо, покраснела. Все это не ускользнуло от бдительного ока воспитателя.

– Ты что-то хотела сказать, Астра?

– Никак нет, Мастер! – Девочка осмелилась поднять глаза.

У нее были каштановые коротко остриженные волосы, высокие скулы и удивительные карие глаза восточного разреза. Подобная внешность встречается у метисов русских с якутами или у крымских татар.

Мастер сверлил девушку немигающим взором своих колючих глаз, улыбка сошла с лица, он стало жестоким и холодным.

– Ты уверена?! Тебе нечего скрывать от своих братьев?!

– Я уверена, Мастер! – Девочка выдержала тяжелый взгляд.

– Ну-ну… – неопределенно сказал воспитатель. Он повернулся к мальчику, продолжавшему стоять перед строем. – Итак, Дрозд! Вернемся к тебе и твоей ошибке. Расскажи, почему ты нас подвел!

– Я потерял след…

– Это мы знаем. Дальше!

– Беглец испачкал куртку…

– Дерьмом шакала измазал! – охотно сказал Мастер. – Однако твои дарования сводятся не только к обнаружению добычи по запаху. Для таких целей сгодится охотничья собака. Твоя интуиция, Дрозд… Почему подвела она? – В его руке словно по волшебству появилась колода обычных игральных карт. Он снял первую сверху, повернул рубашкой к строю, лицевой частью к себе. – Говори!

Не поднимая головы, мальчик с шумом втянул в себя воздух.

– Король червей…

Воспитатель снял следующую карту.

– Дальше!

– Шестерка. Шестерка пик!

– Продолжаем! – Он вынул карту из середины колоды.

– Туз… Кажется, туз червей…

Мастер повернул сложенные веером три карты к охраннику. Тот восхищенно выругался:

– …твою мать!

– Не бранись при детях! – строго сказал воспитатель. Он вытянул три карты перед строем. – Сто процентов попадания в цель! И вдруг такая промашка!

Дрозд осторожно вытер тыльной стороной ладони мокрое от дождя лицо.

– Он испачкал куртку… – повторил подросток.

– Мое сердце преисполнено любовью и горечью! – сокрушенно вздохнул Мастер. – Но сегодня в нем появилось и негодование. Я все утро размышлял, как нам поступить? Очевидно, что ты подвел меня, подвел своих товарищей. Ты пожалел беглеца, я прав?

Мальчик сохранял молчание.

– Отвечай! – Благодушная речь исчезла без следа. Слово прорезало влажный воздух, как от взмаха хлыста.

Подросток дернулся всем телом, словно получил электрический разряд.

– Я… Я испугался! – Он шмыгнул носом.

– Вы ведь были друзьями с Гонцом, не так ли?

Охранник подтянул ремень на прикладе, безучастно глядя перед собой.

– Да… – чуть слышно ответил подросток. – Мы дружили…

– Очень хорошо! – обрадовался Мастер. – В кодексе «Братьев крови» имеется пятый постулат, который гласит… – Он плавно взмахнул рукой, как дирижер перед оркестром.

– Каждый в ответе за друга! – дружно прокричал строй, взлетели сомкнутые кулачки.

– Каждый в ответе за друга своего! – внушительно повторил Мастер. – Хочу сообщить вам, мы взяли беглеца. По счастью, у «Братьев крови» повсюду есть добрые друзья, нам помогли вернуть блудного сына в обитель. Увы, юноша повредил ногу и не может предстать перед лицом своих разгневанных собратьев. После курса лечения вы встретитесь с ним, и каждый сможет в лицо высказать свое мнение. А пока пусть Дрозд преподаст нам урок смирения. Арену к бою! – крикнул он.

Дети послушно расступились, образовав круг диаметром десять метров.

– Солдат!

– Есть! – От строя отделился коренастый мальчик.

– На тебя возложена честь, мой друг! – дружелюбно проговорил мужчина. – Ты проведешь спарринг с Дроздом. Никаких правил и ограничений. Ты меня понял?

– Так точно, Мастер! – Юноша вышел в круг и стал посередине, сложив крестообразно руки на груди.

Дрозд испуганно попятился:

– Я не владею приемами боя, Мастер! Мои таланты – чутье и интуиция!

