home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Эразм Роттердамский. Вольтер XVI века

Почему «Роттердамский»? Герой моего повествования родился в Роттердаме. А во времена, когда фамилии еще не везде распространились, важно было знать место, откуда происходил человек. Прожил он в этом городе очень мало, так как был невероятно непоседлив. К нему, как ни к кому другому, подходит определение – «гражданин Европы». И не только потому, что Эразм объездил Европу и сделал ее своим домом, а прежде всего потому, что принадлежал к некоему негласному сообществу гуманистов-интеллектуалов, родина которых – весь интеллектуальный мир. И жизнь его, скудная на реальные приключения, переполнена приключениями жизни духа и интеллекта, событиями захватывающими и возвышенными. Это был человек особый и особенный, впоследствии, в XIX столетии, его стали называть «Вольтер XVI века» или «Оракул Европы». Не занимая никаких особенных должностей, а к концу жизни – должность чисто символическую, он был человеком, к которому приходили за помощью и за советом умнейшие люди, в том числе государи. Царствующие особы считали лестным для себя проводить время в беседах с ним. Его принимали римские папы, хотя мысли Эразма трудно назвать верноподданническими или религиозно окрашенными. Итак, перед нами – Властитель дум, Человек сам по себе, Оракул Европы и лучший друг Томаса Мора.

Эразм Роттердамский родился в 1469-м (правда, иногда эта дата оспаривается), умер в 1536 году, через год и шесть дней после казни Томаса Мора. Будущий великий мыслитель был незаконнорожденным сыном бюргера из маленького голландского городка Гауда (городок известен нам по названию сыра). Место называлось Батавы (так звали народ, населявший Нижние Земли, Low Countries). Дед Эразма не разрешил его отцу вступить в брак со страстно любимой, обожаемой женщиной. Упорство старика было достойно лучшего применения, но у него были свои резоны – он готовил сына к священнической деятельности и потому брак запретил. Но любовь молодого человека и его избранницы была так велика, что они, в то время, когда это страшно осуждалось, а в Голландии особенно, жили вне брака и родили двух сыновей. Один из них и был Эразм. Его назвали на самом деле Гергард, что означает «желанный», «дитя любви». Они хотели этого ребенка, несмотря ни на что, и очень любили его.

Но обстоятельства жизни были таковы, что в четыре года бедного мальчика и его старшего брата отдали в школу «Братьев общей жизни», в приют для детей в Гауде. Считалось, что это очень хорошая школа жизни, потом, во взрослые годы, Эразм поведал, как однажды он чуть не умер от несправедливого наказания. В своей книге «Похвала глупости» Эразм не случайно назвал школу «казематом для пыток». Жить там было, очевидно, очень тяжело. Будучи взрослым, он писал, что телесные наказания еще можно вытерпеть, но душевные муки, которым подвергают детей, непереносимы, и такое обращение с детьми – настоящее преступление.

В 13 лет он становится круглым сиротой. Мать и отец умирают от чумы. Что делать? Жить не на что, полная нищета. Он бы с радостью ушел из школы, но куда? Единственное место, где принимали детей-сирот в те времена, – монастырь. И он уходит в монастырь. Два года живет там и… обретает свою усладу. Поистине никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь! Потом он рвался оттуда, но сначала монастырь стал для него счастьем и радостью. Почему? Он нашел там древние рукописи и манускрипты. Как он любил их – описать невозможно. Современники говорят, что при виде этих текстов, он впадал в какой-то экстаз. Это были переводы античных авторов средневековыми монахами. Эразм переводил с греческого на латынь, правил уже переведенное, приближая к подлиннику то, что было выражено неудачно, ибо плохой перевод хуже, по его мнению, его отсутствия, так как искажает мысль автора, подчас меняя смысл и содержание. Филология отныне становится его богиней, ей он поклоняется, ей он молитвенно служит.


Все герои мировой истории

Ганс Гольбейн Младший.

Пишущий Эразм. 1523 год.


