home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Оливия

Я провела ужасную ночь, все время думая о бедном Грэхэме. Каждый раз, когда я вспоминала его взгляд, то чувствовала, что мое тело становилось липким. Мозг лихорадочно работал, пытаясь отгадать, кто все это затеял и почему. Но в голову ничего не приходило. Грейс – я успела рассказать ей обо всем – тоже пребывала в полном недоумении.

– Бедный старина гики-Грэхэм, – только и сказала она.

Утром я с улыбкой потянулась в кровати, вспомнив наконец, что сегодня снова пойду в собор Святого Павла и увижусь там с Кэллумом. Выбросив из головы все неприятности, я принялась думать о том, что буду стоять в его объятиях и без удержу целоваться с ним. Надо было только освободиться от моих обязанностей по дому. Снизу донесся запах свежеиспеченного хлеба – мама пекла его каждую субботу, – и я выпрыгнула из постели, чтобы поскорее осуществить свой план.

Но оказалось, не все так просто. Мама, по всей вероятности, разговаривала с Грэхэмом предыдущим вечером и была твердо намерена докопаться до сути вещей. Когда мы сидели на кухне и пили кофе с теплым хлебом с корицей, я поняла, что она загнала меня в ловушку.

– Так что надо было этому бедному мальчику, Алекс? У него стал невыносимо несчастный вид, как только он услышал, что тебя нет дома.

– А когда он приехал?

– О, довольно рано. Кажется, в половине девятого? Я сказала, что ты отправилась на вечеринку к Элоизе. И, насколько я понимаю, он не пытался отыскать тебя там?

От этих ее слов меня затошнило, и я незаметно отодвинула от себя тарелку. Грэхэм ждал меня на улице около трех часов.

– Что конкретно он сказал? – спросила я, гадая, сколь многое мне придется рассказать маме.

– Ну, он сказал, что заехал за тобой, но, услышав, что тебя нет, очень занервничал, и я смогла выудить из него лишь пару слов.

Я подавила вздох облегчения. Если Грэхэм не упомянул о поездке на уик-энд, то и мне это делать не обязательно.

– Произошло недоразумение, мама. Он неправильно понял то, что ему кто-то сказал, вот и все. – Я попыталась ограничиться этим, но мамины брови поползли вверх.

– И?..

– И ничего. В самом деле ничего. Он просто парень, которого я когда-то знала. Кажется, он был ко мне неравнодушен, но пришлось отшить его, – быстро добавила я, увидев, что она переводит дыхание. – Теперь все в порядке. Честное слово.

– Хмм, ладно. Я знаю, что ты не станешь обманывать его, Алекс, ты слишком хорошая для этого. Но я еще долго не забуду выражения его лица. – Отрезая себе еще один кусок хлеба, она покачала головой. – И какие у тебя планы на сегодня? Что вы там решили с Грейс?

– Думаю, Грейс собирается провести время с Джеком. Он сегодня играет, и она будет поддерживать его.

– Ты тоже хочешь на это посмотреть?

– Не слишком. В последнее время мне кажется, я им мешаю.

Мама подалась вперед и сжала мою руку:

– Ничего страшного. Всегда тяжело, когда твоя лучшая подруга заводит первого серьезного бойфренда. У тебя еще куча времени на то, чтобы найти парня, который тебе понравится.

– Все замечательно, мам. Я действительно очень рада за них. Но мне не хочется вечно таскаться за ними. Просто… – Мне было противно обманывать ее, но жалко упускать такой хороший шанс. – Бывает трудно найти себе подходящее занятие. Я подумала, что, может, следует прокатиться в Лондон, пробежаться по магазинам на Оксфорд-стрит или сходить в Tate Modern. Как ты считаешь?

– Думаю, это прекрасная идея. Почему бы тебе не позвонить Эбби или Миа и не пригласить их с собой?

– Да, я так и сделаю. Пойду, пожалуй, в душ, а не то опоздаю на поезд.

– Если хочешь, я довезу тебя до станции. Когда поднимешься наверх, то, будь добра, разбуди брата. Он должен помочь папе в саду.

– О’кей.

Я взбежала по лестнице и понеслась по коридору к комнате Джоша. Входить в нее – все равно что в темную пещеру; он никогда не отдергивал шторы, и каждый раз, оказываясь у него, я боялась, что на меня обрушатся с комода горы пустых баллончиков из-под дезодоранта. Я тихонько постучала в дверь, и в ответ мне раздалось что-то вроде рычания.

Я просунула голову в образовавшуюся щелку и увидела его лицо в свете экрана ноутбука.

– Привет! Мама хочет, чтобы я тебя разбудила. Она боится, ты забыл, что тебе все утро придется копать.

– Ну да. Как ты думаешь, почему я здесь прячусь? Я ведь даже не люблю овощи.

– Ну, она сама скоро сюда поднимется, а ты вряд ли хочешь, чтобы тебя застали за этим занятием. – Я жестом показала на компьютер, осторожно входя в комнату.

– Верно. Она уже устроила тебе допрос? Какого черта гики-Грэхэм околачивался здесь вчера вечером?

– Ты тоже его видел? Бедный парнишка! – Я покачала головой. – Кто-то взломал мой фейсбук и назначил ему свидание от моего имени. Он думал, что я поеду с ним на конвенцию игроков MegaDeath.

– Не может быть! Что, правда? – расхохотался Джош. – До чего же он тупой. Девушки никогда не ездят на такие мероприятия. А с чего он взял, что тебя это интересует?

– Тот тип, что выдает себя за меня, был очень убедителен. И кончай ржать, Джош, это совсем не смешно. – Джон попытался умерить свое изумление, но у него получилось не слишком хорошо.

Я хотела спросить его, нет ли у него предположений о том, кто мог бы сыграть с Грэхэмом такую жестокую шутку, но тут внизу раздался звон старого школьного колокола. Джош вздохнул и закрыл ноутбук. Его призывали к делам.

– Похоже, моей спячке пришел конец.

