home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Тактическая ошибка

Я знала, что сделаю следующим утром. Позволить себе упустить Кэтрин я не могла. Если она сядет на поезд, идущий в Лондон, амулет будет потерян для меня окончательно и бесповоротно, словно его и в самом деле раздробят камнем. Ночью я не спала, пытаясь вспомнить детали того, что видела в тот день сквозь дождь. Было так пасмурно, что для нее не составило труда выдать фальшивый амулет за настоящий. А если я считала, что он уничтожен, то уже не было никакого смысла гоняться за ней и дальше. Оливия была права: Кэтрин – это воплощение зла.

Я изучила расписание и вышла из дома задолго до отхода поезда. Предыдущим вечером Джош вернулся домой поздно, но мне удалось избежать длинного разговора с ним и залечь спать. Было ясно, что фестиваль оказался хорошим; Джош выглядел усталым, и когда я просунула голову в дверь его комнаты на следующее утро, крепко спал. Я оставила ему записку и поспешила на станцию.

Даже в шесть утра вагон был полон людей, направлявшихся на работу. Все они выглядели одинаково несчастными, и все молчали. Выбираясь против течения из поезда на платформу в Норт-Шин, я раздумывала над вариантами дальнейших действий. Мне повезло в том, что здесь был только один вход – узкий мост, ведущий на платформу посередине. Я расположилась так, чтобы видеть всех, кто идет по мосту, прежде, чем они заметят меня. Для некоторой маскировки я натянула на голову капюшон худи.

Спустя несколько часов и бесчисленного количества поездов, подъезжавших и отъезжавших, мое внимание привлек отблеск солнечного света на чьих-то волосах. Знакомое темное золото заставило мое сердце екнуть при виде головы на мосту. Я поплотнее натянула капюшон, когда она повернулась, чтобы спуститься на платформу.

Это была Кэтрин в огромных темных очках и с небольшой сумкой на колесиках. Сумка, по всей вероятности, не была тяжелой, поскольку она с легкостью преодолевала с ней большие пролеты ступенек и выглядела уверенно и элегантно, когда катила ее к билетной кассе.

В ту секунду, что она исчезла у меня из вида за маленьким зданием, я побежала к скамейке на платформе и достала газету. Низко склонившись, я подняла ее так высоко, как только это было прилично – я не хотела, чтобы меня приняли за плохого сыщика. Краешком глаза я наблюдала за тем, как она прошла мимо кассового окошка и вышла на платформу. Она посмотрела на информационное табло, а потом на часы. Амулет мне был не виден, я с трудом преодолевала искушение прыгнуть на нее и повалить на землю. Я собиралась следовать за ней до тех пор, пока мы не окажемся в каком-нибудь более уединенном месте, и потребовать его обратно. Физически я была довольно слаба, но знала, что ее желание обладать амулетом не шло ни в какое сравнение с моим. Я могла одержать победу, и когда я посмотрела бы ей в глаза, она поняла бы, что шансов у нее нет. Просто мне были не нужны многочисленные свидетели, и потому я засунула сжатые кулаки в карманы и стала ждать.

Она застала меня врасплох, когда села на поезд, идущий из Лондона, а затем я чуть было не упустила ее, сошедшую с поезда в Ричмонде. Я не успела осознать, что это она, но увидела огромные очки и поспешно покинула поезд. Она стояла на платформе и изучала карманное расписание. Я увернулась от людей, идущих по платформе, и, нырнув за старую будку контролера, следила за ней через грязное стекло, не слишком беспокоясь о том, что меня тут обнаружат.

Она пропустила два поезда, и я начала было думать, что она меня узнала и теперь играет со мной в какие-то игры. Но тут у платформы остановился скорый поезд. С минимальным числом остановок он шел до Ридинга, а там можно было сделать пересадку на линию в Уэст-Кантри – это был быстрый способ добраться до Корнуолла, минуя Лондон. Кэтрин села на поезд, и я тоже – через пару вагонов от нее. Я была начеку, потому что боялась, как бы она опять не вышла из поезда, но она благополучно прошла в вагон.