Итак, Эразм нашел свою усладу, благодаря этим рукописям он приобщился к античной культуре. Он нашел свое место, ощутив свое предназначение. И это было спасением, потому что кем же мог стать этот незаконнорожденный мальчик, сирота? Изгоем, отверженным, всегда чужим, человеком «не их круга», о каких бы кругах ни шла речь. Избрав своим полем деятельности переводы, он пренебрег реальностью, он презрел ее, и уже этим возвысился над ней, отряхнув, словно пыль то, что мешало ему быть составной ее частью. Приобщение к античной культуре рождало в нем гуманиста, чего он сам еще не понимал, хотя жил в гуманистическую эпоху, охваченную страстью к античному наследию. Дитя любви, он нашел свою любовь, нашел в монастыре…

Он жил в обители, почти ни с кем не общался, но монахом не стал. В те времена можно было жить при монастыре – бездомным давали приют – и кормиться при нем, и работать в его богатейших библиотеках. Тогда еще не все монахи забыли важнейшие христианские заповеди и обеты. И ценили ту пользу, которую могли приносить такие люди, как Эразм, – они разбирали рукописи, приводили в порядок хранилища. А когда выяснилось, что он еще и прекрасно выражает свои мысли на бумаге, стало ясно, что нужно искать покровителя. Ибо такой талантливый юноша кому-нибудь должен был пригодиться.

И покровители нашлись. Первым был епископ Генрих Бергенский. Одаренный юноша, блестяще владеющий языками, стал его секретарем. Эразм проработал два года, и это позволило переехать во Францию, в сущности, неподалеку, рядом. В 1492 году в 23 года Эразм становится студентом Парижского университета. Учился он со страстью. Но нищета, голод, страдания не оставляли его. Дело доходило до голодных обмороков. Чудом выживший в таких условиях, он спасся тем, что занялся… репетиторством. Он пошел по стопам Галилея, которого в труднейший момент жизни это выручает, дает кусок хлеба. Эразм стал готовить детей богатых голландцев, французов к поступлению в университет. Он был гражданином Европы, и его родиной был весь мир гуманистов. Репетиторство дало ему деньги, и в итоге в 1499 году он все-таки закончил университет. Из-за бесконечных болезней на учебу ушло семь лет.

Для Эразма Роттердамского начинается время мечтаний. Одаренный, прекрасно образованный, знающий языки и уже начинающий писать стихи, он всей душой рвется в Италию, центр Возрождения, а главное – в ее монастыри, чтобы увидеть подлинники, сами рукописи. Для такого, как он, это – высшее счастье. Сбылась мечта в 1506 году. Некто Баптисто Боэрио, генуэзец, лейб-медик и фаворит Генриха VII, английского короля, первого Тюдора, в один прекрасный для Эразма день решил отправить двух своих сыновей в Италию для продолжения образования. Отправлять одних не хотел, боялся – мало ли что случится в чужой стране. А Эразма к этому времени уже знал – непоседливый юноша успел побывать в Англии. Боэрио предложил Эразму поехать в Италию вместе с его сыновьями в качестве репетитора по древним языкам. О, великое счастье! Оказывается – мечты сбываются!

И вот, Эразм в Италии. Сначала путешественники задержались в Турине, задумав там изучать юриспруденцию, но потом несколько раз меняли университеты – такова была принятая в Европе практика, ибо программы были везде сходны. И странствовали долго – ведь путешествовать и учиться можно бесконечно! Ах, какое незабываемое время, какое плодотворное и счастливое! А еще в путешествии, чтобы не было скучно в дороге, писалась книга, которую потом назовут гениальной.

В Турине Эразм Роттердамский совершил поступок, который итальянским гуманистам был непонятен: в стенах местного университета он провел диспут, за что получил звание доктора богословия. Докторами богословия становились обычно схоласты, ученые средневекового типа, на которых интеллектуалы эпохи Возрождения смотрят слегка презрительно. Но Эразм, который всегда был сам по себе, не обратил внимания, нравится это кому-то или нет. Он устроил блестящий диспут, все его ответы разили наповал. Уже тогда он заявил о себе как о выдающемся ораторе, лекторе и ученом. Он доказал, что может победить в любой богословской дискуссии, прибегая к схоластике. Но схоластом никогда не стал. Получил степень и отправился дальше.