– Желаю хорошо провести время! – Я улыбнулась ему, пробираясь к двери через горы грязной одежды. Потом быстро пошла в свою комнату, очень тщательно закрыла дверь, чтобы никто не мог меня услышать, и посмотрела на часы. Было уже почти половина десятого, значит, не слишком рано для Кэллума. Сев за стол, я поставила перед собой зеркало и тихо позвала его.

Он объявился через мгновение, а мою руку начало покалывать еще до того, как я произнесла последние звуки его имени. Он сидел прямо за мной, а его левая рука, как обычно, покоилась на моей правой кисти. Другая его рука уже гладила мои волосы.

– Привет! Похоже, у тебя было хлопотное утро.

– Привет! Ты в курсе того, что происходит?

– Наверное. Один бедный парнишка решил, что ему подфартило. – Кэллум одарил меня одной из самых очаровательных своих улыбок.

– Тебе известна только половина случившегося. – И я быстро посвятила его в детали отвратительного события, чувствуя, что неудержимо краснею, с ужасом вспоминая о нем. Кэллум в смятении нахмурил брови.

– У кого же на тебя зуб? Ведь это не мог сделать никто из твоих друзей, я прав?

– Ну разумеется! Некоторые из них могли бы угадать мой пароль, но они не стали бы взламывать мою почту и аккаунт в фейсбкуе. В четверг кто-то, кому известны все мои школьные секреты, взломал мою почту и написал письмо директрисе. К счастью для меня, адрес был введен неправильно, так что письмо не дошло. Я, очевидно, обидела кого-то, кто знает меня очень, очень хорошо, но у меня нет ни малейшей идеи о том, кому могли быть известны все эти секреты.

В зеркале я видела, как сильная рука Кэллума обнимает меня, прижимая к себе и даруя чувство безопасности.

– Это так странно. Словно кто-то проник в твой разум, но разве такое возможно?

– Ты прав. Я пытаюсь понять, кто владеет подобной информацией и почему этот человек так со мной поступает. Что я ему сделала?

– Уверен, что ничего. Проблемы у кого-то другого, не у тебя.

Я понимала, что он пытается успокоить меня, но не была уверена, что согласна с ним.

– И все, вместе взятое, не может быть совпадением.

– Вдруг это кто-то из школы. Как насчет Эшли?

– Я не рассказала тебе еще вот о чем. Вчера утром она влепила мне пощечину. Но все остальное не ее рук дело. На что-то изощреннее оплеухи она не способна.

– Значит, имеются уже два человека с камнями за пазухой. Почему она ударила тебя?

– Да из-за какой-то ерунды. Она считает, что мне до сих пор нравится Роб. Ну да, как же! – Губы Кэллума сжались в тонкую ниточку, он стал обдумывать мои слова. – Ну хватит тебе. Ты тоже собираешься сердиться на меня? Ты же знаешь: он тебе не соперник. – Чтобы доказать это, я потянулась к нему и увидела в зеркале, как мои пальцы нежно поглаживают его лицо от скулы до челюсти. Кэллум наклонился к моей руке, на секунду закрыв глаза, и я почувствовала в ладони легкое покалывание. Я смотрела на него, и сердце у меня таяло. Несмотря на всю боль, на все проблемы, я любила его и хотела быть с ним. – Эй, довольно плохих новостей; надо сменить тему. Мама предложила подвезти меня к станции, она считает, что я собираюсь в Tate Modern. Встретишь меня у купола?

На его лице медленно появилась нежная улыбка, но глаза оставались печальными.

– Это мое любимое место, но я не уверен, что Золотая галерея будет закрыта. У меня утром не было времени, чтобы выяснить, что к чему.

– Да ладно тебе! Не будь таким мрачным! После всей этой ерунды мне необходимо улучшить свое настроение, а первый способ для этого – как следует наобниматься с тобой.

– Даже на виду у всех?

– Я никого не замечу, если ты будешь рядом. – В зеркале я увидела, как его свободная рука крепко обняла мои плечи, а потом он поцеловал меня в макушку.

– Значит, увидимся там. Дай знать, когда доберешься до станции.

Я быстро взглянула на часы:

– Это будет где-то через два часа. До скорого.

Он еще раз крепко обнял меня и исчез.

В поезде я изо всех сил старалась не думать о свалившихся на меня проблемах, но это было довольно трудно. За очень короткий промежуток времени я каким-то непонятным образом нажила немало врагов. Перебирая их всех в уме, я начала теребить браслет на руке. Это было прекрасное ювелирное изделие с таинственным камнем такого же точно цвета, что и глаза Кэллума, оплетенным искусно закрученными серебряными нитями. Я никак не могла до конца поверить в свое счастье – в то, что нашла его; и к черту все мои проблемы и трудности. Я водила по нему пальцем и думала о таком же браслете на руке Кэллума. Скоро мы будем вместе, его сильные гладкие пальцы переплетутся с моими, и мы будем любоваться панорамой Лондона. Сколько бы у меня ни было неприятностей, я справлюсь со всеми, если Кэллум будет со мной.

За окном поезда тянулись пригороды Лондона, медленно переходящие в промзоны и рынки, и скоро я увидела змееподобное здание международного вокзала Ватерлоо. На станции я обнаружила, что прямая ветка подземки закрыта, и женщина за информационной стойкой посоветовала мне воспользоваться автобусом. Я села на верхнем ярусе, и, когда мы переезжали мост Ватерлоо, заприметила вдалеке собор Святого Павла. Лучи позднего утреннего солнца отражались от Золотой галереи, опоясывающей самую вершину купола. Это было совершенно особенное для меня место, где амулет и мои новые способности позволяли Кэллуму становиться реальным, где я могла касаться его, обнимать. И целовать. Мысль об этом снова заставила меня улыбнуться. Что бы ни происходило в мире, по крайней мере, я могла целоваться с ним.

