home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Он проснулся ровно в 17:30. Умиротворяюще шелестел весенний дождь, наступил очередной хмурый питерский вечер. Пять часов сна полностью освежили его, а сообщение о денежном переводе из «Росметаллстроя» улучшило настроение. Пальцы нащупали рукоять ножа под подушкой. Глупо. Если они хотели его застать врасплох, нож бы не пригодился.

Он поднялся с кровати, чувствуя странное ощущение в организме. Бреясь и принимая контрастный душ, Авдеев пытался проанализировать свои ощущения. Чего-то не хватает. Чего именно?! Он наспех изучил свое тело, где малоисследованной областью являлась только спина. Привычно нащупал глубокий шрам над правым коленом, изогнутым, словно запятая, упирающаяся в пах. Памятный сувенир из провинции Кун ар. Наступил на «итальянку», как называли противопехотные мины итальянского производства. «Итальянки» получили свое прозвище в том числе благодаря непредсказуемому характеру. Тяжелая техника пройдет – мина не дрогнет, а от слабого касания рванет так, что мало не покажется!

– Везучий ты, солдатик! – сказал полевой хирург, деловито изучая кровавое месиво. – Яйца целы!

На животе были два круглых, почти идентичных шрама. Это уже на гражданке. В девяностые годы, когда армия переживала бедственное положение, нанимался на любую работу, лишь бы платили. Проникающие ножевые ранения привез в качестве сюрприза с Камчатки, где калымил с местными урками. Золото мыл. Но от предложения податься в «братву» уже здесь, в Питере, отказался.

– Не готов я ни в чем не повинному человеку утюгом брюхо жечь! – объяснил свой отказ корешу по спорту, Андрею Макееву.

Тот получил завидную кликуху Макей, за пару лет поднялся как на дрожжах, рассекал по городу на черном тонированном «джипе-чероки». Авдеев в то время разгружал по ночам вагоны, а днем давал частные уроки бокса детишкам обеспеченных россиян. Платили копейки, а унижения выше крыши! От общих знакомых узнал, что Макея порешили. Сожгли вместе с джипом.

Ну и прочие увечья по мелочи. Мелкие шрамы не в счет. След от «розочки» на плече, как в советские времена называли отбитую бутылку с рваным острым краем, два пореза на бицепсе. Проникающее ранение в брюшной полости. Опять повезло, прав военный хирург, он везунчик – пуля прошла в сантиметре от печени и вышла навылет через боковые мышцы пресса. Надя говорила, что его туловище можно студентам показывать. Ни капли жира, мышцы до сих пор не теряют упругости, недаром он три раза в неделю в спортзале по полтора часа пашет, ну главная достопримечательность – шрамы! А вообще, на нем все заживало как на собаке. Он задел маленький шрам в основании большого пальца левой руки. Наверное, память дала сбой. Два кривых стежка, сделанные наспех. Где это его угораздило?

Зазвонил сотовый телефон, Авдеев выскочил из ванной комнаты, оставляя мокрые следы на полу. Смартфон замолчал, абонент был неизвестен. Он насухо растерся полотенцем, поставил чайник, бросил на сковороду три яйца. Что дальше? Авдеев рассеянно помял пачку сигарет, заглянул вовнутрь, там сиротливо желтели три круглых фильтра. Он не хочет курить!

– Чушь!

Поднес сигарету к губам, нагнулся к синему огоньку конфорки, жадно затянулся. Вместо ожидаемого легкого дурмана к горлу подступил тошнотворный комок, во рту скопилась горькая слюна. Он выбросил сигарету в помойное ведро, задумчиво выбил короткий марш пальцами по столу. Радоваться или огорчаться? Мало того что курение в один миг стало вызывать физическое отвращение, он утратил психологическое влечение к тягостной привычке! Как говорил всезнайка Ершов, бросающий курить в пятый или шестой раз:

– Я понимаю – бухать! Хоть кайф есть! А от курева только шляпа плохо стоит и бабло на ветер!

И при этом победоносно посматривал по сторонам, хотя уже через неделю стрелял сигаретку. Авдеев насыпал растворимого кофе в кружку, залил кипятком. Почему-то ему стало грустно. Курево неразрывно было связано с молодостью, годами лихолетья, промелькнувшими, как светящиеся окна курьерского поезда. Он гнал от себя мысль о явной связи между фразой Жанны о кодировке и его нынешним состоянием. Фраза, брошенная небрежно, как оброненная мелочь. Если она играючи избавила его против воли от многолетней привычки, чего еще можно ожидать от сексуальной блондинки?!