Впереди была Болонья, город с известными вольнолюбивыми традициями и древнейшим университетом. В то время, когда наши юноши туда прибыли, его жители находились в большой вражде с одним из самых несимпатичных римских пап Юлием II, по сути – там разгоралась война. И причина была смешная и недостойная – горожане хотели построить собор, который превосходил бы по размерам собор Святого Петра в Риме, и даже собрали на это деньги. Папство не могло допустить осуществления этой идеи. Правда, к чести папы надо сказать, что выход он нашел прекрасный – дал деньги на развитие университета, чтоб только прекратили строить собор. И юноши наши оттуда бежали, от войны, распрей, крика городской толпы. Бежали во Флоренцию.

Флоренция в тот момент – это сверкающая звезда, чудо культуры Возрождения. Она так гармонична и совершенна, что и сейчас захватывает дух при виде этого божественного города. Там одновременно творят Леонардо да Винчи, Микеланджело, Рафаэль, а секретарем республики трудится Макиавелли, и вот в этот высший момент, момент взлета, напряжения всех творческих сил и особой силы духа, свойственной духовной элите этого города, во Флоренцию прибывает наша молодежь. И что же? В бесконечных письмах Эразма Роттердамского (а он оставил их очень много), в его стихах, трактатах и переводах, наконец, в знаменитых десяти томах его сочинений нет ни одного слова об этих титанах Возрождения…

Это нуждается в объяснении. Можно считать это слабостью Эразма или ограниченностью, но у него не было желания общаться с гениями. Он довольствовался их произведениями. Можно говорить, что он кабинетный ученый, что зациклен на себе, что воздвиг себе башню из слоновой кости и пребывал там, но это было бы неверно. Все не так в его случае. Его интеллект настолько силен, что сам излучает мощным потоком идеи, подобно яркому свечению. Он светит, и потому заботы его – о поддержании светильника. Жизнь духа в философическом смысле, божественная душа человеческая – вот, что его волнует. А меценатство, которое прославило Флоренцию, кажется ему излишним, лучше бы просветительством занимались, а не соборы строили и картины писали… Слишком темен человек и душа его темна – вот что тревожило этого гражданина мира.

Эразм Роттердамский был человеком толерантным, никогда и никого не бичевал, лишь в той шутливой, иногда ироничной форме, которая стала отличительным знаком «Похвалы глупости», самого, пожалуй, известного его произведения. А судил он прежде всего фанатиков – например, Савонаролу, заставившего пусть на короткое время Флорентийскую республику отречься от своей любви и привязанности к красоте и прекрасному. Но что сказал он в этом крайнем случае? «Этого крикуна-монаха я, конечно, не одобряю», – вот и все его осуждение, потому что принять этого человека не мог, а бичеванием не занимался.

Эразм не переносил глупость, узколобость, его мозг отказывался это воспринять. Вот, например, интересный эпизод. После Флоренции наша троица вернулась в Болонью. Война там закончилась, и можно было продолжить начатые занятия. Это было в 1507 году. Первое, что увидели путешественники – это пышные торжества, которые устроил папа Юлий II по поводу победы над строптивыми болонезцами. Сам папа в кирасе и доспехах а la Юлий Цезарь появился на этом празднике через пролом в крепостной стене, оставленный его ретивыми войсками… Это невероятно шокировало Эразма. Были вещи, которые он все-таки осуждал, но опять-таки с иронией, может быть, с горькой усмешкой. Поистине смешно, когда бы не было так грустно. И единственное, что позволил себе Эразм, так это сказать: «Он был воистину достоин имени Юлия…» Понятно, что Эразм имел в виду несовместимость статусов духовного главы христианской церкви и правителя светского государства. Может быть, поэтому многие думали, что Эразм станет горячим поборником Реформации, протестантизма, но ошиблись. Он – человек сам по себе.