Но день был субботний, и я не очень понимала, как все окажется в действительности. Даже с моста мне были видны мелькающие на галерее фигурки людей, наслаждавшихся видами с одной из лучших смотровых площадок Лондона. Прежде Кэллум мог устроить так, что галерея оказывалась закрыта на ремонт, и туристов туда не пускали. Я понятия не имела, как это ему удавалось, но для меня было важно одно: наши встречи были относительно приватными, если не обращать внимания на других дерджей. Целоваться же с невидимкой посреди толпы людей – это как-то странно.

Автобус медленно проделывал свой путь по Флит-стрит, но у подножия Лудгейт-хилл уткнулся в пробку. Я могла видеть очередь из машин, ползущих к собору. Проверив наушники, я только было хотела сделать вид, что звоню Кэллуму, как мой телефон сам зазвонил, заставив меня вздрогнуть. Это был Роб. Я подумала, что надо бы его послать куда подальше, но любопытство взяло верх.

– Что тебе надо? – резко спросила я.

– И тебе доброго утра, прекрасное создание! Что ты сегодня делаешь?

– Гуляю. Хотя это не твоего ума дело.

– А что, если я присоединюсь к тебе? Составлю компанию, пока твой бойфренд в отъезде?

– Ты с ума сошел? С какой стати мне проводить с тобой день?

– Ну не надо так, Алекс. Между нами произошло всего лишь маленькое недоразумение, и все дела. Разве парень не может получить второй шанс? Давай я покажу тебе, как это – иметь бойфренда, который далеко не всегда отсутствует. – Голос у него был мягким и уверенным, что еще больше раздражало меня.

– Я не собираюсь слушать тебя, Роб. Не звони мне больше! – Я сердито захлопнула телефон и только тут с ужасом поняла, как громко я говорила, почти орала. Пассажиры автобуса наверняка все слышали. Игнорируя их взгляды, я быстро набрала номер.

– Кэллум, привет. Я еду в автобусе, а он попал в пробку. – Говорить я старалась тихо и безэмоционально. – Подземка закрыта. Хочешь встретить меня на ступеньках? Я перезвоню тебе через минуту – проверить, получил ли ты мое сообщение.

Очень скоро я почувствовала покалывание в руке и тут же начала расслабляться.

– Привет! Я застряла в пробке. Пойду спрошу у водителя, выпустит ли он меня здесь.

– О’кей. Вокруг собора грандиозная очередь, так что тебе лучше действительно выйти там, где ты сейчас находишься.

Никто не обратил на меня никакого внимания, когда я шла вниз, чтобы присоединиться к группе людей, умоляющих водителя открыть двери. Он же не хотел делать этого, потому что до остановки было еще довольно далеко, но в конце концов сдался, и мы всем скопом вышли на мостовую.

Подходя к зданию собора, я увидела две длинные очереди, состоящие из людей, жаждущих попасть в него.

– Это может занять какое-то время, – пробормотала я, пристраиваясь в конец одной из очередей и пытаясь отыскать в сумочке абонемент на посещение собора. – Ты не подскажешь, какая из очередей движется быстрее?

– Тебе не нужно стоять в очереди, раз у тебя уже есть билет. Спустись в кафе и войди в собор через крипту.

– Правда? Дай мне знать, если я направлюсь куда-нибудь не туда.

В кафе было шумно и тесно, в длинном низком помещении стоял сильный запах поджаренных тостов. Казалось странным, что такое битком набитое кафе расположено прямо под основной частью собора: его атмосфера никак не соотносилась с тишиной, стоявшей под его сводами. Я упорно прокладывала путь между столиками и стульями к дальнему концу большого помещения, где увидела причудливую чугунную решетку. По другую ее сторону стоял скучающий охранник. Я быстро помахала ему своим билетом и вскоре оказалась в музейной части подземелья.

По пути к лестнице мы с Кэллумом прошли мимо памятника Нельсону, и я украдкой взглянула на своего спутника. С тех пор как он восстановил мои воспоминания, я могла постоянно видеть его внутри здания – видеть воочию, а не просто отражение в зеркале, и чем выше мы поднимались, тем большую телесность он обретал. Мне было любопытно, каким он будет здесь, в подземелье. Увидев его, я застыла на месте.

– Кэллум! – позвала я его, вовремя вспомнив, что говорить надо в микрофон телефона. Мы как раз находились около большого черного гроба, установленного точно под самым центром купола.

– Что? – Он резко повернулся ко мне, улыбаясь. Его прекрасное лицо было изможденным и усталым, казалось, на нем висит миллион всяческих забот и треволнений.

– Ты… С тобой все хорошо? – неуверенно спросила я. Раньше в зеркале он выглядел куда как лучше. Я не могла представить, что именно столь разительно повлияло на него.

– Я в порядке. – Он улыбнулся мне, но морщины на его лице противоречили его словам. Он увидел, что я нахмурилась, и мгновенно стал выглядеть еще хуже. – В чем дело? Случилось что-то еще? – Он стоял передо мной – его амулет в моем, – и мерцание его прозрачной фигуры было странно ясным в полумраке крипты.

– Дело не во мне. Ты… такой усталый. Прежде я всегда видела тебя в самой лучшей форме. Этим утром произошло что-то ужасное?

Он немного покраснел, услышав мой комплимент, но на его лице по-прежнему читалось беспокойство.

– Все в полном порядке. Я просто очень волнуюсь перед тем, как оказаться с тобой на вершине купола.

– Тогда я ничего не понимаю. Почему ты так ужасно выглядишь?

Выражение озадаченности на его лице неожиданно сменилось пониманием.

– Конечно, ты тоже можешь это видеть!

– Видеть что?

– Мы нечасто спускаемся сюда, потому что здесь внизу, далеко от купола, ясно просматривается состояние нашего сознания. Наверное, я кажусь тебе очень несчастным?

Я молча кивнула, потому что парочка туристов остановилась, чтобы посмотреть на гробницу, а затем пошла себе дальше.

– Я… Я думала, что ты волнуешься. Ты и сам только что подтвердил это, но кажешься ты, ну, скажем, убитым горем.