Он без особого аппетита проглотил яичницу, собрал спортивную сумку. Впереди почти неделя безделья. Раньше он бы рванул к армейскому товарищу Виталику Сомову. Тот уже пять лет обосновался на берегу Ладоги. Продал квартиру в Питере, купил участок земли, собственноручно выстроил дом. Сомов тоже был в завязке, но бросил пить благодаря религии. Каждое воскресенье на старенькой «Ниве» он ездил на церковную службу в маленький храм, дружил с местным священником. Они любили после жаркой баньки, которую Сомов топил своим, одному ему известным способом, посидеть на берегу озера, наслаждаясь ароматным чаем, слушая хрустальную ночную тишину, прозрачную и бездонную, как сама вечность, и беспрестанно смолить сигареты. Без табачного ритуала поездка теряла смысл. Все равно что жрать сало без хлеба.

Сомов был единственным человеком, с кем он мог поделиться историей с «грузчиками». Перед выходом из дома он наспех проверил пропущенные вызовы в смартфоне. Два от Ершова, тот, видать, узнал про несанкционированные выходные напарника и теперь метал икру, как взбесившийся сом. Одно сообщение от Нади. Авдеев открыл папку входящих.

«Урод!!! Я забыла косметичку и еще кое-что! Буду звонить, бери трубку, понял???»

С вопросительными знаками она переборщила. И еще один короткий номер значился в числе пропущенных вызовов. Бесстрастный электронный мозг зафиксировал вызов тридцать шесть минут назад. Он подавил желание позвонить загадочному абоненту, захлопнул дверь и спустился по лестнице. Уже на улице Сергей вспомнил, что оставил «каратель» под подушкой. Как и следовало ожидать, синего «форда» он нигде не увидел. Хуже другое. Он слишком хорошо знал свою натуру. Халатность с оружием была не в его правилах.

Зал был заполнен на две трети. Авдеев провел обязательную разминку, включающую разогрев основных групп мышц, совершил комплексный сет по приседаниям, пожал лежа штангу с груди и совершил три подхода по десять раз с подтягиваниями на турнике. Праздно шатающаяся по залу гламурная молодежь действовала на нервы, он вздохнул с облегчением, когда пришел в зал единоборств. Около мешка работал одинокий мужчина, лет на десять его моложе. Павел Марченко – местный тренер, в прошлом мастер спорта по боксу, двукратный чемпион города. Марченко приветственно махнул перчаткой:

– Здорово!

– Привет! – Сергей привычно накрутил бинты на запястье.

– Как сам, как плечо?

Полгода назад Авдеев травмировал суставную связку, при нагрузках возникала тянущая боль, по утрам левая рука ощущалась скованной.

– Водка – сила, спорт – могила!

Мужчины рассмеялись. Старая как мир шутка, не утрачивающая актуальности.

Он начал с приставных шагов и хлесткого джеба. Бой с тенью. Мышцы привычно откликнулись на нагрузку.

– Поработаем? – Марченко явно наскучило колотить мешок.

– Давай!

Тренер нажал свободным от перчатки большим пальцем таймер на смартфоне, пропищали десять секунд. Авдеев ощутил радостный зуд во всем теле. Эйфория бойца. Если он больше недели пропускает тренировку, краски жизни, и без того достаточно блеклые в его индивидуальном спектре, тускнеют до двух тонов. Реальность предстает окрашенной черно-белыми тонами. Марченко был отличным спортсменом и чутким, в меру агрессивным спарринг-партнером. Он умело сбивал джебы противника, а от прямого кросса правой держался на почтительном расстоянии. За пару лет они неплохо изучили манеру боя соперника, но всякий раз спарринг доставлял обоим боксерам истинное удовольствие.

– Им нас не понять… – любил повторять Сомов, любуясь волшебной изумрудной водой тихой Ладоги и малиновым закатом солнца над озером.

Лишь одно обстоятельство смущало Авдеева во время пребывания в гостях у армейского друга. Сны. С удручающей однообразностью он видел один и тот же сон.

