home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Надежда

Когда я проснулась утром, Кэллум был со мной – я весь день проспала, а он в это время крепко прижимал меня к себе.

– Не могу поверить, что она сотворила с тобой такое, – выдохнул он, целуя багровые отметины на моей руке.

Я уютно устроилась в его объятиях, ощущая легкие прикосновения его пальцев, пробегающих по моему плечу.

– Не хочу больше думать о ней. Она уехала, и скатертью ей дорожка. Теперь настало время побеспокоиться о нас с тобой.

Он немного отстранился:

– И о чем же мы будем беспокоиться на этот раз?

– Да ни о чем, глупенький. Просто так говорится. Нам не о чем беспокоиться, кроме как о том, что мы находимся в разных измерениях, и это нас немного раздражает, вот и все.

– Ну, похоже, тебе сегодня лучше, – рассмеялся он и снова стал гладить меня.

– Все не так болит, и у меня была хорошая ночь, ведь никто не вторгался в мои сны, – сказала я, потянувшись так, чтобы не сдвинуть с места амулет.

– Логично. Интересно, это на всех так влияет?

– Скольких людей ты посещаешь, когда они спят? Много таких?

– Нет. У меня есть только одна жертва. Очень впечатлительная. В гораздо большей степени, чем ты, – хвастливо сказал он.

– Ну, продолжай. Кто же это?

– Джон Рейлли.

– Какой такой Джон Рейлли?

– Он, моя любовь, – не слишком разборчиво сказал Кэллум, потому что целовал мою шею, – начальник службы технического обслуживания в Святом Павле. Сегодня он проснулся очень обеспокоенный по поводу Золотой галереи и будет настаивать на том, чтобы ее закрыли.

– Ах ты чудо чудное! – просияла я. – А я-то гадала, как ты это устраиваешь!

– Так что тебе, наверно, пора выбираться из постели и отправляться в Лондон, чтобы не терять времени.

– Святая правда. Я не хочу упустить такую возможность. Дай мне десять минут, и я буду готова к завтраку. – Тут я вспомнила вчерашний вечерний разговор. – Мммм, мои родители дома?

– Нет, они уехали на работу, а Джош все еще спит. Они оставили тебе на доске записку.

– Еще бы не оставили, – пробормотала я себе под нос. Мама с папой были не слишком счастливы, когда, вернувшись вчера вечером, я не могла толком объяснить им, почему со мной было так трудно общаться в последние несколько дней. – Думаю, там написано, что меня посадили под домашний арест или что-то в этом роде?

– Почти. При помощи несколько иных слов и выражений они выразили надежду, что ты не будешь никуда отлучаться. Они это видели? – Он показал на мое плечо.

– Нет! А если бы видели, то пришли бы в ярость и я провела бы ночь, объясняясь с полицией. По крайней мере, еще неделю я собираюсь носить одежду с длинными рукавами. – Тут чарующие голубые глаза Кэллума встретились с моими, и я потеряла способность мыслить разумно. – А теперь мне нужно принять душ и одеться. Я буду готова через десять минут. – Но потом взглянула в зеркало на оставшиеся синяки и поправилась: – Ладно, через двадцать. Нужно кое-что подкрасить.


Во время часовой поездки на поезде от Шеппертона до Ватерлоо я могла откинуться на спинку сиденья и расслабиться и наконец-то все обдумать. У меня в голове переплелись три проблемы, которые я должна была решить. Я знала, что они связаны между собой. Вот только не понимала как. Что такое знала Кэтрин, что так огорчало Оливию, почему Роб до сих пор жив и куда подевался Лукас? Как обычно, мой взгляд обратился на амулет. В нем были все ответы, мне надо было только докопаться до них.

Неожиданно раздался ужасающий звонок моего древнего телефона. Поскольку меня стало порядком доставать то обстоятельство, что я не могла определить звонившего, не нажав зеленую кнопку, я поклялась уделить какое-то время внесению в него номеров своих друзей.