– Знаю, конечно, знаю! – сочувственно улыбнулся воспитатель. – Однако подлинное смирение приходит только со страданием! Боль – пробный камень духовного роста! – Он хлопнул в ладоши. – Ритм!

Дети принялись методично хлопать в ладоши, держа ритм пятьдесят ударов в минуту. Солдат встал в центр круга, принял боевую стойку – ноги на ширине плеч, левая рука с сомкнутым кулаком чуть впереди, правая сжата возле подбородка. Губы мальчика вытянулись в тонкую нить, взгляд стал острым, колючим, мускулы напружинились. Дрозд попятился, уперся спиной в живую ограду из своих товарищей. Астра хлопала в ладоши вместе с остальными, но смотрела под ноги, словно не желая наблюдать за тем, что должно было случиться дальше. Дождь закончился, небо посветлело, сквозь разрывы между облаками пробились робкие солнечные лучи. Дрозд поднял кулачки к подбородку. Охранник зевнул, прикрыв ладонью рот, издалека прилетел тоскливый звериный вой.

– Ритм! – закричал Мастер.

Темп хлопков ускорился. Одним прыжком Солдат сократил дистанцию – мальчик двигался упруго, как леопард. Он совершил обманный выпад левой рукой, Дрозд отбил удар. Дети возбужденно зашумели, не прекращая бить в ладоши. Ободренный успехом, Дрозд попытался ударить ногой, но Солдат играючи отскочил, на губах появилась издевательская ухмылка. Земля размокла от дождя, Дрозд поскользнулся, но устоял. Отчаяние – плохой советчик в кризисной ситуации! Желая форсировать схватку, он выбросил кулак вперед, но угодил в воздух – умелый подросток сместился с линии атаки. От обнаженных тел в воздух поднимался пар.

– Кулак мой ударом разит! – выкрикнул Солдат.

Он поднырнул под руку противника и нанес короткий удар в корпус, а затем играючи отскочил в сторону. Охранник с интересом повернулся к дерущимся детям. Его напарник отошел по нужде, никто не заметил, как вдоль ограждения промелькнула худенькая фигурка. Территория была обнесена высоким забором и двумя рядами колючей проволоки. Сразу же за спортивной площадкой с силовыми тренажерами и боксерскими мешками, безвольно поникшими под дождем, находилось помещение карцера – мрачное одноэтажное здание с узенькой бойницей вместо окна. К нему примыкал лазарет, в котором в настоящий момент, со слов Мастера, содержался беглый. Мальчик нырнул в дверь лазарета, но спустя несколько мгновений выбежал наружу. Он встал рядом с высокой Астрой и поспешно захлопал в ладоши. Девочка вопросительно на него посмотрела, отрицательно покачала головой. Короткая пантомима оказалась не замеченной воспитателем и охранником, чье внимание было приковано к схватке. Получив удар в область печени, Дрозд болезненно сморщился, прижал локоть к правому боку. Солдат мог немедленно завершить бой, но он не спешил.

– Темп! – В глазах Мастера появился нездоровый блеск, присущий душевнобольным людям.

Дети мерно хлопали в ладони, нарастающий ритм понуждал бойцов активизировать свои действия. Солдат крутанулся на правой ноге, а левая ступня, вылетевшая, как камень из пращи, угодила противнику в грудь. Дрозд не сумел удержать равновесие, упал на землю. Шорты почернели и намокли, мальчик быстро вскочил на ноги, занял оборонительную стойку. Он понимал, что умелый боец может нокаутировать его, когда пожелает, и нарочно тянет время, желая продемонстрировать друзьям свое умение, а заодно насладиться властью над соперником.

– Кулак мой ударом разит!!! – прокричал он отчаянно, ринулся вперед, нагнув голову, как вепрь.

Солдат не ожидал напора от заведомо слабого противника и «зевнул» проход в ноги. Однако он молниеносно сгруппировался и серией ударов локтем сверху вынудил Дрозда ослабить хватку. Дрозд не сдавался. Он был выше Солдата ростом. Перевод схватки в борцовскую позицию выглядел логично, ему удалось захватить ноги Солдата, но для завершения броска не хватало техники. Подобный прием был хорош своей неожиданностью, но теперь он разозлил противника. От удара локтем по шее у него потемнело в глазах, короткий рывок, и Солдат освободился от захвата. Дрозд потратил много сил на проведение приема, и ему ничего не оставалось делать, как войти в глубокий клинч.