Заброшенный ангар, под крышей свила гнездо семья ласточек, быстрые птицы рассекают горячий воздух. Он стоит на коленях над окровавленным телом смуглой женщины. Поодаль лежит труп мужчины, такого же черноволосого, похожего на испанца или грека. Вкусовые ощущения – редкость для сна, так утверждают психологи, но он в своем сне явственно чувствует привкус крови во рту. Он целует мертвую женщину в губы, они твердые, как мрамор, и холодные, как лед. Из глаз сочатся слезы, их горечь смешивается с металлическим вкусом крови, он громко кричит, как бешеные носятся под сводами ангара быстрокрылые ласточки. На этом он просыпается…[1]

Однажды он рассказал содержание сна Сомову, вопреки ожиданиям, тот выслушал очень серьезно и посоветовал поговорить с батюшкой.

– На кой черт?! – раздраженно спросил Сергей. Он не особо доверял попам. – Тут скорее психолог нужен!

Сомов не ответил, а как-то неопределенно пожал плечами, мол, решай сам, мое дело предложить!

Они отработали пять раундов, ближе к окончанию шестого раунда Марченко поднял руки в воздух.

– Хорош!

Он вынул изо рта капу, согнулся, опираясь ладонями о колени. Широкая грудная клетка тяжело вздымалась. Он весил на пять килограммов больше противника и никогда не отличался хорошей выносливостью. Типичное свойство короткорукого панчера-нокаутера.

– Ты в порядке? – спросил Сергей. Он пританцовывал на месте, не чувствуя усталости боя.

– Я-то нормально… – Марченко сел на подоконник, остановил таймер. – Ты ничего не принимал, Серега?

– Похож на наркота?

– Танцуешь как юноша!

– Курить бросил! – усмехнулся Авдеев.

– Давно? – Павел снял перчатки, разматывал бинты.

– Сегодня утром.

– Ну-ну…

И хотя Сергей чувствовал, что не «наелся» спортом, решил компенсировать недостаток парилкой. Он попрощался с тренером, и после получаса активного парения и обливания холодной водой палитра чувств обогатилась пестрым разнообразием цветов и оттенков. Он вышел из зала с ощущением сытого кота на подоконнике. Погода благоприятствовала добрым эмоциям, дождь закончился, тучи покинули вечерний небосклон, на западе догорал закат. Решение отправиться к Сомову выглядело заманчиво. Он набрал номер и выслушал длинные гудки. Только после восьмого сигнала на том конце ответили:

– Алло… Слушаю вас!

Незнакомый мужской голос.

– Сомова позовите, пожалуйста!

Возникла короткая пауза, было слышно, как кто-то задал вопрос, ему ответили. Слов было не разобрать.

– А кто его спрашивает? – спросил вежливый мужской баритон.

– А вы сами-то кто?! – грубовато спросил Сергей. Хорошее настроение улетучилось, как винные пары с похмелья.

– Одну минуту…

Было слышно шуршание, вмешался женский голос:

– Буквально одну минуту! Слышите?!

Авдеев переложил трубку в другую руку, поправил лямку спортивной сумки. Недобрые известия, как болезни, приходят гурьбой.

– Здорово, Серый!

Сомов разговаривал тихо, будто на своей любимой рыбалке, боялся спугнуть прикормленного сазана.

– Здорово, Сом! Что там у тебя?!

– Модная зараза… – Сомов закашлялся. – Его величество инфаркт!

– … твою мать!

– Вот и я то самое сказал, когда очухался в своей избушке! Лежу на полу, как утырок набухавшийся, весь в дерьме и блевотине. Хорошо, батюшка заехал, а так бы уже чертям анекдоты травил!

– Ты в какой больнице? Когда приехать можно?!

– Спасибо, Серый! Только ни к чему все это, – сказал Сомов. – Мы ведь с тобой из одного теста слеплены. Теперь уже жду на кладбище! Мне там и так давно прогулы ставят!

– Не говори ерунды, Виталий! – послышался мужской голос. – Ты будешь жить теперь долго и счастливо! Инфаркт – не приговор!

– Буду, буду… – Сомов рассмеялся, и было слышно, что такое простое действие дается ему с трудом. – Бывай, Серый! Насчет избы все в порядке, батюшка присмотрит. Как оклемаюсь, позвоню!

Авдеев тупо посмотрел на экран смартфона. Их оставалось двое. Двое из тех, кто уцелел после Афгана, остался на сверхсрочную службу, прошел через сито горячих точек и девяностых годов, когда пьянство выкашивало крепких мужиков страшнее ковровых бомбардировок. Выживших и сумевших сохранить целостность рассудка и крепость здоровья. Сомов сказал – «из одного теста слеплены». Он, как никто другой, понимал однополчанина. Сам не хотел бы, чтобы его видели слабым, беспомощным, с исколотыми, как у наркомана, синими венами и уткой в подножии больничной кровати.

