home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Проснулась Молли на рассвете – мокрая от пота; села, сделала глубокий вдох, задержав воздух в легких. Во рту было сладко, как от сиропа. Привычным жестом Молли взяла с тумбочки блокнот, ручку и стала кратко описывать то, что мелькало перед ее мысленным взором: Темный вход в пещеру, коридоры разветвляются и ведут в другие подземные комнаты; деревянный ящик размером с винный, заколочен гвоздями.

Едва судорога отпустила горло, Картина снова заполонила ее сознание.

Ничего не подозревающий Коул пошевелился во сне, но Молли было не до него, она видела лопату, потом темную массу деревьев.

Картина медленно угасала, а Молли чувствовала себя одновременно возбужденной и опустошенной. Тридцать лет понадобилось, чтобы научиться различать видения и сны и понять: глянешь в окно – сон исчезает почти бесследно, а видения несколько дней никаким ластиком не сотрешь, они будоражат, лишают покоя и уверенности.

Напряжение понемногу спадало, и Молли снова прижалась к Коулу. «Я тебя люблю», – шепнула она – как всегда, когда ее одолевали страхи. Коул повернулся и обнял Молли – как всегда, когда знал, что ее нужно обнять. Согретая и надежно защищенная, Молли не могла заснуть, во рту все стояла сладость яблочного леденца.

Солнце встало, когда пастор Летт заколотила последнее окно в доме Перкинсонов. «Все, мальчишка не выберется», – думала она. Молотком пришлось стучать почти всю ночь, и теперь руки отчаянно ныли. К утру на крыше выпала роса, и удерживать равновесие стало тяжелее. Пастор Летт сошла по лестнице, припоминая вчерашний вечер. В подвал она тогда спустилась с опаской, почти уверенная, что без инцидента снова не обошлось: ее увещеваниям не хватало строгости и убедительности. Мальчишка крепко спал, свернувшись калачиком на матрасе. Наверное, его вымотала вчерашняя стычка. Сердце пастора Летт болезненно сжалось: она разглядела синяки на его запястьях и предплечьях. Она ведь объясняла ему, как важно слушаться и не рисковать понапрасну. «Никто не поймет, почему я берегу тебя и защищаю», – сказала она и потянулась к руке мальчишки. Он не шевельнулся – но уже и не спал, смотрел на нее со страхом и недоверием. Такой взгляд пастор Летт уже видела, но ни тогда, ни сейчас не позволила ему поколебать ее решимость. Она вышла из темного подвала и, заперев его, принялась заколачивать окна и навешивать замки.

Пастор аккуратно сложила инструменты и почти без сил спустилась по склону, поросшему подлеском, к машине. Хорошо, что автомобиль не у самого моста, на берегу озера вечно торчат рыбаки, а то и целые семейства устраивают пикники. И хорошо, что накануне додумалась надеть толстый свитер, утро такое холодное. Пастор поежилась, запустила руку в карман куртки, достала завалявшиеся там семечки. Она устала, замерзла и проголодалась. Последние десять футов показались длиннее мили: помимо усталости, она чувствовала, как с каждым шагом все сильнее давит на нее бремя содеянного. В полном изнеможении пастор прислонилась к машине и взглянула в сторону дома Перкинсонов. Ни предательской трубы над деревьями, ни тропинки, протоптанной к вершине холма. Дома словно не существовало. «Господи, прости меня за то, что я натворила», – прошептала она и поехала домой, прочь от кошмара, в который превратилась ее жизнь.


Заглянув в участок, Молли убедилась, что подозреваемых по делу Трейси Портер у полиции нет. Хуже того, нет вообще ничего. Дежурный полицейский отделался обычным «в интересах следствия подробности не разглашаем», но Молли чувствовала: поиски зашли в тупик.

Об исчезновении Кейт Пламмер она тоже спросила, хотя понимала: шансов что-то здесь выяснить нет. Почти все детективы служили в Бойдсе сравнительно недавно и о деле Кейт Пламмер не слышали, но один его все-таки помнил и согласился поговорить с Молли.

– Детектив Браун, – представился невысокий толстячок.

Детектив был вылитый поваренок Пиллсбери[1], только не улыбался.