– Темп!!!

Хлопки слились в беспрерывную череду, казалось, зрители награждают овацией участников представления. Солдат провел боксерскую «двойку» – попеременно удары левой и правой рукой. Дрозд вскрикнул – от точного попадания заплыл левый глаз. Следующий удар назывался «вертушка». Несущаяся по широкой траектории ступня угодила ему грудь. Подростка отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Глубокий нокаут. Хлопки стихли, дети молча смотрели на своего поверженного товарища.

Солдат глубоко дышал, его лицо оставалось непроницаемым.

– Отличный бой! – воскликнул Мастер. – Молодец, Солдат! Ромул и Рыжик, уложите Дрозда на его койку.

Ромул был невысоким и коренастым пареньком. Он озадаченно наклонился к неподвижному телу своего товарища.

– Мастер, может быть, отнести его в лазарет?

– Выполнять приказ! – прикрикнул воспитатель. – Всем подготовиться к завтраку. Пятнадцать минут на сборы.

Он удалился в свой домик, а ребята, шумно обсуждая схватку, направились к умывальной комнате, находящейся между помещением лазарета и спортивной площадкой.

Дрозд открыл глаза. У него заплыл глаз, по скуле стекла тонкая струйка крови. Ему удалось подняться на ноги без посторонней помощи, но, чтобы дойти до барака, потребовалась помощь друзей. Голова закружилась, перед глазами плыли радужные круги. Он оперся о плечо Ромула, на подгибающихся ногах добрел до своей койки. В казарме царили военный порядок и чистота. Устланные серыми одеялами койки стояли вдоль стены в два ряда. Друзья хотели уложить его, но он раздраженно отмахнулся.

– Дайте попить!

Ромул протянул бутылочку с минеральной водой, мальчик жадно глотнул, потрогал синяк под глазом.

– Болит? – осторожно спросил Рыжик, худенький паренек с обильно усыпанными веснушками лицом и шеей.

– Ерунда! – буркнул Дрозд. – Видели, как я его чуть не бросил?

– Угу.

– На завтрак пойдешь? – спросил Ромул.

Военный порядок в общине «Братьев крови» был заметен не только по спартанской обстановке, он же присутствовал в распорядке дня, режиме и дисциплинарных наказаниях. Опоздал на завтрак – терпи до обеда! Братьям разрешалось драться только на тренировках, сегодняшний бой имел воспитательное значение.

– Жрать хотите? – усмехнулся Дрозд. Он почувствовал себя лучше, головокружение прошло, его немного подташнивало, дергал шишак под глазом.

– Ага… – Рыжик допил воду из бутылки. – С Солдатом никому не справиться. Помнишь, как Мастер поставил его одного против троих?

– Там были я, Гонец и Рыба! – поддакнул Ромул. – Ох и сильный же Солдат! А теперь Гонец в лазарете… – Он вторично оглянулся на дверь.

– Ты веришь, что Гонца отвезли в лазарет? – спросил Дрозд.

– Так сказал Мастер…

Рыжик нервно потеребил край одеяла.

– Ты дружил с Гонцом! Ты ведь нюхач, Дрозд, правда?! Ты можешь учуять, где сейчас Гонец, в лазарете или в карцере?!

– Башка болит! И глаз тоже… – ответил Дрозд. – Я сейчас могу учуять только запах овсянки на кухне. Попросите Рыбу, он тоже нюхач.

– Рыба сегодня сбежал с построения, – сказал Ромул.

– Врешь!

– Слово крови! Рыба всегда стоит за мной. Его не было. А когда началось… – Он смущенно кивнул на синяк под глазом товарища. – Он вернулся. Вот так!

– Он пропустил речевку?! – Рыжик боязливо огляделся по сторонам.