– Поверь мне, это совсем не так. Как тебе известно, я счастливейший дердж из всех дерджей, но внизу создается впечатление, что я готов свести счеты с жизнью. Вот почему мы надеваем капюшоны. Кэтрин приходила сюда только однажды. Я больше не хочу видеть что-либо подобное. – Он вздрогнул при этом воспоминании.

– Значит, именно таким несчастным ты и должен выглядеть? Правильно?

– Видимо, да. Некоторые, особенно те, кто пробыл здесь немало времени, не слишком отличаются от себя наверху, но, думаю, это потому что они давно перестали пытаться выглядеть благообразно. Я же немного удачливее их.

Я посмотрела на него с неприкрытым любопытством. Его тело было уже достаточно плотным, чтобы я могла видеть морщины на его лице, тени под глазами, впалые щеки.

– Честно говоря, Кэллум, здесь внизу ты кажешься человеком среднего возраста. Давай поднимемся наверх, где ты вновь станешь, как обычно, молодым и красивым.

– Это мне подходит, – улыбнулся он, и улыбка мгновенно осветила его угрюмое лицо. – В следующий раз, когда мы пойдем этим коротким путем, я надену капюшон, чтобы не пугать тебя.

Я улыбнулась ему в ответ, но по моей спине пробежала легкая дрожь. Амулет и святой Павел, как обычно, готовы были приложить все усилия к тому, чтобы сделать мою жизнь поистине странной.

Когда мы шли по огромной мозаичной звезде в главной части собора, я опять исподтишка посмотрела на него и с облегчением увидела, что на уровне земли он стал гораздо больше похож на обычного себя. Он остановил меня, прежде чем мы подошли к основанию главной лестницы.

– Можно попросить тебя об одолжении?

– Конечно.

– Ты не возражаешь, если мы ненадолго остановимся в Шепчущей галерее? Кто-то оттуда очень хочет поговорить с тобой.

Я довольно долго колебалась. Мне определенно не хотелось снова разговаривать с Мэтью. Это очень интимная вещь – пустить к себе в голову еще кого-то с амулетом. Было как-то неправильно позволять такое кому-то, кроме Кэллума, но я понимала, что, наверно, не должна перечить ему.

– Да, конечно. О чем он хочет поговорить?

– Это не Мэтью, это Оливия.

– А она-то тут при чем?

– Ей очень плохо из-за того, что случилось с Кэтрин, и она боится, что ты считаешь, будто в этом была и ее вина.

Я почувствовала легкий укол совести. Я невзлюбила Оливию, никогда не видав ее, только потому, что Кэтрин сказала мне, будто Кэллум предпочитает ее мне. Я знала, что это подло и мелочно с моей стороны, и я верила Кэллуму, заявившему, что все это неправильно, но по-прежнему не жаждала разговаривать с ней. Но если Кэллум хочет от меня этого, значит, я это сделаю.

– Я согласна. Ты отведешь меня к ней?

– Прекрасно. Пойду и обрадую ее, пока ты будешь подниматься наверх. Поверни налево, когда окажешься там, я скажу тебе, где остановиться.

– О’кей. Там и увидимся. – Я почувствовала легкое движение воздуха, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку, и помахала своим билетом женщине, сидящей за столом. Вставая в конец очереди, поднимающейся по длинной винтовой лестнице, я старалась не думать о своей неприязни к Оливии. Она представлялась мне высокой, темноволосой и несказанно красивой – той, что была на равных с Кэллумом. Мои кулаки машинально сжались, но я заставила себя расслабиться. Она не может быть такой уж плохой, уговаривала я себя, если готова общаться со мной. И Кэллуму она, похоже, нравится. Шагая по бесчисленным ступеням, я безуспешно пыталась выбросить ее из головы. Когда я наконец добралась до конца лестницы, то остановилась, чтобы перевести дух перед тем, как проследовать по небольшому лабиринту коридоров, ведущему непосредственно к галерее. Не удержавшись от искушения, я быстро взглянула в зеркало: если мне предстоит встреча с соперницей, то надо убедиться, что в зубах у меня не застрял какой-нибудь кусочек пищи. У образа, появившегося в зеркале, было красное, почти багровое лицо; девица была какой-то взмыленной и тяжело дышала. Обреченно вздохнув, я пошла дальше по коридору.

Поднимаясь по нескольким оставшимся узким ступеням, я вдруг увидела направляющуюся ко мне полупрозрачную фигуру. Я улыбнулась Кэллуму и почувствовала знакомое покалывание в кисти, когда он совместил свой амулет с моим.

– Привет! – сказал он. – Все о’кей? Я видел, что наверху главной лестницы ты вроде как засомневалась.

– Просто слегка занервничала, – призналась я.

– Ты? Занервничала? Это мало похоже на правду!

– Много же ты знаешь о женщинах, – тихо пробормотала я, забыв, что он слышит каждое мое слово.

– Ты серьезно? Действительно нервничаешь из-за встречи с Оливией? – Он расхохотался. – Это изумительно. Она все утро была вне себя от беспокойства – с тех пор, как я сказал ей, что ты сюда придешь. Вы обе боитесь друг дружку!

– Я не боюсь, – обиделась я. – А просто, как уже сказала, нервничаю. – Мне не хотелось употреблять слово «ревную», хотя оно было бы здесь самым точным.

– Ну тогда пошли, вам надо поскорее познакомиться. Она ждет нас в галерее. – В его голосе звучала улыбка.

По какой-то причине мой дискомфорт забавлял его. Я потянула на себя тяжелую дверь, и меня поразило открывшееся мне огромное пространство. Из Шепчущей галереи открывался прекрасный вид на весь собор, а также на нависавший прямо над головой колоссальный купол. Как обычно, здесь было полно туристов, сидящих на длинной скамье, обрамляющей стену галереи, они что-то шептали этой стене в надежде, что их услышит кто-то на другой стороне зала. Многие не осознавали того, что если они сядут нормально и будут тихо говорить, то эффект будет точно таким же, и никто кроме меня не знал точно, в чем природа этого странного акустического феномена. Дерджи сидели или стояли по всей окружности галереи, их никому не было видно, и именно благодаря их присутствию звук шел этими причудливыми путями.

