home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Джузеппе Гарибальди. Герой двух континентов

Гарибальди порой воспринимается с некоторым раздражением: слишком ярок, слишком пышен, слишком красив. И все-таки, узнавая о нем больше, невозможно не подпасть под очарование этой личности. Человек-легенда, национальный герой Италии, он внес очень большой вклад в развернувшееся в XIX веке движение Рисорджименто – борьбу за воссоединение разрозненных и зависимых от соседей итальянских земель и создание независимого Итальянского государства. Надо помнить и то, что 12 лет – половину своей активной жизни – он воевал в Южной Америке, и тоже за свободу.

Он был искренне любим народом и по-своему признаваем королями и министрами. Его ценил первый итальянский король после Рисорджименто Виктор Эммануил II, с ним тонко взаимодействовал либеральный министр Камилло Кавур… Они же, впрочем, его и опасались.

Джузеппе Гарибальди родился 4 июля 1807 года в Ницце, которая в тот момент была под властью одного из итальянских государств – Пьемонт-Сардинской монархии. Он рос в этом пограничном франко-итальянском городе со страстью к Италии в сердце.

Отец, Доменико Гарибальди, – владелец и капитан небольшого парусника – зарабатывал на жизнь перевозками грузов на недалекие расстояния. Мать, донна Роза Раймонди, несколько более образованная, чем муж, занималась воспитанием детей. Их сына по имени Джузеппе Мария в детстве звали очень нежно – Пеппино. Ничто не предвещало, что из него вырастет необычный человек сродни героям мифологии.

Правда, уже вокруг его детства складывались предания. Например, когда мальчику не было еще восьми лет, он будто бы спас упавшую в воду прачку.

Через много лет, проведя большую часть жизни на море, Гарибальди писал: «Я чувствовал к морю призвание. Плавать по морям было, казалось, предназначением моей жизни. Как и когда я научился плавать, не помню. Мне кажется, что я всегда знал это и родился амфибией». По стилю чувствуется, что это был романтический век!

Образование Джузеппе получил бессистемное. Он любил одного из своих учителей, по имени Арена, который обучал его письменному итальянскому и математике. В зрелые годы Гарибальди читал наизусть главы «Илиады», неплохо знал творчество Данте, Петрарки, пробовал писать стихи. Как многие очень яркие и нестандартные личности, он многого добивался самообразованием. Во все эпохи самообразование сильной, целеустремленной личности может дать совершенно поразительные результаты.

С 15 лет Гарибальди – юнга на торговых судах. Мать и отец вроде бы не очень хотели, чтобы он стал моряком. Они хорошо знали, какие превратности судьбы и опасности подстерегают человека на этом пути. Но отвратить его от этого занятия оказалось невозможно. Такая же пылкая страсть, как к морю, возникла у него позже и к борьбе за свободу.

В торговом флоте Гарибальди делал самую обыкновенную карьеру, стал сначала помощником капитана, а затем, в 1832 году, когда ему было 25 лет, – капитаном парусника «Клоринда». Сделаться в этом возрасте капитаном парусника считалось в ту эпоху совершенно нормальным. Можно сказать, что он принадлежал к той самой средней буржуазии, которой предстояло сыграть огромную роль в грядущих итальянских революциях.

Сам же Гарибальди сделался революционером сразу и вдруг, как это бывает с сильными и яркими натурами. И случилось это в Таганроге, где произошла встреча в трактире с членом общества «Молодая Италия», человеком по имени Кунео. «Молодая Италия» – тайное революционное общество, созданное Андреа Мадзини и прославленное романом Этель Лилиан Войнич «Овод». Кунео рассказал Гарибальди о целях своей организации.

По итогам Венского конгресса, состоявшегося в 1814 году, после Наполеоновских войн, державы-победительницы под флагом «восстановления легитимных монархий» поделили мир в соответствии со своими интересами и, как всегда бывает в таких случаях, заложили основы будущих конфликтов.


Все герои мировой истории

Джузеппе Гарибальди. 1866 г.


Италия была разделена на восемь государств под патронажем Австрии. Жизнь итальянских земель оказалась подчинена интересам австрийской монархии. А порой австрийское управление выливалось в прямую оккупацию. Эта бомба рано или поздно должна была взорваться.