– Слово крови! – Ромул внимательно посмотрел на Дрозда. – Ты ведь тоже пропускал речевку? Три раза. Мастер тогда отлучался по делам. И после этого ты подружился с Гонцом…

– Я пропускал речевку! – кивнул Дрозд. – И вам советую…

Лицо Рыжика побледнело под густым слоем веснушек.

– Если пропускать речевку, в голове появляются дурные мысли!

– Откуда тебе знать? – насмешливо спросил Дрозд. – Ты на речевке громче всех орешь! Думаешь, после окончания курса Мастер заберет тебя с собой в Вальхаллу?

– Мастер никогда не лжет! – как-то не очень уверенно сказал Рыжик. – Вторая заповедь «Братьев крови».

– Я тоже ни разу не пропускал речевку… – признался Ромул. – Но иногда думаю о своем.

Дрозд поднялся на ноги, охнул от боли в правом боку. Солдат и правда был очень силен! Кулаки словно чугуном налиты!

– Достаточно один раз не принять участие в речевке, и начинаешь слышать правду, – проговорил он.

– Кто тебя этому научил?! – спросил Ромул.

– Так сказал Гонзо!

– Поклянись!

– Честное слово!

– Надо говорить: слово крови! – возразил Ромул.

– Вранье все это… – мрачно сказал Дрозд. – Как хочешь, так и говори!

– Гонзо давно вне закона! – неуверенно проговорил Рыжик. – Его никто не видел уже две недели.

– Гонзо в карцере, – сказал Дрозд.

– В карцере не протянуть двух недель!

– Ты откуда знаешь?

– Так говорят… Гонзо вне закона! Он исключен из братства!

– Рыба был в карцере! – сказал Дрозд. – Он нарушил шестое правило Закона, лазил в барак к девочкам после отбоя. Он получил сутки карцера. Мастер запретил ему рассказывать, но Рыба подтвердил, что Гонзо там. И еще он сказал, что Гонзо особенный. Гонзо разговаривал с ним.

Маленький Рыжик попятился к дверям.

– Вы говорите опасные вещи! Очень опасные вещи! Это нарушение Закона! Вас посадят в карцер, или того хуже!

– Кто нас заложит?! – закричал Дрозд. – Может быть, ты, Рыжик?!

– Высший! – Мальчик указал пальцем на черный ромб, начертанный над входом в казарму. – Око Высшего! Он все видит!

– Сядь! – прикрикнул на него Дрозд. – Это всего лишь рисунок!

– Око Высшего! – Рыжик боязливо кивнул на красную точку в центре ромба. – Око Высшего наблюдает за нами. Посредством Ока Мастер знает о наших секретах. Через Око он узнал про Рыбу…

– Рыбу сдал Левша! – сказал Ромул. – Он сам потом признался в этом. Левша плохо отдает честь на речевке, Мастер якобы вызывает его для личных тренировок. Левша рассказал, что Мастер заставляет его раздеваться…

– Зачем?!

– Мастер говорит, что так он чист перед Высшим.

– Он чокнутый! – убежденно сказал Дрозд. – Мы все слушаемся чокнутого урода, который объявил себя посредником Высшего!

– Высший все услышит… – как-то не очень уверенно возразил Рыжик.

Перспектива тренироваться голым наедине с Мастером его испугала. В глубине души он и сам не очень-то верил в Око Высшего, но страшился признаться в своем маловерии. Особенно после памятной истории со змеями…

– Ты предан Мастеру и поэтому всего боишься! – насмешливо посмотрел на него Дрозд.

– Неправда! – запальчиво прокричал мальчик. – Я предан «Братьям крови» и Законам! А Мастер – проводник Закона! Так гласит второй пункт! Ты так говоришь потому, что тебя избил Солдат по приказу Мастера! Мастер наказывает с любовью, все это знают! Он плачет, когда нас наказывает…

– Он плачет потому, что психопат! – жестко сказал Дрозд. – Так сказал Гонзо! Не верите мне, спросите Рыбу. Рыба бегал в лазарет, там никого нет. Пустые койки. Мастер нам врет!

– Вас накажут… – упрямо повторил рыжий мальчик.

Дрозд обнял его за плечи:

– Ты помнишь свою жизнь до того, как попал в братство?

– Помню…

– Расскажи! Где ты учился, кто твои родители? В каком городе жил, в какую ходил школу?