– Алло? – осторожно спросила я на случай, если звонит мама.

– А, моя спасительница! Как ты сегодня себя чувствуешь?

– Прошу прощения? Кто это? – смущенно спросила я.

– Это Роб, счастье мое. Чью жизнь ты умудрилась спасти вчера. Я так рад, что столько для тебя значу! – Он слегка поддразнивал меня. Я была так удивлена, что не подумала, как он может воспринять мой ответ.

– О, привет, Роб, я как раз о тебе думала. – Я хотела бы взять свои слова обратно, но слово не воробей.

– Прекрасно, прекрасно. Ты знаешь, о чем надо думать, у тебя хороший вкус. Мне нужно тебя должным образом отблагодарить. Где ты?

– Хмм, знаешь, Роб, я сейчас еду в поезде и в некотором смысле занята.

– Ну ты только скажи, куда направляешься, и я тебя встречу. Меня выписали из больницы, и у меня большие планы. – В его голосе не было намека на вопрос. В его мире мне полагалось делать все, что он скажет.

– Послушай, Роб, – сказала я так вежливо, как только могла, – ты не помнишь, что я сказала тебе вчера? Мы с тобой не встречаемся, это не нужно ни мне, ни тебе. Мы попытались было, но быстро отказались от этой идеи.

– Это просто слова, Алекс. – Его самоуверенность была поистине потрясающей.

– Нет! Мы совершенно не хотим быть вместе, ты просто забыл.

– Думаю, ты меня дразнишь!

Мое терпение готово было вот-вот лопнуть.

– Я скажу это один раз и повешу трубку, понятно? Мы с тобой не встречаемся, мы не будем встречаться, и я не собираюсь иметь с тобой дело в этом отношении. Я ясно выразилась?

– Значит, мы сегодня с тобой не увидимся?

– До свидания, Роб. – Я отключила телефон и посмотрела на женщину через проход, прислушивавшуюся к нашему разговору.

Потом я выглянула в окно, и мое вызванное Робом раздражение улетучилось; мы подъезжали к центру Лондона, и не пройдет и часа, как я буду с Кэллумом.


Я легко добралась до Святого Павла, и Кэллум встретил меня у станции метро. Мы оба были в более задумчивом настроении, чем обычно, и не обращали внимания на людей вокруг, стремясь поскорее добраться до Золотой галереи.

– Сработало? – спросила я, когда мы обогнули угол и виден стал собор целиком.

– Прости? – озадачился Кэллум моим внезапным вопросом.

– Галерея. Она сегодня закрыта? Кошмарный сон того бедняги возымел эффект?

– Ах, это. Да, да, она снова закрыта. У тебя не должно быть проблем. Хочешь, я взойду по ступенькам вместе с тобой?

– Нет, лучше не надо. Одышка и сопение малоприятны. Иди и жди меня наверху.

Я прошла мимо очередей, билетного контроля и оказалась в обширном прохладном помещении. Как обычно, повсюду сверкали желтые огоньки – людей потрясали размеры и величие здания. Когда я добралась до основания длинной винтовой лестницы, Кэллум поцеловал меня.

– Не спеши. Если мы захотим, в нашем распоряжении будет целый день.

– О’кей. Скоро увидимся. – Я начала подниматься дальше, и через несколько минут не могла ни о чем думать, кроме как о боли в ногах и о том, как кружится голова, когда приходится ходить кругами. В Шепчущей галерее я остановилась, уверенная в присутствии здесь туманных, закутанных в плащи фигур. Находясь столь близко к куполу, я уже могла видеть дерджей без помощи зеркала, но они все еще оставались для меня полупрозрачными. Глядя, как они расступаются передо мной, я поняла, что должна кое-что сделать. – Оливия? – тихо позвала я. – Ты здесь?

Я окинула взглядом круг почти бестелесных фигур, сидевших в галерее, и одна из них медленно поднялась на ноги. Я подождала, пока она не проскользнула сквозь толпу туристов и не встала передо мной.