На диване обосновалась целая семья бомжей. Бутылку портвейна заботливо прикрывал пластиковый стаканчик. Авдеев поймал себя на том, что смотрит на темную жидкость с остервенелой жадностью. Так бродячая собака провожает взглядом сумку с мясной вырезкой. Старый знакомец обрадовался ему, как родственнику.

– Рембо! Здорово! – Он подмигнул корешам. – Я вам сегодня рассказывал! Одному – раз, в рожу!!! И пятки в небо! Другому – прямо по яйцам! Точно?! – Он пожирал взглядом обретенного кумира.

– Здорово! – усмехнулся Сергей, но от рукопожатия воздержался. – Наших знакомых не видел?

– Все под контролем, босс! – Бродяга приложил ладонь к лохматой голове. – Мимо нас муха не проскочит! Никого не было! Может, плеснуть двадцать грамм? – Он с готовностью потянулся к бутылке.

Хлебосольное алкоголическое братство, которое едва ли встретишь в другой точке планеты!

– Спасибо, мужики! Спортивный режим.

– Понимаю… – сочувственно кивнул мужчина. – Шаолинь и все такое… Если тех чертей увижу, сразу сообщу! Ты в какой квартире живешь?

– Сорок третья. Шестой этаж.

– Знаем… – подал голос пожилой мужчина с синими татуировками на тыльной стороне ладоней. Он развалился на диване, как римский патриций. – В сороковой хате Федя-сантехник живет. Сейчас в больничке, не принудиловке.

Федя проходит курс лечения от алкоголизма, догадался Авдеев. Мужик был среди алкашей за вожака. Бывалый мужик, на лысеющем лбу бугрились старые шрамы. Он пристально посмотрел на Авдеева:

– Как звать?

– Сергей…

– Меня Черныш кличут…

– А имя?

– Это и есть имя, – ухмыльнулся мужик, обнажив съеденные корешки зубов. – Имя на тамбовской пересылке оставил. Граница на замке, Серега! Если чё заметим, дам знать через своих хлопцев.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Авдеев. – Нет лучше осведомителей, чем местные бомжи. Времени у них много, а те, которые мозги не пропили, отличаются наблюдательностью. Обычно горожане не стесняются люмпенов, воспринимая их как бродячих собак. А бездомным, если они хотят выжить в этом агрессивном мире, необходимы такие качества, как хитрость, внимательность и интуиция.

– Куревом угостите, мужики?

– На здоровье! – Его фанат с готовностью протянул пачку дешевых сигарет.

Сергей достал мятую сигарету, прикурил от горящей спички. Судорога скрутила живот, его едва не вырвало. Он вышвырнул дымящуюся сигарету, распрощался с новыми друзьями и быстро вошел в подъезд, проклиная последними словами белокурую колдунью, лишившую скромного охранника последней радости жизни. Обычно после тренировки у него возникало чувство голода, сегодня аппетит пропал. Он распаковал сумку, повесил на сушилку потную форму, включил телевизор. По всем программам шла удивительная муть, способная вогнать в тоску отъявленного оптимиста. На одном канале группа озверелых тучных мужчин, облаченных в дорогие костюмы, кидались друг на друга, как натасканные псы, разделенные символическим барьером. Между ними метался возбужденный телеведущий, размахивая микрофоном, как боевой палицей. Авдеев переключил программу. Здесь показывали полуголую поющую блондинку с надутыми губами и гигантской грудью. Сексуального возбуждения искусственная фигура не вызывала. Он попереключал программы около минуты и бросил это унылое занятие. Включил старенький ноутбук, убедившись, что за Интернет не оплачено второй месяц, а компьютерные игры вызвали у него не меньшее раздражение, чем сериалы или политические ток-шоу. Восемь минут он простоял возле темного окна. Погода поменялась в унисон с настроением. Поднялся ветер, по стеклу потекли тягучие, как слезы, капли. Он пролистал номера в смартфоне, набрал тот, что был пропущен.

«Номер выключен или находится вне зоны действия Сети!»