Рыжик мучительно завел глаза наверх, тихонько всхлипнул. Ромул смотрел на товарищей, приоткрыв рот. Он потер лоб ладонью, нетерпеливо топнул ногой. Дрозд чуть заметно улыбнулся и тотчас сморщился – напряжение мускулов лица далось ему с трудом.

– Смотрите!

Он поднялся с койки, подошел к начертанному на стене ромбу и шумно плюнул. Рыжик ойкнул, Ромул нервно оглянулся на дверь. Плевок угодил в центр рисунка, слюна медленно высыхала на поверхности красной точки, оставляя темную кляксу.

– Я сейчас нарушил первый пункт Закона! – торжественно провозгласил Дрозд. – Возвел хулу на Высшего! И я знаю, на кого мне думать, если сегодня Мастер отправит меня в карцер!

– Как ты посмел!.. – изумленно воскликнул Рыжик. Он был не в силах отвести взор от бледнеющего на темном дереве пятна.

Дрозд положил руки на плечи рыжего мальчика, прямо посмотрел ему в лицо:

– Нас обманули, понимаешь? Тебя, меня, Ромула, всех! Навешали нам этих кличек, как дворняжкам, убедили в том, что через рисунки на стене можно увидеть все, что мы здесь делаем! Мы даже разговариваем не так, как говорили раньше. Когда приходишь в себя, начинает язык болеть…

– Опасные слова, опасные мысли… – твердил Рыжик. Он уже пожалел, что остался с ребятами, а не ушел с остальными на завтрак. Вот к чему приводит любопытство!

– Ты догадался потому, что умеешь чуять? – тихо спросил Ромул.

– Мне помог Гонец, – ответил Дрозд. – А Гонцу помог Гонзо. Воспоминания возвращаются. Но одно из условий – избегать речевки. – Он с трудом подбирал слова. – Там что-то есть… Будто колдовство! После первого раза начинает голова болеть, туман стоит перед глазами, но зато потом начинаешь вспоминать. Это немного страшно вначале… Гонец подружился с Гонзо. Он сказал, что на Гонзо не действует колдовство. Гонец научился не слушать речевку. Он стоял вместе со всеми, открывал рот, но отключал слух. Мы ведь все умеем отключать слух или зрение?

Ребята кивнули. Они внимательно слушали товарища, на их лицах отражался испуг, но и жгучее любопытство – древнейшее качество, предшествующее радости познания.

– Гонец вспомнил все, понимаете?! – продолжал Дрозд. – Где жил, кем был до того, как попал в братство! Он уже не мог лгать дальше. И тогда он решился на побег. Он говорил, что Гонзо научит его, как скрываться от преследования…

– Никто не может убежать от мутантов! – прошептал Ромул.

– Сколько ты выучил языков? – перебил его Дрозд.

– Шесть! – не без хвастовства ответил мальчик. – Сейчас заканчиваю изучать греческий, потом примусь за иврит.

– А ты способен запомнить любое число, Рыжик?

– Не только число. Любую комбинацию слов или карту, – кивнул мальчик.

– Все так! – кивнул Дрозд. – Беглец говорил, что способности Гонзо превосходят все наши, вместе взятые!

– Благодаря нашим способностям мы и оказались в «Братстве крови»! – важно сказал Рыжик.

– И нас заставили забыть свое прошлое! – горько ухмыльнулся Дрозд. – У нас отобрали даже наши имена!

– Зато лучшие из нас попадут в Вальхаллу! – упрямо повторил Рыжик.

– А куда попадут худшие?!

