home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



15

НА ДНЕ ВПАДИНЫ

Так прошел час, потом еще один. Мы с Гидеоном коротко обсудили наше бедственное положение. Для этого не потребовалось много времени. Оказывается, негр ждал меня возле резиденции Сперри. На него напали, скрутили и затащили внутрь здания. Теперь мы оба были в плену.

Все случилось так, как предвидел Гидеон.

Негр беспрестанно ходил по комнате, осматривал и ощупывал ее стены, заглядывал в каждую щель. Мне это казалось бессмысленным, я пытался проанализировать наше положение. Мы, похоже, крепко влипли. Все мои сомнения насчет Хэллэма Сперри теперь полностью рассеялись. Это был преступник — пусть в кресле мэра Тетиса, но преступник. Оказавшись у него в плену, мы не могли рассчитывать на чью-нибудь поддержку: во всем подводном городе не было человека, который мог бы прийти к нам на помощь. Боб Эсков, даже если он и получил мою записку, не пожелал меня видеть. Полиция? Если бы ей сообщили, что мы стали жертвами произвола преступников… но без сигнала она не сделает и шага. К тому же мой законные права выглядели более чем сомнительно: если я не явлюсь в отдел иммиграции для замены своих временных документов, обо мне никто не вспомнит. Не больше прав было и у Гидеона. Он был бродягой, обитателем «царства Келли», у него не было друзей или родственников, которые могли бы забить тревогу по поводу его исчезновения.

Нет, на помощь извне рассчитывать не приходилось.

Еще наивней было бы ждать ее из резиденции Сперри. Признаться, я пал духом.

— Джим! Посмотри-ка сюда!

Я взглянул на Гидеона. Он стоял возле «промывателя мозгов», держа в руках кассету с магнитной лентой.

— Джим, на этой кассете есть запись. Скорее всего, на ней записано то, что они вытащили из мозга Катрони!

Осторожно обойдя стол с лежащим на нем трупом, я подошел к Гидеону. Заглядывать в мысли незнакомого мертвого человека казалось мне довольно мерзким делом.

— Ну и что дальше? — спросил я.

— Пока не знаю, — ответил негр, вставляя катушку с пленкой в аппарат. — Я не знаю, что здесь записано, но наверняка это что-нибудь важное. Сперри не стал бы убивать Катрони из-за пустяков. За применение «промывателя мозгов» можно угодить под суд, а Сперри не будет рисковать напрасно.

Негр установил кассету в небольшое углубление и нажал какую-то кнопку. После этого достал откуда-то два шлема с наушниками — они были похожи на странное устройство на голове Катрони, только поменьше размером. Надев один шлем, Гидеон протянул мне второй.

Я надел его — и сразу оказался в ином, далеком мире — мире мыслей другого человека. Я стал видеть его глазами, чувствовать то, что чувствовал он. Я стал свидетелем событий, которые разыгрались несколько месяцев тому назад, вдалеке от Тетиса.

В батискафе их было трое — мой дядя Стюарт, Катрони и Вестервельт — человек, который, как пренебрежительно заметил Сперри, «куда-то сгинул». Циничные слова!

Я слышал все, что они говорили, словно был совсем рядом. Видел, как они ходят по рубке, управляют батискафом, как, манипулируя различными рычагами, колесами и тумблерами, направляют судно все глубже и глубже. Этот батискаф, покрытый иденитовой оболочкой, был личным аппаратом моего дяди и мог выдерживать фантастическое давление.

Они достигли отметки девять километров и продолжали погружение. В общем-то с каждым пройденным метром в эти минуты они устанавливали мировой рекорд. Мерцающая молочным светом иденитовая броня надежно сдерживала колоссальное давление многокилометровой водной толщи.

— Оболочка действует! — Мой дядя радостно похлопал Катрони по спине. Катрони, не отрывая взгляда от указателя глубины, поспешно кивнул. Тут же в моих наушниках послышался неразборчивый шепот: это были мысли Катрони. Хотя я и не разобрал слов, я понял, что это темные и опасные мысли. Я наблюдал за происходящим, затаив дыхание, и смутно чувствовал, как сильно у меня колотится сердце. В общем-то я понимал, что скоро произойдет что-то недоброе.

