home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Сомнение

Грейс позволила мне на следующий день подольше поваляться в постели. Было воскресенье, и до приезда родителей дом был в нашем полном распоряжении. Я спала хорошо и впервые за долгие дни, проснувшись, почувствовала себя свежей. Снизу доносились успокаивающий запах тостов и звуки тихо играющего радио. Грейс чувствовала себя как дома. Разрабатывая свой план, я немного потаращилась в потолок; я решила побывать в некоторых местах, где мы были с Кэллумом, и посмотреть, чувствуется ли там его присутствие сильнее, хотя мне это и казалось весьма сомнительным, раз уж я ничего такого не ощутила даже на верхушке купола. Но альтернатива этого – ничегонеделание – тоже была далеко не привлекательной. Я выбралась из постели, сморщившись от боли в протестующем теле, и спустилась вниз.

– Доброе утро, Грейс, – сказала я как можно радостнее. – У тебя такой вид, будто ты хлопочешь здесь уже несколько часов.

– Ну, я проснулась не слишком уж и рано, но ты так крепко спала, что я решила тебя не будить. Есть на сегодня какие-нибудь планы?

– Нет. Я хочу только прибрать в доме и нанести маскировочную косметику прежде, чем появятся мои родители.

– Хорошо придумала, – сказала она, обозревая кухню, до сих пор хранившую следы кулинарных экспериментов Джоша. – По крайней мере, я вполне могу помочь тебе с этим.

– Это вовсе не обязательно, я в силах справиться одна.

– Как скажешь. – Грейс подняла бровь, потому что я сморщилась, потянувшись за тостом. – Послушай, я могу побыть у тебя немного, пока мне не надо будет поехать домой и переделать там кое-какие дела. – Она повнимательнее изучила мое лицо. – Ничто не сможет скрыть твоих увечий; на это потребуется еще несколько дней.

– Я знаю, что ты сейчас уедешь, но не можешь ли ты вернуться к тому времени, как приедут мама с папой? У тебя получится как-то остановить их, а не то они забросают меня вопросами до полусмерти. – Я осторожно дотронулась до заживающих корочек на щеке, и у меня появилось такое ощущение, будто мою бедную кожу терли на терке.

– Конечно, только дай мне знать, когда они, как ты считаешь, будут здесь, и я неожиданно нагряну. Но твоя история с Бисли вполне безупречна. Только не давай им возможность увидеть твою руку.

За несколькими чашками кофе и бесчисленными тостами мы отполировали мою версию событий, а затем разговор перескочил на Кэтрин. Было так хорошо говорить с кем-то, кто все об этом знает и все понимает.

– Значит, ты считаешь, она уехала? – спросила меня Грейс, начиная загружать посудомоечную машину.

– Я не знаю. Она добилась, чего хотела: сначала заполучила амулет, а потом превратила мою жизнь в кошмар. Ну она действительно, действительно ненавидит меня.

– Это так странно, ведь практически это ты обеспечила ей возможность вернуться к нормальной жизни. Она могла бы быть чуть более благодарной тебе за это!

– Еще бы! Но, похоже, эта логика на нее не действует. – Я помолчала, вспомнив вечер на задах паба. – Она все твердила, что ей известно, что это моя вина, но, к сожалению, детали стерлись из ее памяти, поскольку Оливия украла у нее это воспоминание. – По вздернутой идеальной брови Грейс я поняла, что так и не рассказала ей ни об Оливии, ни о том, что можно стереть чьи-то воспоминания. – Это очень долгое и запутанное добавление к истории, в которую и так невозможно поверить, клянусь тебе. Просто прими сказанное мной как данность, – взмолилась я.

– Хорошо, о’кей, давай дальше.

– Ну вот, она безумно разозлилась из-за моего предполагаемого поступка, и то обстоятельство, что она ничего об этом не помнит, только усугубляет дело. Она была абсолютно рассвирепевшей. – Я задвинула полку с посудой в посудомойку, так что чашки зазвенели. – В чем я могу быть виновата? За что я в ответе? Это какая-то бессмыслица.

– Может, твой поступок имеет какое-то отношение к амулету? Он, несомненно, мощный источник чего-то там. Может, когда ты надела его себе на руку, с ней что-то произошло?