Мальчики растерянно переглянулись. Завтрак они прозевали, но голода не чувствовали, охваченные страхом и любопытством. Каждый из них помнил себя с того момента, как они проснулись в просторном помещении с голубыми, как небо, стенами и высоким белым потолком. Сухощавый мужчина с загорелым до черноты лицом и внушающей доверие улыбкой что-то говорил тихим, вкрадчивым голосом. Слов было не разобрать, от убаюкивающего тембра хотелось спать, немного кружилась голова, а после появлялась беспричинная тоска и тревога, от которой хотелось громко, навзрыд заплакать, что многие и делали. А потом появился Мастер. Тоже улыбчивый, сильный. Он сообщил каждому из детей его новое имя, и началась новая жизнь в общине. Жизнь, подчиненная строгому регламенту и военной дисциплине. Утренняя речевка – обязательный набор малопонятных предложений, уложенных в стихотворную форму, позволяла изгнать ощущение одиночества и тоски и наполняла сердца верой и ожесточением. Дети много занимались, совершенствуя свои таланты, Мастер обещал отличникам после завершения курса путешествие в таинственную Вальхаллу – так называлось место обитания избранных самородков. Вечерами, сидя у костра, Мастер рассказывал про Вальхаллу. С его слов, там их таланты раскроются в полной мере, и со временем они станут правителями мира. Каждый день они смотрели видеофильмы, благодаря которым узнавали об опасной и трагической жизни, что царит за воротами братства. Так лишенные истинных воспоминаний подростки, помнящие только свой родной язык, постигали новую реальность. Их жизнь протекала на территории площадью в полтора квадратных километра, на которой находились два барака для мальчиков и девочек, спортивная площадка рядом с умывальником, домик для охраны. Занятия проходили в конференц-зале. Там же ребята смотрели познавательные фильмы. Во всех помещениях на стенах висел текст речевки в красивой рамочке под стеклом. Текст был обязателен к заучиванию для всех новобранцев братства. Далее следовали девять постулатов Закона «Братьев крови». Первый, самый важный пункт относился к влиянию Высшего на все стороны жизни членов братства. Во всех помещениях был начертан символ Высшего – ромб, вытянутый по горизонтали, в центре ромба был круг, и красная точка посередине. Око Высшего, как именовался кроваво-красный центр геометрической фигуры, со слов Мастера, позволял ему отслеживать каждый миг жизни любого мальчика или девочки. Он неоднократно демонстрировал действенность Ока. Второй постулат касался личности Мастера и его могущества. В третьем и четвертом постулатах закона речь шла о единстве братства, пятый, упомянутый Рыжиком, касался товарищества и верности. В шестом постулате речь шла об исключительности каждого из членов братства, три дальнейших касались служения целям Высшего и готовности к смерти во имя идеалов. Все уроки начинались с повторения Законов. Высокий забор, увенчанный двумя рядами колючей проволоки, окружал периметр, ворота охранялись круглосуточной вахтой. В дальнем углу территории, возле мусорной свалки, находился закрытый вольер для животных. По ночам оттуда доносился жуткий рев мутантов – так называли уникальных гибридов африканской гиены с немецкой овчаркой, вид, изобретенный фашистами во время войны. Гибриды имели крайне низкую выживаемость, но уцелевшие особи приобретали развитую мускулатуру, мощные челюсти, способные раздробить самые крепкие кости, абсолютно беспощадный характер и испорченную психику. Изредка Мастер садился в открытый джип, брал с собой двух животных и уезжал поохотиться в степь. Возвращался он воодушевленный, джип приходилось отмывать от следов запекшейся крови…

– Куда попадут худшие из нас, Рыжик? – переспросил Дрозд.

Мальчик пробубнил что-то невнятное. Он уже пожалел, что остался слушать опасные речи товарища. Он косвенно нарушил первый пункт Закона: «Ни в мыслях, ни в словах не подвергать сомнению идеи братства!» Следовало донести Мастеру, но таким образом он рискует оказаться предателем, а пятый пункт недвусмысленно предупреждал: «Предающий своего брата подлежит осуждению!» И, конечно, решающим аргументом в пользу друзей послужил плевок Дрозда в самый центр святыни! Прошло уже четверть часа, а Мастер не явился с целью покарать святотатца, да и сам Дрозд не производил впечатления самоубийцы!

Ромул, напротив, был всецело увлечен новой информацией. Каждый из членов братства обладал даром. Дрозд был нюхачом, как именовали ребят с чрезмерно тонкой интуицией. Рыжий запоминал сложнейшую комбинацию цифр или любую увиденную однажды картинку. Ромул имел способность к иностранным языкам, совершенный музыкальный слух и редкий дар визуализации любой из услышанных им историй. Он мигом представил себе томящегося в карцере Гонзо, от увиденной картинки захватило дух. Почти все дети умели на время отключать любой из органов чувств, при этом конкурирующий орган значительно усиливал свою мощь. Так, при блокировке слуха чрезвычайно обострялось зрение, и наоборот.

