home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

Все антиутопии одинаковы по-своему


Уселись в рядок на балконе, меня посередине между девочками посадили, а Вовку слева от Веры. Я честно говоря до последнего момента опасался, что сейчас вдруг из прохода выпрыгнут страшные Абрамовы и с криками «Держи гадов!» начнут вытаскивать нас из кресел за волосы. Но нет, обошлось. Журнала почему-то не было, наверно потому что фильм очень длинный, два с лишним часа, началось сразу с заставки Метро-Голдвин-Майер с рыкающим львом.

Если кому-то лень залезть в Википедию, то краткое содержание у этого бегающего Логана такое: 23 век, после ядерной катастрофы люди живут в закрытом куполом городе, а поскольку ресурсов очень ограниченное количество, то всех достигших 30 лет убивают лазером, обставляя это хитрым образом — вы мол взойдете на огненную колесницу, а потом возродитесь, может быть. Но под куполом не все такие тупые, как могло бы подуматься, поэтому некоторые подаются в бега, не дожидаясь колесницы, таких отлавливает спецкоманда песочных людей, где и служит герой Йорка. И вот ему неожиданно от компьютера, который управляет всей жизнью под куполом, поступает команда втереться в доверие к беглецам (у которых что-то типа подпольной организации) и выяснить, куда они там убегают. Йорк втирается и вместе с подругой (Дженни Эгаттер, прочно забытая ныне) убегает из-под купола. Потом идет путешествие по закупольному миру, любовь с подругой, разрушенный Вашингтон, где он и встречает героя Устинова, а тот ведает ему страшную правду — мол мир давно очистился, а вас там под куполом дурят компьютеры. Йорк возвращается под купол, устраивает революцию, в финале все настолько счастливые, что дальше не бывает, смотрят на закат. Все. Декорации картонные, компьютерная графика смешная, мораль убогая. Разве что на красивых манекенщиц посмотреть, их там немеряно собрали в массовку, да на сиськи Эгаттер, мелькающие пару раз.

Я в общем все понял через 15 минут после начала, потом откровенно скучал, после 1984, Бразилии и Эквилибриума все это выглядело смешно. Попытался естественно поприставать к Анюте, но она никак не реагировала, как кукла пластмассовая сидела… а какой смысл лапать пластмассовую куклу? Да никакого. Один только раз она отмерла и спросила у меня, что это за штука на шее у подруги героя, а ответил что анх, египетский крест. Зато с другой стороны ряда приставали ко мне — Вера разошлась не на шутку, только что в ширинку ко мне не залезла… такие дела.

Зажегся свет, народ потянулся к выходам, оживленно обсуждая увиденное ну еще бы, в СССР антиутопий до этого кажется не показывали… официальная же пропаганда твердо стояла на том, что ядерных катастроф на нашем веку не будет, потому что потому. А значит описывать жизнь после таких катастроф смысла не имеет, а тут вон оно чо…

Ну обсудили фильм и мы естественно. Вере все понравилось, особенно красивые американские девчонки и парни, Вове запомнились технические детали будущего, ну там компьютерные примочки, поезда на магнитной подушке, робот этот смешной из Святилища, а Анюта только и сказала про коптский крест, что мол ну очень красивый, мне бы такой. Про крест ответил, что ладно, попробую что-нибудь придумать для дорогой Анюточки, а вот про красивых девчонок неожиданно для самого себя выдал целую программную речь:

— Их наверно по всей Калифорнии собирали. Почему? Да мало там красивых женщин. Самые красивые и в самых больших количествах все в России собраны… ну еще на Украине конечно. А вы не знали что ли? Странно, это общеизвестный факт… иностранцы, когда к нам приезжают, почти все кипятком писают от толп красавиц на улицах — у них они все в кино да на телевидении собраны, а среднестатистически там крокодил на крокодиле. И я даже могу сказать, точнее предположить, почему это так случилось, если интересно. Интересно? Ну слушайте — значит пункт 1, Россия находится на перекрестке разных рас и народностей, сами смотрите, с запада европейские народы, с севера финно-угры, с востока тюрки и азиаты, ну и на юге лица кавказских национальностей, гены здорово перемешаны в крутой такой коктейль, а как хорошо известно, самые здоровые и красивые дети рождаются в семьях с максимально разными генами. Ну и пункт 2, называется 'охота на ведьм', было это в 15–17 веках во всей почти католической Европе, ну и немного в Америке, про Салемские процессы слышали? Не? Ну неважно — короче всех… ну не всех, но почти всех красивых женщин там обвиняли в колдовстве и после пыток сжигали на костре. 200 лет изводили короче на корню генетических красавиц, выживали только крокодилы, ну вот и получили то, что получили. Избежали этого варварства только Северная Европа, шведы там, норвежцы, датчане разные и православные страны, в них не были так озабочены вопросами колдовства и ведьмачества, другие проблемы были.

Народ помолчал, усваивая услышанное, потом Вера осторожно сказала:

— А мне все-таки эта актриса понравилась, ну которая подруга главного…

— Ну да, — согласился я, — она старалась конечно… но сиськи у нее например гораздо хуже, чем у тебя… и у Анюты. Так что вы бы обе не слабее сыграли бы.

Вера аж запунцовела вся, а Анюта… Анюта опять никак не реагировала… ПМС что ли у нее начался или дома не все ладно? Зачем тогда соглашалась в кино идти, сидела бы дома и решала свои проблемы…

Дошли потихоньку до Лескова, тут Вере надо было налево, Вовчик пошел ее провожать, а Ане направо, так что мы вдвоем остались.

— Аня, у тебя все в порядке? Чо ты молчишь-то всю дорогу? Может помочь чемнадо?

И тут она меня удивила, кинулась с разбега мне на шею, и сказала в рыданиях:

— Ты не обращай внимания, Сереженька, у меня это бывает, спасибо тебе за все и не бросай меня пожалуйста.

Потом поцеловала в обе щеки и убежала в подъезд. Мдааа… Анюта похоже решила включить Настасью Филипповну, сначала к сердцу прижмет, потом к черту пошлет, потом наоборот… ну и хорошо, так даже веселее… только учти, дорогая, что Филипповна очень плохо кончила…

Подождал Вовчика, у него по всей видимости с Верой все гораздо интереснее складывается, пошли через парк домой. Мимо летнего кинотеатра Родина… попалась мне когда-то на глаза заметка про этот кинотеатр и вообще про парк, так вот, устроили все это, друзья мои, весной 1944 года — вот прикиньте ситуацию, немец в Пскове, под Смоленском и в Севастополе сидит, когда и чем война закончится, совершенно еще не ясно, а они здесь значит строят кинотеатры и сажают деревья в парках… нет, все-таки такой народ победить нельзя, что ни говорите…

Во дворе мне сначала Марина повстречалась, та которая мать Вовчика, сильно благодарила за избавление от бывшего мужа и приглашала заходить на чай. Сказал, что да, обязательно, как с делами разберусь. А потом Андрюха с доминошной скамейки огорошил тем, что тебе, Сорока, из райкома звонили и просили срочно зайти. К Станислав Игоревичу. Вот прям сегодня. Вот прям очень срочно.


Станислав Игоревич выходит из сумрака


Поплелся в райком, чо… такие вызовы игнорировать себе дороже выйдет. В холле уже знакомая строгая дежурная с том же строго-сером костюме сначала спросила у меня фамилию, потом документы, потом пропустила без документов, укоризненно кивая при этом головой. Поднялся на второй этаж, постучал в известную мне дверь Игоревича, вошел.

— Вызывали, Станислав Игоревич? — бодро спросил с порога.

— Вызывать я тебя буду, когда под моим началом работать начнешь (а что, такой вариант рассматривается? — с ужасом подумал я), а пока просто приглашал на беседу. Садись, в ногах правды нет. Что так долго шел-то, рабочий день уже почти закончился.

— Так в кино ходил, у меня ж каникулы.

— С девками поди, уж не с Анютой ли своей?

— Так точно, с ней.

— Ай молодец, наш пострел везде успел.

Далее Игоревич помолчал, глядя в окно на стаю ворон, и наконец начал, медленно и четко:

— Значится так, Сорокалет, мы тут обсудили твой вопрос и возникло мнение, что есть смысл дать вам поработать, например месяц… а там по результатам будем дальше решать. Так что слушай и запоминай… или записывай, вон ручка и бумага.

