home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Убийство

Кэллум в этот вечер объявился у меня ненадолго: Оливии, как он и предвидел, потребовалось больше помощи, чем обычно. Наш короткий разговор неминуемо вертелся вокруг Кэтрин.

– Я считаю, что придется поговорить с Мэтью, – признал Кэллум. – Он способен додуматься до такого, что не придет в голову ни мне, ни тебе, и к тому же может знать что-то полезное. Надо будет только удостовериться в том, что на этот раз нас никто не подслушает. – Он грустно улыбнулся, и я вспомнила, что когда он говорил с Мэтью о нашей странной ситуации, этот разговор услышала Кэтрин, после чего и приступила к осуществлению своего ужасного плана.

– А это реально? Вы с ним можете укрыться где-нибудь?

– Да, реально, – медленно сказал он, обдумывая мой вопрос. – Но мне надо быть очень осторожным – и очень хитрым. А это довольно слабые мои места. Кроме того, сейчас стало еще труднее осуществить это, потому что про тебя прознали все остальные. Каждый раз, когда я выкидываю что-то неожиданное, они обязательно думают, что это как-то связано с тобой.

– Уверена, у тебя все получится. Может, позвать на помощь Оливию?

– Я против. Если на нее начнут давить, она очень быстро сломается.

– Ты прав. Ну, я уверена, что ты что-нибудь да придумаешь, как всегда. – Я ободряюще улыбнулась ему, а затем довольно вздохнула, потому что он обнял мое изображение длинной сильной рукой. Выглядел он, однако, обеспокоенным; морщина на его лбу казалась глубже. И у меня снова заболело сердце – ведь я причинила ему столько бед и хлопот. Несправедливо, что он так страдает из-за меня.

Очень скоро ему пришлось уйти, оставив меня воскресным вечером в одиночестве. Было уже поздно присоединяться к Грейс, Джеку и к остальным в пабе. Похоже, Грейс с Джеком начали вести совместную жизнь, так что без Кэллума я стала бы немного завидовать их счастью. Госпитализация Грейс после таинственных событий в садах Кью дала новый толчок их отношениям, и это немного облегчило мне чувство вины, которое я все еще испытывала из-за того, что навлекла на нее такую ужасную опасность. Наши друзья полагали, что все будет достаточно сложно, поскольку никто из них не верил, что я не влюблена в Джека. Грейс была единственной, кто все понимал, и, как всегда, я благодарила судьбу за то, что эта чудесная девушка – моя лучшая подруга.

Так что передо мной неожиданно замаячил скучный вечер – мне предстояло смотреть с родителями телевизор. Однако из комнаты Джоша доносились какие-то интересные звуки, и я пошла выяснять, чем же он занят.

– Ах, это ты, – буркнул он, когда я, сначала постучав в дверь, просунула в нее голову; было ясно, что он готов был свернуть все окна на своем ноутбуке. Джош, как обычно, сидел на кровати посреди грязной одежды. Ноутбук примостился у него на колене, телефон лежал рядом. Я освободила себе место рядом с ним и легла на кровать.

– Привет. Не обращай на меня внимания. С кем ты чатишься?

– Да особо ни с кем. – Он пытался говорить самым обычным своим голосом, но его выдавала яркая золотистая аура, словно танцующая над его головой.

– Ах ты, врунишка! Ты с кем-то мутишь! Давай, покажи мне, кто это. – Какое-то время мы перетягивали друг у друга компьютер, но потом он сдался.

– Если ты расскажешь маме о том, что ты тут видела, то ты труп, понятно?

– Ага. Понятно. Я знаю это. Разве я когда-нибудь выдавала твои секреты? И мои тебе тоже хорошо известны.

– Похоже на правду, – неохотно сказал Джош.

– Так кто это? Что за девушка? – настаивала я.

– Клиона, – робко ответил он.

– Клиона! Как она поживает? Мы не разговаривали с ней целую вечность! У нее все хорошо? Что она делает в Лондоне?

Клиона была дочерью друга семьи. Она провела детство в Италии и Гонконге, и когда мы были маленькими, то регулярно переписывались. Потом нам надоело писать от руки, и мы потеряли друг друга из виду, но наши родители продолжали обмениваться рождественскими открытками.

– Она здесь по какому-то там обмену, и у нее свободный вечер. Завтра мы с ней собираемся выпить в Ричмонде.

– Прикольно. Я тоже в это время буду в городе. Мы с Грейс идем в кино, но это можно переиграть. Мне бы очень хотелось повидаться с Клионой.