Погружение продолжалось. Судовой механик Вестервельт следил за работой двигателя, Катрони увеличивал уровень заполнения балластных цистерн. Мой дядя, рыжебородый Стюарт Иден, с видом триумфатора ходил по рубке своего небольшого корабля и напоминал мне древнего викинга, пересекающего штормовую Атлантику назло всем разгневанным морским богам.

Иногда изображение затуманивалось, видимо, в эти минуты Катрони погружался в свои мысли, которые были отсеяны электронными фильтрами «промывателя мозгов». И все же я мог уловить то, что происходит. Погрузившись почти на двенадцать километров, небольшой батискаф коснулся своим мерцающим корпусом темного дна и замер.

Некоторое время я ничего не видел — как будто Катрони скрывал свои мысли даже от самого себя. Но потом я все же различил неясные тени. Я не без труда определил, что это были мой дядя, Вестервельт и Катрони. Они вылезли из люка батискафа и стали осторожно перемещаться вокруг покрытого иденитом корпуса. Проверив герметичность люка, все трое спустились на дно. Едва ли там можно было многое увидеть. Мощные прожекторы батискафа, которые на поверхности были видны на расстоянии в пятьдесят миль, беспомощно упирались в непроницаемо-черную воду уже через несколько метров. Казалось, что все дно впадины было покрыто топкой черной грязью.

Мой дядя и Катрони вернулись в батискаф одновременно. Вестервельт вошел последним и закрыл люк переходного шлюза. Потом Вестервельт и дядя скрылись в машинном отделении батискафа…

А Катрони сделал то, за что ему заплатили. Когда его спутники ушли, он расправился с кораблем так же безжалостно, как делал это с людьми во время гангстерских разборок.

Короче говоря, когда мой дядя и Вестервельт находились в кормовом отсеке, Катрони сделал короткое замыкание и разрядил все три блока аккумуляторных батарей, которые обеспечивали энергоснабжение батискафа. Затем он до отказа загрузил балластные цистерны — и привел в негодность те чудо-насосы, которые позволяли избавляться от лишнего груза при любом давлении (как я понял, насосы были еще одним изобретением Стюарта Идена). После этого настал черед уникальной системы связи.

Потом Катрони подождал, пока дядя и Вестервельт вернутся в носовой отсек, и пробрался на корму. Следы его «работы» можно было обнаружить только по шкале приборов — прикрытые кожухами насосы и аккумуляторные батареи выглядели так же, как и всегда, но Катрони был уверен, что ни дядя, ни Вестервельт не обратят на < приборы внимания.

В переходном шлюзе кормового отсека Катрони вывел из строя иденитовые скафандры дяди и Вестервельта. Его личный скафандр оставался исправным.

Первым сигналом бедствия для оставшихся в носовом отсеке членов экипажа стал звук открывающегося переходного шлюза: облачившись в скафандр, Катрони ушел в открытый океан.

Он провел возле погибающего батискафа примерно полчаса — потому что знал, что ни Вестервельт, ни дядя не сдадутся без боя. Ему хотелось посмотреть, как они будут умирать.

Вот что он увидел. Пусть тяжело и медленно, но люк переходного шлюза все-таки закрылся! Благодаря «промывателю мозгов» мы сумели увидеть, как в сознании Катрони промелькнуло холодное удивление, даже восхищение с оттенком высокомерной насмешки.

Вообще-то то, что его жертвы умудрились закрыть люк, можно было назвать подвигом. Те, кого он обрек на смерть, нашли способ выжать остатки энергии из обесточенных аккумуляторов, и электромоторы сделали свое дело. Конечно, откачать воду из шлюза было невозможно. Все, что могли сделать исследователи, это открыть внутренний люки впустить воду из переходного шлюза в отсеки батискафа. Но это еще больше осложнило бы их и без того плачевное положение. Энергия, которая нужна была, для открывания люка, стоила бы пленникам нескольких дней или даже недель жизни — ведь после полного истощения батарей они бы попросту замерзли. Впрочем, еще раньше могла потерять свои свойства иденитовая оболочка, а тогда батискаф раздавили бы толщи океанской воды.

И все же они открыли внутренний люк. Кроме того, им удалось отремонтировать один скафандр.