— Спасибо, я лучше послушаю, у меня память очень хорошая, — отозвался я.

— Ну слушай. Значит пункт А — название ваше хоть и дурацкое, но оставляем, а то еще хуже чего придумаете. Пункт Б — завтра с утра идете все четверо в ЖЭК на Ильича и там вас оформляют на полставки каждого, работать будете только в своем доме… ну если очень попросят, то в соседних. Пункт В — там же в ЖЭКе оформите передаточную ведомость по клубу и бомбоубежищам, ты за старшего у нас, стало быть на тебя все это добро и повесят. Согласен?

— Куда ж я денусь, — не очень уверенно отвечал я.

— Хорошо. Пункт Г — там же в ЖЭКе получите под роспись инструменты для вашего ансамбля, они все равно без дела второй год пылятся. Доволен?

— Да у меня ваще нет слов, одни междометия!

— Хорошо. Ну и последний пункт — если в клубе или в бомбоубежищах будет замечены пьянки-гулянки или другие какие беспорядки, все договоренности тут же отменяются и…

— …карета превращается обратно в тыкву, — закончил я за Игоревича.

— Правильно все понимаешь, молодец. Вот как-то так, если вкратце… да, дальнейшие контакты будешь поддерживать, если что, с райисполкомом, Белов Семен Иванович там есть такой, райкому тут больше делать нечего. Запиши… ах, ну да, запомни телефон.

И он продиктовал номер. Тут меня черт дернул за ногу:

— Станислав Игоревич, а чего это вдруг такая щедрость? Ну ЖЭК-ВЖЭК, ведомость-полставки, это еще понятно, но инструменты это явно неожиданная щедрость сверху… вот вы тут недавно про мой альтруизм говорили, и я все объяснил… теперь ваша очередь — расскажите, в чем тут дело, чтоб я в курсе был, — сказал я и сжался, допрыгаешься ты сейчас, Сергуня, отберут все взад и еще по мордасам выпишут…

Но нет, не выписали. Игоревич как-то поморгал по-простецки и сказал:

— У меня рабочий день закончился, пошли, проводишь меня до дому, если у тебя других дел нет, а я по дороге попытаюсь объяснить…

— До пятницы, Станислав Игоревич, а точнее до понедельника я совершенно свободен, — бодро отвечал я (пронеслась конечно у меня в голове ослепительная мысль, что Игоревич возможно педофил или того хуже, маньяк какой, и сейчас вот он затащит меня в лесополосу и станет расчленять на органы, но я ее быстро отогнал, уж если райкому не верить, то кому тогда?).

Вышли из здания райкома и подались к Автозаводскому парку, похоже Игоревич жил примерно там же, где и Анюта.

— Понимаешь, Сергуня, я дело на тебя затребовал из политеха… — как-то неуверенно начал он.

— Ну и чего там такого интересного, в моем деле? — подбодрил его я.

— А интересного там то, что оказывается медаль тебе полагается…

И он опять надолго задумался… тут слева по борту нарисовалось парковое озеро. С водой! И с каруселью из лодочек, на которой катались детишки!! Я уж и забыл, когда оно водой наполнялось — в последние 30 лет грязная яма тут была.

— Ну чего встал? — спросил Игоревич.

— Да вот озеро красивое… детишки… уточки.

— Озеро как озеро, пошли дальше, — ответил он и снова замолк.

Видя филологический ступор Игоревича, я снова решил ему помочь:

— Может по пивку, а? Вон ларек и очереди почти нет… глядишь легче разговор наладится…

Игоревич внимательно посмотрел сначала на меня, потом на ларек и коротко сказал: — Ага.

Взяли по кружке, встали к столику, Игоревич отхлебнул, по-прежнему молча. Тогда продолжил я:

— Что хоть там в этих делах написано-то? Как в фильме про Штирлица — беспощаден к врагам, характер нордический, чемпион по теннису, да? — неуверенно спросил я.

— Не, про характер там ничего нет… просто дело в том, что ты Сергуня, очень похож на моего сына…

— Вообще-то каждый человек на кого-то похож, а дальше-то что?

— А дальше, Сережа, то, что сын утонул 7 лет назад и мать вместе с ним, и я не успели с тех пор так бобылем и живу, а ты недавно успел и скоро медаль за это получишь…

— Стоп, — быстро сказал я, — Игоревич, нажми на паузу, я сейчас, — и быстро подошел к соседнему столику.

— Мужики, продайте пузырь водяры, две цены даю, очень надо.

У мужиков ничего не было, за вторым столом мне тоже ничем не помогли, а вот третий вошел в положение и выдал бутылку Русской в обмен на 7 рублей. Быстро вернулся к Игоревичу, на ходу снимая козырек с бутылки.

— Выпей лекарство, Игоревич, должно полегчать, — и я налил ему сразу 100 грамм в освободившуюся кружку.

Игоревич покрутил головой, потом сказал:

— Себе плесни, что я один буду, как алкаш последний.

Плеснул и себе на дно.

— Ничего, что я тут перед пацаном разоткровенничался? — спросил вдруг он.

— Нормально, Игоревич, в Америке вон каждый второй бегает к психотерапевту душу излить, а у нас здесь всех этих психотерапевтов разговор под водку заменяет.

— Короче, я ответил на твой вопрос про альтруизм?

— Вполне… — и тут у меня неожиданно в мозгу возник хитрый план… покрутил его в разные стороны… вроде не самый плохой план, а, была-не была…

— Слушай, Игоревич, а давай я тебя с матерью познакомлю, а?

Игоревич чуть не подавился.

Ну если вкратце, то не убедил я Игоревича в необходимости этого знакомства, он долго отнекивался, говорил, что так эти дела не делаются и в итоге все-таки пообещал подумать, и на этом спасибо. А так-то все элементы в паззле на свои бы места складывались — он бы получил жену и копию своего сына, мать любящего мужа, а я отца, о котором мечтал все последние 14 лет… но ничего, вода камень точит.

Довел я Игоревича до подъезда, ибо после 400 грамм водки (100 мне досталось) твердо ходить могут не все, а на прощание он мне напомнил еще раз завтрашнюю программу действий из 4 пунктов. Вернулся домой уже поздно вечером, поел, потом нашел чистую нотную тетрадь и до 11 часов сидел и, высунув от усердия язык, записывал нотацию песен, подходящих по профилю нашей будущей группе… чтоб максимально дворовые… и желательно, чтоб баян участвовал… вспомнил 4 штуки. Завтра привезем инструменты, подключим и проведем хотя бы начальный так сказать кастинг.


Те же и Красная Шапочка


На стадион пришли все вчерашние участники плюс давно обещанная Инна.

— Салют, Инка, — весело поприветствовал ее я, — давно не виделись, как дела?

— Дела идут, контора пишет, — не менее жизнерадостно ответила она, — пришла вот посмотреть, чем вы тут занимаетесь.

Инна татарка… ну или башкирка, откуда-то оттуда короче, из Заволжья. У нас вообще-то много татар в городе живет, только в нашем классе еще двое были, кроме Инны. На кого похожа? Ну если видели оперную диву Аиду Гарифуллину, то стало быть и об Инне имеете представление.

Чуть раскосые глаза, черные как смоль волосы, ноги умопомрачительной длины, линия талии и бедер, на которые хочется молиться — все это Инна, да. Но был у нее один маленький, но довольно-таки большой недостаток, болтливость. Если она открывала рот, остановить ее было очень сложно. Так что если бы Инна комплектовалась пультом с кнопкой Mute, цены бы ей не было, а без такого пульта ее цена увы, существенно дисконтировалась… И с ухажерами, как ни странно при такой неземной красоте, у нее всегда были проблемы — почему-то все ребята считали, что у нее уже кто-то есть, причем этот кто-то очень здоровый и могучий, и ловить тут нечего, выбирали девчонок попроще, да и неостановимый ее словесный поток далеко не всем удавалось пережить. Так что оставалась Инна постоянно при своем бубновом интересе…

Девчонки сдержали слово, надели свободные одежды, так что тренировка на сей раз протекла спокойно и сонно, неожиданности начались сразу после.

— Сорока, — вдруг подал голос молчаливый Андрей, — все эти плавные движения это конечно хорошо, но не очень понятно, что оно нам даст в конце концов? Лично я не готов целый год водить руками туда-сюда не пойми зачем…

Ну ладно, значит пришла пора показать что-нибудь более продвинутое, подумал я, а вслух сказал:

— Значит ты хочешь увидеть продукт так сказать более высокой стадии переработки, чем сегодняшнее сырье, да?