И тут я, слишком поздно, заметила, что Джош сильно покраснел.

– Хммм. Тебе не обязательно встречаться с ней завтра. Она будет здесь довольно долго… – пробормотал он, избегая моего взгляда.

– Джош Уолкер! У тебя с ней свидание? Поэтому ты такой несговорчивый?

– Может, и так. – Он по-прежнему отводил взгляд.

– Точно! Ах ты хитрюга! Как долго это у вас продолжается?

– Совсем недолго. Сначала мы переписывались по электронной почте. Она написала мне сразу же, как только узнала, что окажется в нашем городе.

– Здорово! Тогда я пошлю ей сообщение.

Ответа я не дождалась. Джош, чье лицо было прикрыто густыми вьющимися волосами, явно начал кукситься.

– В чем дело? – вопросила я. – Что, я даже не могу написать ей по электронной почте? Она ведь и моя подруга!

– Отстань, а? – неожиданно попросил он. – Можно она несколько часов побудет только моей подругой?

Я села, удивленная этим всплеском эмоций.

– Ну конечно. Просто я не знала, что между вами что-то есть.

– Пока еще ничего такого нет. И никогда не будет, если ты встрянешь в наши отношения.

– О’кей. О’кей. Я не стану подходить близко к пабу. Обещаю тебе.

– Ну ладно, – скрепя сердце согласился он. – И пообещай еще, что ты ничего пока не будешь ей писать.

– Все, что пожелаешь. Я пересекусь с ней позже. – Я немного посомневалась, но не смогла отказать ему. – Бедная девушка, с ней явно не все в порядке, похоже, что у нее что-то с нервами… – Я вскочила с кровати, бросилась к двери и успела захлопнуть ее за собой до того, как в нее ударилась старая тапка как раз на уровне моей головы. Джош всегда отличался меткостью.

Я проскользнула в свою комнату, улыбаясь сама себе. Я была рада за Джоша, хотя и поддразнивала его. И надеялась, что его вечер сложится удачно. Какое-то время я посидела за столом, но все, что мне удалось, так это соскучиться по Кэллуму. А мысли о Кэллуме привели меня к мыслям о Кэтрин и о том, что она будет делать дальше. Вздохнув, я спустилась вниз, чтобы приготовить себе кофе.

Мне по-прежнему не хотелось пялиться в ящик вместе с родителями, и потому я решила прогуляться. Я взяла с собой кофе в сад, где все еще было достаточно светло для того, чтобы видеть, куда идешь. Для конца июня воздух был удивительно прохладен, и я обхватила себя руками, присев на скамеечку у грядки. И тут до меня дошло, что я не дрожала от холода, а ощущала покалывание в руке, и с облегчением вздохнула: Кэллум таки вернулся.

– Привет, я так рада, что ты здесь. Я все думаю о Кэтрин и ее злобных выходках. Как прошло с Мэтью? Что он сказал, узнав, что она жива?

Ответом мне было странное молчание и какие-то приглушенные звуки. И я сообразила, что покалывание в моей руке было каким-то другим, не как с Кэлламом.

– Кто здесь? – спросила я, ужаснувшись тому, что успела столько выболтать. – Кто ты?

– Прости, я не хотела подслушивать… Просто хотела вернуться! Я прекрасно провела день, и мне не хочется, чтобы он кончался. – Оливия почти визжала.

У меня упало сердце. Что из того, что я сказала, она слышала? И что она теперь будет с этим делать?

– Все нормально. Я просто удивилась тому, что это не Кэллум. – Я старалась говорить как можно легкомысленнее. – Вам много удалось собрать эмоций за этот вечер?

Голос Оливии по-прежнему был напряженным:

– Все было хорошо. Кэллум повел меня в кинотеатр, где показывали романтическую комедию, ну ты знаешь? Про парикмахера.

– Да, я слышала о ней, но сама не видела. Хороший фильм?

– Не могу сказать, что я обратила на него какое-то внимание. Но публике он, похоже, понравился, а мне было интересно только это.

– Да, думаю… – Я тянула время, гадая, что мне делать дальше. Продолжать в том же духе, предположив, что Оливия не услышала достаточно для того, чтобы сложить два и два? Или как-то объясниться с ней, невзирая на нежелание Кэллума? Я колебалась, стараясь прийти к какому-нибудь решению, но тут она снова заговорила, и ее голос стал громче и увереннее.