Мы почувствовали, как Катрони охватывают тревога и страх. Он увидел, как вновь открывается люк переходного шлюза и оттуда появляется фигура, облаченная в мерцающий скафандр. Катрони боролся с самим собой — он понимал, что должен вступить в поединок с человеком, осмелившимся выжить в таких страшных условиях. И в то же время колебался.

Но океан сделал за Катрони его работу. Повреждение оболочки скафандра оказалось слишком серьезным. Наскоро отремонтированный, он не смог выдержать колоссального давления.

Спрятавшись за пределами досягаемости слабеющих прожекторов батискафа, Катрони увидел, как фигура в скафандре стала опускаться на дно, покрытое голубоватым илом. Человек пытался запустить небольшой винт, который помог бы ему подняться вверх…

В этот момент половина его скафандра перестала светиться.

Иденитовая оболочка, заставляющая молекулы металла направлять давление воды против самого себя, действует до тех пор, пока на нее подается электрический заряд. Именно из-за этого она испускает голубовато-молочное сияние. Когда это сияние гаснет, чудесный материал становится простым металлом, неспособным противостоять беспредельному давлению океана.

Через секунду темная половина скафандра сплющилась, словно жестянка, попавшая под гидравлический пресс. Другая его половина раздулась, а потом тоже погасла. Из скафандра вышел небольшой воздушный пузырь и, закрутившись спиралью, взлетел вверх.

Течение отнесло сплющенное тело в темноту.

Катрони подождал еще несколько секунд — на тот случай, если оставшийся в батискафе человек захочет повторить безумную попытку своего товарища. Этого не произошло. Поняв, что дело сделано, Катрони включил винт своего скафандра и с его помощью начал всплывать к поверхности. Примерно на трехкилометровой глубине его поджидало подводное судно-амфибия…

Мы могли бы еще многое увидеть, но и этого было вполне достаточно. К тому же нам помешали.

Откуда-то извне до меня донесся угрожающий рев. Ту же меня тряхнули за плечи, а потом сорвали с головы шлем. Плывшее перед моими глазами изображение погасло, словно перегоревшая лампа.

Зато прямо передо мной возник похожий на обезьяну «лакей» и чуть поодаль от него — Хэллэм Сперри.

— Я рад, что вы не сидите без дела, джентльмены, — недобро усмехнувшись, пошутил Сперри. — Только зачем? совать нос в чужие дела? Впрочем, мы сами оставили вас без внимания…

Я рванулся к моему ненавистному врагу, но здоровенная ручища «лакея» мигом заставила меня остановиться.

— Сперри! — закричал я. — Теперь я точно знаю, это вы подослали к моему дяде убийцу!

— Возможно, ты прав, — нисколько не смутившись согласился магнат. — Но мы играем по-крупному, молодой человек. Каждый борется так, как может. Средства не;; имеют никакого значения, главное, выиграть.

Краем глаза я заметил, что и Гидеон готов наброситься; на Сперри, но «лакей» тоже заметил это. Он оттолкнул меня в сторону и выхватил из кармана пистолет.

— Стоять! — хриплым голосом приказал он негру. Сперри засмеялся.

— Садитесь, джентльмены. Если вы будете вести себя прилично, Брукс не доставит вам неприятностей.

Брукс! Я повнимательней присмотрелся к крепко сбитому «лакею» и сразу все вспомнил.

— Черт, ну и болван же я! Ты ведь был с теми ребятами, которые сбросили меня в сточный коллектор!

— Ты очень наблюдателен, — улыбнулся Сперри. — Совершенно верно. Это был он. Но это дело прошлое, так что забудем о нем. Более актуальный вопрос — что мы сделаем с вами сегодня?

— Я думаю, то же самое, что и с моим дядей, — дерзко ответил я. — Убьете — и концы в воду.

— О, конечно. По-видимому, я должен поступить именно так. Но я хотел бы… — Сперри испытующе посмотрел на меня. — Я хотел бы получить от вас некоторую информацию. Этот дурак Катрони, как вы сами убедились, действовал чересчур торопливо. Ему было приказано дождаться того момента, когда Стюарт Иден занесет в судовой журнал результаты всех своих исследований, потом уже вывести его из игры. А он, болван, беспокоился, что корабль наверху не станет его ждать. Так или иначе, но он смылся немного раньше времени. В итоге я не узнал того, что хотел узнать в первую очередь: есть ли на дне впадины приличные запасы урана?