Наступило время решать, что делать. Какой-то путь поезд проделает без остановок, так что деться ей некуда, но и мне, когда я отберу у нее амулет, будет некуда бежать. Хотя было уже поздно беспокоиться об этом. До первой остановки оставалось двадцать минут. Я прошла через два следующих вагона, удивившись тому, как мало людей в действительности путешествуют. Перед дверью того вагона, где, как я считала, ехала она, я остановилась и натянула капюшон как можно глубже. Мне не было видно ее через маленькое окошко. Готовая к драке, желающая получить свой амулет обратно, я распахнула дверь вагона.

В нем стояла утренняя тишина. Казалось, здесь вообще никого не было. Никаких телефонных разговоров, никаких мамаш с маленькими детьми, никаких бизнесменов, с шумом разворачивающих газеты. Я села на место в ближайшем к двери ряду и повернула голову к окну. В нем отражался весь вагон, все кресла, но торчащего из-за них локтя или плеча я не увидела. Я молча встала, перешла на другую сторону вагона и посмотрела на сиденья оттуда. Примерно посредине вагона я вдруг увидела руку, чья обладательница была одета во что-то черное, ее локоть покоился на подоконнике. И вдруг она пошевелилась, наклонила голову и посмотрела в мою сторону.

Я быстро подалась назад в надежде, что она меня не заметит. Это был мой шанс. Это была моя последняя возможность вернуть Кэллума. И я не собиралась терять ее.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, обдумывая свой нехитрый план, построенный исключительно на беспредельной решимости. И решила не красться дальше по вагону, но встала во весь рост, в капюшоне на голове, очках на носу. Вытерев о джинсы потные ладони, я сжала их в кулаки и приготовилась к драке. Потом быстро пошла вперед и через несколько секунд уже была перед Кэтрин, перекрыв ей путь к отступлению.

– Игра закончена, Кэтрин. Отдай его мне.

Она не обратила на меня ни малейшего внимания и продолжала смотреть в окно, за которым проплывал скучный индустриальный пейзаж.

– Хватит играть со мной. Я знаю, что амулет по-прежнему у тебя, что на прошлой неделе ты меня обманула. Сейчас я прошу тебя по-хорошему. Но если ты не отдашь его мне, я скажу охраннику, чтобы он вызвал полицию. Ты пыталась убить меня, и тому есть свидетели. Кроме того, ты украла мои деньги. Я просто скажу им, что я – жертва хищения персональных данных, и ты проведешь долгие годы в тюрьме столь ужасной, что жизнь дерджа покажется тебе райской.

Я сделала паузу в моей тираде, надеясь, что она взглянет на меня, но она продолжала смотреть в окно.

– Отдай мне мой амулет! – Я стояла перед ней, раскачиваясь на пятках, со сжатыми кулаками.

По-прежнему никакой реакции. Это была превосходная тактика с ее стороны, и она приводила меня в неописуемую ярость. Я постаралась немного успокоиться, обрести контроль над собой; если я утрачу его, лучше мне от этого не станет. Но я почти чувствовала покалывание в руке – Кэллум был так близко! Все, что я должна сделать, так это забрать у нее амулет, и мы с ним снова будем вместе. Я протянула к ней руку.

– Сейчас же, – сказала я тихо, желая казаться спокойной и опасной. Наконец она посмотрела на меня сквозь свои огромные очки.

– Я не сделаю этого. – Голос у нее был как у мертвой, совершенно лишенный эмоций.

– Почему ты присвоила себе право владеть им, Кэтрин? Он мой, что прекрасно тебе известно, – прошипела я, не оставляя попыток успокоиться. Она пожала плечами и вернулась к прежнему своему занятию – стала смотреть в окно, положив руки на колени.

Я не смогла сдержаться и схватила ее за руку. Но она даже не попыталась оказать мне сопротивление, когда я закатала ее рукава до локтей. Амулета на ней не было. Крепко держа ее за обе руки, я придвинулась к ней ближе.

– Где? Мой? Амулет? – снова зашипела я.