Механический голос сообщил дважды, продублировал то же самое на английском языке. Спать не хотелось, а без курева и занять себя было нечем! Он вспомнил про косметичку, открыл отделение шкафа, где Надя хранила свое барахло в бытность их совместного проживания, и наткнулся на початую бутылку коньяка. Как он не обнаружил драгоценность, собирая добро подружки, оставалось загадкой. Темное стекло магнитило взгляд, приковывая внимание, как опытный гипнотизер.

– Вот змея! – выдохнул Авдеев.

Не вполне понятно, кого он имел в виду – араба, сконструировавшего в двенадцатом веке первый перегонный аппарат, или ветреную подругу, раскидавшую перед уходом приманки, как хитрый браконьер. Первой реакцией было схватить бутылку и осчастливить бесценным подарком алкашей во дворе, но он медлил. Бережно, словно обеззараживая мину, он закрыл ящик, отошел к окну. Черный асфальт темнел в двадцати с лишним метрах. Дождь прогнал его добровольных сторожей с дивана, обивочная ткань намокла и потемнела. Дурные мысли завладевали сознанием неспешно и неотвратимо, как вражеская пехота занимает городские кварталы. Что ждет смельчака при падении с шестого этажа блочного дома?

– Ничего хорошего! – громко сказал Авдеев. – В лучшем случае останешься инвалидом!

Он достал из мойки чистую чашку, тщательно осмотрел мелкие сколы на фарфоре. Почему чашка? Коньяк предпочтительней пить из стакана! Позвонили в дверь, чашка полетела на пол, разбившись на две ровные половинки.

– Может, оно и к лучшему… – пробормотал Авдеев. – Трахну эту сучку, полегчает!

Снимая предохранитель с дверного замка, он отметил, что пальцы рук дрожат, как когда-то после запоя. Здесь его ожидало очередное откровение. Вместо скандальной подруги на пороге стояла Жанна.

– Проходи!

Он не удивился. Чему удивляться, коли жизнь вошла в ту фазу, когда сюрпризы стали обыденным явлением! Он достал бутылку и две рюмки.

– Ничего, что без лимона?

Жанна молча отобрала у него бутылку, острыми зубами вытащила пробку, прошла на кухню, сладко запахло коньяком. Авдеев последовал за ней, равнодушно глядя, как в раковине исчезает янтарная жидкость. После чего она вернулась в комнату, так же молча села за стол. Он сел напротив, они сидели и молчали, глядя друг другу в глаза. Словно взрослые люди играют в детскую игру – кто первый засмеется. Дождь закончился, влажно шумели колеса автомобилей. Двадцать один час сорок четыре минуты.

Ночь была тихой и звездной. Небо покрывали древние образы созвездий и планет. Узкий полумесяц зацепился острым серпом за краешек облака, гул автомобилей, несущихся по Искровскому проспекту, был похож на утробный вой сказочного чудовища.

Жанна поднялась на локте, шелковистые волосы упали ему на грудь.

– Сколько времени ты не пил?

– Пять лет, четыре месяца и двадцать три дня…

Она тихонько рассмеялась, поцеловала его в уголок рта.

– Что смешного? – проворчал Авдеев. – Теперь благодаря твоему колдовству и курить бросил!

– При чем здесь я?!

– Разговор был в кабинете у шефа. Кодировка и все такое… Забыла?

– В тебе скрыта тайна, варвар… – прошептала она задумчиво.

– Даже после твоих считок?

– Я про другую тайну. В истории человечества были темные века. Примерно тысяча лет назад. Около трехсот лет не велись летописи, о том времени можно судить по сохранившимся обрывочным военным сводкам. Сколько-то человек убито, взято в плен и тому подобное. В биографии каждого человека есть такие же свои темные годы. Память об этих событиях сильно искажена подсознанием. Или мы забываем темные годы, словно их не было в жизни. Парадокс памяти!

– И к чему ты это? – спросил Сергей.

– Тайна, которую ты вынужденно хранишь, слишком тяжела. Некоторые тайны могут сломать хребет даже самым сильным из нас.

– Откуда ты все знаешь? – улыбнулся Сергей.

Жанна опрокинулась на спину и долго смотрела в одну точку на потолке. И когда он решил, что она уже ничего не ответит, неожиданно заговорила:

– Этим невозможно управлять. Оно существует вне зависимости от моих желаний. Откуда-то берется и так же неожиданно исчезает, а потом появляется вновь.

– Когда ты говоришь, я начинаю чувствовать себя идиотом! – проворчал Сергей.