– Ты знаешь, я не ребенок. Да, я была им, когда оказалась на этой стороне, но из-за того, с чем мне с тех пор пришлось столкнуться, от этого ребенка мало что осталось. Ты можешь все рассказать мне – обещаю, я буду хранить твой секрет.

– Не уверена, что хорошо понимаю, о чем ты. – Я продолжала выигрывать время, надеясь на вдохновение.

– Только что, приняв меня за Кэллума, ты говорила о Кэтрин. Она вернулась, верно?

Меня все еще одолевали сомнения; я гадала, что на моем месте предпочел бы Кэллум: солгать или открыть правду.

– Пожалуйста, я заслужила это, – умоляла она, и я была рада тому, что у меня при себе нет зеркала и я не могу видеть боль в этих больших карих глазах.

– Ты должна пообещать мне, – медленно сказала я, – сохранить все в полной тайне. Никому нельзя говорить о том, что я скажу тебе сейчас, даже Кэллуму. Он считает, что для тебя все это окажется слишком болезненно. Ты уверена, что хочешь меня выслушать?

Опять послышались какие-то глухие звуки, а затем кто-то шмыгнул носом.

– Клянусь жизнью… Ну, тем, что от нее осталось. Это была Кэтрин?

– Да. Она забрала все мои воспоминания, и это позволило ей спастись и вернуться живой в реальный мир. Она приносит мне кучу неприятностей. Она знает обо мне все.

Наступило короткое молчание.

– Значит, существует способ выбраться отсюда в конце-то концов. Может, я даже не буду вести такую жизнь до конца своих дней. – В ее голосе слышалось явное удивление.

– Да, но это очень трудно осуществить. У тебя должен быть кто-то с этой стороны, у кого есть амулет. – Я показала на свое запястье. – Нужно быть также уверенной в том, что в это время будет отлив, и ты должна быть готова убить.

– Да. Понимаю. К этому делу нужно подходить со всей ответственностью. – Она замолчала. Я смотрела на грядки, мои глаза медленно привыкали к темноте, и я чувствовала, что вокруг собрались мелкие животные, которым нравится находиться поближе к дерджам. Неожиданно тишину прорезал голос Оливии: – Кого собирается убить Кэллум?

– Он не хочет никого убивать! Все это так грустно – нам известно, как это можно сделать, но никому не должно быть больно. Вот почему нам надо поговорить с Кэтрин; возможно, есть другой способ, и она может знать, какой именно. Мы не будем убивать кого-то для того, чтобы быть вместе!

Оливия пренебрежительно фыркнула:

– Еще как будете. Разве вы оба не хотите этого?

– Это не так просто, правда. – Я начинала понимать, почему Кэллум намеревался держать наши новости при себе. Оливия была очень упорной, и я быстро поняла, что она не пропустила ни одного моего слова.

– А при чем тут отлив? Какое он имеет отношение ко всему?

Я мысленно вздохнула.

– Украв все мои воспоминания, Кэтрин оказалась в воде. В Темзе, рядом с тем местом, где она пропала. Если бы уровень воды был выше, тогда она, скорее всего, утонула бы. Но ей повезло – некто увидел ее, плывущую без сознания, и вызвал спасательную шлюпку. Последние две недели она провела в больнице.

– А почему она мучает тебя? – спросила Оливия. – Что ты ей сделала?

– Хороший вопрос. Я не знаю, но, по всей вероятности, я ей чем-то насолила. Она свирепствует вовсю, притворяется мной, пишет письма моим подругам, ну и так далее. Она даже сняла все деньги с моего банковского счета.

– Она, должно быть, действительно тебя ненавидит, – сказала Оливия с намеком на страх. – А еще она такая корова. Ты там поосторожнее. Я… Я… – Неожиданно она замолчала.

– Что? – Ответа не последовало, и я на всякий случай проверила карманы в поисках зеркала. – Оливия? В чем дело? Что не так?

– Я… Я должна идти. Уже поздно, и я не могу здесь оставаться. Мне нужно в собор Святого Павла.

– Никому ни слова, понятно? – требовательно сказала я. – Я уверена, что Кэллум когда-нибудь расскажет тебе об этом, но он не хочет, чтобы сейчас кто-нибудь что-нибудь знал. Он считает, что это может быть опасно.

– Не беспокойся ни о чем. Твоя тайна в надежных руках. – Ее голос внезапно сделался напряженным. – Прости, мне пора. Пора идти.