– Думаю, такое вполне вероятно, – согласилась я, разглядывая свое запястье. Амулет был очень мощным, это правда. У меня в голове замелькала какая-то идея, и я задумалась над тем, насколько он действительно мощен.

– Эй, соня, ты собираешься включать машину? – Вопрос Грейс прервал мои мысли.

– Да, прости, пожалуйста. Я просто не могу не думать об этом и не вспоминать, понимаешь?

– Только не раскисни опять. – Она взяла меня за руки и развернула лицом к себе. – Я думала, что прекрасно справилась со своей миссией, и мне не хочется оставлять тебя, раз ты снова в мрачном настроении.

Я хотела было возразить, но тут зазвонил телефон. Это была мама, и говорила она так взволнованно, как никогда прежде.

– О, Алекс, слава тебе, господи, ты дома. Я не смогла дозвониться тебе на мобильник. У нас было ужасное утро, и мне нужна твоя помощь.

– Что случилось? С вами все хорошо? – Мама не имела обыкновения паниковать, и я почувствовала, что кулаки у меня сжимаются, а ладони вспотели.

– С нами все в порядке, солнышко – я не хотела, чтобы ты так расстраивалась. Но нас ограбили. В аэропорту. Кто-то украл сумку с паспортами.

– Что? Как им такое удалось? – Папа был известным параноиком по этой части – он очень беспокоился о сохранности паспортов.

– О, это длинная история, но виновата здесь исключительно я. Я не слишком внимательно следила за сумкой, когда стояла в очереди и болтала с кем-то.

– Плохо-то как. – Думаю, папа в ярости. – Что я должна сделать?

– Может кто-то из вас побыть сегодня дома? Мне очень жаль, если это нарушит ваши планы, но я не знаю точно, какие документы посольство затребует у нас, чтобы выдать временные паспорта. Эти документы надо будет послать по факсу. – Голос у нее был усталый и тревожный.

– Конечно, побуду; Джош уехал на музыкальный фестиваль. А у меня на сегодня нет никаких планов.

– Прости, моя хорошая, я совсем забыла, что на выходные ты осталась совсем одна. Когда он вернется?

– Э, думаю, завтра. Я точно не помню, но могу написать ему и выяснить.

– Я не знаю толком, когда мы наконец улетим отсюда. Сегодня, похоже, все закрыто, и никто никуда не торопится. Так что на все про все может уйти пара дней. Мне действительно не нравится, что ты дома одна.

– Мама, честно, все у меня будет хорошо. Учебный год закончился, так что мне особенно некуда идти, да и Грейс со мной. Вот только, если я буду тебе нужна, звони на домашний, а не на мобильник. Я, э… уронила его в воду, и он не работает.

– О, Алекс, тебе нужно быть поосторожнее! Это был дорогой телефон.

– Знаю, мамочка, и мне очень жаль, что так произошло. А пока его не починят, я пользуюсь запасным телефоном. У тебя есть номер?

– Не уверена. Напишешь его мне?

– Прости, надо было сообщить тебе об этом раньше. Мне не хотелось, чтобы вы лишний раз тревожились обо мне.

– Мне надо идти; папа пытается поговорить с полицией, а с его знанием итальянского и с их знанием английского у них это плохо получается.

– О, бедный папа! – Я очень сочувствовала ему, зная, как он ненавидит общаться с официальными лицами. – Давай ты напомнишь мне, где лежат документы, я приготовлю их и, когда ты позвонишь, сразу буду выполнять твои указания.

Мама подробно проинструктировала меня, где что лежит, что было нелишним, поскольку кабинет был до потолка завален книгами, папками и старыми письмами. Поиски чего-либо превращались в целое приключение.

Она отключила телефон, а Грейс сразу же собралась уходить.

– Послушай, мне очень жаль, но я должна идти, мы поговорим позже, хорошо? Сегодня днем мне нужно выкроить время на то, чтобы просмотреть разговоры на фейсбуке и проверить, не дала ли Кэтрин какой-нибудь подсказки о том, где она может быть, хотя у нас сейчас нет особой причины искать ее.

– Это замечательно. Спасибо тебе огромное за помощь.