Молли сделала серьезное лицо и церемонно произнесла:

– Молли Таннер, председатель Общественного комитета Бойдса. Вы наверняка в курсе, что многие горожане ищут связь между исчезновениями Трейси Портер и Кейт Пламмер. Людей нужно успокоить, и я надеюсь, что вы мне поможете, поделитесь необходимой информацией.

Детектив Браун вздохнул и жестом попросил Молли следовать за ним. Он вел гостью длинным коридором, выкрашенным в унылые серый и зеленый цвета, и то и дело на нее оглядывался. Они попали в кабинетик с квадратным металлическим столом – такие стоят в офисах с перегородками – и двумя металлическими стульями. Молли удивленно посмотрела на большое зеркало в полстены – наверняка с той стороны оно прозрачное, как в кино показывают. Детектив Браун предложил ей сесть.

– Это наша комната для допросов, – объяснил Браун, очевидно прочитав ее мысли, и обвел кабинет широким жестом пухлых рук. – Именно здесь все происходит: ложь, признания, подтасовка фактов. – Он устало улыбнулся.

Розовые щеки нависали на рот, каштановые волосы примялись на макушке, как у школьника от шапки, ладони придерживали выпирающий живот. От долгого марша по коридору у Брауна сбилось дыхание. Казалось, он изображает сурового копа, но с ролью не очень справляется.

– Спасибо, что уделили мне время. – Молли положила руки на стол и улыбнулась. – Никакой связи между исчезновениями наверняка нет, но я только что узнала про Кейт и… Родни Летта. Сходство между этими случаями и впрямь просматривается – понятно, откуда у горожан такие мысли. Если бы вы объяснили мне, что к чему, я бы их успокоила.

Молли ждала уверток и отговорок в духе «разглашать такую информацию не положено», но детектив Браун ее удивил.

– Так… сколько же лет прошло, двадцать? – Он задумчиво посмотрел в потолок, словно роясь в памяти. – Странный был парнишка. Вообще-то и не парнишка, уже вполне взрослый, но ум у него был как у ребенка малого.

– Да, я что-то об этом слышала, – вставила Молли.

– Нет, Родни не был умственно отсталым – по крайней мере, никто его таким не считал, он просто очень медленно соображал. Он вообще был небыстрым. Медленно говорил, двигался, думал. Задашь ему вопрос и минут десять ждешь ответа, зато уж отвечал Родни уверенно как никто.

– А до исчезновения Кейт Пламмер он кого-нибудь обижал? – спросила Молли.

– Нет, пожалуй, нет. – Детектив Браун покачал головой, и его подбородок-жабо заколыхался. – До дела Пламмер он проблем не создавал, мы вообще о нем не слышали. – Браун отвел глаза, потом снова взглянул на Молли: – Хотя до поры до времени они все кажутся безобидными, так ведь?

Молли пожала плечами.

– Впрочем, о Кейт Пламмер Родни знал немало.

– По-вашему, он подслушал чужой разговор? Или тут дело в другом?

– Родни – убийца. Он похитил и убил девочку. – Браун смотрел на Молли, пока она не потупилась.

Как категорично! Молли аж замутило. Тело шестилетней Аманды

– Пастор Летт тогда учудила! – вдруг ухмыльнулся детектив Браун. – Уверяла всех, что у Родни шестое чувство.

У Молли волосы на затылке зашевелились. Собрав волю в кулак, она напомнила себе, что Аманда не Трейси.

– Шестое чувство? – переспросила она.

– По-моему, все это чушь собачья, просто старшая сестра выгораживала братика. – Детектив оглянулся по сторонам и заерзал, словно устав от разговора. Потом резко откинулся на спинку стула. «Опрокинется!» – подумала Молли, но ошиблась. – Если помню правильно, алиби у Родни не было. Вроде бы он сказал, что во время похищения Кейт сидел дома, но никто его слова не подтвердил. – Детектив Браун тяжело вздохнул. – Его сразу начали бояться.

Молли уселась поудобнее. Очень хотелось сбежать из кабинета, заткнуть уши, забыть обо всем. Но именно за этим разговором она и пришла сюда.

– Той ночью тело парня нашла пастор Летт, она и увезла его в Делавэр. Мы даже не успели дело завести. Пастор заявила, что не станет ждать судмедэксперта. Слишком, мол, расстроена и формальной волокиты не вынесет. – Детектив Браун подался вперед и положил локти на стол. – Пастор Летт позвонила нам и через несколько минут уехала. Потом перезвонила, извинилась за спешный отъезд и сказала, что брата хоронит следующим утром.

