home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



33

Ужин 1986

К немалому удивлению Генри, готовила Саманта потрясающе. У него было особое чувство к тем, кто умеет стряпать, поскольку и сам любил постоять у плиты. И до болезни Этель он нередко возился на кухне, а уж после того, как она слегла, стал и вовсе полновластным хозяином кухни. Этель постоянно мучили боли — болезнь, а потом уже и лечение медленно разрушали ее хрупкое тело, — и Генри изо всех сил пытался порадовать ее хотя бы любимыми блюдами — жареной лапшой, заварным кремом со свежим манго и мятой. Но в последние месяцы Этель не радовали уже и эти мелочи. Генри с трудом удавалось уговорить ее проглотить хотя бы ложку чего-нибудь. Этель уже хотелось лишь одного — уйти.

Генри вспоминал те страшные дни, глядя, как хозяйничает Саманта. Но встряхнулся, отгоняя печальные мысли, когда Марти, собравшись произнести тост, поднял бокал с хуан цзю, сброженным вином, по вкусу больше напоминавшим хлебный спирт.

— За удачную находку в отеле «Панама», за островок прошлого!

Генри лишь пригубил вино, между тем как Марти с Самантой выпили залпом и сморщились от резкого, вышибавшего слезу вкуса.

— Ох! — выдохнул Марти.

Генри с улыбкой вновь наполнил стакан сына прозрачной, безобидной на вид жидкостью, но ею можно и автомобильный мотор промывать.

— За Оскара Холдена и пропавшую музыку! — провозгласила Саманта.

— Нет-нет-нет, с меня хватит, — рассмеялся Марти.

Они устроились в небольшой столовой, служившей заодно и гостиной. Генри редко заглядывал в эту комнату, разве что полить растения в горшках, среди которых было и денежное деревце, появившееся в доме, когда родился Марти. На стенах висели семейные фотографии, некогда черно-белые, а теперь серо-желтые, потемневшие в уголках.

Генри посмотрел на сына, потом — на его возлюбленную. Какие же они все-таки разные, и до чего мало это значит! Их несходство не бросается в глаза. Они так близки — вот это сразу понятно. Трудно сказать, где кончается один и начинается другой. Похоже, Марти счастлив. Успех, хорошие отметки, любовь — чего еще может пожелать отец для сына?

Разглядывая скорлупки от краба и блюдо из-под чой сум, Генри подумал, что Саманта готовит не хуже, чем Этель в ее лучшую пору, да что там, не хуже, чем он сам. Марти повезло.

— Ну, кто созрел для десерта?

— Я объелся, — пожаловался Марти, отодвигая тарелку.

— Для сладкого местечко всегда найдется, — рассмеялся Генри.

Саманта вынесла из кухни небольшое блюдо.

— Что это? — удивился Генри, ждавший мороженое с зеленым чаем.

— Сюрприз — моему будущему тестю, а нам — мороженое.

Саманта поставила перед Генри блюдо с белыми витыми конфетами явно ручной работы.

В последний раз Генри ел «бороду дракона» задолго до болезни Этель. Генри откусил половину конфеты из тончайших сахарных волокон, с начинкой из кунжута и кокосовой стружки. Марти с улыбкой кивнул ему: мол, я так и знал, пап, что она тебе понравится.

Конфеты были изумительные.

— Готовить «бороду дракона» учатся много лет. Как же тебе удалось?..

— Я долго тренировалась, — сказала Саманта. — Главное — не отступать. Как вы. И ваша школьная любовь.

Генри поперхнулся, закашлялся.

— Вижу, мой сын выболтал секрет.

— Не удержался. И кстати, вы никогда не задумывались, как сложилась ее жизнь? Не сочтите за неуважение к вашей жене, но эта девочка, кем бы она ни стала, может быть, до сих пор жива. Разве вам не интересно, где она, что с ней сталось?

Генри залпом осушил свой стакан. Язык обожгло, на глаза навернулись слезы. Посмотрел на Саманту, затем на Марти. На лицах обоих — надежда и ожидание.

— Я думал о ней. — Генри не знал, как отнесется к его признанию сын. Марти был очень привязан к матери. — Я думал о ней. — Да, он все время помнил о Кейко. Но признаваться в этом не стоит. — Но столько лет прошло! Люди взрослеют, обзаводятся семьями. Жизнь ведь идет.

Генри вспоминал о Кейко все эти годы — сначала с тоской, потом с тихой обреченностью и, наконец, искренне желая ей добра и счастья. И лишь теперь он понял, что по-прежнему любит ее. Сильнее, чем когда-либо. Любит настолько, что смог отпустить — а не продолжать жить прошлым. К тому же у него была Этель, любящая жена. И ее он тоже, конечно, любил. И когда она заболела, готов был на все, даже поменяться с ней местами. Он с радостью лег бы на смертное ложе, лишь бы Этель встала на ноги. Но именно ему выпало жить дальше.

А потом, увидев, как из отеля «Панама» выносят старые вещи, Генри вновь позволил вырваться на волю надеждам и мечтам. Надежде найти пластинку Оскара Холдена, в существование которой никто не верил. И мечте найти девочку, когда-то любившую Генри таким, какой он есть, хоть он и был для нее чужаком.

Марти задумчиво разглядывал отца.

— Вот что, пап. У тебя ее вещи — альбомы и все прочее. То есть даже если у нее муж, семья, она ведь обрадуется возвращению имущества, правда? Да еще если вернешь его ты. Тоже небольшой приятный сюрприз, разве нет?

— Я понятия не имею, где она, — возразил Генри. — Может, ее и в живых-то нет. Сорок лет — срок немалый. Не забудь, что за вещами в «Панаму» мало кто явился. Люди, если и выжили, наверняка не захотели оглядываться и предпочли начать все с чистого листа.

— Но ведь никто не надеялся, что пластинка сохранилась, а ее все-таки нашли, пусть и разбитую. Кто знает, что еще можно найти, если постараться?


32 Снова дома 1942 | Отель на перекрестке радости и горечи | 34 На крыльце 1986