Я закрыла за ней дверь с самыми разными чувствами. Было здорово поговорить с кем-то о Кэллуме, но поскольку я осталась одна, мне не надо было притворяться, что все идет хорошо. К тому же у меня образовалось время, чтобы подумать над тем, что пришло мне в голову чуть раньше. Грейс упомянула о том, что амулет очень мощный, и я начала размышлять над тем, насколько он мощен. Каждый раз, когда кто-нибудь находил его, кто-то из дерджей выбирался из чистилища, а амулет умудрялся вернуться в реку, но никто не объяснил мне, как это все работает. Иногда мне казалось, что он приводит людей в такое состояние ума, что они в отчаянии бросают его обратно в Темзу; я сама почти сделала это у Хэмптон-корта, стоило Кэтрин убедить меня в том, что Кэллум ко мне безразличен. А когда я его нашла, то он был привязан к большому камню, который кто-то должен был бросить в воду.

Но за много лет кто-нибудь, несомненно, попытался бы уничтожить его. Что, если одна из его способностей заключается в том, что он может регенерировать себя в реке с тем, чтобы его нашла очередная жертва? Чем больше я об этом думала, тем все более вероятным мне это казалось. Однако не настолько вероятным, чтобы поделиться догадкой с Грейс; эту идею я хотела испытать на себе.

Я начала обдумывать, что из этого может следовать, когда разыскивала документы в кабинете, но скоро поняла, что должна сосредоточиться на чем-то одном. Наконец я нашла то, что было нужно маме, – старые конверты с пожелтевшими бумагами на какое-то время отвлекли меня.

К тому времени, как мама перезвонила мне, я уже оставила мысли сделать сегодня что-то полезное или нужное. Зато у меня было время подумать: об амулете и о Кэллуме.

Главная трудность заключалась в приведении моих мыслей к общему знаменателю: с одной стороны, я была в полном раздрае, потому что из-за сломанного амулета Кэллум был для меня все равно что мертвецом; но с другой – я была уверена, что чувствовала его присутствие, когда была в парке с Бисли, я знала, что он рядом. Так нужно мне горевать или нет?

Голова у меня начала кружиться, поочередно обдумывая одни и те же проблемы. Хорошо, что мама с папой будут отсутствовать еще какое-то время, иначе мне пришлось бы объясняться с ними. Я закатала рукав майки, посмотреть, как там мой синяк, но быстро опустила его. Отпечаток клюшки для гольфа по-прежнему был очень четким. Мне нужно было еще по крайней мере двое суток прятать его. А потом он должен исчезнуть.

Я вздохнула и пошла приготовить себе чашку кофе. В кухне было тепло; я открыла французские окна и вышла с чашкой на террасу. Птицы, как обычно, атаковали кормушку, слетая к ней с ближайших деревьев; едва оперившиеся птенцы изо всех сил старались удержаться на ней, но постоянно срывались. Было бы куда проще, если бы Кэллум умел контактировать с птицами, а не с собакой, которая к тому же мне не принадлежит. Я внимательно наблюдала за тем, как они ели, но в их движениях не было системы, ничего, что указывало бы на присутствие Кэллума. И чем больше я на них смотрела, тем больше сомневалась в том, что я ничего не нафантазировала с Бисли; возможно, мне так хотелось получить весточку, что я неправильно интерпретировала совершенно обычное поведение собаки.

Нет, он был рядом, я уверена в этом. Я должна загнать куда подальше глупые мысли и продолжать надеяться на то, что мы снова будем вместе. Амулет должен быть способен регенерироваться. Тут я обнаружила, что мои кулаки крепко сжаты, и я заставила руки расслабиться. Все будет хорошо. Я не собираюсь сдаваться: потому что альтернативный вариант просто невыносим.

Папа позвонил вечером и сообщил, что они вынуждены еще на два дня задержаться в Италии, но в среду надеются прилететь. Его очень беспокоило то, что я сижу дома одна.

– Почему бы тебе снова не пригласить Грейс, с тем чтобы она у тебя переночевала? Вы сможете посмотреть какой-нибудь девчачий фильм.

– Папа, я в порядке, и нянька мне не нужна.

– Я ничего такого и не предлагаю, – удивился папа. – С чего ты это взяла? Я подумал, что вам весело вместе, вот и все. Кажется, ты любишь эти кошмарные фильмы.

– Ну, наверное, ты прав, – неохотно признала я. – Но Грейс сегодня вечером занята. Я попробую позвонить кому-нибудь еще, если ты действительно так этого хочешь.

– Хорошая девочка. Нам будет приятно знать, что ты хоть как-то развлекаешься, а не просто маешься от скуки.