– Горе, конечно, страшное, но разве для таких происшествий не существует четкого протокола? – недоуменно спросила Молли. – Получается, человека убили, а расследование не провели.

– Нет, почему, провели. Мы обыскали дом, сняли отпечатки пальцев, но обнаружили только выбитое стекло с задней стороны дома. Решили, что убийца проник через то окно. Еще обнаружили следы, несколько пар, – грубые сапоги, такие здесь каждый первый носит. В общем, ни одной серьезной зацепки не появилось и расследование заглохло. Откровенно говоря, в Бойдсе все вздохнули с облегчением, а полиция Уилмингтона поработала с семьей Летт.

– А что стало с Кейт? – быстро спросила Молли, желая растормошить детектива и быстрее услышать ответ.

– Поиски продолжились. Мы воспользовались наводками Родни – ну, знаете, говорил же он о холодном темном месте. Прочесали леса, все трещины и расселины горы Сахарная Голова, все тропы, все деревни. Но ничего так и не нашли. Через несколько недель решили, что девочка погибла, а Родни уничтожил ее труп. В общем, расследование завершено, хотя дело не закроют, пока не обнаружится труп, если вообще обнаружится.

– Но…

Детектив Браун встал:

– Миссис Таннер, передайте горожанам, что связи между этими исчезновениями нет. Родни погиб, его тело предано земле.

Молли поняла: ей указывают на дверь.

Над головой зазвенел колокольчик: Молли вошла в бойдский окружной магазин и, как обычно, окликнула:

– Джин!

Она уже дохромала до кулеров, но ответа не последовало. Молли оглядела магазинчик, четыре ряда стеллажей с продуктами, хозяйственной мелочовкой и разными чипсами-крекерами, но Джина не увидела. Молли прошла в глубь торгового зала и снова позвала:

– Джин!

Джин с женой Иди владели магазином уже двадцать пять лет, и помощников у них не было. Молли восхищалась такой ответственностью, но в своей семье копировать подобную модель не желала. Ей нравилось, что вечерами Коул с ней, а не на службе. Нравилось, что, когда Эрик был маленький, ее муж проводил немало времени с сыном.

Тишина начала беспокоить. Молли взяла бутылку воды, батончик мюсли и собралась снова окликнуть хозяина, когда со стороны склада донеслись приглушенные голоса. Тут Молли перепугалась: магазин – прекрасная мишень для грабителей. Витрины закрыты рекламой пива и вина, касса кнопочная, допотопная, а главное, каждому в Бойдсе известно, что ни сигнализации, ни охраны нет – Джин в них не верит.

Молли застыла возле двери на склад.

– Джин, у тебя все нормально? – крикнула она.

– Сещас-сещас, – затараторил Джин. Он так и не избавился от корейского акцента.

Иди что-то сказала по-корейски, и Молли немного успокоилась, но Джин вдруг сорвался на крик. Едва Молли двинулась к кассе, Джин показался на пороге склада с полотенцем в руках. Брюки висели на нем мешком, густые черные волосы были коротко пострижены и зачесаны набок.

– Сещас все тебе пробью! – раздраженно пообещал он.

– У Иди проблемы? – осторожно спросила Молли.

– Нет-нет, она просто немного расстроиться. – Джин встал за кассу. – Волноваться за та девочка. Ну, за та, который пропала.

«Вполне естественно, что Иди беспокоится за Трейси», – подумала Молли и поинтересовалась:

– А вы знаете семью Трейси?

– Нет-нет, девочка я раньше видеть, – задумчиво ответил Джин, – но ее семья не знать.

Молли заплатила за воду и батончик, повернулась было к двери, но потом передумала.

– Джин, а ты не знал Родни, младшего брата пастора Летт?

Джин помрачнел и отвел глаза.

– Да-да, я знать Родни. – Он принялся переставлять товары на стеллаже за кассой. – Бедный Родни! Он не убивать та девочка.

Такого ответа Молли не ожидала.

– Очень жаль Родни. Ты хорошо его знал?