– Оливия?

Невысокая фигурка кивнула в ответ и медленно сняла капюшон. Я задохнулась от ужаса: ее лицо было маской страдания.

– О, Оливия, пожалуйста, пожалуйста, не расстраивайся ты так. Во всем этом не было твоей вины, честно!

Ее полуприкрытые карие глаза не могли встретиться с моими, и мне ужасно захотелось как-то достучаться до нее и успокоить.

– Посиди со мной немного, пожалуйста, и давай поговорим.

Я пристроилась на длинной каменной скамье, окружавшей галерею, не обращая внимания на открывающийся отсюда вид на собор. Оливия медленно села рядом, ее сложенные руки по-прежнему скрывал грубый плащ. Я протянула к ней руку, и амулет заблестел на ярком свету. Я подавила искушение попытаться поторопить ее – я будто выманивала из-под тахты испуганного котенка. Наконец ее тонкая, нежная рука показалась из-под плаща, и она прижала свой амулет к моему. Легкое покалывание указало мне на то, что между нами наконец установилась связь.

– Привет, я так рада тебя видеть, так рада. – Я немного помолчала, но она ничего не сказала мне в ответ. – Знаешь, Бисли умолял меня уговорить тебя погулять с нами. Каждый раз, как он видит меня, то начинает обнюхивать все вокруг, надеясь обнаружить рядом тебя. Я могу взять его на прогулку завтра; ты хочешь пойти с нами?

Ответа опять-таки не последовало, но в полупрозрачном тумане я заметила слабое движение. Я хотела было достать зеркало, чтобы разглядеть ее как следует, но мне показалось, что лучше будет, если мы посидим бок о бок и поговорим как подруги. Я повернулась к ней и поняла, что подмеченное мной движение – это были слезы, незаметно стекающие с ее щек на колени и не оставляющие следа на плаще.

– Пожалуйста, не надо плакать, – сказала я шепотом, потому что кто-то прошел мимо нас. – Она уехала, а Роб ничего не помнит, так что ты никому не причинила зла. – Я мысленно скрестила пальцы в надежде, что не лгу. Я понятия не имела, что замышляет Кэтрин, но не собиралась говорить об этом Оливии.

Наконец ее бледное лицо обратилось ко мне, и я поняла, как тяжело ей пришлось.

– Она была подлинным, подлинным злом, – наконец сказала она. – Я получила то, что заслужила, забрав что-то из ее головы.

– Я попытаюсь помочь тебе понять, что именно это было и почему так на тебя повлияло, обещаю. А до тех пор ты не можешь просто забыть об этом?

– Я не могу от этого избавиться. – Ее голос неожиданно стал похож на голос ребенка, и мое сердце разорвалось, когда я вспомнила, что она и есть ребенок. Она продолжала плакать.

– Ну, вдруг мы сможем вытеснить эти твои мысли более радостными. Как ты считаешь, это сработает?

Наступило молчание, а потом она медленно покачала головой:

– Это слишком ужасно.

– Кэллум сказал мне, что ты не можешь разобрать деталей того, о чем она думала.

– Да, это было ужасно, невыносимо, но никаких подробностей я не знаю. – Я мысленно обругала Кэтрин: что в спасении дерджей может быть таким ужасным? Хорошо бы просто выудить эти знания из головы Оливии.

– Ну, если ты не можешь иметь дело с мыслью, то с чувством мы с Кэллумом что-нибудь сделаем. Чувство – это настроение, и ничего более. Мы поможем тебе чувствовать что-то приятное. – Я замолчала, но мои слова, как оказалось, не пошли впрок. Тогда я сделала другой ход. – Я подумываю о том, чтобы получить работу – гулять с Бисли днем на протяжении всех каникул. Надо посмотреть, многому ли его можно научить. Конечно, в одиночку мне это будет трудно, но если нас будет двое – дело будет обстоять куда проще.

Я снова замолчала, чтобы мои слова дошли до ее сознания.