— Да, — согласился Андрей.

— Ну пойдем, покажу, — и мысленно перекрестился на всякий случай, мало ли что.

— Ну давай, бей меня куда хочешь, — сказал я, вставая в стойку.

Андрюха медленно размахнулся.

— Сильнее давай, в полную силу.

— Ну держи в полную, — ответил он и выбросил кулак мне в район правого глаза.

Встретил его руками в крест, потянул на себя и в сторону, Андрюха завалился на левый бок. На скамейке зааплодировали

— Еще есть желающие? — спросил я.

Вышел Валерик. Бил он несильно, я сразу уклонился, он сразу сделал движение назад, ну я помог, так что он уселся на задницу.

— Еще кто-то?

— Я, — подняла руку Инна и вышла на полянку пританцовывающей походкой.

Это уже интересно, подумал я. И точно, интересного было хоть отбавляй, она взяла и зарядила мне круговой мах правой ногой в голову. Ни хрена себе, подумал я, еле-еле уклонясь, а если б попала? И тут же получил прямой правой в район печени, ну это уже было попроще, заплел ее руку, вывернул вверх, уронил Инку на траву, но сам при этом поскользнулся, кретин, и упал сверху. Не сказал бы, что лежать на Инне было неприятно… но встал сразу же, а то народ разное подумать сможет, дал руку ей, помог встать.

— Каратэ занималась?

— А что, нельзя? — ответила она вопросом на вопрос.

— Почему, можно конечно, только не пойму, нахрен тебе мои тренировки, ты сама кого хочешь натренируешь…

— Не помешает, — ответила она.

Мы вернулись к остальным, глаза у них всех, как я заметил, были совершенно квадратные.

— Ну как, конечный продукт тренировок стал понятнее? — спросил я.

Все закивали головами.

— Ладно, а теперь девочки идут в клуб, я там чайник электрический принес, чай, конфетки, можете пока закусить, а мы едем в ЖЭК оформляться на работу и забирать инструменты для ансамбля. Как привезем и подключим, устроим кастинг.

— А что такое кастинг? — спросила Анюта (ну слава богу, ожила моя царевна Несмеяна).

— Подбор актеров на роль, ну или на место участника какого-нибудь творческого коллектива, от английского слова cast — отбрасывать, выбрасывать.

— А что за инструменты?

— Потом объясню, а сейчас балахра, ибн харам!

— Это на каком языке? — спросил Валера.

— На арабском, означает «шевелитесь, сукины дети».

— А еще что-нибудь по-арабски знаешь?

— А то как же, Буратино например по-арабски будет Эль-Саксаули.

А я тем временем быстро вывел свою копейку из гаража, споткнувшись очередной раз о тяжеленный посылочный ящик (надо будет спросить наконец дядю Федю, что там у него за железки лежат, может полезное что-то), подхватил мушкетеров и мы скоренько доехали до ЖЭКа на Ильича. Вопросов там никаких не возникло, еще бы они возникли после ЦУ райкома, но оформление разных бумажек заняло порядка часа, меня и Вовчика взяли половинками электрика, а остальных двух зачли как две половины сантехника, по 60 рублей в месяц каждому, немного конечно, но не помещает. Валера правда попытался качать права, почему мол его сантехником, да он мол в дерьме копаться не будет — я его успокоил примерами из западных фильмов, где мол сантехники главные герои-любовники и вообще идеал западных домохозяек. Валера спросил, где это я такие фильмы видел, отговорился, что на закрытом просмотре в Тамбове. А если не умеете краны чинить, добавил я, так я за полдня научу, нехитрое это дело, прокладки менять.

Дальше вытаскивали из кладовки инструменты, две гитары (одна, я так понял, ритм, а вторая бас), Ионику, усилитель с проводами, две колонки, не сильно мощные, но уж какие есть, и ударную значит установку. В копейку все это не влезло, пришлось за два захода перевозить. Наконец все добро выгрузили в клуб, утерли пот со лбов и захотели хоть чего-нибудь перехватить, от завтрака много времени прошло. Я предложил посетить столовку в нашем доме — заодно и посмотрим, что там и как. Девчонки сказали, что у них денег нет, я ответил, что это ерунда, я все это затеял, я и платить буду за всех. По ходу дела ревизовал остатки денег в кармане, которые еще от председателя Пугачева, и прослезился, скоро все закончится… надо как-то решать финансовый вопрос.


Где же взять мне деньги, милый мой дедочек?


В столовке посреди рабочего дня было пусто — посадили девчонок за сдвоенный стол, сами взяли по котлете с картошкой, салат какой-то и по вазочке с мороженым, итого на семерых ушел червонец, свободных денежных средств у меня осталось хрен да маленько, тоска…

Ну и чтобы не терять времени предложил провести срочный мозговой штурм по этому вопросу — где, как и сколько можно срубить деньжат? Желательно по-легкому. Девочкам сказал, что это их тоже касается, потому что большинство денег все равно на вас уйдет, так что давайте включайтесь по полной… вроде восприняли благосклонно. Из всего дальнейшего бурного и бестолкового обсуждения я выделил, как это ни странно, одну идею болтушки Инны — у нее есть оказывается родственник в системе Военторга, живет и работает он в закрытом городе Арзамас-16, и этот родственник имеет возможность достать достаточно дефицитные вещи, которые будут иметь немалый спрос на вторичном так сказать рынке, а если проще, то толкнуть их потом можно будет с маржой до 50, если не до 100 %.

— Это ж вроде называется спекуляция, — прокомментировал идею Вовчик, — и статья в УК на этот счет имеется…

— Имеется, — подтвердил я, — 154-я, если не ошибаюсь, но там оговорочка есть, если не в крупных размерах, это порицание и штраф какой-то небольшой, так что не надо залезать в крупные размеры и не попадаться… а вообще-то у нас половина страны сейчас спекулирует, так что…

— Крупные размеры это сколько? — сразу поинтересовалась Вера.

— 10 тыщ по-моему…

— Да, я не договорила, — сказала Инна, — у моего родственника условие такое есть, он товар партиями отдает, не меньше, чем на тыщу, а еще лучше на полторы.

— Меньше крупных размеров, хоть это радует, — задумался я, — значит стартовый капитал нужен… ни у кого случайно нету тыщи в заначке?

Все дружно затрясли головами.

— Ладно, идея понятна, будем думать… и пойдемте наконец в клуб, проверим, кто из нас на что способен, ага?

Наконец-то подключили аппаратуру, дело оказалось нехитрое и все сразу заработало, хотя я немного опасался на этот счет — год все-таки пылилось в кладовке.

— Ну, друзья мои, тамбовцы… эээ, горьковчане, давайте колитесь, кто чего умеет.

Андрюха опробовал ударную установку — выходило как-то криво, но ладно, срастется как-нибудь. А ритм-гитару взяла (бетховенские та-да-да-да) Инна и сходу выдала «Дым над водой», и очень неплохо… чудны дела твои, господи.

Вовчик сразу к Ионике припал, он же музыкалку закончил по классу фортепиано, а Ионика не сильно от него отличалась, сразу сыграл Чижик-пыжик, а потом Подмосковные вечера. Ну чего, неплохо. Я ему и ноты, накарябанные ночью, тут же подсунул — из всего обилия песенного творчества после 77 года я выбрал значит вот что:

— «За окошком месяц май» Гарика Сукачева, причем слово «Москва» там волевым порядком заменил на «Оку», нечего в городе Горьком про Москву петь (И ветры весело галдят над рекой, над Окой)

— «Сиреневый туман» Маркина, хотя это вроде бы и не совсем Маркин, а как бы и совсем народное

— «Я московский озорной гуляка» группы Альфа, слова сами понимаете кого, музыка Сарычева… хотя с этой песней у Альфы, как мне помнится, были некие проблемы… может заменим потом

— ну и «Все будет хорошо» Верки Сердючки, я же должен как-то оправдывать свои украинские корни, к тому же обещал же женскую песню, вот и получите, распишитесь.

Песни вроде понравились, было много вопросов, неужели это все я придумал — отговорился тем, что все это народное… ну почти все, там где не народное, пришлось кое-чего додумать.

— Давайте голоса теперь проверим, — сказал я.