– Родни приходить сюда. Часто-часто приходить. Его сестра работать, а он гулять там. – Джин махнул рукой в сторону железной дороги и посмотрел вглубь магазина, словно оттуда тянулась ниточка воспоминаний. – Он приходить сюда, разговаривать. Он был очень-очень-очень умный. – Третье «очень» появилось то ли от волнения, то ли для пущей убедительности.

– Правда? – Молли искренне обрадовалась, что наконец услышала что-то хорошее про Родни, которого почему-то ужасно жалела. – Расскажи о нем. – Она положила пакет с покупками на прилавок.

– Родни умный. Он много знать. – Джин поднес указательный палец к виску и несколько раз постучал. – Он видеть разный вещи, и хороший, и плохой. Видеть и настоящий, и будущий. – Джин снова потупился. – Оттуда его проблем.

– Да, я так и слышала, – кивнула Молли.

– Местный люди! – Джин издал гортанный звук, очевидно означавший раздражение. – Они слишком быстро судить, не любить страх и решать все сами. – Джин покачал головой. – Один стыд!

Молли обернулась на шорох где-то у себя за спиной. У задней двери стояла Иди в длинном черно-золотом платье-чогори. Она, и без того невысокая, выглядела в этом наряде совсем крошечной. Глаза у Иди покраснели, в брошенном на мужа взгляде читались потрясение, злость и обида, словно она застала его в постели с другой женщиной.

– Привет, Иди! – бодро проговорила Молли, пытаясь снять напряжение, повисшее в воздухе. – Я расспрашиваю Джина о Родни Летте.

– Знаю, – мрачно сказала Иди и что-то процедила мужу по-корейски.

Джин не ответил.

– А ты веришь, что Родни погубил ту девочку, Кейт Пламмер? – спросила Молли.

Кореянка покачала головой и встала за прилавок рядом с Джином. Казалось, она прячется за ним.

– Вы оба считаете Родни невиновным, а ведь его забили до смерти. – Молли обращалась больше к себе, чем к Джину и Иди. Да, она сомневалась, что гибель Кейт на совести Родни, и не понимала, почему прониклась такой жалостью к этому человеку, предполагаемому убийце. – Не знаете, чьих это рук дело?

– Я не знать, а вот Родни наверняка знать заранее, – раздраженно ответил Джин.

– Заранее?

– Люди не верить… – Джин замялся, – не понимать его. Родни знать вещи, прежде чем они случиться. – Джин обнял жену, которая сложила руки, как для молитвы.

– Ну, сказать можно все, что угодно, – резонно возразила Молли.

Джин покачал головой:

– Он говорить мне, что случится будущее. Он знать то, что больше никто не понимать. – В голосе корейца появилась тоска. – Он видеть…

– Девочка не найти, – буркнула Иди и зло взглянула на Молли. – Ее так и не найти. Они убить Родни за то, что он знать вещи. Нет доказательств! Нет доказательств, что он ее забрать. – Иди воздела руки к потолку, демонстративно отвернулась и зашагала к складу.

– Прости, Джин, – сказала Молли, – я не хотела расстраивать Иди. Тем более она права. Так что на самом деле случилось с Кейт? Родни похитил ее и убил?

Джин вплотную приблизился к Молли, застыв в каких-то дюймах от нее. Молли отпрянула: впервые за долгое время знакомства ей стало неуютно рядом с корейцем.

– Родни не убивать та девочка, – спокойно и уверенно проговорил Джин, подняв указательный палец. – Родни не похищать та девочка. Не знаю, кто это сделать, но точно не Родни.

Джин развернулся и тоже направился к двери в склад.


Долго ли женщина может нести свой крест, пастор Летт не знала. Накануне вечером, когда она уходила из дома Перкинсонов, мальчишка дрожал всем телом. Разговорить его не удалось; заботиться о нем становилось не под силу, но пастор знала: нужно продолжать. Даже захоти она его бросить, неизвестно, получилось бы у нее или нет. Этот мальчик – ее крест.

У алтаря пастор неохотно положила пакет с семечками в карман, зажгла свечу и, как всегда по утрам, опустилась на колени. Впрочем, солнце уже стояло высоко – пастор Летт проспала. После ночных трудов руки и ноги гудели, а измученное сознание легко согласилось на отдых без сновидений.

