home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Клюшка

Мама появилась на кухне, когда я рылась в морозильнике, ища лед, который можно было бы приложить к руке Джоша.

– Бога ради… – сказала она. – Ты дрался?

– Мамочка, он защищал мою честь. Один тип никак не хотел понять значение слова «нет».

– Хороший мальчик! – Она запечатлела быстрый поцелуй на курчавых волосах Джоша. – Что-нибудь сломал? – Она взяла его руку и осмотрела ее быстро, но осторожно.

– Нет. Думаю, отделался синяком. Я целился ему в живот, но, должно быть, задел ребро. Ему лучше знать.

– Твой папа захочет услышать все детали, когда вернется из Рима. Ему вот уже несколько десятков лет не приходилось защищать мою честь! – Она была замечательно жизнерадостна, и мы с Джошем смотрели на нее с недоумением.

– Папа дрался? – Подобная картина не умещалась у меня в голове.

– Ну, не то чтобы дрался, но дело к тому шло, и это было давным-давно. Он очень трепетно ко мне относится, ваш папа.

Мы c Джошем посмотрели друг на друга.

– А ну давай, раскрой все карты! Что тогда произошло?

Мама загадочно улыбнулась:

– Спросите у отца. Но я могу сказать вам вот что: если кто-то откажется принять «нет» за ответ, ваш папа будет счастлив наставить его на путь истинный, как и твой брат. – Она взъерошила его волосы. – Наложи компресс на полчаса или около того. И все пройдет.

– Спасибо, мама, – пробормотал Джош, явно имевший трудности с усвоением новой информации о своих родителях.

– Надеюсь, эти драки не войдут в привычку? Мне бы хотелось попросить вас обоих об одолжении.

– Нет, мама, это был единичный случай, – заверила ее я, садясь рядом с ней за кухонный стол. – О каком одолжении ты говоришь?

– Завтра мне надо быть в Милане на одной встрече, а ваш отец сейчас в Риме. Я думала присоединиться к нему на несколько дней и не сразу вернуться домой. Но, честно говоря, я немного боюсь оставлять тебя, Алекс, без родительского присмотра. Кто-то же выдал себя за тебя, чтобы украсть все твои деньги. Это тебе не простое ограбление. Я не хочу никуда ехать, если есть вероятность, что дела обернутся еще хуже.

Мы с Джошем быстро переглянулись. И, готова поручиться, нам в голову пришла одна и та же мысль: роскошь иметь весь дом в нашем распоряжении до конца недели значительно перевешивает любые возможные проблемы. И, к счастью, мама ничего не знала о том, что Кэтрин занялась теперь и Джошем.

Мы затараторили, перебивая друг друга:

– Нет, все у нас будет в порядке, не бойся…

– И еще это зависит от того, сможете ли вы приглядеть сами за собой в течение нескольких дней, не убив друг друга или кого-то еще. – Она со значением посмотрела на Джоша.

– Честно, мам. Я еще долго не буду драться – это очень больно.

– О’кей. Ну если вы так в себе уверены… И, кстати говоря, никаких вечеринок! Помните о том, что случилось в доме через дорогу.

– Да, мама, – сказали мы в унисон. Много лет тому назад дети, жившие напротив нас, устроили вечеринку, когда их родители были в отъезде. И дом оказался практически разгромлен, прежде чем папа успел что-то сообразить и позвонил в полицию. Мы были слишком молоды, чтобы пойти туда, и из окон спальни наблюдали за тем, как прибыл отряд полиции. Вскоре после этого та семья оттуда съехала. – Обещаем, никаких вечеринок.

– Прекрасно. Ну, я пошла спать, мой самолет улетает рано утром. Не слишком шумите, когда будете укладываться, хорошо? Увижу вас утром до отъезда.

Мы тихо сидели и слушали, как она взбирается по ступенькам.

– Урааа! – громким шепотом воскликнул Джош, затем поднял руку, чтобы мы могли с ним стукнуться ладонями, но тут же сморщился от боли. – Уй! Не та рука – я совсем забыл.


Утром мы с ним встали, чтобы проводить маму, и снова заверили ее в том, что все у нас будет в порядке, а затем Джош направился к кровати.