Вовчик выдал аккомпанемент «Подмосковных вечеров», девочки по очереди пропели по куплету… голоса у всех были, лучше всего оказался у Веры, ну кто бы сомневался. Потом стали разучивать мои песни, больше всего вопросов вызвал есенинский Гуляка, мол стиль кабацкий, да слова уж слишком разухабистые… уломали меня убрать ее и что-то другое придумать… сходу предложил песню из мультика про Машу и медведя, там где Баюшки-баю… но там двигаться придется, песня танцевальная, так же впрочем как и во «Все будет хорошо». Оценку танцевальных возможностей нашей команды оставили на потом.

Меня спросили, а твоя-то роль какая будет — сказал, что буду продюсером… уточнять что это, никто не стал, ну и хорошо.

Потом провожал Анюту до дому, целовались возле озера с уточками и все было замечательно. Потом вернулся домой и зашел к дядеФедору, проверить бы надо, что там и как и не надо ли чего. Ничего ему не надо было, выслушал только дворовые новости, сказал, что я орел, у него один такой в роте был, жаль что убили. И тут я вспомнил, что хотел спросить:

— Слушай, а чего это у тебя за посылочный ящик в гараже стоит? Тяжелый как бетонная плита, я об него спотыкаюсь постоянно.

— А, это… там деньги, Сергуня…

— Какие деньги, золото-серебро?

— Не, железо-никель, дореформенные… как в 61 году денежную реформу объявили, так и сложил туда все это добро… желтенькие меняли один к одному, а беленькие нах никому не нужны стали.

— Что ж ты раньше-то молчал, дядя Федор?

— А ты раньше не спрашивал, Сергуня.

И то верно, подумал я, не спрашивал.

— Так я покопаюсь в этом ящичке, ладно? Вдруг чего полезное отыщется.

— Да забирай его весь с концами, — ответил дядя Федя, отворачиваясь к стене, — все равно на них ничего не купишь.

Содержимое ящика я перетащил в свою комнату за два приема, очень тяжело было, разложил монетки на постеленных на полу газетках и после этого остальной мир перестал для меня существовать на ближайшие 12 часов…


Прикладная нумизматика


И не надо на меня смотреть таким суровым осуждающим взглядом, да, я фанат нумизматики со стажем, лет 10 уже как, и не скрываю этого. Вы спросите, чего же ты там такого нашел в этих металлических кружочках, и я не смогу вам ответить на этот вопрос. Это не вербализируется… И я в курсе конечно, что любое коллекционирование является психическим расстройством, ну и что же с того? Алкоголь тоже ведь наркотик, но если его начать сравнивать с винтом или допустим крэком, то… И если уж копать на глубину полнопрофильного окопа, то жизнь в конце-то концов тоже можно считать психическим отклонением от смерти (и это я еще о любви не начинал говорить). Так что сойдемся, друзья мои, на том, что такой вид легкого психического расстройства много лучше и беспроблемнее для окружающих, чем маниакально-депрессивные психозы или обычная шиза… не говоря уже о том, что иногда это расстройство может приносить определенную прибыль… хотя если положить руку на сердце, то гораздо чаще от него одни убытки.

Итак, продолжим про ящик — в большинстве своем там естественно одно барахло было, и по состоянию ниже чем Fine, за отдельными впрочем исключениями VF, но что-то из разряда анциркулейтед естественно и близко не лежало. Теперь по годам и номиналам — в основном были самые ходовые года с 52 по 57, стоящие три копейки в базарный день (таганский ценник у меня горел в мозгу неугасимым желтым огнем, примерно так же, как глаза мастера гробовых дел Безенчука при виде Кисы Воробьянинова), мелькнула монетка 42 года, но увы и ах, не 10 и не 15-копеечная, стоимостью в десятки тысяч (в ценах 2017 года разумеется), а всего лишь двугривенный, не стоивший почти ничего. Еще попались 10 коп 44 года за 4 тыщи, ну хоть что-то…

Короче я просидел вот так посреди газеток всю ночь напролет, поставив настольную лампу на пол — мать спрашивала меня чего-то, я отмахивался, а потом ей надоело и она уснула, а я значит все ковырялся и ковырялся в этом железе… возникла мысль собрать коллекцию дореформенных монет, но я отогнал ее в сторону, делать мне больше нечего… и вот совсем близко к рассвету среди этой груды сверкнул бриллиант, и не один, а целых восемь бриллиантов, в 3–4 карата каждый. На самом дне ящика притаились, друзья мои, все монеты 1958 года выпуска… нет, не так — монеты были ПЯТЬДЕСЯТ-сука ВОСЬМОГО-на ГОДА-бля… вот теперь правильно. Ну не все, без медных конечно, которые дядя Федор на обмен пустил. Те, кто в курсе, могут постоять в почтительном молчании, сняв шляпы, остальным же объясню в двух словах.

В начале 58 года Советское правительство приняло решение провести денежную реформу и для этих целей запустило чеканку монет нового дизайна и новых невиданных в СССР номиналов в 2, 3 и 5 рублей, да. Есть еще предположение, что такие большие номиналы предназначались для торговых автоматов, Никита Сергеич съездил в Америку и ему очень понравилось, что там все через автоматы продают, планировалось сделать такое и у нас. Но по несчастливому стечению обстоятельств реформу в 58 году отменили и перенесли ее на 3 года — видимо были более насущные проблемы, например ликвидация антипартийной группы товарищей (Молотов, Маленков, Каганович и бедняга Шепилов, сдуру примкнувший к ним), космическая программа, поддержка товарищей Фиделя Кастро и Патриса Лумумбы и др — а все начеканенные монеты пошли в переплавку. Все да не все, очень малая часть уцелела… настолько малая, что например 3-рублевых монет в 2017 году насчитывалось 15 что ли штук (и сейчас передо мной была одна из этих 15), а цена каждой в том же году была 270 тысяч. Полный же комплект-58 стоил около 1,5 миллиона, без медных монет, который мне достался в 77 году — что-то около 1,1 миллиона, в нынешних ценах значит 5,5 тысяч. Ну наверно стоит сделать скидку на то, что со временем цены на эти продукты только возрастают, и поделить 5,5 тыс на 2… но все равно больше 2 тысяч выходит, деньги очень неплохие, годовая зарплата среднестатистического жителя СССР.

Оставалось только реализовать находку, перевести ее так сказать в твердые денежные единицы, имеющие хождение на территории СССР, экая малость. Вот этим мы и займемся с вашего позволения, спать-то в эту ночь мне наверно уже не придется… да и не заснул бы я, когда столько нулей перед глазами крутится.

Постучал к Андрюхе, сказал, что сегодня тренировки не будет, позвони девочкам, пусть сразу в клуб приезжают, если захотят конечно, а меня нет до вечера. Почему? А форс-мажор случился. Что это такое? Ну такая стандартная строчка в контракте — обстоятельство непреодолимой силы, которое служит основанием для невыполнения своих обязательств. Что за непреодолимая сила? Ураган допустим, тайфун, наводнение, землетрясение, цунами, падение метеорита, революция, смена режима. Нет, у меня не революция, у меня цунами, я пошел, привет.

Проехался еще на велосипеде до озера, чтобы охладить не в меру разгоряченные мозги — белочек и дятлов на сей раз не случилось, только товарняки, через один из них пришлось перелезать, дорогу загораживал, еле-еле протиснулся по тормозной площадке со своим велосипедом.

Вернулся, закусил на скорую руку, завернул в тряпочку драгоценные монеты и в гараж. А оттуда прямиком продался на улицу Свердлова, где напротив ДК им. Свердлова и располагался скверик имени Свердлова, там у нас нумизматы всю жизнь собираются. Вот по этому поводу небольшое отступление…


Три Змея Горыныча Нижегородчины


Что наш город стоит на трех Китах, Алексей Максимыче, Валерий Палыче и Козьме… без отчества, я уже кажется говорил, это все как бы на свету располагается, а сейчас речь пойдет об оборотной, ну или темной стороне монеты. Итак встречайте — три Змея… гм… Горыныча, Яков Михалыч Свердлов, Лазарь Моисеич Каганович и Генрих Григорьевич Ягода. Прошу любить и жаловать.