Мадзинисты не были единственными революционерами в Италии – еще раньше возникли тайные общества так называемых карбонариев (в буквальном переводе – «угольщиков»). Возглас «он карбонарий!» известен нам по тексту «Горя от ума» как символ ужасающей обывателя революци онности. Организация карбонариев была тесно связана с масонством. Она не имела четкой программы, но среди абстрактных лозунгов, призывавших к добру, важное место занимала борьба за объединение Италии.

Тактика «Молодой Италии» была заговорщической, а значит, безнадежной. Со временем Гарибальди разочаровался в ней, и у него возникли с Мадзини серьезные противоречия. Но пока он увидел в деятельности общества реальный путь к тому, чтобы сделать что-то для Италии – страны, которую он с детства любил по рассказам. Такая любовь, основанная на теоретическом представлении, была в духе его натуры.

В 1833 году, со вступлением в «Молодую Италию», в сознании и судьбе Гарибальди произошел переворот. Он поклялся посвятить жизнь борьбе за освобождение Италии. И клятву эту выполнил.

Уже в следующем, 1834 году он стал участником заговора мадзинистов, которые пытались организовать восстание против австрийского гнета. Гарибальди получил задание «поднять флот» Пьемонт-Сардинского королевства. Ни больше ни меньше. Это было нереально. Заговорщики вообще мало считаются с исторической реальностью, с конкретной обстановкой. Им свойствен романтический взгляд на вещи: мы свято верим в свою правоту – и люди пойдут за нами. Иногда в истории это удавалось, но не на сей раз. Уже в 1835 году было ясно, что заговор провалился. Гарибальди, как один из его активных участников, был заочно приговорен к позорной казни – расстрелу в спину.


Все герои мировой истории

Джузеппе Гарибальди.

1861 г.


Нельзя забывать, что времена Средневековья были еще не очень далеко, и в отношении тех, кого считали преступниками, применяли самые жестокие пытки и казни. Возродилась даже отмененная Наполеоном Бонапартом инквизиция. Вместе с нею вернулось и отношение к казни не просто как к суровейшему наказанию, но и как к жестокому уроку, попранию личности. И это было совершенно невыносимо для горделивой натуры Гарибальди.

Он бежал из Генуи сначала в Ниццу, потом в Марсель.

Бежал, как в романе, – пешком, переодевшись в крестьянскую одежду. И все-таки по дороге в Марсель его схватили. О дальнейшем он так рассказал в мемуарах: арестованный, сделав вид, что залюбовался пейзажем, выпрыгнул в окно второго этажа. Этот удивительный эпизод перекочевал из его воспоминаний во множество научных и художественных биографий.

Конечно, трудно представить себе конвоиров, которые поверили, что арестованный любуется пейзажем. Впрочем, он, наверное, делал это очень убедительно. Ему было свойственно отношение к природе как к символу высшей, божественной красоты. В зрелые годы он жалел, что не сделался поэтом, и признавался: «Когда я вижу прекрасный закат, сверкающие звезды, дивные растения, в моей душе играет музыка».

Итак, ему вновь удалось бежать. Но в некой таверне хозяин объявил ему, что он узнан и сейчас будет арестован. На что Гарибальди ответил: «Подожди сообщать обо мне властям. Ужин еще не закончен». И во время трапезы начал прекрасным тенором петь куплеты на слова Беранже. (Французский и итальянский были для Гарибальди одинаково родными языками.) Публика, состоявшая из итальянцев – поклонников бельканто – и южан-французов, не очень от них в этом отличающихся, пришла в восхищение. Трактирщик тоже заслушался. Куплеты смелого содержания, весьма обидные для королей, Гарибальди исполнял всю ночь – а наутро скрылся. Потом в его записках появилась фраза: «Да, умер Беранже, так и не зная, какую услугу он оказал одному из борцов за свободу».

На сей раз ему пришлось бежать далеко. Он отплыл в Рио-де-Жанейро. 13 лет он проведет в Южной Америке, побыв сначала обыкновенным корсаром, то есть пиратом. Враги называли его Белый Дьявол. На своих всего лишь двух, потом трех суденышках он был по-настоящему опасен. Хосе Гарибальди наводил ужас на побережье Бразилии.