Собственно, за что его человечество так ценит? Что принес он в этот мир, который, кажется, повидал все и удивить который ох как нелегко. Может быть, одна из главных его идей, во все времена злободневная и наболевшая – это равенство людей, независимо от этнической и национальной принадлежности. Как-то он заметил в одном из писем: «Говорят, что я француз. Я этого не утверждаю. Но и не отрицаю». Неважно, кто ты, – считал Эразм, – важно, что ты за человек. Он ненавидел войну. Сегодня его назвали бы пацифистом. Он утверждал свободу воли человека, заложенную в его совести.

В 1507 году, будучи в Венеции, он отказался от репетиторства и вернулся к любимому делу. Книги, которые к этому времени начали выходить, приносили ему доход. Однажды, это был уже 1517 год, он явился к знаменитому издателю Альду, в доме которого расположился некий кружок гуманистов. Слуга сообщил, что господин Альд никого не принимает. «Скажи ему, что я Эразм из Роттердама», – промолвил посетитель. Слуга ушел, и уже через минуту вылетел сам Альд с распростертыми объятьями – слава опережала Эразма. Издатель был счастлив, что этот выдающийся человек пришел именно к нему. Конечно, сразу же поселил его в своем доме, и Эразм, наконец-то, обрел человеческие условия для работы. А дальше – рукописи, сочинения, классические переводы и собственные труды. Вот, собственно, и вся его жизнь.

Эразм дважды оказывался в ситуации, когда перед ним стоял серьезный выбор. В первый раз – когда его пригласили в Англию, ко двору Генриха VIII Тюдора. Короля воспитывали гуманисты. Казалось, Генрих VIII разделяет их мысли. Он сам говорил: «Что я без ученых? Я ничто». Ему верил великий Томас Мор, которого король сделал лорд-канцлером. Возможно, поначалу король даже любил Мора и, безусловно, очень ценил. В честь восшествия короля на престол Мор сложил торжественную оду. Гуманисты радовались – наконец-то! Редкий король! Они готовы были даже признать его своим просвещенным государем.

Эразм, получив предложение из Англии, поехал с радостью и надеждой, которую внушал ему король. Чем это кончилось, мы знаем: Генрих VIII все быстрее и быстрее отступал от гуманистических идеалов и более того – превращался в чудовище, тирана. Надежды гуманистов рухнули. Стало ясно, что мечтания интеллектуалов смешны, а надежды на короля – химеры. Просвещать тиранов, о чем мечтали в древности Платон и Аристотель, – дело глупое и безнадежное. И Эразм покидает Англию.

И второй раз он встал перед выбором, когда в 1517 году Мартин Лютер предал огласке «95 тезисов» о вере. Вся мыслящая Европа смотрит и ждет, что скажет Эразм, поскольку его авторитет был чрезвычайно высок. Многие уверены, что вот сейчас он встанет на сторону Лютера, потому что реформатор говорит о тех же недостатках духовенства, что и Эразм, он бичует то, что не одобряет Эразм, – то, что попы корыстны, неописуемо примитивны, что они давно забыли о христианских идеалах и ведут неподобающий, развратный образ жизни. И поначалу Эразм как будто устремлен в сторону неистового проповедника, что-то не совсем ясное, но определенно дружеское веет в словах его, в разговорах об этом человеке. Но по мере того, как Лютер начинает действовать, Эразм затихает, умолкает, а потом окончательно разочаровывается.

Почему? Он увидел нетерпимость Лютера, его нежелание идти на диалог, склонность насаждать свои идеалы, бесспорно, либеральные, насильственным образом. Вот с этим Эразм никак не мог согласиться и примириться. Фанатизм – это, пожалуй, то, что Эразм ненавидел более всего на свете, считая одной из главных причин всех бедствий человечества. Нет, он не отошел от церкви, остался верным идеям католического учения. Он отошел от Лютера и окончательно утратил надежду на исправление нравов духовенства.