Яков Михалычу из этой тройки повезло больше всех, успел умереть вовремя (с его смертью в 19 году кстати до сих пор не все прозрачно — то ли он заболел испанкой, когда возвращался из Харькова в Москву, то ли его сильно побили революционные рабочие, а этот факт тщательно скрыли во избежание). Родился он здесь, работал в лавке отца-гравера на той самой улице Свердлова, там сейчас доска висит, а потом стал профессиональным революционером и съехал из города. Отец красного террора, инициатор разгона Учредительного собрания, дал старт процессу расказачивания, подписал приказ о расстреле царской семьи — вот далеко не полный перечень его достижений. Его именем названо множество населенных пунктов, улиц, учебных заведений и тд.

Лазарь Моисеичу повезло меньше. Родился он не у нас, на Украине, у нас он был председателем губкома (аналог губернатора) в 18–19 годах, санкционировал начало продразверстки в губернии, был у истоков создания регулярных губернских структур ВЧК.Потом руководил Украиной, был ответственным за сталинскую реконструкцию Москвы, московское метро некоторое время носило его имя. В период большого террора подписал довольно много расстрельных списков. В войну руководил наркоматом путей сообщения и неплохо руководил — железные дороги всю войну отработали на совесть. В 50-х не сошелся во мнениях с Хрущевым, был обвинен в организации сталинского террора, его сделали практически главным ответственным за культ личности, ушел с позором в отставку. Умер в 97 лет в своей постели.

Ну и Генрих Григорьевич наконец самый большой неудачник из этой троицы — он родился в Рыбинске, но семья переехала в Нижний, когда ему было 3 года. Дружил семьями со Свердловыми, тоже стал профессиональным революционером, после революции как-то сам собой прибился к репрессивным органам госбезопасности, один из главных создателей ГУЛАГа, инициатор строительства Беломорканала, в 36 году снят с должности наркомвнудела, в 38 был одним из главных обвиняемых на третьем московском процессе, где в числе прочего признался и в убийстве товарища Горького, осужден и расстрелян. Попал под замес короче.

Вот такие товарищи тоже занимают не самое последнее место в пантеоне так сказать горьковско-нижегородской славы… вы скажете, что не надо ворошить прошлое? И я соглашусь — ворошить не надо, но и забывать не следует. Это как песня, из которой слово не выкинешь, размер сломается сразу… или автомобиль, из которого трудно убрать любую запчасть, не поедет… или поедет, но недалеко.

А теперь к монетам… хотя нет, давайте перекинем какой-нибудь мостик от Ягоды и до монет… ну хотя бы такой…

Хорошо было бы выпустить серию юбилейных монет с руководителями советских органов безопасности: Дзержинский — Петерс — Менжинский — Ягода — Абакумов — Серов — Шелепин — Семичастный — Андропов, что ни фамилия, то гигант мысли и титан действий. Пользовалась бы большим спросом, это я вам точно говорю. Да и часто меняющаяся аббревиатура наших органов тоже могла бы стать замечательной основой для еще одной монетной серии, вы только вслушайтесь только в эту музыку сфер: ВЧК — ОГПУ — НКВД — НКГБ — МГБ — КГБ — ФСК — ФСБ

Ну атеперь точно про монеты…

В скверике Свердлова напротив одноименного ДК кроме бюста героя имели место нумизматы в количестве 5 штук, стояли они в рядок, разложив свой товар на клееночках и газетках на парапете, отделяющем садик от трамвайной остановки. Я окинул их всех внимательным взглядом и выбрал крайнего слева, он был постарше, с бородкой и в очках и внушал как-то больше доверия, чем остальные, я сразу окрестил его Троцким, напоминал чем-то.

— Здрасьте, — сказал я ему, — вот посмотрите, что я тут в гараже нашел, — и протянул полтинник.

Троцкий сначала на меня посмотрел, потом на монету, потом взял ее, вытянул из нагрудного кармана лупу и принялся внимательно изучать.

— Повезло тебе, мальчик (ну хорошо, что не малышом обозвал), монет редкая, могу дать тебе за нее 5 рублей.

— Извините, — сказал я задушевным голосом, — что отнял у вас время, пойду к другим специалистам, которые немного более разбираются в теме, — и протянул руку за полтинником.

— Подожди-подожди, — мгновенно испугался Троцкий, — так дела делаются.

— Так давайте уже делать дела, как они делаются, — быстро ответил я, — и не делать их, как не надо.

Троцкий еще более внимательно оглядел меня с ног до головы и спросил:

— Сколько хочешь?

— Две с половиной тыщи за комплект из 8 монет, меди, извините, нет, — и видя перекосившееся лицо товарища нумизмата, быстро добавил, — в виде бонуса дам еще гривенник 44 года, — и протянул ему оный гривенник.

Троцкий внимательно изучил и его, потом сказал:

— Мне надо посмотреть все монеты. Не здесь.

— Так поехали, вон моя машина стоит, — махнул я рукой по направлению к Лыковой дамбе.

Троцкий похоже сейчас просверлит меня насквозь своим взглядом, подумал я, ну давай же, рожай скорее, старая перечница… Перечница родила минуты через полторы:

— Поехали, — и он стал собирать свое барахло.

Ехать было недалеко, на Ковалиху. Там мы поднялись в его квартирку на 4 этаже панельной 9-этажки, он махнул рукой по направлению к креслу, чай-кофе не предложил, гад, а сам сел за письменный стол изучать сокровища. Результаты изучения он огласил через четверть часа, не меньше, я уж утомился рассматривать его книжную полку напротив.

— Тыща, — сказал он, — и деньги часа через два.

Торговались долго, отчаянно и бестолково, сошлись в конце концов на 1900.

— Ну вы же понимаете, такой шанс один раз в жизни выпадает, ловите момент, а мне очень деньги нужны, а то бы я никогда его продавать не стал, — сказал я ему на прощание. Договорились встретиться через 3 часа на Черном пруду.

Вышел на улицу, надо чем-то заняться на эти 3 часа… а поеду-ка я по книжно-пластиночным рынкам проедусь, подумал я, разведаю конъюнктуру так сказать и проведу маркетинговое исследование, чего там сейчас в ходу и почем.

Книжный черный рынок у нас всю жизнь был в садике Пушкина, который у Телецентра, вот с него и начнем… Александр Сергеич наверно был бы рад узнать, что в садике его имени сейчас не водку пьют, а обмениваются книгопродукцией.

Нет, ну нравится мне нынешнее движение, в 21-то веке чтобы припарковаться у садика Пушкина, это надо было извернуться, как уж на сковородке, да и то вряд ли помогло бы. Километра за 1,5–2 может быть, но только не здесь. А сейчас вдоль садика дорога напоминает пустыню Кара-кум, только без песка. Оставил машину рядом с телецентром (он у нас маленький и убогенький, провинция-с), пошел напрямки через рощицу, когда она закончилась, началась поляна, почти точно квадратная, а на этой значит поляне и располагался книжный значит рынок. Продавцы раскладывали свой товар прямо на земле, подстелив пленку или еще что, а самые продвинутые использовали раскладные столики.

Прошелся, приценился… преобладала естественно макулатурная тематика, Дюма-старший в основном да Уилки Коллинз и еще почему-то вознесенный советскими разнарядкамиочень высоко Морис Дрюон со своей серией Проклятые короли, совершенно безосновательно на мой взгляд. Еще были в большом почете детективы и фантастика, иностранная особенно, из соцстран меньше, а советская в самом низу этой пирамиды… ну не считая братьев Стругацких, эти ценились вровень с импортом. И совершенно не было дамских романов со жгучими красавцами и томными красавицами на аляповатых обложках — экий же здоровый кусок рынка пустотой зияет, застолбить что ли нишу? Ладно, посмотрим…

Попробовал найти какого-нибудь старшОго… ну или хотя бы оптовика, в розницу ведь продавать все это замудохаешься, да и засветка лишняя не нужна, да и милицейские облавы тут временами случаются, когда всех сгребают в один воронок и потом долго и муторно разбираются в ближайшем отделении — кому нужна такая радость?

Вычленил двух-трех граждан, державшихся явно более свободно, чем остальные, подошел к одному из них, около 40 лет, белая куртка из хб, явно импортная, джинсы, явно не самопальные, на ногах кроссовки, не Адидас, но и не Кимровская фабрика, в углу рта папироска торчит. Как бы мне тебя обозвать-то… ну будешь Евтушенкой.

— Здрасть, — скромно сказал я ему, — вы тут, как я посмотрю, в авторитете, у меня предложение есть, отойдем в сторонку.