«Господи, помилуй меня, грешную! – зашептала пастор, склонив голову. – Ты же знаешь, что я грешна. Я грешу столько лет, что не имею права молить Тебя о прощении, но все равно молю. Прости меня, Господи! Я люблю этого мальчика. Понимаю, я выбрала неверный способ: нельзя держать человека взаперти. – Пастор сбилась, но через минуту взяла себя в руки. – Люди меня не поймут. Господи, мне нужен знак. Покажи, что понял мой план и мои помыслы».

Пастор опустила голову на ладони, прижав огрубевшие пальцы к усталым глазам. Она терла их, словно простым движением могла вернуть ясность в свою жизнь.

Хлопнула дверь церкви – пастор вздрогнула, вскочила на ноги и обернулась в надежде, что посетитель ее не слышал.

– Молли, что привело вас сегодня в церковь? – удивленно спросила пастор.

Одернув жакет, она направилась навстречу посетительнице, вглядываясь в ее лицо и пытаясь прочесть мысли.

– Здравствуйте, пастор Летт! Я просто… зашла узнать, как ваши дела.

Приветливый голос Молли немного успокоил. Гостья ковыляла к ней, и пастор Летт гадала, очень ли заметна ее усталость. Молли чуть наклонила голову и словно анализировала ее настроение. Пастор Летт вытерла глаза.

– Спасибо, Молли, у меня все хорошо. Только за Портеров, разумеется, волнуюсь. – Пастор показала на забинтованную лодыжку Молли: – На пробежке поранили?

Молли вывернула ногу и взглянула на повязку.

– Ага, на пробежке. Я тоже переживаю за Трейси. Чем больше времени проходит, тем меньше шансов ее найти. Господи, чертовщина какая… – Молли осеклась. – Ой, простите, пожалуйста! – спешно извинилась она.

– Ничего страшного, Молли. Он, – пастор Летт воздела глаза к потолку, – все понимает. Вас что-то мучает? Не дает покоя? Хотите поговорить?

– Нет. То есть да… – засуетилась Молли. Последние события ее угнетали, не давали дышать, но она не хотела о них говорить – из страха, что переживания окончательно ее раздавят. – Пастор Летт, дело в вашем брате.

Пастор Летт замерла, потом отвернулась, чтобы скрыть волнение, опустилась на скамью. Горло сдавило. Пастор всегда знала: рано или поздно этот момент настанет.

– Пастор Летт, что с вами? – испугалась Молли.

– Все в порядке, – выдавила та. – Немного устала.

– Да, вполне естественно, столько всего произошло за эти дни. И так все похоже на ту давнюю историю…

Пастор Летт разглядывала деревянную спинку скамьи. Что этой женщине известно про Родни? Пастор Летт кожей ощущала пристальный взгляд собеседницы.

– Простите за бестактность. – Молли соединила лежащие на коленях ладони. – Я только недавно узнала, что у вас был брат и что вы его потеряли.

Пастор Летт слегка расслабилась: последняя фраза ее почти успокоила.

– Да, много лет назад, – кивнула она.

– Знаю и хотела сказать, что мне очень жаль.

– Спасибо. – Собственный голос показался пастору Летт вполне будничным. – Он был необыкновенным человеком.

– Не представляю, как вы это пережили… – Молли замолчала, не решаясь задать вопросы о Родни, ведь тогда и о себе придется рассказать правду. – Мы можем о нем поговорить?

Пастор Летт откашлялась и наконец посмотрела на нее:

– Да, конечно.

– По слухам, Родни что-то знал об исчезновении Кейт Пламмер. Вы в курсе? Он ведь знал нечто особенное? – спросила Молли, стараясь избежать прокурорского тона.

– Да, – устало вздохнула пастор Летт, словно отвечала на этот вопрос сотни раз. – Мой брат знал много особенного. К несчастью, когда о даре узнали другие, он превратился в проклятье.

Она взглянула на витраж на правой стене, впервые заметив, как яркие красные и желтые стекла контрастируют с сочными зелеными и синими. Сложности палитры, как и сложности жизни, вызвали легкую улыбку. Пастор Летт снова посмотрела на Молли, но говорить о Родни, глядя ей в глаза, было невыносимо, и она потупилась.