Южная Америка была горячим континентом. Там не стихли еще национально-освободительные движения, сбросившие власть Испании и Португалии. Южноамериканские территории были населены смесью потомков аборигенов, колонизаторов и черных рабов, которых уже начали туда привозить. В этой горячей лаве контуры новых государств только определялись, их этнический и политический облик оставался очень туманным.

Попав в эту среду, Гарибальди не остался корсаром. Он как будто искал возможность придать своей деятельности смысл и целесообразность. Начинал он как добрый разбойник – морской Рбин Гуд. Часто, захватив корабль, оставлял пленникам все, что при них было. По легенде, однажды он даже не взял у кого-то ящичек с бриллиантами, сказав: «Оставь, самому пригодится». Это похоже на фантастический домысел, но такие фантазии не рождаются на пустом месте.

А потом Гарибальди обрел идею. Он превратился в борца за независимость республики Рио-Гранде на юге Бразилии. Подрядившись на службу в этой крошечной, еще не родившейся республике, он стал генералом. Впрочем, звания и титулы там раздавались щедро.

В течение семи лет он вел эту безнадежную борьбу против большой и сильной Бразильской империи. Его волонтерский, полукорсарский флот был обречен. Но Гарибальди это не останавливало. Потерпев окончательное поражение, он некоторое время поборолся за независимость небольшой республики Уругвай, побыл в Монтевидео, поддерживая тех, кто хотел отделиться от Аргентины… Он всегда оказывался там, где борются за свободу.

В те четыре года, что он сражался за Уругвай, возник легион «красных рубашек». Это была, вероятно, чистая случайность: волонтеры надели такие рубашки, какие были на захваченном ими складе. Но так родился символ, навсегда ставший знаком сторонников Гарибальди.

Они были бедны, потому что Уругвай был беден. Гарибальди старался не брать денег, предпочитая образ бессребреника. Правда, собравшись отплывать в Европу, он принял помощь в снаряжении кораблей.

Во время своей южноамериканской эпопеи Гарибальди нашел себе жену. Ею стала Анита Рибейру да Силва – креолка из Уругвая. Она была замужем, но это не явилось для него препятствием. У Гарибальди всю жизнь были сложные отношения с католической церковью. Похоже, что в ранней юности он, подобно Артуру из романа «Овод», столкнулся с нарушением тайны исповеди и потом всегда с недоверием относился к священникам. Поэтому он не был убежден и в том, что браки совершаются на небесах. Анита бежала с ним. И это был брак до самой ее смерти, хотя им далеко не сразу удалось его узаконить.

Анита принимала участие во всех военных операциях мужа: скакала на лошадях, стреляла из мушкета. Они были настолько бедны, что, когда в 1840 году родился их первенец, Менотти, Гарибальди завернул его в свой шейный платок и несколько месяцев возил на груди, согревая собственным дыханием.

Подводя итог своей южноамериканской эпопее, Гарибальди писал: «В Америке я служил, или, лучше сказать, действовал на пользу народов. Как тут, так и в Европе я был врагом абсолютизма».

В апреле 1848 года, узнав о том, что в Европе сложилась революционная обстановка, он отплыл на бригантине «Сперанца», что означает «Надежда», из Монтевидео в Италию. К этому моменту революция охватила огромное пространство, фактически всю Западную и Центральную Европу. Ее горячо поддерживали молодые еще Маркс и Энгельс. Заметили они и Гарибальди, а главный его недостаток видели в том, что он не марксист.

Гарибальди не повезло: пока он добирался из Южной Америки до Италии, революция пошла на спад. Вместе с ним прибыли 63 человека – верные ветераны, прошедшие со своим командиром всяческие испытания. Аниту с тремя детьми Гарибальди отправил к матери в Ниццу, побыл с ними несколько дней и скорее отправился в Италию, чтобы набрать добровольцев для участия в борьбе против австрийского засилия.

Король Пьемонта Карл Альберт был встревожен деятельностью Гарибальди. Монархов всегда пугают люди идейные, не склонные бездумно служить одной власти. Многим не нравились эти закаленные бойцы в красных рубашках. Умеренные представители итальянской политической элиты договорились даже до таких смешных аргументов: не надо привлекать к борьбе «краснорубашечников», потому что их форма слишком заметна, неприятелю легко их обнаружить.