— Подключить их к «промывателю», мистер Сперри? — без промедления спросил Брукс.

— Терпение, Брукс, — покачал головой Сперри. — Юноша уже имеет представление о «промывателе». Мне пришлось подключить к нему Катрони — я не поверил тому, что этот человек так сверхъестественно туп. Я решил, что он ловчит, но, к сожалению, я был не прав. Он погиб из-за моей подозрительности. Признаю, получилось не очень красиво. Но, к сожалению, «промыватель» не отличается деликатностью.

Он, прищурившись, посмотрел на меня, а потом продолжил почти лирически:

— Я отнюдь не уверен в том, что ты посвящен в дела своего дяди больше, чем я. Но я привык использовать любой шанс. Да, я мог бы подключить к твоему мозгу «промыватель» и решить эту проблему раз и навсегда. Но ты и сам понимаешь, что для этого придется пожертвовать твоей жизнью.

— Не надо запугивать меня, мистер Сперри, — с волнением возразил я.

— Я тебя вовсе не запугиваю! Я даже не стану скрывать, что в данный момент вовсе не хочу лишать тебя жизни. Если ты умрешь, принадлежащие тебе акции перейдут к другим наследникам, не важно, кто они такие. Когда они заявят о своих правах, мне придется начать всю игру заново. Если же наследники не объявятся, суд отложит вопрос о правопреемниках на неопределенное будущее. Я пользуюсь слишком большим авторитетом в Маринии, чтобы такая незадача стала для меня катастрофой. Но я буду… огорчен.

— И чего же вы хотите? — спросил я.

— Контрольный пакет акций, — резко потребовал Сперри. — Ты должен перевести акции на меня.

— Ну а потом? Вы попросту нас прикончите? Сперри театрально всплеснул руками.

— Что тебе сказать на это? — он подошел ко мне совсем близко, его глаза буквально впились в меня, но голос был спокоен и даже мягок. — Можешь поверить мне на слово: смерть — это не самое страшное из того, что существует на этом свете!

Мы несколько секунд в упор смотрели друг на друга, потом Сперри моргнул — и мгновенно превратился в красивого степенного старика.

— Ты видишь, я раскрыл тебе все свои карты. Ты должен оценить это. Войди в мое положение. У меня есть часть акций «Марин Майнз». Но мне нужен контрольный пакет. Не забудь и то, что в, моем распоряжении первый экспериментальный батискаф, который построил твой дядя. Он покрыт точно такой же оболочкой, как и тот, который — увы, по моему приказу — привел в негодность Катрони. Я уверен, что первый аппарат ничуть не хуже второго, и, если на дне впадины есть уран, я доберусь до него. А за уран мир заплатит мне любую цену! Возможно, деньгами. Но не исключено, что и многим другим. Мир задыхается без уранового топлива, и человек, у которого есть уран, будет владеть планетой.

В его глазах вспыхнул какой-то звериный огонь. Именно в этот момент я увидел настоящего Хэллэма Сперри — волка, готового разорвать любого соперника на своем пути к власти. Через секунду этот огонь угас.

Хэллэм Сперри тяжело вздохнул и отвернулся в сторону.

— Позаботься об этих двоих, Брукс, — бросил он через плечо своему слуге. — Скоро я продолжу разговор с ними.

Он вышел, и дверь комнаты закрылась.


Нам определенно не везло. Одна неприятность накладывалась на другую, мы, похоже, опустились на самое дно, но все-таки самое худшее ждало нас впереди.

Самый плохой сюрприз приготовил Гидеон.

Когда Хэллэм Сперри ушел, оставив нас под надзором коренастого ублюдка по имени Брукс, Гидеон сел к стене и словно оцепенел. Он сидел, не двигаясь, так долго, что я не на шутку забеспокоился.

— Гидеон!

Негр не ответил. Он сидел, уставившись в одну точку, с напряженным, испуганным лицом. Мне показалось, что его даже начал бить озноб.

Для меня это был серьезный удар: старый подводник не смог совладать со своими нервами. Я так полагался на его силу и жизненный опыт, — а он пал духом и вошел в состояние ступора.

Дела принимали совсем скверный оборот.

«Лакей» тоже обратил на это внимание и осклабился.