– Каждый день? – спросил тоненький голосок.

– Каждый день, когда я смогу забирать собаку. Что ты на это скажешь?

– Можем… можем мы начать завтра?

– Я уверена, что устрою это, как только он вернется. – Я тайком посмотрела на нее – она как всегда складывала большие и указательные пальцы в колечки. Мне показалось, будто я уловила в ее глазах проблеск надежды. – Мы поговорим с тобой позже, Оливия, и сделаем так, что все станет лучше, обязательно. А теперь мне надо идти, Кэллум ждет меня на вершине купола.

Она коротко кивнула и вновь спрятала лицо под капюшоном плаща. Я в последний раз попыталась сжать ее руку и встала, готовая к встрече с Кэллумом. Осмотрев галерею до двери, ведущей к следующему пролету ступеней, я увидела знакомую фигуру. Даже здесь он был более реален для меня, чем другие дерджи, и я снова возблагодарила судьбу за глубокую связь между двумя нашими амулетами, благодаря которой так оно было. Когда я дошла до него, он быстро придвинул свой амулет к моему.

– Я гадал, куда ты запропастилась, и потому немного спустился вниз и расслышал конец вашего разговора; ты очень хорошо говорила с Оливией.

Я издала ничего не значащий кряхтящий звук, потому что мимо меня протиснулся толстый турист.

– Я знаю, ты сейчас не можешь говорить. Увидимся наверху. – Я улыбнулась ему, пока еще похожему на призрака. Затем покалывание стало другим, и он исчез.

Встреча с Оливией укрепила мою решимость. Кэтрин сказала, что знает, как можно помочь всем дерджам спастись, и если это было правдой, тогда я обязана найти ее, найти способ помочь Оливии избавиться от страданий. Оставить ее в таком вот состоянии было бы слишком жестоко. Отыскать Кэтрин непросто, но с помощью Грейс я справлюсь с этим. Я улыбнулась себе, начиная взбираться по лестнице. Не было смысла говорить им о моих планах, пока я не буду окончательно уверена в успехе, но я считала, у нас есть шанс. Надо только поддерживать Оливию до тех пор, пока я со всем не разберусь.

Я не бежала вприпрыжку всю дорогу до самого верха. Ни к чему было выматывать себя до предела, поэтому я шла ровно и настойчиво и перепрыгнула заграждение в Каменной галерее, чтобы попасть на последний лестничный пролет. Как всегда, этого никто не заметил.

По пути наверх я старалась не думать о моем последнем визите сюда, когда мне пришлось спускаться вниз с помощью сотрудников. Мне больше не хотелось быть несчастной до предела, и хотя я знала, что Кэллум наверху, впереди меня, я поняла, что никогда не смогу преодолеть эти ступени, не беспокоясь о том, что он исчезнет. Когда я добралась до маленькой круглой комнатки с окошком, откуда открывался вид на пол, я тихо позвала его по имени. И в первый раз увидела, как он появился через дверь на самом верху ступенек с выражением озабоченности на лице. Новизна этого зрелища заставила меня улыбнуться. Столь близко к вершине собора он казался почти человеком, во плоти и крови, только легкая прозрачность по краям выдавала то обстоятельство, что он не совсем как я.

– Алекс, ты в порядке?

– У меня все прекрасно, я просто хочу пройти оставшийся путь с тобой. Ты не против?

Он улыбнулся и протянул мне руку:

– С удовольствием. Ну что, пошли?

По мере того как мы преодолевали последние ступени – он шел впереди, – его рука становилась все плотнее и плотнее, а когда мы добрались до двери, она уже ничем не отличалась от моей.

На этот раз наши объятия были объятиями не страсти, но облегчения, оттого что мы оба в безопасности и снова можем приникнуть друг к другу. Он был сильным и надежным, и когда его руки наконец сомкнулись вокруг меня, я почувствовала ошеломляющую завершенность. Я спрятала лицо у него на груди и крепко держала его. Кэллум тоже прижимал меня к себе, понимая, что слова здесь не нужны. Он просто поставил свой подбородок мне на макушку и гладил мои волосы по всей их длине. Я чувствовала, как билось его сердце под моей многострадальной щекой.