Ситуация не была одинаковой в разных итальянских землях. Пьемонт был относительно либеральным государством. С 1847 года там выходила газета «Рисорджименто» («Объединение»), которую издавал граф Кавур, человек, который сыграл очень важную роль в освобождении Италии.

В ходе революции возникали недолговечные республики в Риме и Венеции, павшие под ударами австрийцев и французов. Очень напряженной была обстановка в Папской области, но папству на помощь пришла Франция.

До последнего держалась республика в Венеции. И конечно, туда бросился Гарибальди со своими «краснорубашечниками». На пути, в долине реки По, умерла его жена Анита, ожидавшая четвертого ребенка. Австрийцы преследовали революционеров по пятам, и он не смог даже достойно ее похоронить. Спустя многие годы он нашел это место и совершил погребальный обряд.

Поражение революции 1848 года уничтожило шанс объединения итальянских земель на демократической основе и решения политических вопросов в том масштабе, который был свойствен буржуазным революциям XVII–XVIII веков.

Италия многие века жила в глубокой политической разобщенности. В ней сложились разные очаги государственности. Вполне самобытны были Венеция, Генуя, Папская область. Объединить такую пестроту всегда необычайно трудно. События 1848 года помогли сделать шаг в этом направлении. Появились национальные организации, родилась идея свободной прессы, началось публичное обсуждение острых вопросов. Основным очагом, на который можно было рассчитывать в будущем объединении Италии, стал Турин – центр Пьемонт-Сардинского королевства.

Что же касается Гарибальди, то он под влиянием древней истории романтически видел в качестве центра Италии только Рим. Без Рима, который оставался под папской властью, Италия – это не та великая страна, слава которой неугасимым светом горела в его душе.

В 1849 году Гарибальди отправляется во второе изгнание. У него ничего не остается: он потерпел полное поражение, Анита умерла, дети у его матери в Ницце. В духе той патриархальной эпохи родственников Гарибальди никто не преследует, просто нет идеи расправиться с семьей «врага народа».

А он снова плывет в Америку, правда сначала в Северную. У него нет капитала, и он, герой многих войн, нанимается рабочим на фабрику, потом пытается заниматься репетиторством (это занятие очень ему не понравилось, видимо, потому, что сам он не был достаточно образован). Но ведь он капитан! Вернувшись во флот, он ходит на кораблях в Китай, Австралию, Новую Зеландию, Англию. В Англии он знакомится с русским революционером-эмигрантом А.И. Герценом. Они в целом понравились друг другу, хотя их взгляды совпадали далеко не во всем.

Путешествуя по морям, Гарибальди писал: «Не хочу нигде остановиться, где кругом фальшь, ложь, где нет свободы. Не хочу быть нигде. Мой корабль с моими соратниками – это плавучая революция». Он готов был причалить туда, куда эту революцию позовут.

И снова позвала Италия. Там начался революционный подъем 1859–1861 годов. Кавур, который и опасался Гарибальди, и отдавал ему должное, находился уже очень близко к власти – он был правой рукой пьемонтских монархов. Он предложил Гарибальди титул генерала – уже не южноамериканского, а итальянского – и разрешил набрать волонтеров. Революция шла более успешно, Ломбардия и Милан были уже освобождены, но Ниццу и Савойю Кавур уступил Франции. Это был своего рода размен, позволивший итальянцам продвинуться в деле объединения. Но Гарибальди, будучи не политиком, а искренним человеком, не мог понять этого дипломатического расчета. Он глубоко обиделся на Кавура. Только перед самой смертью министра они объяснились и все простили друг другу.

После передачи Ниццы Франции Гарибальди подал в отставку и отбыл на крошечный остров Капреро, который он купил у северного побережья Сардинии. Не вполне понятно, откуда взялись такие деньги у этого бескорыстного бывшего корсара. Вроде бы он получил наследство от брата, но это очень странно: в семье не было богачей.

Так или иначе, в эту свою личную резиденцию Гарибальди удалялся не раз. Там он с увлечением занимался сельским хозяйством, выращивал овощи и, поскольку на острове была каменистая почва, занялся мелиорацией и неплохо освоил эту технологию. Талантливый человек часто бывает талантлив во многих сферах.