Евтушенко кивнул, осмотрев меня с головы до ног — да, согласен, видок у меня не особо, надо конечно приодеться в ближайшее время.

— У меня брат в Военторг устроился работать в книготорговую секцию, — бодро начал врать я, — и у него есть возможность доставать дефицитные книги. Можем наладить оптовые поставки, самим-то нам, сами понимаете, светиться в розничных продажах не с руки. Если есть интерес, скажите что надо, в каких количествах и почем примерно возьмете, — выпалил я на одном дыхании и замер.

Евтушенко помолчал с минуту, потом ответил:

— А где у меня гарантия, что ты, мил человек, не из ОБХСС и меня не повяжут при первой же поставке?

Хм, подумал я, действительно нет такой гарантии, а вслух сказал так:

— В ОБХСС с 17 лет уже народ набирают? Могу права показать.

Показал права из своих рук, от греха подальше. Евтушенко почесал затылок и продолжил:

— Это еще не доказательство…

— Хорошо, — ответил я и начал я вспоминать практику закладок из 21 века, — тогда такой вариант, я кладу книги в автоматическую камеру хранения на вокзале, потом звоню вам (телефон-то наверно есть? ну и славно), сообщаю номер ячейки и код, вы забираете товар и оставляете там деньги, звоните мне (ну то есть не мне, а другу, у меня телефона пока нет), я забираю деньги. Непосредственного контакта из рук в руки, на котором обычно ловят ОБХСС-ники, нет, так что и риска никакого… пойдет?

Евтушенко перебросил папиросу из одного угла рта в другой и сказал, что подумает. Телефон дать не отказался. Список требуемого дефицита тоже выложил — там были конечно же Стругацкие, только что вышел их «Парень из преисподней» в Детской литературе, а еще свежие выпуски серии Зарубежной фантастики («зарубежка» в народе), «Гибель дракона» Саке Комацу (по ней еще скоро кино выйдет) и сборник «Братья по разуму», нормальный сборник, там и Кларк, и Саймак, плюс еще свежий «Зарубежный детектив», где среди соцреалистического барахла значился новый роман шведов Шевалля и Валё. Брать он согласен был от 5 до 10 штук каждого названия, цену назвал от 8 (Комацу) до 12 рублей (детектив). Насколько я успел прицениться к рынку, его маржа составит от 50 до 100 %, нам же, чтобы было столько же, надо будет закупаться от 5 до 8 рублей за книгу… ну что, можно работать.

На прощание спросил у Евтушенки, где сейчас пластинками обмениваются, он ответил, что у Печерского монастыря, а если брат еще и пластинки может доставать, то ехать туда совершенно незачем, можно работать через него, Евтушенку… номенклатуру и цену определил сходу, не дожидаясь моих вопросов — БониМ, АББА, Клифф Ричард, привози, сколько сможешь, без ограничений, брать буду по червонцу.

К Печерскому монастырю я таки съездил, все равно делать-то нечего, но хорошего там ничего не получилось — народ жался и на опт я никого раскрутить не сумел, БониМ и АББА, как я успел заметить, шли от 15 до 18 р за штуку. Ну на нет и суда нет, будем работать через чернокнижного Евтушенко, если что.

Потом подался обратно к месту встречи с товарищем Троцким — было еще рановато, зашел в пельменную напротив кинотеатра Рекорд. Пельменная, как много в этом слове… слиплось, да… ну и отозвалось тоже. Порция со сметаной 38 коп, с томатом (слово «кетчуп» тогда еще не употребляли) 37 коп, с уксусом, который на столах стоял 36 коп. Еще с бульоном можно было взять. Пельмени все разваривались, так что тесто отдельно от начинки плавало, но все равно все это было безумно вкусным. Взял с томатом, народ к пельменям еще активно Жигулевское покупал, но я решил не дразнить понапрасну гусей… эээ… гаишников, и Жигулевского не взял. Пока стоял в очереди, пока накалывал на вилку разбегающиеся по кругу пельменины, тут и время рандеву подошло.


Господи, ну почему ты помогаешь этому кретину, а не мне?


Троцкий уже сидел на скамеечке в углу Черного пруда (на самом деле это не пруд, а сквер — тут когда-то давно был пруд, но его засыпали, а название прилипло).

— Принесли? — спросил я. — Только учтите, я все проверю и пересчитаю.

— На вот, пересчитывай, — буркнул Троцкий, и протянул мне бумажный пакет, внутри было две пачки десятирублевок, одна целая и обандероленная Госбанком, вторая надорванная и неполная. Быстро перелистнул пачки, все было ОК, никаких кукол, водяные знаки тоже имелись в наличии.

— Держите, — ответно протянул я тряпочку с монетами нумизмату. Он хищно схватил сверток, перебрал все по очереди, потом тоскливо посмотрел на меня и спросил:

— В гараже, говоришь, нашел? И где такие гаражи стоят?

— Вы не поверите, Лев Давидович (Лев Маркович, поправил он), я и говорю, вы не поверите, Лев Маркович, но на Автозаводе, в рабочем квартале.

— И почему мне, нумизмату с 30-летним стажем, такие гаражи в жизни никогда не попадались, а какому-то мальцу из рабочего квартала пожалуйста… — продолжил он грустным голосом.

— Знаете, Лев Маркович, у каждого в жизни бывает хотя бы один такой гараж, важно только понять, что это тот самый гараж… и вообще, что это гараж… гаражи, они разные бывают, — сказал я и собрался к машине, оставив его размышлять над гаражно-философскими глубинами своей мысли. На прощание он правда еще успел попросить, чтоб я звонил, если чего в гараже нового обнаружу, я ответил, что непременно, и спросил на всякий случай, не надо ли чего из текущей ходячки, он спросил «еще один гараж?», я ответил «не, сарайчик при нем», тогда он написал коротенько на бумажке, что надо (почти все от 65 до 74 года, стоит все индивидуально, но кое за что готов давать вплоть до 15 рублей), на этом и расстались.

Домчался до дому на адреналиновой подпитке из пакета с червонцами, не успел заметить как, отметил только, что уже 6 вечера на дворе, залетел с разбегу в наш клуб — там мушкетеры и мушкетерки репетировали «Все будет хорошо», получалось прямо скажем не очень.

— О, — сказал Андрюха, — Сорока прилетел, ну как там твой форс-мажор?

— Йок-нормалёк, форс по дороге отвалился, остался один мажор, — ответил я и картинным движением выложил деньги на бильярдный стол так, чтобы они разлеглись веером.

— Что это? — спросила Инна.

— Это, Инна, стартовый капитал для нашего совместного предприятия. А сейчас виеттаа, юстават, что по-фински означает «гуляем, друзья».

Народ осторожно окружил бильярд, начал брать в руки купюры и недоверчиво рассматривать их на свет.

— Не фальшивые? — спросил Валера.

— Ты чо, — обиделся я, — прямиком из Госбанка СССР, не видно что ли?

— А где ты их взял? — очень тихо справился Вовчик.

— Где взял, где взял… нашел — вот давайте стол накроем, тогда и расскажу. Ставлю значит боевую задачу — Инна идет к Андрюхе звонить родственнику из Военторга, вот список, чего нам надо (к книгам и пластинкам я естественно дописал пункт про джинсы, желательно не польские, это ж сейчас ходовой товар номер 1 на территории нашей страны), товара он может отобрать на сумму в 1800, уж чего и сколько там выйдет… стольник я оставил на праздник, правильно?

Народ дружно согласился.

— Едем дальше — Вовчик с Валерой идут по магазинам, вот вам по полтиннику, сдачу принесете, если останется. Валера ответственный за бухло, возьми бутылку коньяку для меня, остальное на ваше усмотрение, Вовчик закупает хавчик, опять же на свое усмотрение, чтоб на семерых хватило… лимонад не забудь. И Веру возьмите с собой, посоветует может чего полезного. А мы с Анютой остаемся здесь готовить помещение и изыскивать посуду, есть-пить из чего-то надо будет, не из горла же. Да, Анюта?

Анюта скромно кивнула. А Вовчик робко возразил:

— Тебе ж в райкоме было сказано не гулять и не напиваться в клубе, как же мы тут будем?

— А мы и не будем напиваться, и гулять тоже не будем, мы просто культурно посидим и всем дружным коллективом обсудим наболевшие вопросы, ага… (да пошли они со своими указками, что я, друзей и подруг не могу угостить во вверенном мне помещении? — подумал я про себя). Ну давайте, ребята, все за работу — раньше начнем, раньше за стол сядем.