Наконец я обрела способность говорить.

– Прости, Кэллум, – шмыгнула носом я. – Как же это было давно, и так хорошо, так замечательно снова обнимать тебя.

– Я знаю, – согласился он, все еще прижимая меня к груди. – Твое последнее появление здесь было невозможно тяжелым.

Я в удивлении немного отпрянула назад и посмотрела на него:

– Ты был здесь?

– Все то время. Я знал, что ты будешь страдать, но видеть это собственными глазами, видеть такую боль… – Его голос споткнулся на последнем слове, и я заметила, что на глазах у него появляются слезы. Он прижал меня к себе еще сильнее.

– Я надеялась, что ты здесь. Пыталась заговорить с тобой, но без амулета это была пустая трата времени. И все эти люди… Я даже думать не хочу об этом.

– Все это не имеет теперь никакого значения. Кэтрин уехала, а Роб… Кстати, как он?

– Он забыл обо всем почти с того времени, как я нашла амулет. Он даже считает, что нравится мне, и это довольно неприятно. Мне пришлось послать его подальше.

– Дай мне знать, если тебе понадобится моя помощь. Я с превеликим удовольствием укажу ему на его место. – Я посмотрела Кэллуму в лицо и увидела, что чувство нежности в его глазах сменилось гневом, а губы сжались в тонкую линию.

– Спасибо за предложение, но я сама в силах справиться с Робом. А есть ли какие новости о Лукасе? – Я намеренно не спрашивала его об этом раньше, потому что услышать ответ мне хотелось в его объятиях.

– Никаких. Мы не можем преодолеть стремление возвращаться сюда каждую ночь, а вчера его здесь не было, так что он, должно быть, исчез.

– Думаю, вопрос заключается в том, куда он… – Я пыталась говорить как можно равнодушнее.

– Да мне все равно. Он исчез, я получил тебя, Кэтрин сбежала, а впереди у нас целые летние каникулы. – Мысль о Кэтрин все еще заставляла меня дрожать, но я отбросила ее в сторону, потому что Кэллум целовал меня в макушку и осторожно гладил руки, избегая те места, где еще оставались синяки. – Я думаю, пришло время сконцентрироваться исключительно на нас, верно? – Он медленно передвинул свои руки вперед и взял в них мое лицо. Его губы нашли мои, у меня от желания закружилась голова, и я запустила пальцы ему в волосы, чтобы еще крепче притянуть к себе.

Когда мы сидели, игнорируя открывающийся перед нами вид и занятые только друг другом, я поняла вдруг, что клубок вопросов в моей голове начинает распутываться. Но я придержала это открытие при себе. Было бы неправильно давать Кэллуму надежду, не проверив все окончательно. Мне надо было точно узнать, что случилось с Лукасом, удостовериться, что он добрался до Темзы живым. Потому что если это так, если мое вмешательство послужило тому причиной, тогда у меня нет необходимости искать Кэтрин. Мне не нужен секрет того, как спасти дерджей или того, что она сделала с Оливией. Я была в состоянии спасти их сама. Я посмотрела на амулет, мирный и спокойный, без следов странного огня, который появился в нем по моей команде день тому назад. Мне надо научиться управлять им. Я притулилась в крепких объятиях Кэллума и удовлетворенно вздохнула.

Услышав мой вздох, он взял меня за подбородок и одарил взглядом, полным такой любви и нежности, что я подумала, что мое сердце не выдержит и разлетится вдребезги. Глядя в его гипнотизирующие глаза, я знала, что должна попытаться разгадать оставшиеся тайны, и не смогла не улыбнуться. Скоро я переправлю его на эту сторону, и мы будем вместе навеки.


Вопросы | Отражение. Опасность близко | Эпилог