Эразм прославился своим сочинением «Похвала глупости», которое имело невероятный успех в Европе. Подобный триумф случится и с Бомарше, автором «Женитьбы Фигаро». Книги только-только входили в обиход, только появлялось понятие тиражей. Альд, этот великий издатель, сам приходил в цех, где стучали машины, пахло типографской краской, сам сидел за корректурой, правил ошибки. Тут же рядом с ним был и Эразм – добавлял что-то или вычеркивал, а Альд все удивлялся: «Как ты можешь работать в этом шуме?» Впервые люди в Европе поняли, какова может быть сила книги. Сам Эразм называл «Похвалу глупости» безделицей – хорошо помня, как писал ее в дороге, чтобы не было скучно… «Ну, представьте себе, – говорит он в предисловии, – что мне захотелось поиграть в лошадки, поскакать на хворостине». Он посвящает книгу Томасу Мору, своему лучшему другу. В одном из писем Эразм описал его улыбку как что-то самое светлое и ясное, что видел в жизни. Не было у него никого ближе и любимее Мора. «Вот дарю тебе, мой милый Мор, эту шутку», – так отозвался Эразм о своем произведении. «Шутка» загремела по всей Европе, это была первая книга такого масштаба, духовная и в то же время совершенно светская и главное – доступная, всех задевающая. Ею зачитывались, ее заучивали наизусть, читали вслух – ее любили.

«Похвала глупости» – не единственное произведение Эразма Роттердамского. Очень известны его педагогические произведения, в частности, «Разговоры запросто». Интересно, что в Россию книги Эразма привез Петр I. Царю очень понравились его идеи о воспитании. Он прочел и тут же приказал перевести это сочинение на русский язык. Очень интересовался Эразмом Ломоносов. Он перевел его диалог «Рассвет» и предпослал ему такое предельно лаконичное предисловие: «Разговор Дезидери и Эразма Роттердама, называемое «Утро», в котором он учит не терять времени напрасно». В России у книг Эразма – своя судьба. Не все они переведены на русский язык. И сегодня многие его произведения востребованы, а некоторые даже трудно бывает найти.


Все герои мировой истории

Неизвестный художник.

Эразм Роттердамский – наставник будущего императора Карла V. XVI в.

Фото репродукции


Необходимо сказать о его педагогических идеях, ибо они на долгие века определили развитие педагогики. Вот здесь он был совершеннейший человек Нового и Новейшего времени. Ян Амос Каменский, знаменитый педагог XVII века, в сущности, на идеях Эразма Роттердамского строил свое здание педагогики.


Все герои мировой истории

Глупец. Гравюра по рисунку Ганса Гольбейна Младшего к «Похвальному слову глупости» Эразма Роттердамского. 1515 г.

Фото репродукции


В чем же суть воззрений Эразма? Что же это такое – педагогические идеи Эразма Роттердамского? Главное – развивать личность ребенка, не подавлять, не наказывать – наказание всегда ломает, меняет, иногда неузнаваемо. И как можно раньше приобщать ребенка к науке. «Это невозможно сделать прямолинейно», – писал Эразм. Но через игру возможно. Трудно представить, что это говорил человек почти пятьсот лет тому назад. Сегодня нет более свежих, полезных и умных идей. Но главное в отношениях учителя и ученика – любовь, считает Эразм, и ему мы можем поверить. Особенно если вспомним, что пережил он, будучи ребенком в приютской школе «Братьев общей жизни», в этом, по его словам, каземате. Ему можно верить и потому, что с четырех лет он был лишен родительской любви и ласки, а в тринадцать – остался полным сиротой. И когда такой человек говорит о роли любви в жизни ребенка, он знает, что это такое. Ребенок не может любить науку, – продолжает Эразм, – ибо он ее не понимает, но он может любить учителя, верить ему и тогда путь к знаниям будет открыт его наставником. Поразительные мысли и такие простые! Почему же человечество бесконечно топчется вокруг очевидных вещей, понятных всем здравомыслящим людям?