– Пока я занималась делами церкви, проводила службу, Родни слонялся по городу и болтал с каждым встречным о том, что видел, точнее, о том, что знал. Наверное, кто-то услышал и обратился в полицию. – Пастор Летт передернула плечами, словно пытаясь стряхнуть привычную боль. – Я давно убедила себя, что люди защищали своих детей. Мало кто по-настоящему понимал Родни.

Молли сочувственно кивнула.

– Родни был добрейшим мальчиком, в жизни мухи не обидел. Вот только немного заторможенным. Чем старше становились наши родители, тем больше их это раздражало. – Пастор склонила голову, словно растворившись в воспоминаниях. – Оба не так давно умерли. Мама от рака, а папа, наверное, от горя. Я привезла сюда Родни двадцать пять лет назад, ему тогда двадцать один исполнился.

Молли не сумела скрыть удивления.

– Родни появился незапланированно… если можно так сказать. – Пастор скользнула взглядом по собеседнице. – Он был на одиннадцать лет младше меня. Он был отзывчивым, хорошим мальчиком. Помогал горожанам работать в саду, и все принимали это как должное. Люди считали его помощь благотворительностью.

– Пастор Летт, – нерешительно сказала Молли, – я тоже… я тоже знаю… необычные вещи… Поэтому и решила выяснить, может, у Родни был дар, схожий с моим.

Пастор невесело улыбнулась. «Каждый считает, что у него дар», – подумала она.

– Необычные вещи… Дар… Молли, вы меня пугаете! В чем именно заключается ваш дар?

– В видениях. Наверное, так их надо назвать. Они приходят утром, на грани сна и бодрствования. А еще рядом с теми местами, где случилось страшное или вот-вот случится… – Карие глаза Молли молили о понимании.

Пастор Летт изобразила внимание:

– Пожалуйста, продолжайте!

– Реальную картину я вижу или нет, понять трудно. – Молли опустила голову, будто смущенная своим признанием.

– Таких способностей, как у Родни, я не встречала ни у кого. Молли, ваше прошлое, сомнения и тревоги явно мешают вашему настоящему, – проговорила пастор Летт.

– Нет, по-моему, дело не в этом…

– Малышом Родни частенько рассказывал мне о том, что произойдет в будущем. Поначалу я пропускала его слова мимо ушей, но, когда подросла, стала обращать внимание и поняла, что предсказания Родни сбываются.

– Так Родни впрямь видел будущее?

Пастор Летт кивнула:

– Он знал подробности катастроф, о которых никогда не слышал. От предсказаний он ничего не выигрывал. – Пастор внезапно наклонилась и заглянула Молли в глаза. Она была рада, что может поделиться секретами брата, хоть чуточку облегчить свое бремя. – Не представляю, как у вас, но видения Родни всегда сбывались. Даже оторопь брала. – Пастор глубоко вдохнула, решив рассказать то, что много лет назад никто даже не попытался понять. – Когда Родни было четыре, он проснулся в слезах. Шестнадцатого июня – дата запомнилась, ведь после каждого утреннего плача Родни я молилась по сорок восемь часов, чтобы не произошло ничего страшного. И так много лет подряд, даже когда была молоденькой. В тот день Родни носился по дому и вопил: «Взорвется большая бомба!» Потом бедняга забился в подвал и просидел там целые сутки. На следующий день, семнадцатого июня 1967 года, Китай провел испытания своей первой водородной бомбы. Родни еще долго боялся, что китайцы сбросят бомбу на нас. – Пастор Летт замолчала, вспоминая, как плакал перепуганный Родни и как родители пытались его успокоить. – Лет в пять он донимал нас рассказами, что двадцатого месяца на Луну ступит человек. Чушь несусветная, решили мы с родителями, а Родни долдонил свое: «Двадцатого месяца на Луну ступит человек». Мы чуть с ума не сошли, но двадцатого июля 1969 года он влетел в гостиную и объявил: «Вот, человек правда ступил на Луну двадцатого месяца!» Заметьте, телевизора у нас в ту пору не было: родители считали, что от него одно зло. – Пастор Летт рассмеялась. – С Родни было именно так. Если он что-то знал, то наверняка.

Молли пришла в восторг от рассказа.

– Представляю, как тяжело нести это бремя в одиночку!