– Увидимся завтра. – Внезапно покалывание в моей руке прекратилось. Я смотрела в темный сад. – Вот дерьмо! – не удержалась я. – И как теперь я признаюсь Кэллуму в том, что натворила? – Послышалось какое-то шуршание, и мои глаза встретились с парой темных глаз-бусинок, появившихся из-за куста черной смородины. Еж моргнул, а затем продолжил обнюхивать упавшую листву.


Я думала долго и усердно, как ничего не сказать Кэллуму о своем прегрешении, но в конце концов во всем призналась ему. Было невозможно утаить от него нечто подобное. Я оказалась права. Он мгновенно понял по моему лицу, что я наделала. Я позвала его на школьной спортплощадке во время ланча, потому что не хотела, чтобы он долго оставался в неведении. Ему надо было не спускать глаз с Оливии и удостовериться, что она и в самом деле поняла, что необходимо молчать об этом деле.

Было довольно трудно улизнуть от друзей; в общей комнате постоянно кто-то тусовался. До конца учебы оставалось всего несколько дней, так что про нее все как-то подзабыли. Кроме того, под конец года в некоторых клубах было много работы, и нам надо было присутствовать там в качестве старших. Грейс и Элоизу выбрали старостами, и потому они отвечали за библиотеку, а Эбби и Алиа руководили клубом искусств для младших классов. Я быстро пообедала с Миа, которой очень хотелось узнать, правда ли, что Эшли и Роб расстались после уик-энда из-за меня.

– Честно, – повторяла я раз в десятый, – мне об этом ничего не известно и вообще по фигу. Я совершенно не хочу встречаться с Робом!

– Ну а он считает иначе, – ответила Миа, задумчиво откусывая кусок от багета с сыром. Большие куски помидорины вылезли из другого конца сандвича и упали ей на колени. – Черт побери! – тихо пробормотала она, собирая их и кладя на тарелку. Наконец она оторвалась от того, что счищала со своих джинсов майонез. – Он говорит, вы с ним целовались в знак примирения – на поцелуях он делал особенный акцент – и все у вас пошло по-прежнему.

– Ну, он просто чокнутый, и можешь передать ему, что я его так назвала. Терпеть не могу этого парня! – Я никак не могла сообразить, почему Роб продолжает распространяться о якобы имеющих место наших отношениях. На вечеринке я высказала ему все четко и откровенно.

– Эшли восприняла это просто ужасно. Я не уверена, что она доучится до конца года.

– Ну это как-то слишком. Они встречались с ним всего-то недели две.

Голос Миа стал тише, она наклонилась ко мне:

– Вообще-то я верю тебе, но она и слышать ничего не хочет. Решила побыть несчастненькой.

– Это не мои проблемы, – пожала я плечами, приканчивая довольно унылый салат. – Послушай, ты не прикроешь меня на занятии по хоровому пению? Мне нужно позвонить в банк.

– Да уж, не повезло тебе. Это настоящий кошмар. Увидимся на перемене. – Миа быстро улыбнулась, а потом принялась восстанавливать свой сандвич.

– Спасибо, я найду тебя в общей комнате.

Спортивные площадки были горячими и пыльными после того, как по ним целую четверть носились стада подростков. Сквозь траву виднелись голые клочки земли, а кое-где белые линии беговой дорожки были проведены прямо по грязи. Большинству девочек было слишком жарко на улице, если только они не загорали, так что мое любимое место под большим конским каштаном пустовало. Я позвала Кэллума, он появился очень быстро, и мое виноватое сознание тут же заподозрило, что случилось что-то плохое.

– Все в порядке? – спросила я как можно невиннее, пытаясь угадать по его отражению в крошечном зеркальце, известно ли ему что-то.

– Я так считаю, – хмуро ответил он. – Но сегодня утром с Оливией происходило что-то странное.

– Как так? Что она такого сделала?

– Ну ничего определенного, если честно. Просто вела себя немного необычно. – Он какое-то время стоял опустив глаза и качал головой. – Такое впечатление, что, ну, ее сильно что-то беспокоит, но она боится рассказывать об этом. Мне бы очень хотелось помочь ей – невыносимо видеть ее такой потерянной.

Он поднял глаза и тут же увидел, как я смотрю на него.

– Тебе ведь что-то известно об этом, я прав?

– Да, – призналась я, скривив лицо. – Я очень виновата. Но я понятия не имела, что она такая прозрачная.

– Что? Что вы с ней натворили?