Она повернулась посмотреть на меня, и то, что наши лица оказались так близко друг от друга, заставило меня отступить. Из-за огромных очков было трудно определить ее состояние. Я выпустила ее руку и сняла с нее очки, чтобы посмотреть в глаза.

Она высокомерно ответила:

– Его у меня больше нет, о’кей?

Я в шоке опустилась на сиденье напротив нее.

– Но… но кто?..

– Да возьми ты себя в руки, жалкое создание. Разве это имеет какое-нибудь значение?

– Что? Конечно, имеет! – Мой гнев начал постепенно одерживать победу над шоком. – Я собираюсь получить его обратно – он мой.

– Ну, удачи тебе, – холодно улыбнулась она, наклонившись и взяв очки из моих онемевших пальцев. Ее лицо снова стало похоже на непроницаемую маску.

– Кто это был? Кто забрал мой амулет?

Она проигнорировала меня, по-прежнему глядя в окно. Мне захотелось взять ее за плечи и потрясти. Я снова потеряла Кэллума, как раз когда думала, что он совсем рядом, и это разочарование было почти непереносимым.

– Какая тебе теперь разница? Почему бы тебе не рассказать мне обо всем?

– Просто ты мне не нравишься. Разве этого недостаточно?

Я снова лишилась дара речи, на этот раз из-за несправедливости происходящего. Без меня она бы по-прежнему вела плачевное существование дерджа. Она повернулась ко мне – линзы ее очков были похожи на глаза огромной мухи, – и на ее губах появилась слабая улыбка.

– Я не могу решить, что доставит мне большее удовольствие – сказать тебе сейчас и посмотреть, как ты страдаешь, или заставить тебя ждать до завтра – тогда ты все узнаешь сама.

– Не понимаю. Почему ты говоришь «завтра»?

Кэтрин взглянула на часы, а затем – невозмутимо – на меня.

– Пожалуй, полюбуюсь сама. Мне нравится смотреть на твою агонию. Твои эмоции так очевидны. – Ее голос сочился сарказмом.

На меня начало накатывать чувство страха. И что теперь? Я сделала глубокий вдох:

– Ну давай, выкладывай.

– В любом случае это твоя ошибка. Если бы ты все ему не разболтала, он никогда бы не додумался до такого.

– Скажи, кто это. Ну давай же!

– А сама не можешь догадаться? Кто не любит тебя почти так же сильно, как я? Есть идеи?

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, к чему она клонит.

– Нет, не понимаю, о чем ты.

– Ты такая тупая, – пробормотала она себе под нос. – Роб. Вот кто тебя ненавидит. Я очень рада, что ты заглотила наживку. Я не верила, что он способен так ненавязчиво намекнуть тебе о чем-то, но он заверил меня, что ты у него на крючке. Этот мальчик сильно вырос в моих глазах.

– О чем ты толкуешь? – У меня перехватило дыхание.

Она презрительно покачала головой:

– Ты села на этот поезд. Осуществить наш план оказалось проще, чем мы думали.

Я смотрела на нее с отвалившейся челюстью, осознав наконец, что меня оставили в дураках.

– Ты и Роб? – У меня словно стало пусто в желудке. – Какое он имеет ко всему этому отношение?

– Послушай, идиотка. Он знает, что представляет собой амулет, на что он способен.

– А откуда ему это знать? Я ему ничего не говорила.

– Сказала, только не прямо.

Я еле удержалась, чтобы не ударить ее:

– Сколько раз можно повторять одно и то же? Я никому ничего не говорила, особенно этому эгоистичному придурку!

– Давай перенесемся в прошлое, в тот день, когда мы были в садах Кью. Когда ты с такой охотой поведала обо всем мне. Насколько я помню, ты что-то потеряла.

Все наконец встало на свои места.

– Ты говоришь о флешке? Роб нашел ее?

Она самодовольно кивнула.

– Я же говорила, что это ты во всем виновата.