Пастор в упор посмотрела на Молли. «Не жалость, а капля понимания, наконец-то…»

– Да, тяжело. Но я любила его, очень любила. Родители не воспринимали Родни всерьез. Никто даже не попытался разглядеть, что стоит за его фантастическими заявлениями. – Голос пастора зазвенел от злости. – А сейчас кажется, что его вообще не существовало. Родни забили и забыли – ужас, правда? Никто не думал, что он был человеком, сыном, братом. Его забили до смерти и бросили, считая, что избавили город от… чудовища… Извините… Я не могла защитить бедного Родни в детстве – и в тот страшный день тоже не смогла. – Пастор Летт встала и постаралась взять себя в руки. – Околесицу он тоже часто нес. Порой эта околесица мучила моего несчастного брата и раздражала меня.


Ханна бесцельно бродила по конюшне. С тех пор как она вместе с другими горожанами принимала участие в поисках Трейси, ей было не по себе. Запах опавшей листвы и испуганные лица добровольцев – всеми владел страх, что девочка найдется бездыханной, – оживили и разбудили воспоминания, которые Ханна старательно сдерживала; воспоминания, которые в любой момент могли ввергнуть в панику и выдать ее секрет. Ханна надеялась, что страшные мысли ее не настигнут – она справит нужду и как ни в чем не бывало вернется к группе, – но воспоминания выплеснулись грустью и смятением. А еще с каждой секундой нарастал гнев. Ханна боялась, что этот гнев ее выдаст. Она закрыла глаза и провела рукой по грубой стене конюшни, отгоняя воспоминания – вечерняя прохлада, драка, отчаяние, – ах, то отчаяние! По щекам потекли слезы. Ханна вытирала их рукавом толстого шерстяного свитера, царапавшим лицо. Внезапно ее пронзило острое чувство вины. Ханна опустилась на корточки, взглянула на аппалузского коня Хантера, прочла упрек в его влажных глазах и закрыла лицо ладонями. Из груди рвались душераздирающие всхлипы, казалось, сердце вот-вот остановится. Она знала, что совершает ошибку! Она нарушила правила, нарушила принятые в обществе нормы и теперь страдала. «Но ведь она была моей! Не их, не его, а моей!» Ханна повалилась на бок, ударившись головой о деревянное стойло.

– Будь ты проклят, Чарли! – крикнула Ханна, напугав коня.

Она била кулаками по бетонному полу, пока не затряслись руки, потом затихла, дождалась, когда прекратится дрожь.

– Прости, детка! – шепнула она, глядя в потолок. – Пожалуйста, прости меня!

Потом встала, погладила Хантера и улыбнулась Грейси, молодой кобылке, которую недавно унаследовала от приятеля.

– Ребята, на сей раз вы останетесь дома. Шуметь нам сегодня нельзя. – Ханна часто разговаривала с лошадьми, как с детьми, и с четвероногими друзьями проводила больше времени, чем с двуногими. – Смотрите, у меня для нее подарок! – Ханна показала букетик цветов, сунула его в рюкзак и нервно рассмеялась.

Ханна пересекла луг за своей конюшней, радуясь, что единственные соседи живут в нескольких акрах от нее, и нырнула в лес. Сколько она себя помнила, всегда любила эти тайные лесные прогулки. Здесь она чувствовала себя как дома, но сегодня казалось, что за ней следят. Ханна затравленно оглядывалась, гадая, что случится, если ее увидят. Ничего хорошего разоблачение не сулило. «Что люди подумают? Что со мной станет?» Воображение тотчас нарисовало мужеподобных женщин с короткими стрижками и бугрящимися мышцами. Они станут разглядывать ее, как голодные собаки – кусок мяса. Ханна будет стоять перед ними, старая, слабая, беззащитная. Как развлекаются в тюрьмах? Насилуют? Бьют? Она не выдержит. «Мне пришлось отнести ее туда. Других вариантов просто не было. Узнай кто-то, что она у меня, он наверняка забрал бы ее и неизвестно что сотворил бы со мной».

«Нужно быть сильной! – решила Ханна. – Теперь я живу двумя жизнями – явной и тайной. Бедная девочка! Она не представляла, что мне придется ее прятать».

– Они ее не найдут! – пообещала Ханна лесу. Один робкий шаг, второй, а третий получился решительным и уверенным.


Глава 8 | Аманда исчезает | Глава 10