– А что вспомнил Гонец? – спросил он. – Он рассказывал?

– Немного. Гонзо велел ему пытаться вспомнить все самостоятельно. Гонец сказал, что нас всех закодировали перед тем, как сюда отправить. Это было его слово – «закодировать». И кодировка продолжается, на уроках и когда мы читаем речевку. Из-за кодировки мы забыли свое прошлое. Мастер собирается использовать наши дарования для своих целей.

– А какие у него цели?! – спросил Ромул.

– Гонзо рассказывал Гонцу про будущую войну. Нам показывали фильмы про войну, помните?

Ребята кивнули.

– Ага… – продолжал Дрозд. – В фильмах все придумано. А война будет настоящая. И мы будем участвовать в этой войне, только не как солдаты. По-другому…

– Что ты вспомнил про себя? – решился спросить Рыжик.

– Пока немного. Это как видение. Большой город, каменные дома, широкие улицы, там много машин, вроде тех, что к нам приезжают, только там все улицы заполнены этими машинами. Очень много людей. Видел мужчину, мы с ним купались в озере… – На лицо набежала тень. – Это мой отец! Он называл мое имя, но было плохо слышно… – Он скрипнул зубами, чтобы не заплакать. – Я хочу вернуться домой!!!

Ребята замолчали. С улицы долетело рычание мотора. Приехал джип с охранниками. Они и так пропустили завтрак. Придется солгать, объяснив отлучку тем, что ухаживали за товарищем.

Рыжик тихо проговорил:

– Мне снились похожие сны. Я спросил у Мастера, он отвел в лазарет. Врач так долго и страшно смотрел в глаза, я чуть не отключился. Потом дал таблетки, синие такие, все прошло. Теперь нет снов.

– Теперь вы понимаете, почему Гонец пытался сбежать? – спросил Дрозд.

Ромул вздохнул, тоскливо посмотрел в окно. Дождь давно кончился, тучи скрылись за холмами, солнце высушило глину, оранжевые блики отражались в лужах.

– Помните фильм про чудовищ?

Рыжик кивнул, Дрозд неопределенно пожал плечами:

– Там, где монстры заселили землю…

– Ну, помним! – нетерпеливо перебил его Дрозд. Близилось время начала уроков. Скоро их хватятся.

– Мастер сказал, что там… – Ромул махнул рукой на юг, – все как в кино. В братстве мы в безопасности!

– Откуда приезжают охранники?! Куда уезжает сам Мастер время от времени? Сражаются с монстрами, как те люди из фильма?!

– Ты хочешь сказать… – неуверенно начал говорить Рыжик.

– Нам все лгут! – закончил фразу Дрозд. – Они все лгут, и Мастер, и охрана. Они врут нам! Никакой Вальхаллы не существует! Око Высшего – картинка на стене, а Мастер заставляет доносить некоторых членов братства, чтобы мы поверили, что Око настоящее! А чтобы мы не разбежались, нас держат за забором с колючей проволокой и по ночам выпускают мутантов!

Рыжик долго размышлял, прежде чем решился спросить:

– А почему ты поделился с нами своими догадками?

– Вас выбрал Гонец…

– Что значит – выбрал?! – спросил Ромул.

– Когда Гонец перестал читать речевку, он научился слышать правду…

– Понимаю! – поспешно сказал Рыжик. – Я чувствую, когда мне лгут… – Он замялся. – Я всегда чувствовал, что Мастер говорит неправду, но боялся признаться. Думал, вы про меня расскажете, и меня отдадут на растерзание мутантам.

Он хотел что-то добавить, но на улице послышался шумный гомон. Ребята возвращались с завтрака. Дрозд улегся на кровать, изображая тяжелобольного, предостерегающе поднес к губам палец:

– Никому ни слова! Поклянетесь?!

– Слово крови! – хором выдохнули оба мальчика, а Рыжик по привычке отметил, что только что он попал в кабалу седьмого пункта Закона, касающегося нарушения клятвы.