Я сделала глубокий вдох:

– Ты сказал, теперь налево?

Кэллум улыбнулся мне, и я моментально забыла обо всем, кроме него.

– Да, налево. Она уже там. Обещаю, все будет хорошо.

– Ну если ты так говоришь, – буркнула я, бесцельно вертя в руке микрофон телефонной гарнитуры.

– А вот и ты. Подойди и познакомься с Алекс.

Его голос был раздражающе ласков, и потому я внимательно пригляделась к приближающейся к нам фигуре. Она была более прозрачна, чем Кэллум, и я не могла видеть ее так ясно, как видела его, но могу поручиться, что она была полностью укутана в длинный плащ, а ее лицо закрывал капюшон. Я села на свободное место и вынула зеркало, так что Оливия оказалась полностью в фокусе. Тем временем из тяжелых складок ее одеяния показались маленькие изящные руки и нерешительно потянулись к капюшону.

– Все хорошо, правда, – приободрил ее Кэллум.

Руки отбросили капюшон назад, я увидела ее голову и не смогла не открыть от изумления рот: фигура передо мной была изысканной и стройной, у нее были каштановые волосы до подбородка и карие глаза, мягко поблескивающие в тусклом свете. Она была очень, очень молоденькой – лет двенадцати или тринадцати, решила я. У меня перехватило дыхание при мысли, что этот ребенок обитает в безжалостном мире дерджей. Она выглядела испуганной, но изо всех сил храбрилась.

– Привет. Ты, должно быть, Оливия.

Я почувствовала, что Кэллум прошептал мне на ухо:

– Она чувствует себя ужасно из-за того, что ты думала, будто она моя девушка, – спасибо Кэтрин. И боится, что ты возненавидишь ее.

Я посмотрела во встревоженные глаза стоящего передо мной ребенка и полностью осознала свою неправоту.

– Я куда-нибудь отойду, чтобы вы могли поговорить, – продолжил он, и кисть у меня снова закололо. Я видела в зеркале, как Кэллум легонько обнял Оливию, а затем подтолкнул ее ко мне. Она с опаской опустилась на место рядом со мной и, страшно краснея, протянула мне руку. Ее амулет на хрупкой руке казался большим и тяжелым. Я придвинула к ней свою руку, так что два амулета соприкоснулись. Покалывание, которое я при этом почувствовала, было иным, чем то, что исходило от Кэллума, – гораздо более легким.

– Здравствуй, – снова сказала я. – Рада видеть тебя.

Оливия казалась почти парализованной от страха, и в самом низу зеркала ее руки постоянно двигались: она то сцепляла, то расцепляла пальцы. Это напомнило мне о печальных, повторяющихся движениях животных в клетках.

– Ты ничего не должна говорить, если не намереваешься делать это, – пробормотала она так тихо, что я едва расслышала ее слова.

– Послушай, все, что имело отношение к Кэтрин, не было твоей виной, ты ведь сама знаешь это, верно? Она постоянно лгала. На самом-то деле я должна поблагодарить тебя.

Она в удивлении быстро подняла голову, и ее руки на какое-то время успокоились.

– Почему?

– То, что Кэллуму все время приходилось помогать тебе, сделало его целеустремленным, заставляло забыть о его горе. Он тебя действительно очень любит. – Я наклонилась к ней и стала говорить тише: – Думаю, он предпочел бы, чтобы его сестрой была ты, а не Кэтрин, – говоря это, я улыбнулась ей.

Кожа Оливии стала еще более приятного розового оттенка.

– Правда? Ты не ненавидишь меня?

– Разумеется, нет. Я не могу так относиться к тебе. – Я подавила желание встать и обнять ее. Это вряд ли сработало бы, а напугаться она могла изрядно. – Мне бы действительно хотелось узнать тебя получше. Может, мы организуем что-то вроде девичника и как следует поболтаем?

Улыбка, появившаяся на ее лице, поначалу была неуверенной, но я улыбнулась ей в ответ, и она расслабилась.

– Ты уверена в этом? Не хочу быть для кого-то…

– Абсолютно уверена! Будет здорово немного потусоваться.

Оливия, быстро обернувшись, посмотрела на Кэллума, словно желала понять, шучу я или нет. Кэллум улыбнулся еще шире и что-то сказал почти вибрирующей от волнения Оливии.

– Он говорит, – почти задыхаясь, начала она, – он говорит, что когда ты пойдешь домой, то я могу пойти с тобой! Я никогда прежде не уходила отсюда так далеко. И просто не могу дождаться этого! У тебя есть сестренка, с которой я тоже могла бы познакомиться? А дом у вас большой? А какое-нибудь домашнее животное у вас есть? – Я едва успевала за ней – она говорила так быстро. Создавалось впечатление, будто плотина прорвалась и она освободилась от ограничений, которые сковывали ее все то время, что она была здесь.

– У нас будет достаточно времени, обещаю тебе. Я устрою тебе большую экскурсию и познакомлю с моей семьей. Боюсь, сестрички у меня нет, зато есть брат. Он не так уж плох, хотя иногда и бывает занозой в заднице. – Я говорила, а лицо Оливии продолжало сиять, она была бы счастлива сидеть так и слушать меня весь день напролет, но у меня имелись иные планы. Когда она сделала небольшую передышку, я воспользовалась этим. – Ты подумай, что интересного можешь рассказать мне, пока мы с Кэллумом сбегаем на вершину купола. Не думаю, что это займет у нас много времени, а потом мы с тобой отправимся ко мне. Договорились?

Оливия кивнула, ее молоденькое лицо осветила прекрасная улыбка.

– О’кей. Договорились. Вы ведь туда ненадолго, правда?

– Уверена, что да – не думаю, что Золотая галерея сегодня закрыта. – Я попыталась сжать ее руку, но ничего не почувствовала. – Жди нас здесь. Мы скоро вернемся.

