home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



8

Музыкальный магазинчик Бада 1986

Генри закрыл школьный альбом и переложил с коленей на резной кофейный столик вишневого дерева, рядом с фотографией в рамке — они с Этель в тридцатую годовщину свадьбы. Лицо у Этель изможденное, улыбка грустная.

На снимке она в начале ремиссии, но волосы еще не отросли после лучевой терапии. Выпадали они не разом, как в кино, а клочьями, оставляя проплешины. Этель попросила Генри остричь ее под машинку, и он скрепя сердце повиновался. Начиналась длинная череда печальных эпизодов — бессрочный отпуск, посвященный уходу за Этель, соприкосновение со смертью. Генри делал все, что в его силах. И все же заботиться об Этель было все равно что вести самолет прямиком на скалы, но бережно. Крушение неминуемо; главное — каким будет оставшееся до него время.

Надо жить дальше, но с чего начать? И Генри поспешил туда, куда еще мальчишкой приходил за новыми впечатлениями — и где всегда отдыхал душой. Схватил шляпу и пиджак — и вот он уже прохаживается по узким рядам музыкального магазинчика Бада.

Магазин Бада располагался на Саут-Джексон, возле площади Пионеров, с незапамятных времен. Разумеется, тому самому Баду Лонгу он давно уже не принадлежал. Зато новый продавец, седой, с обвисшими бульдожьими щеками, похожий на сдутого Диззи Гиллеспи, как нельзя лучше подходил на роль хозяина. Стоя за прилавком, он охотно откликался на имя Бад.

— Давно вас не видно, Генри.

— Да вот, мимо проходил, — ответил Генри, роясь в старых пластинках в надежде отыскать запись Оскара Холдена — священный Грааль для знатоков джаза в Сиэтле. По легенде, Оскар еще в тридцатых годах записался на студии, на виниле вместо фонографа. Но из трехсот пластинок не сохранилось ни одной. А если хоть одна и уцелела, то никто об этом не знал. Но опять же, почти никто не знал, кто такой Оскар Холден. Знаменитые выходцы из Сиэтла, скажем, Рэй Чарльз или Куинси Джонс, снискали славу и богатство вдали от родного города. Несмотря ни на что, Генри лелеял мечту когда-нибудь наткнуться на виниловую пластинку. Тем более что компакт-диски расходятся лучше винила, и пыльные полки у Бада ломятся от подержанных пластинок.

Ведь если хоть одна все-таки сохранилась, ее обязательно кто-нибудь да выбросит или сдаст в магазин, не ведая, какая это ценность для заядлых коллекционеров, как Генри. Подумаешь, какой-то Оскар…

Бад приглушил музыку.

— Если б вы мимо проходили, я бы вас увидел.

Играл кто-то из современных исполнителей — Овертон Берри, угадал Генри по неизбывной печали в звуках фортепиано. Чем же объяснить свое долгое отсутствие? Всю свою жизнь, с юности, он был здесь завсегдатаем.

— У меня был сломан проигрыватель. — Так и есть, Генри не соврал. Да и ни к чему говорить, что полгода назад у него умерла жена, — здесь магазин джазовых пластинок, а не траурной музыки.

— Слыхали про отель «Панама»? — спросил старик-хозяин.

Генри кивнул, перебирая пластинки; от пыли хотелось чихнуть.

— Я там был, когда начали выносить вещи.

— Вот как? — Бад потер лысую черную макушку. — Я знаю, что вы здесь каждый раз ищете. Ох, да я сам давно отчаялся найти Оскара. Но тут поневоле задумаешься, верно? Отель стоит заколоченный… сколько уже — с пятидесятого года? Новая хозяйка его покупает, идет осматривать, а там — все это добро, столько лет пылилось. В газетах пишут, ничего ценного не нашли. Ни золотых слитков, ничего. И все-таки есть над чем поразмыслить…

Генри размышлял без перерыва с тех самых пор, как на его глазах вынесли первый пароходный кофр. С той самой минуты, как хозяйка раскрыла японский зонт.

Генри выудил пластинку джазового ударника из Сиэтла, Уэбба Коулмена, и положил на прилавок:

— На мой вкус, то, что надо.

Бад сунул старую пластинку в потрепанный продуктовый пакет, поднял глаза, видевшие за долгую жизнь немало горя, и протянул пакет Генри:

— За мой счет, Генри, — соболезную. Этель — замечательная женщина. Вы были прекрасной парой.

Генри слабо улыбнулся, поблагодарил. Даже в огромном Сиэтле кое-кто читает некрологи каждый день, а Международный район — и вовсе большая деревня. Здесь каждый знает все обо всех. И, как в любой деревне, если кто-то ее покидает, то навсегда.


7 Нихонмати 1942 | Отель на перекрестке радости и горечи | 9 Дим сум [6] 1986