Мой мозг лихорадочно работал, и многое начало проясняться. Вот почему на компьютере Роба были запароленные файлы обо мне, которые так расстроили Эшли, вот почему ему снова захотелось поговорить со мной, вот почему он захотел увидеть амулет вблизи.

– Ты это имела в виду, когда сказала, что это моя вина, во время того разговора в пабе? – В ответ одна идеальная бровь ненадолго показалась над очками. – Но я думала, что ты потеряла память, что Оливия забрала ее у тебя.

– О, нет. Я знаю это совершенно точно. Это определенно твоя вина, и ничья больше.

– Так что тогда взяла Оливия? Память о том, как могут спастись дерджи? Что это было?

Кэтрин не ответила, а просто продолжала молча изучать мое лицо. Я знала, что она хочет довести меня до ручки, а также то, что я не могу позволить ей этого. Главное для меня – найти амулет.

– Да на что ему сдался этот амулет? Ему вряд ли понравится общаться с дерджами.

– А он не собирается хранить его. Он умнее, чем кажется, этот мальчуган.

– А что он тогда будет с ним делать? – озадаченно спросила я.

На этот раз Кэтрин громко рассмеялась, совершенно ошарашив меня этим:

– Помимо жадности, он обладает определенным талантом ко злу. Он собирается продать эту историю газетам, фактически он организовал что-то вроде аукциона.

– Но почему это интересно газетам?

– Знаешь, – задумчиво сказала она. – Мне так будет не хватать этих твоих качеств; ты такая доверчивая, такая… наивная. – Она произнесла эти слова, будто они были названиями болезней.

– Не отвлекайся, – коротко сказала я.

– Пожалуй, я позволю себе развлечься. Остановка будет еще не скоро, так что тебе никуда отсюда не деться. – Она одарила меня одной из своих тонких, злых улыбок. – Давай вернемся к самому началу; что ты могла делать с помощью амулета?

Она намеренно накручивала меня, говорила со мной очень покровительственно. Я глубоко вдохнула и принудила себя оставаться спокойной.

– Он позволяет мне говорить с Кэллумом.

– Точно. А с кем еще?

– С другими дерджами, разумеется.

– Превосходно! – продолжала язвить она. – И в качестве бонуса ты можешь сказать мне, что нужно сделать, чтобы стать дерджем?

– Нужно утонуть в реке Флит, – процедила я сквозь стиснутые зубы.

– Приз в студию! Это правда, нужно утонуть; утонуть здесь – ключевое слово. Амулет позволяет нам разговаривать с людьми, которые утонули. Которые. Уже. Мертвые! – Она подчеркнула каждое слово отдельно, но я все еще не понимала, к чему она ведет.

– Ну и что ты хочешь сказать?

– Давай задумаемся над этим на минутку, хорошо? – продолжала она все тем же учительским тоном. – У кого еще есть нечто, позволяющее делать это? Нечто, доступное научной проверке? – Она замолчала и сняла очки. – Это бесспорное доказательство жизни после смерти. Это бомба, и Робу это известно.

Я застыла с открытым от ужаса ртом: она была права. Если Роб расскажет обо всем газетам, то мир дерджей перевернется вверх тормашками. Люди будут платить огромные деньги за то, чтобы потаращиться на них, а ученые придут в полный восторг. Амулет станет такой важной вещью, такой ценной, что мои шансы заполучить его, чтобы иметь возможность поговорить с Кэллумом, станут нулевыми, а как только дерджи начнут выкачивать воспоминания из людей, снимающих амулет, убивая тех, чтобы спастись, то начнется ужас. Будет совершенно невозможно вернуть амулет, и я потеряю Кэллума окончательно.

– Я должна остановить его, – пробормотала я, вскакивая на ноги. – Его надо заставить осознать все это.

– О. Слишком поздно. Вот почему так восхитительно иронично то, что ты преследовала меня все это время на скоростном поезде. Нам надо было убрать тебя с дороги. А он уже сейчас направляется к пиарщику. – Она снова засмеялась. – Тебе его не догнать. К тому времени, что ты прибудешь в Лондон, амулет окажется вне пределов твоей досягаемости.