Ребята потянулись к выходу, Андрюха при этом с радостной улыбкой поддерживал за локоть Инну — у них похоже образовалась взаимная симпатия, что не может не радовать…они оба рослые, спортивные, оба кровь с молоком, подходят друг другу как евровилка к евророзетке… значит я с Анютой, Андрей с Инной, Вова с Верой и один Валера у нас без подруги остается. Ну пусть сам свои проблемы решает, не маленький.

— Аня, помоги пожалуйста, — сказал я, вытягивая из-за сцены большую столешницу, — сейчас мы ее под стол приспособим.

Аня помогла, столешницу мы вытащили, потом раздвинули ряды стульев, положили ее на них плашмя, с боков поставили отодвинутые ряды, получилось вполне приличное обеденное место на 8 персон.

— Нормально по-моему, да? — спросил я, — а ты опять все молчишь, когда мы в политехе встретились, ты куда как разговорчивее была.

— Ты, Сережа, меня иногда пугаешь, — задумчиво сказала наконец Аня, — дела такие крутишь серьезные, людей строишь по-взрослому, словечки непонятные у тебя постоянно вылетают… в школе ты не такой был…

— Ну знаешь, Анюточка, в школе и ты была совсем не такой (самая примитивная разводка с переключением внимания на более близкий предмет).

— И какой же? (клюнула Анюта, кто бы сомневался)

— Серой мышкой ты была, ага, — ее сумочка просвистела рядом с моим носом, но я успел увернуться, потом продолжил, — ты погоди драться-то, я ж не договорил, тогда ты растворялась где-то в тумане на фоне Вер, Инн и Лен, а сейчас вот поди ж ты… глаз нельзя отвести.

— Так уж и нельзя?

— Ну на некоторое время можно, а потом опять они как-то сами собой к тебе возвращаются, как стрелочка компаса к северу, ага…

Глаза Анюты несколько затуманились, а я продолжил:

— Но ты смотри не расслабляйся, а то Инны с Верунями живо на повороте обскачут…

Ее сумочка вторично полетела по крутой дуге мне в глаз, но тут я не стал уклоняться, поймал сумочку левой рукой, потом притянул за ремень к себе Аню и сказал:

— Вот такой ты мне нравишься гораздо больше, глаза-то как горят, и эмоции через край плещут. А то ходит сгорбившись, как рыбка снулая, — я и закрыл ее рот, готовый начать ругаться, длинным и жарким поцелуем…

По всему телу Анюты прошла дрожь, как если бы через нее батарею разрядили.

— Пусти, — пискнула она, оторвавшись от меня на секунду.

— Да пожалуйста, — ответил я, разжав руки, — все ваши капризы за ваши деньги, сударыня. Так на чем мы там остановились-то? А, посуда нужна… ну пошли добывать посуду… ну то есть я пошел за посудой, а ты пока стол протри чем-нибудь… и макияж на лице поправь, а то размазалось все.

Третьего полета сумочки в голову я дожидаться не стал и выскользнул за дверь. Ну где я мог отыскать тарелки с рюмками, как не у себя в комнате? Туда и пошел — у матери сегодня педсовет в школе был, поэтому ее еще дома не было, собрал, что было в серванте, в картонную коробку, потом написал записку, что день рожденья празднуем, поэтому приду поздно, потом вернулся в клуб. Там уже меня ждали Вера с Андреем с сенсационными новостями, судя по тому, что их аж распирало от необходимости поделиться:

— Родственник (как хоть его зовут-то? Ваней) сказал, что готов все сделать хоть завтра — в 12 часов он будет нас ждать в километре от КПП Арзамаса-16, там площадка какая-то сбоку есть, — протараторила Инна, — по списку у него не все было, вот посмотри, чего нет, я вычеркнула. А джинсы индийские, Монтана и Вранглер, размеры он разные подберет.

— Это хорошо… а где хоть расположен-то этот 16-й Арзамас, ты в курсе? Рядом с первым?

— Вот же ты, Сережа, загадку нашел — Дивеево проезжаешь и налево 10 км, а Арзамас в названии там только для конспирации.

— Отлично, отлично… — лихорадочно начал соображать я, — значит завтра с утра и поедем, часов в 8 надо выехать, тебя берем и… Андрюху наверно, вдруг тяжелая физическая сила потребуется. Согласны?

Оба естественно были согласны в очень высокой степени, и я тоже — Инну по-любому надо брать, родственника кроме нее никто не знает, а получить обвинения в сексуал харрасменте, если бы мы с ней вдвоем поехали, мне нахрен не сдалось, так что состав будем считать оптимальным.

— Значит в 7.45 мы с тобой, Кузя, выезжаем, в 8 забираем Инну, поедем не через Арзамас, а через Павлово, там машин меньше и воздух чище. К 12 точно доберемся, до Дивеева тут всего 200 километров, даже чуть меньше.

Тут подошли и остальные члены нашей команды, принесли две сумки с едой и напитками, я расставил тарелки с рюмками, и веселье забило ключом…

После первой рюмки я кратенько рассказал, откуда наконец взялись эти, мать их, деньги, коротенько рассказал, в детали не вдавался, и добавил, что насчет пристроя книг и пластинок как будто бы вопрос решен (хотя не факт конечно — что там у этого чернокнижника на уме, знает только бог), а вот канал реализации джинсов надо бы проработать отдельно. Посыпались предложения, из которых самым интересным было Верино — у нее тетя по отцовой линии работала в комиссионке на Краснодонцев… вот туда и попробуем, не стоять же на барахолке с этим добром.

Под вторую рюмку я попросил слова:

— Друзья, сегодня у нас праздник и все хотят веселиться, а не слушать, поэтому буду краток. Мы молоды, здоровы, у нас вся жизнь впереди, если нам чего и не хватает, так это немножко удачи. Один умный человек как-то заметил, что у пассажиров Титаника (знаете такой? ну который утонул с концами в начале века?) было очень много здоровья, денег, роскошной жизни, богатых одежд и автомобилей, но это им не помогло. Потому что не было удачи. Так давайте же выпьем за эту синюю птицу, она, зараза, очень капризная и взбалмошная, но если же все-таки исхитриться и поймать ее за хвост, то все у нас получится. За удачу, друзья!

Потом был оживленный обмен мнениями по разным вопросам, Анюта при этом сидела рядом и болтала не хуже Инны, ну и ладушки… Неожиданно всплыло обсуждение, кто о чем мечтает. Ну понятно, о чем мечтало большинство — о джинсах, хорошей аппаратуре и съездить посмотреть мир, удивили только Анюта, она хотела попробовать ананас (сказал ей, что будет ей ананас, так что мечтай о чем-нибудь другом), и Инна, вот представьте себе, она поступила на химфак и в планах у нее был синтез универсального лекарства от рака… проникся уважением, чо. Спросили и меня про мечту… подумал и сказал, что хотел бы создать хотя бы небольшой кусочек земли, на котором было бы комфортно жить… по-моему никто не въехал, ну и ладно.

Все получилось очень культурно, разошлись в 10 часов, Анюта при этом помогла помыть мне посуду, там в кладовке даже раковина какая-то оказалась, а далее мы отправились провожать девочек через парк. По дороге пытались пристать какие-то хулиганы, но ни мне, ни Инне даже не пришлось применять свои навыки — вперед вышел Андрюха и скроил зверскую физиономию, он это может, хулиганы сразу как-то поувяли и растворились в темноте.

Мать была конечно недовольна, что я опять где-то шляюсь, но по-моему она уже помаленьку стала привыкать к моей самостоятельности, так что все обошлось мирно. Перед сном уложил свои впечатления о прошедшем дне в:


Ох ты, батюшки ты светы,

Ко двору пришлись монеты,

И Сергуне вдруг упал

Оборотный капитал.


Святая Канавка


Выехали с Андрюхой, как и договаривались точно в 7.45, но Инну естественно пришлось подождать, какая ж уважающая себя девчонка ровно к назначенному сроку приходит? Ладно, нестрашно, вагон времени впереди, так что ключ на старт, продувка, прокачка, зажигание, поехали.