— Все они одинаковы, — презрительно сказал он. — С ним не будет никаких проблем. Да и с тобой тоже, — добавил он, смерив меня холодным взглядом.

— Ваши главные проблемы еще впереди, — не выдержав, возразил я.

— И вы от них никуда не денетесь? — с насмешкой передразнил меня Брукс — Не забывай, что сейчас ты говоришь со мной. Раньше ты мог болтать что угодно, но теперь…

Я не рассмеялся, хотя вид у этой обезьяны в ливрее был довольно комичный. Через секунду Брукс перешел от слов к делу — я не успел и глазом моргнуть, как его похожий на кувалду кулак ударил меня в ухо. Закрутившись как волчок, я отлетел в сторону.

— Это тебе на будущее! — услышал я его голос — Сиди и не дергайся!

Я встряхнул головой и встал на четвереньки.

В академии нас, конечно, обучали рукопашному бою. Если бы только Гидеон смог отвлечь на секунду Брукса, я бы набросился на него и попытал счастья — несмотря на то что он был вдвое тяжелее меня и обладал звериной силой. Но Гидеон по-прежнему сидел без движения и словно не замечал того, что происходило рядом с ним.

— Брукс, ты заплатишь за это, — поморщившись, сказал я. — Сейчас ты взял верх, но рано или поздно кто-нибудь разделается с тобой — когда у тебя не будет при себе пушки.

— Пушки? — надменно переспросил он. — А ты думаешь, я не обойдусь без пушки?

Он похлопал себя по карману.

— Я даже не стану ее доставать. Если я не могу отделать двух таких уродов, как вы, голыми руками — значит, мне надо опять возвращаться в Алькатрац, в каменоломню, и набираться силенок.

Он приблизился ко мне и принял угрожающую позу.

— А ну-ка, встань, мальчик! Сегодня утром я не разминался и могу показать тебе несколько хороших упражнений. Сперри возражать не будет: перед промыванием мозгов такая зарядка пойдет на пользу.

Промывание мозгов! Так, значит, вот что ждало нас…

— Ну, иди же сюда! — хрипло сказал он, и в его глазах засветился азарт садиста. Да, он был животным — от обезьяньей головы до обутых в подкованные ботинки ног. Рожденный палачом, этот человек не мог жить по-иному. Для меня наступила решительная минута. Ничего не оставалось делать, как подняться и принять вызов, надеясь на один-единственный нокаутирующий удар.

Я резко вскочил на ноги и бросился на Брукса. Это было равносильно тому, если бы я попытался наскочить на танк, — после встречи с его огромным кулаком я мгновенно отлетел к стене. Брукс рассмеялся и пошел на меня. Оттолкнувшись от стены, я прыгнул вперед и устремился в последнюю отчаянную контратаку…

И тут сказал свое слово Гидеон.

Он, словно черная молния, оторвался от пола и обрушился сзади на Брукса. В этот момент я тоже попытался нанести удар, но Брукс опередил меня, и я опять полетел на пол. Голова у меня пошла кругом, и я мог только наблюдать за разгоревшейся схваткой. Силы были явно неравны: Гидеон, при некотором преимуществе в росте, весил, по крайней мере, на двадцать килограммов меньше.

Опомнившись после неожиданной атаки с тыла, Брукс резко развернулся и нанес негру мощный удар. Гидеон отлетел в сторону, но устоял на ногах. Не медля ни секунды, Брукс бросился к нему и вцепился ему в горло. От такой хватки подводник должен был испустить дух. А я не мог даже подняться на ноги, чтобы помочь ему.

Но Гидеон обошелся без моей помощи. Суровая жизнь в «царстве Келли» научила его таким приемам борьбы, которые нам не показывали инструкторы из академии. Я даже не успел понять, как все произошло. Я только увидел, как негр резко присел на корточки, а его мощный противник взлетел в воздух. Гидеон прыгнул за ним. Издав звериный вопль, Брукс попытался достать пистолет…

Вскоре задыхающийся и окровавленный Гидеон стоял над своим врагом, нацеливая на него новенький блестящий ствол.

— Вставай, Джим, — сказал мне подводник, не спуская глаз с Брукса. — Пришло время для прогулки.


14 ИЗГНАННИКИ МАРИНИИ | Подводные тайны. Трилогия | 16 НА ФЕРМЕ ПАПАШИ НЕПТУНА