– Это была ошибка, честно. Вчера вечером я сидела в саду и почувствовала покалывание в руке, я решила, что это ты, и упомянула Кэтрин… – Я остановилась, чтобы передохнуть. – Оливии не потребовалось много времени на то, чтобы сложить два и два, – извиняющимся тоном добавила я.

Он вздохнул:

– Черт побери! Как я смогу заставить ее молчать? Ты оказалась в еще большей опасности; что, если об этом узнает Лукас? – Он говорил очень экспрессивно, но, по крайней мере, не казался разъяренным.

– Со мной все будет хорошо. А опасности для меня сейчас не больше, чем прежде, когда нам еще не надо было беспокоиться о Кэтрин и ее выходках. Он никуда не денется с моей руки. – Я кивнула на амулет, поблескивающий на солнце, его яркие цвета сияли, когда я двигалась. Я не могла придумать ситуацию, в которой мне пришлось бы снять его.

– У нас с Мэтью получилось уединиться, и я рассказал ему обо всем, как мы и договаривались, – немного помолчав, сказал Кэллум.

– Что он ответил?

– Что пока лучше помалкивать об этом. Так оно будет безопаснее. Но он высказал интересное предположение. И я абсолютно уверен, что оно тебе не понравится. – Он начал тереть свой подбородок, поглядывая на меня прищуренными глазами.

– Ну тогда скажи мне о нем. Это единственный способ выяснить, прав ли ты!

Кэллум внезапно стал очень серьезным:

– О’кей. Но прежде чем лезть в бутылку, хорошенько выслушай меня, ладно?

– О’кей, о’кей. Ну говори же!

– Кэтрин удалось вернуться на ту сторону благодаря тому, что она украла твои воспоминания. Она оставила тебя умирать и чуть было не убила Грейс. С тех пор, как она ожила, она только и делает, что портит тебе жизнь и останавливаться, похоже, не собирается.

– Да, я все это знаю. Ну и?

– Чтобы я мог вернуться, нам нужен мозг, из которого мы стерли бы все воспоминания, но мы, конечно же, не хотим причинить никому вреда. Но что, если мы будем иметь дело с кем-то, кто сам по себе не безупречен, кто вроде как заслужил это…

– Ты имеешь в виду Кэтрин? Нужно убить Кэтрин и воспользоваться ее – моими – воспоминаниями, чтобы вернуть тебя сюда?

Кэллум кивнул.

– Вот что предложил Мэтью. Одним выстрелом двух зайцев.

Это было ужасно, но у меня в голове вдруг начала выстраиваться заманчивая симметрия. Кэтрин попыталась убить меня, чтобы завладеть моими воспоминаниями, а Кэллум может убить ее, чтобы эти воспоминания вернуть. Око за око…

Резкий ветер внезапно пронесся по спортивному полю, закручивая пыль в миниатюрные торнадо. Я задрожала, осознав, что, пусть на одну лишь секунду, задумалась над тем, чтобы лишить кого-то жизни.

Я крепко сжала кулаки. Да как это меня угораздило?

– Мы не можем сделать ничего такого, Кэллум. Не можем, и все. Ведь тогда мы уподобимся ей. – Он пристально смотрел на меня и, когда я закончила, с облегчением выдохнул.

– Я знаю. И я рад, что ты считаешь так же, как я. – Он грустно улыбнулся. – Однако это сильное искушение, правда?

– Очень. – Я улыбнулась ему в ответ. – Но такой вариант не для нас.

– Это была не единственная идея Мэтью. Он не сомневался, что мы на это не подпишемся, но ему в голову пришла еще одна мысль.

– О’кей, я готова выслушать тебя, если только ты не предложишь чего-нибудь безнравственного.

– Не беспокойся. – Он опять улыбался. – Эта мысль мне нравится. Она вполне может остановить Кэтрин.

Я подалась к нему, и мои плечи почувствовали слабое сопротивление воздуха.

– Продолжай.

– Кэтрин снова стала человеком, у нее все твои воспоминания, и она пользуется ими, чтобы приносить тебе неприятности, но – и это очень интересный момент – у нее нет амулета. Я могу ходить за ней и забирать у нее эти воспоминания, когда они будут приходить ей в голову. И она не сможет больше ничего осуществить! Что ты по этому поводу думаешь?