– Ты шутишь. – Слезы снова подступили к моим глазам, и я старалась прогнать их, но все, что она говорила, было похоже на правду. Я не могла поверить, что Роб взял и так просто одурачил меня.

– Нет, сладенькая. Думаю, пришло время попрощаться. Такая жалость, что Кэллум навсегда останется столь далеко от тебя. Думаю пиарщик будет в восторге от его смазливой мордашки. Он станет призрачной звездой.

Это была такая ужасная перспектива и такая неизбежная.

– Кэтрин, помоги мне. Пожалуйста. Ты же не хочешь, чтобы со всеми ними случилось такое. Они были твоими друзьями, твоей семьей. Просто скажи мне, куда направляется Роб, и я остановлю его.

– А с чего ты взяла, что я это знаю?

– Раз вы с Робом придумали такой умный план, желая обмануть меня, то должна знать.

Она пожала плечами и посмотрела в сторону, и я догадалась: она понимает, что совершила тактическую ошибку. Я продолжала настаивать:

– Да ладно, он наверняка хвастался, какой он умный и как ловко обо всем догадался. Я удивлена, что ты не хочешь извлечь из этого больше выгоды. Почему ты сейчас убегаешь? – Она снова надела очки, спрятав за ними лицо, и стала смотреть в окно. И вдруг мне все стало ясно.

– Ты заключила с ним сделку? – недоверчиво спросила я. Кэтрин продолжала игнорировать меня. – Точно. На каких условиях? Ты получишь часть денег в обмен на то, что тебя не упомянут? Анонимность для единственного в мире ходячего мертвеца? Честно говоря, я удивлена, что тебе не наплевать.

– Ну, это только доказывает твою тупость, – выдала она в ответ, не в силах больше хранить молчание. – Я же сделала это не за просто так, и в любом случае я не являюсь единственным «ходячим мертвецом», как ты это сформулировала.

– Что ты хочешь сказать? – Кэтрин внезапно как-то изменилась. – Ну, – давила на нее я, – о ком ты говоришь? О Веронике? Она тоже здесь?

Кэтрин, насколько только могла, повернулась к окну, но по-прежнему молчала. И я поняла, что впервые одержала небольшую победу, и решила воспользоваться ею:

– Значит, при этих обстоятельствах, полагаю, ты хочешь, чтобы я тоже держала рот на замке?

Я немного помолчала, радуясь ее дискомфорту. Кэтрин отодвинулась еще дальше и вообще постаралась сесть ко мне спиной.

– О’кей, давай тоже заключим сделку. Я никому ничего не скажу при условии, что ты скажешь мне, где Роб.

Она повернулась и пронзила меня взглядом, полным ненависти.

– Ты никогда не сможешь оказаться там, так что это не имеет никакого значения. Сегодня утром он встречается с парнем, который занимается пиаром для всех знаменитостей, – со Стивом Скейлсом. Или, в любом случае, с его людьми. Он так по-детски волновался из-за этого.

– Ты имеешь в виду того самого парня, который работает с людьми из всяких реалити-шоу?

– Да, его. Он обеспечит Робу доступ ко многим СМИ. – Она была права. Этот парень хорошо знал свое дело.

– Ты знаешь, где его офис?

– Если ты считаешь, что я расскажу тебе что-нибудь еще, то очень ошибаешься. Я и так сделала для тебя больше, чем ты того заслужила. А теперь проваливай. Я не хочу иметь с тобой никаких дел.

– Меня это устраивает, и если я обнаружу, что ты опять как-то вмешиваешься в мою жизнь, неприятности тебе гарантированы.

– О, как я тебя боюсь, – саркастически отбила она подачу, когда я уже собралась уходить. Я не обратила на ее слова никакого внимания и пошла по вагону искать охранника. И услышала ее голос, обращенный ко мне:

– Я так жду, что про вас напишут в газетах. Именно ваша пара заслуживает этого больше других.

Покидая вагон, я с шумом захлопнула за собой дверь.


Сомнение | Отражение. Опасность близко | Станция