«Для разнообразия можно побыть и одной, это имеет свои преимущества», – пробормотала я про себя, попрощавшись с ним. Но буквально через несколько минут после того, как я положила трубку, телефон опять зазвонил.

– Привет, Грейс, какое совпадение! Тебе только что звонил мой папа?

Грейс рассмеялась:

– Я не имею обыкновения беседовать с твоим папой. Так с какой такой стати ему мне звонить?

– О, они с мамой пробудут в Италии еще несколько дней, и он решил, что мне надо сегодня позвать тебя переночевать у меня.

– Ну, учитывая твою способность раздражать совершенно незнакомых людей, я с ним согласна. Я могу приехать, если оно тебе надо. Но не очень рано. И завтра мне придется чуть свет ехать домой.

– Не беспокойся, все замечательно. Твоя мама придет в ярость, если ты опоздаешь к бабушке. Кэтрин получила то, что хотела, амулет пропал. Так с какой стати она будет преследовать меня и дальше?

– Ну, мне тоже так кажется, – осторожно сказала Грейс. – В Сети о ней ничего нет. Она ни слова ни о ком не написала, так что у меня нет никаких зацепок. Однако я продолжу это дело. Возможно, она убралась отсюда.

– Может, и так. Послушай, я буду дома всю ночь. Запрусь на несколько замков прямо сейчас, если тебе от этого станет лучше. А завтра приедет Джош. Так откуда мне ждать неприятностей?

– Наверное, ты права. Но если тебе что-то понадобится, то сразу звони мне или Джеку, о’кей? И мы поспешим тебе на помощь.

– Знаю, Грейс, и очень благодарна вам за это. Наговоримся завтра.


На следующее утро я проснулась словно от толчка – казалось, в доме раздался какой-то шум и разбудил меня. Я прислушивалась изо всех сил, но улавливала только обычные скрипы и стоны старого дома. У меня было странное чувство, будто мне снилось что-то знакомое, но я, как всегда, не могла припомнить ни одной детали. Некоторые люди способны помнить свои сны до мельчайших фантастических подробностей, но я к ним не отношусь. Я знала только, что здесь был Кэллум, он говорил, что я должна делать, каким должен стать мой следующий шаг, но ничего из этого я не помнила. Перевернувшись с бока на бок, я в отчаянии несколько раз ударила подушку.

– Прости меня, Кэллум. Как бы сильно я ни старалась, сны ни о чем не говорят мне. Мы должны изобрести какой-то другой способ общения.

Я села в кровати, вспомнила прошедший день и поняла, что была не совсем права. Я же вспомнила сон о Ричмонде. Может, если я отпущу свои мысли на свободу, тогда в конечном счете мое подсознание опять набредет на что-нибудь полезное и важное.

День был ярким, солнечным, и потому я решила повторить некоторые из наших с Кэллумом прогулок в надежде, что мое внимание привлечет что-нибудь необычное. Я кинула в сумку бутылку воды и пустилась в путь, не забыв перед уходом включить сигнализацию – мне не хотелось устраивать Кэтрин легкую жизнь, на случай если она вернется.

Длинная прогулка до Уэлтон-бридж оказалась совершенно бессобытийной. Лебеди, к большому моему разочарованию, не обратили на меня никакого внимания. Кэллум, и это было совершенно очевидно, не сопровождал меня во время этой прогулки, но я не хотела сдаваться в надежде, что в какой-нибудь момент что-нибудь возьмет да прояснится. Темза была очень спокойной, и птицы вели себя тихо; создавалось впечатление, что это место пребывает в ожидании чего-то. Быстро, как только могла, я дошла до маленькой лужайки на острове Санбери-лок, которую всегда считала нашим особенным местом, но, добравшись до нее, обнаружила там только траву. Здесь не было ни Кэллума, ни каких-либо подсказок, что делать дальше. Упавшая духом, я опустилась на землю.