Очень скоро, в 1860 году, он вновь был призван на борьбу. Произошло восстание на юге Италии. Бывшее средневековое Королевство обеих Сицилий – это Сицилия и Южная Италия с центром в Неаполе. Неаполитанское королевство переходило из рук в руки разных монархических домов: там была французская, австрийская власть – чья угодно, только не итальянская. Восставшие призвали Гарибальди, и он встал на сторону короля Пьемонта Виктора Эммануила II. Враг монархии, враг абсолютизма впервые проявил некоторую гибкость, когда согласился сражаться под знаменем этого короля. Гарибальди возглавил знаменитую «Тысячу», революционный отряд, выступивший на помощь освободительному восстанию на острове Сицилия. На юге Гарибальди проявлял безумную личную отвагу; с криком «Италия! Италия!» буквально бросался на пули и штыки – и оставался жив, только был ранен.

С ним оставались и его сподвижники, ветераны в красных рубашках. После победы их начали обижать, лишать былых званий, и для него это было мучительно, потому что эти люди – его гордость, сама суть гарибальдийской идеи.

1861 год стал знаменательным в жизни Италии: было провозглашено Итальянское королевство во главе с Виктором Эммануилом II из Савойской династии.

После этого великого события Гарибальди прожил еще 20 лет: он умер в 1882 году. На некоторое время он ушел в частную жизнь. В 53 года у него возник страстный роман с красавицей аристократкой, маркизой Джозеппиной Раймонди, однофамилицей его матери. Они заключили брак, но он оказался фиктивным: то ли она сама прямо во время венчания призналась, что любит другого, то ли при выходе из церкви ему передали записку о том, что у нее есть возлюбленный, от которого она ждет ребенка. Пламенный Гарибальди вскочил на коня и навсегда ускакал из ее жизни. Потом понадобились долгие годы и бесконечные хлопоты, чтобы добиться развода.


Все герои мировой истории

Джузеппе Гарибальди и Франческа Армозино.

1880-е гг.


Случались и другие романы. Стареющий Гарибальди был чрезвычайно красив, умел одеваться, старался выглядеть необычно. Узнаваемые детали его туалета – пончо, шляпа с пером. Он всегда был очень элегантен и имел бешеный успех у женщин. А в конце жизни он женился на служанке из его дома на острове Капреро, Франческе Армозино. Сначала это был гражданский брак. Родилось трое детей, и Гарибальди, чтобы их узаконить, добился того, чтобы брак стал официальным.

Были в эти двадцать лет и хозяйственные заботы, и возвращение в 1862 году на войну в Италию – Гарибальди пытался взять Рим, но потерпел неудачу.

Он был невероятно популярен в Европе, в том числе и в России. Одно из его тяжелых ранений лечил великий русский хирург Николай Иванович Пирогов. Гарибальди много болел: сказывались прежние лишения и ранения. Он писал мемуары, письма. А последний раз повоевал в не любимой им Франции. В 1870 году, во время франко-прусской войны, его, окруженного ореолом революционера, хотели привлечь на свою сторону коммунары. Но он на это не пошел.

Во французских событиях участвовал его старший сын. И Гарибальди написал ему: «Ты сначала разберись. Если речь идет о том, чтобы воевать за Францию с Пруссией – можно участвовать. Но если это будет война французов против французов, не надо». Насколько мудрее стал этот человек, начинавший с горячечного участия в заговорах «Молодой Италии»!

Удивительно точно высказался о нем французский писатель Виктор Гюго: «Что такое Гарибальди? Человек. Ничего более. Но человек в самом высоком смысле этого слова. Человек свободы, человек человечности. Vir, как назвал бы его соотечественник Вергилий, на римский лад. Есть у него армия? Нет. Только горсть волонтеров. Боевые припасы есть? Нет их. Порох – несколько бочек. Орудия – взяты у неприятеля. В чем же его сила? Что доставляет ему победу? Что стоит за него? Душа народов».

С точки зрения нашего времени фигура Гарибальди выглядит излишне романтической, «пафосной», как стали говорить недавно. Но такова была эпоха. По словам Гюго, «люди эти искренне верили в то, за что боролись. Испытывали величайшие тяготы, лишения ради идеи». А это привлекательно во все времена.


Симон Боливар. Латиноамериканский вольтерьянец | Все герои мировой истории | Авраам Линкольн. Президент и народный герой