Два слова еще о Лютере. Бесконечно важный и принципиальный спор, который начал Лютер, имел позитивную основу, своими тезисами он высвобождал человека из-под тысячелетнего засилья католической церкви как единственного авторитета в духовной жизни. Он говорил: «Человек не нуждается в этом посреднике. Человек прямо может обратиться к Богу, и Бог его услышит». Этим революционным тезисом он, конечно же, начал великую революцию в умах, которую продолжили затем Цвингли, Кальвин. Но при этом он полностью подчинял человека божественной воле. Кальвин разовьет его идеи дальше, он скажет, что каждый от рождения Богом уже предопределен – кто к спасению, кто к погибели. Если ты в жизни преуспеешь – значит, ты был предназначен к спасению. Не преуспеешь – такова судьба, трудись все равно, веди себя добропорядочно, старайся… В общем, предлагалась мораль, которая полностью соответствовала наступающему Новому времени. И еще Лютер говорил, что «воля человека подобна ослу: кто ее оседлает, тот на ней и едет». Этот тезис о рабской воле никак не мог устроить Эразма Роттердамского, который сам, своей жизнью доказал, что воля подвластна человеку, и именно она – та сила, которая формирует личность. Эразм, ненавидевший всяческое рабство – духовное, интеллектуальное, физическое, ответил Лютеру трактатом, в котором высказал свою позицию.

Война, по его мнению, была одним из тех кошмаров, от которых человечество должно отрешиться в первую очередь. Потому что нельзя жить, когда льется кровь, рушатся города, гибнут люди. И он уверен, что прекращение войн – вполне в силах человека. Вот что он пишет: «Мне стыдно вспоминать, что из-за каких пустейших и суетных причин ввергают мир в войны христианские государи. Один государь отыскивает или присваивает себе какой-нибудь старый опороченный титул, как будто в нем заключается нечто весьма важное для властвования и управления королевством, словно в этом заключаются все выгоды и благополучие страны. Другой государь находит, что какая-то мелочь, я уже даже не могу сказать, какая, пропущена в перечислении его титулов. И так далее». Лютер тоже ненавидит войну, выдвигает революционный тезис против нее, но насаждать, внедрять его собирается железной рукой. Эразм ненавидит «железные руки», то есть революционные методы, которые сами по себе и есть уже война. Он не революционер, а гражданин мира, гражданин интеллектуального, высочайшего космического пространства.

Как жилось такому человеку? Что его поддерживало? Во-первых, стали издаваться его рукописи. Они ходили по рукам, их читали, Эразма знали. Он стал получать за это деньги. Кроме того, в 1516 году он нашел себе покровителя в лице испанского короля Карла I, который через три года стал императором «Священной Римской империи». Довольно скоро этот правитель объявит войну Нидерландам и зальет кровью родину Эразма. Но в юности этот Карл испанский тоже показался на время надеждой просвещенных людей. Цепь людских заблуждений – поистине бесконечна. Он предложил Эразму должность королевского советника. Без малейших обязанностей, но с жалованием – 400 флоринов в год. Эразм принимает предложение, ибо до злодейств этого правителя еще далеко. К счастью, Эразм так и не узнает о том, как запылают костры на его родине.

Конец жизни Эразма грустный. Он одинок и во многом разочарован. Ни семьи нет, ни детей. В 1535 году он поселился в Базеле, в самом нейтральном месте Европы. Получив известие о казни Томаса Мора, Эразм записал: «Я почувствовал, как будто бы вместе с Мором умер я сам». Через один год и шесть дней умер больной и одинокий Эразм Роттердамский, все это время томившийся тоской по другу, ибо были они людьми одного интеллектуального пространства, одной родины, одна душа жила в них.


Томас Мор. Наставник тирана? | Все герои мировой истории | Лоренцо Великолепный. Блестящий правитель Флоренции