Я встала и посмотрела через пустоту на дверь, ведущую к другой галерее. Выхватывая глазами различные фигуры, я старалась идти как можно быстрее, и тут мой взгляд зацепился за женщину в рясе. Она внимательно смотрела на меня, и я подумала, что сейчас последует выговор за то, что я пользуюсь в соборе мобильником. Но как только она увидела, что я заметила ее, то поспешила отвернуться. Даже с такого значительного расстояния можно было разглядеть, что она была довольно старой, а в своей рясе разительно напоминала одного из дерджей.

Я подумала, что мне не следует протискиваться мимо нее к двери, даже при том, что она больше на меня не смотрела, и потому быстро развернулась и пошла другим путем. И с облегчением вздохнула, когда мне удалось наконец ступить на узкую винтовую лестницу, ведущую в Каменную галерею. Кэллум присоединился ко мне, как только я вышла на свет.

– Эй, нам повезло! Похоже, верхняя галерея все же будет закрыта. Примерно двадцать минут назад повесили таблички, что там идет ремонт, – сиял он.

– Правда? Это чудесно! Ты хочешь дать знать Оливии, что мы немного задержимся?

– О’кей. Иди вперед. Держу пари, что я все равно догоню и обгоню тебя.

– Так нечестно, – улыбнулась я. Время, проведенное наедине с Кэллумом на Золотой галерее, – моя главная мечта! Я практически перепрыгнула через оградительный барьер и юркнула в темноту. Старая железная лестница скрипела и стонала в тишине, пока я карабкалась по ней вверх, стараясь контролировать свое дыхание. И тут вдруг увидела, что на небольшой площадке надо мной стоит неясная, закутанная в широкие одежды фигура. До маленькой комнаты со смотровой площадкой оставалось еще около двадцати ступенек, и мне показалось странным, что Кэллум на такой высоте все еще довольно прозрачен.

– Привет, – выпалила я, стараясь выровнять дыхание. – Так не годится. Ты должен был позволить мне перевести дух, прежде чем я доберусь до вершины, а не устраивать засаду. Теперь ты понимаешь, в какой я плохой форме.

Он с вытянутой рукой сделал шаг навстречу мне, и его амулет замерцал в тусклом свете. Лицо было скрыто тяжелым капюшоном.

– Все в порядке, Кэллум? – спросила я, протягивая ему свою кисть. Странно, обычно он не надевал капюшон в моем присутствии.

Покалывание в моей руке неожиданно стало сопровождаться какими-то отвратительными звуками, похожими на рычание. От страха и удивления я чуть было не подпрыгнула на месте, и тут фигура передо мной откинула свой капюшон. И я с ужасом поняла, что это рычала она, и делала это не переводя дыхания. Сердце у меня заколотилось. С широко открытым ртом этот кто-то наклонился ко мне еще ближе. На мое лицо упали сальные волосы длиной до плеч. Мерзкие звуки стали гораздо громче.

– Кто ты такой, черт побери? – вскричала я, но мой голос потонул в шуме, стоящем у меня в голове. Я попыталась отодвинуть руку с амулетом, но этот гаденыш оказался проворным; он словно предвидел каждое мое движение, и мой амулет постоянно пересекался с его амулетом. И как только один-единственный человек способен производить столько шума? Я не могла мыслить логически, а просто пятилась назад. И очень скоро обнаружила, что стою на краю верхней ступеньки. Подо мной исчезал в темноте головокружительный пролет. Я больше не могла податься назад, а непонятное чудище возвышалось надо мной спереди. Я почувствовала, что мои мозги начали странно затуманиваться, а свирепый шум все продолжался, и колени у меня подкосились. Падая, я смогла перенести вес своего тела вперед, чтобы приземлиться на площадку, и на какую-то секунду шум стих, и я услышала далекий голос:

– Сними его, Алекс; это твой единственный шанс. Сними амулет, и ты перестанешь слышать его…

Я дотронулась до серебряного ободка у меня на кисти. Тем временем стремительное наступление возобновилось. Голос был прав; без амулета я не могла слышать никого из них. Я подсунула под браслет палец и потянула за него, в отчаянии желая, чтобы все как-нибудь закончилось, но тут вдруг до меня дошло, что я делаю нечто ужасное. Я не могла – не должна – снять с руки амулет.

– Кэллум! – закричала я что было сил. – Помоги мне! На меня напали!

Мне почудилось какое-то непонятное движение, в голове у меня будто зажегся свет, и рев прекратился. Тишина оглушила меня, и я упала на железное ограждение. Темноволосый дердж пятился по площадке, а на него наступал Кэллум. А затем, не успела я и глазом моргнуть, как они начали драться, так что их плащи высоко разлетались в разные стороны. Я забилась как можно дальше в угол, не в силах уследить, кто из них одерживает верх. Потом какую-то долю секунды они стояли не шевелясь; и я увидела светлые волосы Кэллума и лицо другого дерджа, полное неприкрытой ярости. Я еще крепче вцепилась в ограждение, и мой желудок скрутило от мысли о том, на что способно это страшилище. Неожиданно Кэллум схватил руку дерджа, заломил ее ему за спину и перебросил его через ограждение. И сам бросился за ним в пустоту. Я в ужасе вскочила на ноги и подбежала к ограждению. И увидела, что они сражаются теперь на изогнутой поверхности купола, перекатываясь один через другого и оказываясь все ближе к тени. Вдруг я ощутила в руке странное покалывание другого рода. Оглядевшись, я увидела Оливию, на лице которой застыло выражение ужаса – она смотрела на драку внизу, становившуюся все ожесточенней.

– Кто он? – выдохнула я. Но прежде чем она успела ответить, целая толпа расплывчатых фигур в плащах налетела со всех сторон на дерущихся и присоединилась к сражению. Было странно, что столь грандиозная драка проходила в полнейшем молчании, а поскольку одеты все были одинаково, было невозможно понять, что происходит и кто побеждает. Потом неожиданно все успокоилось, и толпа разошлась в разные стороны. Я видела, как тащили прочь дерджа с сальными волосами.