– Ты хотел спросить о чем-то другом…

Он хрустнул суставами пальцев.

– На меня было совершено нападение.

– Когда?

Она словно не удивилась, вопрос скорее походил на уточнение. Таким тоном равнодушный следователь опрашивает потерпевшего.

– Сразу же после моего визита в «Росметаллстрой». Я вижу прямую связь между этими событиями.

– Кто на тебя напал? – Жанна внимательно посмотрела ему в лицо, словно пытаясь разгадать, лжет он или говорит правду.

– Непрофессионалы. Отморозки в форме грузчиков. Ждали возле подъезда… – Он запнулся. – Мне показалось, в их задачу не входило меня ликвидировать.

– Что же им было надо?

– По-дурацки звучит… – усмехнулся Авдеев. – Черт его знает?! Может, похитить хотели? Один был с электрошокером. В Интернете такой не купишь. Рядом стоял синий фургон. Закрытый. Марка «форд», номер не заметил, был забрызган грязью.

– Как тебе удалось отбиться?

– Иногда я неплохо дерусь, – ответил Сергей. – Те парни из фургона были не готовы к отпору.

Жанна повернулась к нему, уткнулась лицом в шею, отчего голос прозвучал немного приглушенно:

– Ты говоришь правду… – Она помолчала и добавила, словно размышляя вслух: – Иногда мне кажется, что лучше бы не видеть правду. Плохо, когда тебя никто не может обмануть.

– Я бы не отказался! – Сергей провел ладонью по ее волосам. – Откуда у тебя дар?

– Вначале были сны…

– Сны?

– Сны… – Жанна глубоко вздохнула. – В шесть лет сны пугают. Мне снились реалистичные кошмары. Дети редко страдают бессонницей. Я боялась заснуть. Ждала, что из-под кровати вылезут огромные черные руки и утащат меня за собой. И тогда я очень сильно захотела увидеть другой сон, радостный, веселый. Так и случилось. С того момента я научилась заказывать себе каждый вечер сны. – Она обняла его за плечи, живот напружинился, дыхание стало прерывистым. – Но кошмары… Они никуда не ушли! Они вернулись в реальной жизни…

Ее ноги жадно обхватили мужские бедра, горячий рот впился в шею. Они совокуплялись истово, ненасытно и не могли насладиться друг другом, словно путники в пустыне после долгого томления жаждой, наткнувшиеся на источник питьевой воды. Полоска серебряного света втекла в комнату. Она откинулась на спину, приглушенно застонала, вздулись вены на шее, тело вытянулось в упругую нить. Спустя мгновение он зарычал, содрогаясь в ее объятиях. Потом наступила тишина, шумело в ушах, возле виска часто трепетала тоненькая синяя жилка. Прошло время. Шестнадцать минут.

– Раньше я после такого курил! – улыбнулся Авдеев.

– Ты помнишь библейскую притчу о талантах? – спросила Жанна.

– В общих чертах…

– Талант – тяжелая ноша! Трудно нести, бросить жалко. Я не ставила цели закодировать тебя от табачной зависимости, Сережа! – Жанна зажала его рот ладонью. – Выслушай! Такое случается. Побочное действие считки. Когда я погружаюсь в сознание другого человека – это все равно что пробраться через дырку в заборе. А там чудовищный сад! Сад страшный и удивительный, в котором живут и чудовища из детских снов, и ангелы! Все перемешано! А я чувствую себя слоном в посудной лавке, понимаешь? Больше всего я боюсь растоптать бабочку…

– Какую бабочку?! – Он отвел ее пальцы от своих губ.

Она тихо засмеялась:

– У Рэя Брэдбери есть рассказ про путешественника во времени. Один чудак охотился на динозавра, растоптал бабочку, а когда вернулся домой, обнаружил Адольфа Гитлера на президентском посту.

– Нет лучшего читателя, чем охранник! – рассмеялся Сергей. – Кто-то разгадывает кроссворды на смене, я читаю все подряд.

– Человеческое сознание – целая Вселенная! – продолжила Жанна. – Я вхожу туда с черного хода и могу издалека увидеть отблески света прекрасных звезд, но и такое вмешательство почти всегда приводит к побочным эффектам. Я бы зарыла свой талант в землю, если бы не заметила положительную особенность. Часто люди избавляются от дурных привычек или приобретают способности, каких у них раньше не было. Везде по-разному, но пока… – она сделала нажим на последнем слове, – от моего вмешательства никому не было вреда, если не считать капризного мужичка, упивающегося жалостью к себе!