– Хорошего дня в школе! – крикнул он мне с площадки лестницы. – К тому времени, как ты вернешься, я уже, наверное, встану. Наверное…

В школе пришлось не так уж трудно; на носу был конец учебного года, и нового материала нам почти не давали. Во время перемены я расслаблялась в общей комнате, и тут появилась Эшли.

– Я думала, я говорила тебе, чтобы ты держалась подальше от Роба?

– Ты это о чем?

– Вчера вечером ты заявилась в паб.

– Я заскочила туда после кино, чтобы встретиться с братом, хотя это не твоего ума дело. Думаю, мне позволено проводить там время. – Я не могла удержаться от того, чтобы не показать ей зубы, но все же старалась сохранять спокойствие.

– С тем самым братом, который безо всякой на то причины злобно напал на Роба?

– Не будь ребенком, Эшли. Он ударил его всего один раз, и Роб, безусловно, заслужил это.

– Правда? Роб собирается подать в суд. Думаю, тебе надо это знать. Никто не смеет так обращаться с моим бойфрендом.

– Бойфрендом? Я думала, вы разбежались.

Эшли ощетинилась, но продолжила:

– Я не вру. Я привлеку к этому делу полицию.

– На твоем месте я бы не стала этого делать. Тебе может не понравиться то, о чем ты узнаешь.

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что есть немало свидетелей, слышавших, что говорил твой бойфренд, прежде чем Джош послал его в нокдаун, и мне кажется, тебе вряд ли будет приятно узнать об этом. – Эшли стояла передо мной с открытым ртом, и я воспользовалась шансом – побросала учебники в рюкзак и встала. – Честно, Эшли, он не заслуживает твоего к нему отношения. – И вышла из комнаты, прежде чем она успела придумать, что бы такое ответить.

Во время ланча мне удалось по-быстрому переговорить с Кэллумом, но, поскольку все шестиклассницы уже сдали экзамены и отправились восвояси, я и мои одноклассницы должны были присматривать за младшими ученицами, так что времени у меня было мало. Оливию сильно расстроило то, что произошло, поэтому он не стал посвящать ее в подробности дела – было ясно, что Кэтрин с ее извращенным умом лучше не трогать.

– Оливия пыталась обеспечить твою безопасность, – сказал мне Кэллум. – Пыталась изъять из мозга Кэтрин то, что приводило ее в бешенство. Но, похоже, эта информация плохо повлияла на малышку. Я постараюсь выудить из нее побольше деталей, но особой надежды на это не питаю.

– Я думала, что нельзя точно узнать содержание воспоминаний, которые вы забираете.

– Нельзя. Это скорее похоже на аромат, ничего конкретного. Единственный раз, когда я смог разглядеть побольше всего, – он помолчал и виновато улыбнулся мне уголком рта, – это копируя твои воспоминания в то время, как Кэтрин вытягивала их из тебя. Такое скачивание совершенно не похоже на наш привычный сбор эмоций. Обычно мы ощущаем только намек на счастливые мысли и воспоминания, которые крадем. Не уверен, что мы когда-нибудь узнаем, о чем думала Кэтрин в тот момент.

– Это так ужасно! Что может так беспокоить ее? Что я такого сделала?

– Не знаю. Я тоже теряюсь в догадках.

– Это не единственное, что она сказала из того, что тебе следует знать. Сразу перед тем, как появилась Оливия, она что-то такое обронила о том, что знает, как освободить всех дерджей. – В маленьком зеркальце я увидела сильное удивление на его лице. – Может, она просто издевалась. Она сказала, что не может выбрать, чем поделиться со мной: дать знать, как вы все можете спастись, или же признаться, почему она так ненавидит меня. И сразу после этого она лишилась этих воспоминаний.

– Значит, что бы это ни было, все уже стерто из ее памяти?

– Наверное. И, поняв это, она обезумела по-настоящему.

– Ничего удивительного, что Оливия пребывает в таком отчаянии: ей не только пришлось иметь дело с гнусными мыслями Кэтрин, но она еще и понимает, что натворила, даже руководствуясь наилучшими намерениями. Она сделала нам только хуже. Ясно теперь, почему ей так плохо.

– Бедная Оливия! Все это так несправедливо, – вздохнула я. – Давай продолжим этот разговор вечером, – предложила я, когда мы шли к спортивному залу. – Мы должны придумать, как найти Кэтрин и по крайней мере попытаться поговорить с ней, а может, даже разжиться какой-нибудь информацией. Но почему бы тебе сначала не привести ко мне Оливию, а я попросила бы соседку позволить нам погулять с Бисли. Это улучшило бы настроение бедной девчушке. И я не смогу пробыть с тобой весь вечер; ко мне придет Грейс.