Единственный звук, который я слышала, был стуком моего собственного сердца. Я отпустила ограждение, в которое прежде вцепилась мертвой хваткой, и нетвердыми шагами подошла к лестнице, чтобы сесть, пока мои ноги не отказали мне. Оливия осталась со мной.

– Это был Лукас. Он, ну, он действительно страшный. Я стараюсь не попадаться ему на глаза, – наконец сказала она.

– Думаю, он хотел убить меня.

– Он здесь один из самых отчаявшихся. Готов на все, лишь бы уйти.

Я смотрела, как темные смутные очертания фигур внизу становятся более отчетливыми. Кэллум и Мэтью о чем-то горячо спорили, то и дело показывая жестами на меня. Я сглотнула. Было непохоже, что мой день наладится.

– Что они с ним сделают? – шепотом спросила я Оливию.

– Не знаю. Не помню, чтобы прежде кто-то нуждался в наказании. Ни у кого из нас нечего взять, поэтому драк тут не бывает.

Пока я размышляла над ее словами, Мэтью и Кэллум наконец закончили свой разговор, и Кэллум стал взбираться по ступенькам ко мне.

Оливия пробормотала:

– Думаю, мне не следует вам мешать. – И не успела я ответить, как ее и след простыл, а на ее месте уже стоял Кэллум.

– Из-за чего все это произошло? – спросила я.

Он вздохнул, запустив руку в свои волосы.

– Оливия права. Лукас окончательно отчаялся, он решил воспользоваться шансом и выяснить, может ли он заставить тебя расстаться с амулетом.

– Я чуть было не сделала это. Звуки, что он издавал, были ужасающи.

Кэллум взял мою руку в свою, и здесь, на вершине купола, я ощутила это довольно явственно.

– Ты не должна делать этого, Алекс! Если ты снимешь его, даже на секунду, а рядом будет кто-то вроде Лукаса… ты умрешь… – Его лицо исказила боль.

– Я понимаю это. Вот почему я позвала тебя. Я знала, ты этого не допустишь. – И, сжав его руку, я улыбнулась ему так тепло, как только сумела.

– А что было бы, не окажись я здесь вовремя? Я мог бы снова все скопировать, но как бы мы передали амулет обратно тебе, чтобы я все загрузил? – Он слегка покачивал головой, старательно изучая при этом пол.

Я не знала, что надо сказать, что сделать, чтобы успокоить его, и потому предпочла настроиться оптимистично.

– Ну, по крайней мере, теперь я в курсе его возможностей. Он может только шуметь, но не способен нанести мне вред. Если он повторит свою попытку, я просто буду игнорировать его, пока не появишься ты.

– А что, если ты будешь вести машину? Или переходить дорогу? Так тоже можно убить тебя!

– Но для него это будет бесполезно, верно? Если я окажусь мертва, он не сможет украсть мои воспоминания. Успокойся, Кэллум. Я уверена, все будет хорошо.

– Мэтью так не считает.

И я оставила свои попытки увидеть все в приемлемом для нас свете. Кэллум восхищался предводителем дерджей Мэтью.

– О, теперь мне понятно. И что он думает?

– Он думает, что мы должны тотчас же покинуть собор и тщательно обмозговать, стоит ли мне и дальше приводить тебя сюда. До сих пор мы не осознавали… какими неприятными особами могут стать наши соседи, если они прознают, что ты где-то рядом.

Он поднял голову, и его потрясающие голубые глаза встретились с моими.

– Я позабочусь о тебе, обещаю. Никто из здешних не посмеет обидеть тебя, если я буду поблизости. – Голос у него был низкий, уверенный, и я не сомневалась, что он отвечает за каждое свое слово. – Но все же я считаю, что мы должны сделать так, как велит Мэтью, и покинуть это место прямо сейчас.

Я почувствовала сильное разочарование, смешанное со страхом; я так надеялась, что у меня еще будет возможность обнять Кэллума, прикоснуться к нему, поцеловать его. Его лицо было напряженным, челюсти крепко сжатыми, тело по-прежнему готовым к битве, но он был немного прозрачен, и касаться его – все равно что касаться сахарной ваты. Я поняла, насколько сильно я хотела бы иметь возможность провести рукой по его руке, поцеловать впадинку у него на шее, притянуть его голову к своей голове… Я стряхнула с себя это наваждение и сосредоточилась на нашей проблеме. Если кто-то убьет меня, я никогда не смогу придумать, как перетянуть Кэллума в мое измерение.

– О’кей. Ты у нас главный, – неохотно признала я, бросив последний отчаянный взгляд на ведущие вверх ступени. Мне хотелось, чтобы он был беззаботным, но у меня не получилось: мой взгляд был напряженным. – Думаю, тогда нам надо пускаться в обратный путь. Ты можешь оберегать меня, пока я буду идти к станции Ватерлоо, а когда я сяду в поезд, это уже не понадобится.

Кэллум мрачно кивнул, очевидно, он все еще был погружен в мысли о Лукасе.

– Полагаю, ты права, – наконец сказал он. – Мне нужно переговорить с Мэтью. Но я не могу оставить тебя здесь одну. Подожду, пока ты окажешься в поезде.

Я внимательно осматривала галереи, когда мы шли вниз, чтобы проверить, не околачивается ли здесь кто из дерджей, но никого не увидела. Я решила, что Мэтью, должно быть, отослал их всех прочь. Я гадала, как можно напугать того, чье существование и так чудовищно, кому не надо ни есть, ни пить, кто уже находится в западне вечности. Какое наказание может заставить Лукаса воздержаться от нового нападения на меня? Вспомнив его лицо, я задрожала – на нем была написана невыразимая ярость. Кэллум был прав: пора возвращаться к себе.

Мы пошли обратно к станции. У меня была небольшая карта этого района, так что никаких проблем у нас не возникло. Какое-то время мы молчали – Кэллум опять усиленно над чем-то размышлял.