Она шутливо щелкнула его по носу.

– Я должен сказать спасибо за то, что ты закодировала меня от курения?

Жанна отрицательно покачала головой:

– Никто никого не может закодировать! Человеческое сознание невероятно эгоистично. Если там внутри, на глубинном уровне, ты чего-то не хочешь, повлиять на твое желание невозможно.

– Другими словами, я хотел бросить курить, а ты меня подтолкнула? – спросил Сергей.

– Повторю. Избавление от вредных привычек – побочный эффект считки. Например, популярный препарат виагра был изобретен для лечения сердца. В цели производителей не входило одарить железным стояком перенесшего инфаркт больного.

– А как ты это делаешь? Ну, считки…

– Считка – мое личное слово. Разные экстрасенсы употребляют свои термины. Я посмотрела твое досье, ты занимался боксом, Сергей?

– Баловался понемногу! – усмехнулся он.

– Как ты бьешь справа?

– Показать?!

Они рассмеялись. Он понял. Истинный талант невозможно объяснить словами. Минут десять они лежали молча, слушая ночь.

– Два часа тринадцать минут! – нарушил паузу Сергей.

Она поднялась на кровати, забелела в лунном свете обнаженная спина.

– Не вижу часов…

– Их и не надо. Я чувствую время, вплоть до минут.

– Так у тебя талант, Сережка! – восхищенно закричала Жанна.

– Талант… Причем совершенно бесполезный.

– Бесполезных талантов не существует. Господь сотворил каждого из нас для определенной цели. И высшее счастье – осознать цель, ради которой мы появились на свет.

Он провел пальцами по ее животу.

– Откуда ты знаешь Кремера?

– Я консультирую многих людей…

– Неплохо платят?

– Дело не в деньгах! – быстро ответила Жанна. – Хотя от вознаграждения я не отказываюсь, на мои услуги нет тарифов. Если мой дар поставить на коммерческие рельсы, его отберут. А вообще, общение с бизнесменами утомляет больше, чем с кем-то другим.

– Почему?

– Все бизнесмены – параноики. В глубине души они считают, что не заслуживают нажитых миллионов. Отсюда и чрезмерная роскошь или, наоборот, патологическая скупость. Для них деньги ассоциируются с бессмертием, поэтому среди капиталистов такой высокий процент самоубийств.

– Я не люблю богачей… – сказал Авдеев.

Жанна понимающе кивнула:

– Завидуешь?

– Раньше думал, что завидую. Есть поговорка. Хочешь узнать, как Бог относится к деньгам, посмотри на людей, у которых их много. Насмотрелся в девяностые…

– Тут ты, пожалуй, прав, – сказала Жанна. – Один мой клиент любил повторять: «В расчетах до миллиона я – честный человек!»

– А после миллиона? – ухмыльнулся Сергей. Он не вытерпел и задал основной вопрос, который мучил его с той поры, как он переступил порог кабинета начальника охраны «Росметаллстроя»: – Про тебя я понимаю. Сейчас модно иметь своего парикмахера, священника, а теперь еще и экстрасенса. Но я-то им на кой черт сдался?!

– Я тебе расскажу, – серьезно ответила Жанна. – Но если ты откажешься участвовать в том деле, которое завтра тебе предложит Кремер, пообещай, что забудешь обо всем как можно скорее.

– Обещаю!

Она уселась по-турецки, подоткнув под себя одеяло, тяжелые груди маняще торчали вперед, но уже через пять минут сексуальный инстинкт пропал. Авдеев оказался всецело вовлечен в рассказываемую историю, и впервые за последние годы у него появился интерес к жизни. И еще появились надежда и робкая благодарность судьбе.

– Я не удивлена, что на тебя было совершено нападение, – сказала она. – Те люди, с которыми тебе предстоит столкнуться, способны на многое. Не думаю, что тебя собирались похитить, скорее рассчитывали напугать.

Они улеглись спать в три часа сорок две минуты. Жанна заснула немедленно, а он еще долго лежал рядом, слушая ее дыхание и прокручивая в памяти отдельные фрагменты удивительного повествования, услышанного этой весенней ночью. Сергей уткнулся лицом в девичий затылок, обнял ее за теплый живот, ощутил затылком твердь ножа под подушкой и тотчас заснул.


Глава 2 | В пяти шагах от Рая | Глава 4