– О’кей, – он быстро поцеловал меня. – Пока.

Грейс должна была приехать после обеда. В школе она выглядела задумчивой, и я начала волноваться, все ли у них с Джеком хорошо, потому что о чем бы там она ни хотела поговорить со мной, моя подруга определенно не собиралась делать это в чьем-то присутствии. По дороге домой я прокручивала в голове все варианты разговора, а затем зашла к соседке за щенком.

Бисли, как всегда, был очень энергичен. Он чуть было не свалил Линду с ног, рванув к входной двери, но я успела схватить его за ошейник. Он так отчаянно вилял хвостом, что свалил горшок с каким-то растением, стоявший на ступеньке. Я быстро обнаружила, что он тянет меня по мостовой. Обычно путь до площадки для игры в гольф занимал у нас около пяти минут, но я пыталась заставить Бисли останавливаться и немного посидеть около каждого перекрестка, и на это ушло какое-то время. Я хотела, чтобы он привык ко мне, прежде чем звать Кэллума и Оливию. Маленькая мелкая речушка, текущая через луг, пересекала и площадку для гольфа, и здесь она была более ухоженна. Было тут также великое множество уток и несколько довольно упитанных утят – они выглядели похожими на панков, потому что их новые длинные перья торчали как придется.

Я держала Бисли на коротком поводке, иначе он немедленно оказался бы в воде и стал гоняться за каждой уткой, оказавшейся в поле его зрения. Поначалу он слегка рычал от недовольства, но его солнечная натура взяла верх, и спустя несколько минут он уже вовсю резвился, прыгал за мухами и обнюхивал пучки травы, встречавшиеся ему на пути. Я знала, что чуть подальше на тропинке есть скамейка, и решила позвать Оливию и Кэллума оттуда.

День стоял прекрасный. И было еще достаточно рано для того, чтобы на площадку после работы нагрянули игроки в гольф. Гуляя со щенком, я быстро забыла о своих проблемах. Неожиданно Бисли остановился, я посмотрела на него и поняла, что нужно воспользоваться одним из пластиковых пакетов, что дала мне с собой Линда. С помощью совка я пыталась ликвидировать учиненный им беспорядок, стараясь не перепачкаться, и тут вдруг сзади меня раздался какой-то свистящий шум. Я почувствовала внезапную сильную боль в плече и повыше уха и поняла, что заваливаюсь набок. В моей голове вспыхнули искры, а затем я погрузилась в темноту.


В голове пульсировала боль, и я не могла сообразить, почему кто-то трет мне щеку теплой влажной наждачной бумагой. Другая моя щека утыкалась во что-то острое. Я осторожно открыла один глаз, но свет ослепил меня. Я медленно поднесла к лицу руку и наконец поняла, что меня кто-то лижет. Я попыталась встать, но снова опрокинулась на гравийную дорожку.

– Бисли? Хороший мальчик, никуда не уходи, – пробормотала я. Мне было легче оставаться в том положении, в котором я находилась. Земля ритмично задрожала, и я услышала чьи-то голоса. Они становились громче, как и шаги.

– Алан! Алан! Скорей! Она дышит?

– Дай мне секундочку, я посмотрю. Все хорошо, милая, не двигайся. Надо понять, что с тобой. – Голоса были добрыми, и я чувствовала, как кто-то профессионально осматривает меня.

– В чем дело? Она упала в обморок?

– Ох… Что произошло? – осмелилась спросить я, когда мне показалось, что я уже контролирую свою речь.

– Все о’кей, просто лежи тихо. Я доктор. Дай я закончу осмотр. Ты можешь сказать мне, как тебя зовут?

– Э, Алекс, Алекс Уолкер. Ооооой! Что со мной такое? – Боль над ухом была невыносима.

– Я толком не знаю. Мы зашли сюда и видим, что ты лежишь на земле. У тебя голова кружится? Может, ты упала в обморок?

Я знала, что в обморок не падала. Кто-то напал на меня сзади, и у меня было подозрение, что я знаю, чьих рук это дело. По голове и по руке, казалось, ударили чем-то очень, очень тяжелым.