– Ну хватит уже, – не выдержала я. – Поговори со мной, Кэллум.

В ответ он что-то такое буркнул. Поскольку мы с ним шли рядом, мне не было видно выражение его лица, но я хорошо представляла его себе. Я попыталась еще раз:

– Скажи мне, о чем ты думаешь. Что собираешься делать?

– Ты должна держаться подальше от всех других дерджей. Мне необходимо убедиться, что ни один из них не проследит за тобой до твоего дома, что никто не решит воспользоваться тобой как средством прекратить свое существование.

– А что насчет Оливии? Ей-то ведь можно доверять? И Мэтью?

– Думаю, да, – неохотно ответил он. – Но я не понимаю, как я могу обеспечить полную твою безопасность, раз мне приходится уделять столько времени сбору эмоций.

Он был прав. Он не мог проводить все свое время со мной. Я почувствовала, что мои плечи поникли, но потом выпрямились – мне не хотелось чувствовать себя побежденной.

– Но, Кэллум, мы не должны пугаться опасностей. – Я показала на амулет на своей руке. – Мы не можем все время беспокоиться о новом нападении.

– Есть еще идея Мэтью, – тихо сказал он, когда мы преодолевали пешеходный переход у Лудгейт-серкус. Мое внимание привлек велосипедист, который, похоже, игнорировал все сигналы светофора. Так что только когда мы перешли на другую сторону и пошли по Флит-стрит, я поинтересовалась, о чем это он.

– Что ты хочешь сказать? Какая идея?

– Выбросить амулет. Швырнуть его обратно в реку, где он больше не принесет тебе боли. Если его нет на твоей руке, то мы ничем больше тебе не грозим, как и любому другому человеку. Он опасен, только когда он у тебя. – Его голос стал громче, в нем появилась страсть.

Мы дошли до небольшого переулка, и я пошла по нему. Подальше от большой улицы, наводненной туристами, в маленький оазис тишины и спокойствия.

– Послушай, – прошипела я, поднеся телефонный микрофон к губам, чтобы не вызвать подозрений любопытных прохожих. – Я уже говорила тебе. Это не вариант. Я не собираюсь расставаться с тобой, пусть даже быть вместе очень рискованно! – Повернувшись к стене, я выудила из кармана зеркало. Он стоял рядом и выглядел особенно упрямым. – Будь ты на моем месте, что бы выбрал ты? Никогда не видеть меня, лишь бы оставаться в безопасности?

– Это разные вещи!

– Разумеется. Этого не будет, понятно? А теперь давай подумаем о чем-нибудь еще.

– Просто я хочу, чтобы тебе ничего не угрожало. И хочу этого больше всего на свете. Я не вынесу, если ты – ну, если с тобой что-то случится. Опять… – Он не докончил фразы, и я видела, что его взгляд сфокусировался на чем-то вдали: он вспоминал. Я попыталась погладить его по щеке.

– Тогда помоги мне найти способ сопротивляться. Никто из вас не способен причинить мне физическую боль. Мне надо просто научиться противостоять таким, как Лукас.

Я видела, что его сильные руки обняли меня, пытаясь защитить от всего на свете. Хотелось бы мне, чтобы все было так просто, но я ободряюще улыбнулась ему. Наконец он тоже улыбнулся – одними лишь губами. Его отражение обхватило меня еще крепче и поцеловало в затылок. Я чувствовала легчайшие прикосновения, а затем он уткнулся щекой в мои волосы и вздохнул.

– Ты слишком упряма, себе на горе, – пробормотал он, окончательно побежденный.

Я немного расслабилась, стараясь уловить шепот его рук и желая иметь возможность встретиться на вершине купола, где он действительно мог крепко меня обнять. Еще раз быстро взглянув в его лицо, я была удивлена тем, что он оглядывается вокруг, будто ищет что-то.

– В чем дело? – спросила я, обеспокоенная тем, что, может, кто-то из собора следует за нами.

– Это место… Оно мне не нравится. Какое-то оно неправильное.

Я отвернулась от стены, чтобы осмотреться на этой маленькой улочке. С одной стороны бурлила Флит-стрит, а с другой возвышались старые каменные ворота. За ними находилась старая деревянная дверь, она была открыта, и за ней виднелся прохладный интерьер маленькой церквушки. Ее венчал высокий шпиль. Белый камень блестел на солнце, и на него было почти больно смотреть после сумрака узкого переулка. Это было прекрасно.

– Не вижу ничего неправильного, – сказала я. – Здесь довольно мирно.

– Все равно мне не по себе. Давай уйдем отсюда.

Спорить смысла не было. Я убрала зеркало в карман и повернулась, чтобы вернуться туда, где было шумно и суетно. Кэллум шел рядом со мной, его пальцы нежно поглаживали мои. Мы направились по Флит-стрит к огромному готическому зданию, в котором размещался Высокий суд. Напротив него был длинный ряд банков.

– О, Кэллум, подожди немного; мне нужно снять деньги.

Около одного из банков прямо на улице стояли банкоматы. Я встала в самую короткую очередь, она двигалась очень быстро, и скоро я оказалась в ее начале. Я вставила карточку, набрала ПИН-код и запросила выдачу наличных. Ничего не произошло, а затем автомат выдал сообщение об ошибке. Я нахмурилась. Здесь не могло быть никакой проблемы. Должно быть, произошла какая-то накладка. Я повторила попытку. И получила тот же ответ: недостаточно средств на счете. Я знала, что это не так: на этом счете лежали все мои деньги, все мои сбережения, которые я сделала, чтобы купить машину, все деньги, полученные за то, что я сидела с детьми, вообще все мои деньги. Я быстро нажала на кнопку, чтобы получить мини-выписку. Автомат наконец выплюнул маленький листочек, а затем вернул мне карту.

Я смотрела на этот листочек с ноющим чувством в желудке. Мой банковский счет был абсолютно пуст.


Посетитель | Отражение. Опасность близко | Грабитель банков