Ребята вбежали в барак, столпились возле кровати. На мальчика смотрели как на героя, он единственный осмелился атаковать Солдата! Поражение ему было обеспечено с самого начала, но братья оценили храбрый поступок по достоинству. Астра протянула бутерброд. Два ломтика свежего хлеба с зажатыми между ними куском сыра и листиком салата.

– Вот! Утащила из столовой!

– Спасибо!

Дрозд по-братски разделил бутерброд на три части. Он взбил подушку, уселся на кровати, с наслаждением впился зубами в хлеб. Не успев насладиться триумфом, он увидел крепкую фигуру Солдата. Руки задрожали, во рту появился металлический привкус. Ребята опасливо посторонились. Вопреки опасениям, Солдат проявил великодушие. Он хлопнул ладонью по плечу собрата, широко улыбнулся:

– Ты молодец, Дрозд! Попер на меня как настоящий мутант! Уважаю!

А дальше произошла совсем уж невероятная штука! Солдат положил на прикроватную тумбочку шоколадную конфету.

– Будь здоров, Дрозд! Слово крови!

Он вышел на улицу, двигаясь упруго и мягко, как умеют ходить по-настоящему сильные люди. Дрозд почувствовал себя почти счастливым. В памяти воскрес образ широкоплечего мужчины, его открытая улыбка, беззаботный смех. Стеклянные брызги будто застыли неподвижно, отпечатавшись в памяти, как замерший видеослайд. Отец. Он утаил от товарищей часть правды. Благодаря пропущенным утренним речевкам память услужливо извлекла из своих недр и новые факты. А еще братьям крови полагалась каждодневная «пятиминутка правды». Так называлась индивидуальная встреча с психологом. Они менялись – худой мужчина в голубом халате с вкрадчивым голосом и острым взглядом черных как смоль глаз и молодая женщина с зачесанными в тугой узел каштановыми волосами. Женщина вела себя дружелюбно, задавала много вопросов и постоянно улыбалась, а мужчина был строг, немногословен, ребята тушевались под его взором, выкладывая все, что на уме.

– Будь с ними осторожен! – сказал ему Гонец за два дня до побега. – Особенно с женщиной. Она с виду добрая, не заметишь, как проболтаешься!

Он научил друга ставить защиту на время «пятиминутки правды» – создавать мысленный образ стеклянной стены, разделяющей врача и пациента. Защита сработала блестяще – отменная интуиция Дрозда позволяла ему предугадывать опасные вопросы.

Дрозд уловил настроение Астры – девочка боялась. Она дважды уклонилась от речевки – заблокировала слух, но результаты превзошли самые смелые ожидания. Улучив минутку, она подбежала к нему на спортивных занятиях.

– Гульнара! – Ее глаза возбужденно блестели, высокие скулы покрывал румянец.

– Что?! – растерялся Дрозд.

– Мое настоящее имя – Гульнара! Родители меня ищут! И я вспомнила свою комнату и новенький смартфон, который подарила мама на день рождения… – Она всхлипнула. – Я не сразу поняла, что это такое, пока не увидела! В розовом футляре!

Астра видела прошлое, могла находить утраченные предметы. Она умела отгадывать тайны и чужже мысли. Психологи избегали общаться с прозорливой девочкой, от «пятиминуток» она была освобождена. Место, куда после прибытия в лагерь помещали братьев крови, называлось карантин. Астра пробыла там дольше остальных.

– Гонец расскажет про нас! – сказал в тот раз Дрозд. Неудачный побег товарища означал крах их надежд.

Ребята покидали барак, Астра замешкалась возле его койки. Она наклонилась и коротко прошептала:

– Рыба был в лазарете. Там никого нет! – и выбежала на улицу.

Дрозд откинулся на подушку, на время он позабыл про синяк под глазом. На виске пульсировала тонкая синяя вена. Он вспомнил. Степан. Таково было его имя. Оно показалось и своим, и чужим одновременно. И вместе с обретением имени в его сознании возникла ясная мысль.

«Привет, Степан!»

«Привет, Гонзо!» – мысленно ответил мальчик и рассмеялся. Теперь все будет хорошо. Он был уверен.


Глава 4 | В пяти шагах от Рая | Глава 2