Ни Сартаковского, ни Мызинского моста у нас еще не построили, так что опять наша дорога лежала через Молитовку, а потом на Гагарина и по кругу на выезде из города направо, на Богородск-Павлово и тд. Болтушка Инна конечно же непрерывно чего-то говорила, я сначала не вслушивался, а потом с немалым удивлением понял, что она страстная фанатка хоккея вообще и горьковского Торпедо в частности, на каковую тему она и вываливала сейчас килотонны слов. А любимым ее хоккеистом является торпедовец Владимир Ковин из уже набирающей обороты знаменитой тройки Скворцов-Ковин-Варнаков.

— А почему именно Ковин? — спросил я, — а не Скворцов например.

— Ты ничего не понимаешь в хоккее, Сережа, — задушевно отвечала Инна, — Ковин это настоящий мужик, бьется на площадке как бык, а Скворцов так… финт направо, финт налево, в драку никогда не лезет, вот за Ковина я бы замуж не глядя пошла, а со Скворцовым рядом бы и срать не села…

Гм, наглядно представил себе Инну, срущую рядом со Скворцовым и чуть не поперхнулся…

— А если шире брать, весь советский хоккей, то там какие у тебя предпочтения?

Представьте себе, были у Инны и там предпочтения — восходящая звезда ЦСКА Вячеслав Фетисов.

— Классный защитник, хотя и молодой совсем, вот он точно будет лидером сборной и очень скоро. В следующем году, я слышала, будет какой-то новый турнир в Канаде, не Кубок Канады, а новый, вот точно он поедет, ну и Ковин конечно.

— А вот в канадском хоккее например ты кого выделишь?

Там Инне почему-то больше всех приглянулся Ги Лафлер из Монреаля. Почему? А просто нравится, без объяснений. Но он же так сказать хоккейный интеллектуал и в драки не лезет. Ну и что? Вот и пойми сердце женщины…

А между тем на обочине появилась табличка «Ворсма».

— Что-то я слышал про эту Ворсму, — вслух начал размышлять я, — а, там же ножики классные делают, давайте заедем, купим что-нибудь на память.

Народ согласился, завернули, подъехали к автовокзалу. На привокзальной площади стояли рядком сумрачные мужики и перед собой у них были выложены поделки местного производства — ножей на любой вкус было хоть отбавляй. Приценились — от 3 до 10 рублей, по-божески. Выбрал себе простенький, но выкидной с кнопкой, давно такой хотел, и вдруг увидел египетский крест, он же анкх, выкованный из той же стали, что и ножики. Ну надо ж, не ожидал от Ворсмы, надо прикупить для Анюты.

Андрей выбрал финку с лезвием в 20 см… ну или чуть меньше, на рукоятке был изображен волк… ага, тамбовский наверно. Инна походила-посмотрела, ножей брать не стала, а купила почти такой же крестик, как и я. Спросила перед этим, что это? Объяснил, как мог — мол это такой древнеегипетский символ вечности, мудрости, близости к богам и все такое, ну или символ единства и борьбы противоположностей мужского и женского начала, второй вариант…

Поехали дальше, Павлово обогнули по крутой дуге слева и впилились в древние заповедные леса в долине речки Сережа — сказал про это путешественникам, они посмеялись и ответили, что не просто так я их сюда завез наверно, Сережам здесь самое место и есть…

— В этих лесах походу сиживал Соловей-разбойник, а Илья Муромец проводил против него антитеррористическую операцию, Муром тут недалеко. И еще слева у нас остаются Пустынские озера, карстовые, очень глубокие, а справа во-он там (я показал пальцем), тоже недалеко военный аэродром Саваслейка, там супер-новейшие самолеты испытывают. Как люди говорят, — добавил я на всякий случай.

И тут как по заказу со стороны этой самой Саваслейки взметнулись в небо и потянулись в нашу сторону несколько белых реактивных струй.

— Давайте остановимся и посмотрим, — подал голос Андрей.

Давайте, чо, остановился на обочине, вышли — справа была довольно обширное болото, заросшее тростником, так что обзор до горизонта открывался отличный. Истребители набрали высоту, но не улетели по прямой к черту лысому, как это обычно бывает, а начали выделывать различные фигуры и петли, учения что ли у них какие сегодня? Один самолет отделился и пошел прямо в нашу сторону, снижаясь почему-то при этом.

— Щас бомбить будет, — пошутил я, довольно неудачно, потому что Инна дернулась бежать на другую сторону дороги, там деревья росли.

— Да стой ты, никто никого бомбить не будет, шутка это, — зацепил я ее за рукав. — А самолет-то кажется Миг-25, это на котором в прошлом году предатель в Японию улетел…

Миг проскочил над нами на высоте каких-то 100 метров, удовольствие, я вам доложу, не из самых приятных… и крыльями при этом покачал, гад…

— Это он нас так приветствует что ли, зараза?

А тем временем в нашу сторону подтянулся и еще один самолетик и тоже начал выписывать в небе кренденлябры.

— Это они воздушный бой что ли так изображают? — спросила Инна.

— Похоже да… а второй-то самолет не Миг, а Су… Су-17 наверно.

— Какой еще Су? — спросил Андрей, — не знаю такого.

— Ну ты даешь, конструкторское бюро Сухого, главный конкурент Мигов, отличные машины делает, вот конкретно эти в арабо-израильском конфликте засветились, ну который совсем недавно был. Похоже мы в разгар учений попали.

И в это время над лесом показался здоровенный бомбардировщик, идущий на взлет — он заложил крутой вираж в нашу опять-таки сторону и пролетел метрах в 200 над нашими головами, впечатление незабываемое…

— А это еще что за хрень? — спросил Андрей.

— Ну раз 4 двигателя, то наверно Ту-95, в пассажирском варианте Ту-114, но с пассажирами он больше не летает, только с бомбами… или с начальством — вот сейчас наверно командующий с этой Саваслейки полетел к себе домой.

Ребята очумело крутили головами, оглушил нас всех этот Ту.

— А мне вот что подумалось, мы сейчас точь-в-точь, как мальчишки с картины «Будущие летчики», сидим вот на краю дороги и смотрим, как над головами самолеты летают… а над головами синее небо и вся жизнь впереди, долгая и счастливая… зашибись правда?

— А я всегда хотела стать женой летчика, — тихо сказала Инна.

— Слушай, подруга, ты уж определись, кто тебе нужен, летчик или хоккеист…

Инна задумалась, потом нерешительно сказала:

— А можно по очереди? Или сразу двух?

Андрей засмеялся, я тоже.

— Это тебе тогда надо в Тибет или в Непал, там многомужество официально разрешено.

Погнали дальше. Вскоре проехали город Ардатов.

— Это не тот ли, который в Золотом теленке? — спросила Инна.

— Не, — ответил я, — в Золотом теленке вымышленный город Арбатов, а вообще-то, как говорят, Ильф и Петров имели ввиду подмосковный Серпухов. А съемки фильма, если это интересно, проходили в Юрьеве-Польском возле Владимира, я там был как-то, действительно очень похоже… и еще могу сказать, что в фильме был 20-минутный эпизод в Вороньей слободке, Васисуалия Лоханкина сыграл Папанов, но его потом вырезали, а жаль…

А вот и Дивеево, а вот и монастырь прямо по дороге.

— У нас еще полчаса есть, пошли что ли канавку посмотрим, уникальная говорят штука.

— Какую еще канавку, — осведомилась Инна.

— Святую, Инна, святую.

Прошли в ворота, с трудом я нашел это место, где в будущем будет она самая, эта канавка.

— Вот, — показал я на довольно грязный ров с валом по одной стороне, с одного края канавку пересекала труба явно канализационного типа — она самая.

— И чего в ней такого? — хмуро спросил Андрей.

— Ее чуть ли не лично выкопал Серафим Саровский (не знаете, кто это? Ну неважно, потом узнаете) 150 лет назад. Это, как сейчас говорят, абсолютная защита от мирового зла, Антихриста и других нехороших людей и явлений. А кто ее три раза обойдет, тот обретет нравственный покой и благополучие. Говорят…

— Не, я ее обходить не буду, — так же хмуро протянул Андрей, — вот пусть Инка, если захочет, обходит.

— И я тоже не пойду, — согласилась с ним Инна.

— Ладно, в другой раз. Там подальше кстати еще источник есть, его же имени, кто в нем окунется, тот говорят 7 лет ничем болеть не будет.

— А я купальник не взяла, — весело сказала Инна.

— Время, — сказал я, посмотрев на часы, — купание на второе отложим, а сейчас нас родственник ждет.


Глава 5 | Империя на краю | Глава 7