– Теперь давай посмотрим, можно ли тебе сесть. Медленно перевернись, пожалуйста. – Я выпрямила шею и повернулась лицом к небу. C моей щеки попадали камешки гравия, во рту стоял сильный металлический привкус крови. – О’кей, теперь давай сядем. – Он обхватил руками мою шею и стал ощупывать спину. Я снова открыла глаза и заморгала от яркого солнечного света. Двое игроков в гольф оставили сумки с клюшками на газоне, и я увидела, что к нам торопятся еще какие-то люди.

– Ты, похоже, довольно сильно ударилась, когда падала. У тебя на щеке очень неприятная ссадина, – продолжил парень.

– Что… Что произошло? – снова попыталась спросить я. – Пожалуйста, скажите мне.

– О’кей, о’кей. Возьми вот это. – Он достал у меня из кармана бутылку с водой, открыл ее и дал мне. Вода показалась сладкой и холодной. Я осторожно села, налила немного в пригоршню и плеснула себе в лицо, слегка поморщившись, когда случайно пошевелила головой. – Мы играли за тем холмом – шли туда, где находятся наши мячи, и тут увидели, что ты лежишь на земле, а собака лижет твою щеку. Я понятия не имею, сколько ты находилась без сознания. Тебя нужно хорошенько обследовать. Ты же не могла просто взять и свалиться.

К нам подошли еще два игрока в гольф. У обоих были очень красные лица, и, казалось, доктор нужен был им не меньше, чем мне.

– Все в порядке? На нее напали? – задыхаясь, спросил тот, что был постарше.

– Мы еще не знаем. Но не думаю. А вы почему так решили?

– Только что мимо нас пробежала женщина, и выглядела она очень подозрительно, а потом мы увидели всех вас. Вот и подумали, что она имеет к этому какое-то отношение.

– Куда она пошла?

– Вышла через ворота в город. И теперь, должно быть, уже далеко.

Я старалась поддерживать разговор, но мои мысли блуждали где-то еще. Кэтрин не стала долго ждать, чтобы выполнить свое обещание превратить мою жизнь в ад. В голове у меня громко стучало, а рука совершенно онемела. Но я должна убедить доктора в том, что со мной все в порядке. Я не могла опять иметь дело с полицией или больницей.

– Думаю, собака сильно рванула в сторону, и я, упав, слегка ударилась головой. Не думаю, будто я теряла сознание. Просто была немного оглушена, – быстро сказала я, надеясь отвлечь их от разговора о нападении.

– Что еще болит? – спросил второй мужчина. – Ты могла что-нибудь повредить при падении.

Я осторожно подняла руку, стиснув зубы, чтобы не закричать от боли, но все мое тело могло двигаться. Я осторожно проверила локоть и кисть. Они были в порядке. Бисли по-прежнему тихо сидел рядом, метя хвостом гравий. Я потянулась к нему здоровой рукой и потрепала за уши.

– На тебя нельзя положиться как на сторожевую собаку, верно? Но, по крайней мере, ты остался со мной. – Он радостно гавкнул в знак согласия. Я переключила внимание на мужчин.

Первым двум, как мне показалось, было немного за тридцать, и для игроков в гольф они были одеты достаточно хорошо. Двое других были гораздо старше. Один из них тряс своим мобильником.

– Здесь нет сигнала. Я побегу на холм и вызову «Скорую помощь».

– Нет! Пожалуйста, не надо. Со мной все будет хорошо, ведь у меня ничего не сломано.

– Послушай, если ударяешься головой, надо обязательно пройти обследование. У тебя может быть сотрясение мозга.

Я умоляюще посмотрела на осматривавшего меня доктора.

– Вы же сказали, что вы доктор. Тогда вы должны видеть, что я в порядке.

– Да, доктор, но не специалист по такого рода травмам. Тебе действительно надо поехать в больницу и сделать рентген. – Он был настойчив, но я не собиралась проводить еще один день в больнице.

– Я живу совсем рядом. – Я слабо помахала в сторону своего дома. – И родители сейчас здесь. Если возникнет какая проблема, кто-то из них обязательно отвезет меня в больницу, обещаю. – Говоря все это, я искала в карманах салфетку, чтобы остановить идущую из губы кровь – я поранила ее, упав на гравий.