Он улыбался мне, приподняв брови. Я сделала глубокий вдох:

– Кэллум, это только еще больше ожесточит ее. Представляешь, как она взбесится, когда поймет, что происходит? Все станет еще хуже. – Чем больше я думала об этой идее, тем меньше она мне нравилась. Кэллум может забрать у нее воспоминание, если только оно придет ей в голову, и потому на это потребуется несколько недель или месяцев, а тем временем она обязательно обнаружит лакуны. Это безумие – так провоцировать кого-то очень злобного и подлого.

Я говорила и видела, что до него доходят мои доводы.

– Да, ты права. Это плохой план, особенно учитывая то обстоятельство, что я не могу видеть, какое именно воспоминание забираю. С Кэтрин пройдет только вариант «все или ничего». Полумеры тут не годятся.

Я дотронулась до того места, где была его рука.

– Прости, – прошептала я. – Мне не хотелось развенчивать все твои хорошие идеи. Но я не могу себя заставить вести себя так, как она. Надеюсь, ты меня понимаешь.

– Конечно, понимаю, и я не ожидал от тебя, что ты примешь то или иное предложение Мэтью. Но все же счел нужным упомянуть о них. Я прощен? – Моих волос словно коснулось легкое птичье перышко.

– Разумеется. Абсолютно все идеи заслуживают обсуждения, даже самые ужасные из них. Если она настолько несчастна, что мои воспоминания не способны облегчить ее участь, то она совсем пропащая. Давай надеяться на то, что ей все это скоро наскучит и она найдет себе другое развлечение – скажем, начнет преследовать кого-то еще.

– Святая правда. – Он замолчал, чтобы погладить мою руку там, где кончался тяжелый серебряный браслет. Я вздохнула. – Ты совсем остыла ко мне? – спросил он уже другим, шутливым голосом, продолжая водить пальцами по моей руке, а губами по виску.

– Вовсе нет. Просто у нас в последние дни ни на что не хватает времени. Слишком уж все драматично…

– А я думал, что стал безразличен тебе.

– Ха! Если бы. Мне бы просто хотелось, чтобы мы могли где-нибудь уединиться, а лучше всего – оказались бы на вершине купола. А здесь столько любопытных глаз. – Я увидела направляющуюся в нашу сторону группу младшеклассниц и потому даже не поцеловала его в ответ.

– Я уверен, что скоро смогу организовать очередной ремонт купола. Когда, ты говоришь, кончается учебный год?

– В конце недели. А как ты это делаешь? Как заставляешь их запереть галерею?

Он глубже зарылся в мою шею.

– Секрет фирмы. Не могу пока тебе ничего объяснить. – Его голос звучал совсем глухо.

– Ну, это будет очень впечатляюще. Боюсь, что умру от нетерпения!

– Это один из многих моих талантов, – спокойно сказал он, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня. И я увидела в зеркале, что он разделяет мое желание.

– Очень многих, – пробормотала я, садясь прямее, потому что девочки уже вошли в тень дерева. – Подожди секундочку. – Я помахала им телефонным микрофоном и строго сказала: – Эй, у нас частный разговор. Поищите себе другое дерево. – Девчонки быстро развернулись и утопали прочь; я видела, что они перешептываются между собой и поглядывают в мою сторону.

– Вот это действительно впечатляюще! Ты такая командирша.

– Нетрудно командовать, когда имеешь дело с девятилетками, – призналась я. – С девицами моего возраста такое не сработало бы.

– Не сомневаюсь, что ты всегда найдешь способ получить то, что хочешь, – сказал он, лениво улыбаясь мне. – У тебя это хорошо получается.

Я посмотрела на часы.

– Черт! Чего я не могу сделать, так это отменить расписание уроков – мне нужно возвращаться в школу. Ты сможешь прийти к нам позже?

– Да. Хочешь, я приведу с собой Оливию?

– Вряд ли. Я не смогу погулять с собакой, потому что мы с Грейс пойдем в кино. Тебе пока что не удалось отбить у меня охоту смотреть фильмы.

– Вот и хорошо. Я отведу Оливию куда-нибудь, где потише, и постараюсь убедить в том, что очень важно держать язык за зубами. Что ты будешь смотреть?

Я улыбнулась:

– Мы собираемся на новый фильм о парикмахере.

Кэллум вылупил глаза:

– Правда? Это нечто ужасное. Актер там только и делает, что снимает рубашку.

– Мы знаем, – усмехнулась я.

Он рассмеялся.

– У вас извращенный вкус! – И прежде, чем я успела с ним согласиться, он исчез.


Понимание | Отражение. Опасность близко | cледующая глава