– Мне это не нравится, – неуверенно сказал доктор.

– Честно, со мной все будет хорошо. Я очень крепкая.

– Ну, по крайней мере, посиди какое-то время, и потом мы решим, что делать.

С облегчением вздохнув, я расслабилась и подтянула Бисли к себе поближе. Щенок взволнованно носился вокруг, готовый продолжить интересную игру. Я рассеянно погладила его, потрепала за уши и попыталась не допустить, чтобы он прыгнул и опять облизал мое лицо. Доктор продолжал смотреть на меня с беспокойством. Мне нужно было убедить их, что со мной все о’кей, что нет нужды вызывать «Скорую», поэтому я начала осторожно подниматься на ноги. Я старалась не опираться на больную руку, кусая губу, чтобы не охать от боли. Медленно встав, я улыбнулась всем собравшимся.

– Действительно, я в порядке, честно. Пожалуйста, продолжайте свою игру. Не портите себе день.

Доктор все еще сомневался:

– И все же если ты ударилась головой, когда упала, надо ее хорошенько проверить.

– Правда, все о’кей. Я же сказала, что это все щенок. Он – хмм, когда мы с ним бежали, он потянул меня в сторону, я запуталась в поводке и упала. Вряд ли с головой что-то не так. Я промою ссадины антисептиком, и этого будет достаточно. – Я чувствовала легкую вину из-за того, что валю все на Бисли, но он прыгал и носился так, будто моей истории вполне можно было доверять.

Мужчины обменялись взглядами, и один из них пожал плечами:

– Ну да, сейчас создается впечатление, что ты в порядке. Но, пожалуйста, если у тебя начнет кружиться голова или тебя станет тошнить, возьми кого-нибудь и поезжай в больницу, ладно?

– Обязательно, и спасибо вам огромное за помощь, но мне действительно гораздо лучше. – Я выдавила из себя фальшивую улыбку.

Наконец-то я смогла уйти от них, крепко вцепившись в поводок Бисли. Я шла так осторожно, как только могла, не позволяя ему убегать вперед. Он, казалось, понимал, что мне не до игр, и спокойно шел рядом. Я покинула площадку для гольфа и пошла по дороге к маленькому парку, где мужчины уже не могли видеть меня, и опустилась на ближайшую скамейку. Щека сильно саднила, и было трудно двигать рукой, но все это меркло в сравнении с тем, как стучало у меня в голове. Я собиралась пойти домой, чтобы принять обезболивающее, но сначала нужно было поговорить с Кэллумом. Мне хотелось, чтобы он утешил меня, чтобы был рядом и избавил бы от новых нападений.

– Кэллум, ты слышишь меня? Я на детской площадке.

В ожидании его я пыталась выровнять дыхание, не осмеливаясь закрыть глаза. Я понятия не имела, куда пошла Кэтрин, и не была уверена, что она не вернется, чтобы предпринять еще одну попытку. Я просто знала, что это сделала она, и понимала, что нужно идти домой, где я буду в безопасности. Но успокаивала себя тем, что Кэллум сможет предупредить меня о ее появлении.

– В следующий раз смотри в оба, ты, глупая собака, – шутливо ругала я Бисли, гладя его мягкие уши. Кэллум все не появлялся, но я подумала, что его, может быть, задержала Оливия. Я полезла в задний карман за зеркалом, но мне пришлось оставить это дело. – Уууу, как больно! – громко воскликнула я, осторожно кладя правую руку обратно на колено. Потом мне как-то удалось достать зеркало левой рукой, и наконец я пристроила его у себя на коленях. Позади меня не было видно ни Кэллума, ни Оливии.

– Это немного странно, как ты считаешь, Бисли? – Он с надеждой посмотрел на меня, но, поняв, что я не собираюсь вставать с места, улегся на землю, положив на лапы свой влажный нос. Прежде Кэллума никогда не приходилось ждать так долго. Я тронула амулет и позвала снова: – Кэлла… – Но мой голос подвел меня: я поняла, что амулета на обычном его месте нет.

В панике я наконец-то осознала, что произошло. Я опустила рукав и разревелась от ужаса. Мой амулет исчез. Осталась только светлая полоска и царапины на коже там, где он был. Кэтрин украла у меня единственную возможность связаться с Кэллумом.


предыдущая глава | Отражение. Опасность близко | Отчаяние