Я сидела там целую вечность, смотрела на реку и не теряла надежды на то, что что-то укажет мне на его присутствие, но время шло, и ничего не менялось. Река продолжала нести свои воды сначала к Туикенему, потом к Ричмонду и, наконец, к центральному Лондону и тени собора Святого Павла. Я вернулась мыслями к первому дню. Дню, когда все переменилось, когда я нашла в грязи амулет. Вспомнила шипение лебедя и то, как проволока врезалась мне в пальцы, когда я пыталась высвободить его, и проблеск сверкающего камня, попавшего на солнечный свет впервые за… кто знает, за сколько лет. Я могла представить себе Веронику, измучившую бедолагу до такой степени, что тот снял амулет и бросил его в реку, привязав сначала к большому камню, а потом позволил ей забрать его воспоминания. Еще я помнила момент, когда сама чуть было не выбросила его. Кэллум был тогда здесь, и его голос остановил меня, но, готова поспорить, Кэтрин тоже находилась рядом и без раздумий прыгнула бы за амулетом. Я содрогнулась при мысли о том, как близко я тогда подошла к тому, чтобы потерять все.

Я посмотрела на свое бледное запястье, и мне страстно захотелось, чтобы амулет был при мне, чтобы я снова выкопала его из песка. Представив тот небольшой пляж, я поняла, что мне нужно идти, что нужно вернуться туда, где я его нашла. Может, именно там я отыщу столь необходимые мне ответы на мои вопросы.


Я опоздала на поезд и потому отперла гараж и протерла от пыли велосипед Джоша. Он перестал пользоваться им сразу, как получил права, но велосипед по-прежнему был на ходу. Взяв необходимые для поездки вещи, я отправилась в Туикенем.

Хотя я находилась в весьма неважном состоянии, все же где-то через час я оказалась у «Белого лебедя». Я привязала велосипед тросом к ограждению, тщательно пропустив его через все детали, которые кто-нибудь мог утащить. Был отлив, и вода не могла затопить террасу. Примерно за половиной столиков сидели посетители и негромко разговаривали. Я быстро огляделась, но никого из знакомых не увидела.

Наверху в баре было темно и как-то мрачно после солнца снаружи, и бармен выглядел так, будто ему очень хотелось оказаться где-то еще. Он подал мне стакан лимонада, не попытавшись вступить со мной в разговор, и я быстро вернулась на террасу, где могла оставаться в темных очках, скрывавших мои синяки и ссадины. Я какое-то время шла между столиками, пока не нашла единственный свободный, с видом на пляж. Уровень воды не был еще достаточно низким для того, чтобы я могла увидеть то место, где я откопала амулет, и потому я потягивала лимонад и позволяла своим мыслям блуждать где придется. Я считала это место очень значимым: все события моей жизни, связанные с амулетом, брали начало отсюда.

Здесь я впервые заметила странное движение в камне, здесь Кэллум впервые увидел мой образ. Несмотря на все, что случилось потом, на всю боль, на все страдания, я бы не хотела ничего менять. Если бы мне предоставили возможность все забыть, не доставать из грязи амулет, я отказалась бы. Я предпочитала любить Кэллума и потерять, чем никогда не знать его любви ко мне.

Потирая запястье, на котором я носила утраченный амулет, проводя пальцем по линии загара, я не смогла удержаться от глубокого вздоха. Даже этот след должен постепенно исчезнуть; через неделю от него ничего не останется. Как бы я хотела знать, что мне делать! Но тут меня снова охватил страх. Я действительно видела Кэллума или же только то, что так безумно хотела видеть? Может, это все было охотой за призраками? Действительно ли я верю в то, что амулет способен к самовозрождению? Его разбили на тысячу крохотных частиц, металлическая оправа покорежена и сломана, изящное переплетение серебряных нитей нарушено. Сказочный, вдребезги разбитый камень… Я посмотрела на свою ладонь, на которой маленькая ранка была все еще заклеена грязным пластырем, и медленно отодрала его. След от ранки по-прежнему был красным и воспаленным, но постепенно начинал заживать. Заживет ли со временем и моя сердечная рана? Я медленно погладила ранку – частицу меня, которая последней соприкасалась с сердцем амулета, а потом перевела взгляд на хранившую свои секреты воду. Я отчаянно надеялась, что мы снова сможем начать общаться, но если этого не произошло, то что ж, я любила его. Знала я также, что мне нужно жить дальше, оставить свое прошлое позади и найти кого-то еще, кого-то нового, кого-то, кто будет лучше, чем Роб, кого-то нормального.

Нет, решила я, не хочу выздоравливать, не хочу довольствоваться кем-то нормальным. Я собираюсь драться. Я слишком сильно желала быть с Кэллумом для того, чтобы забыть его. Мне необходимо думать, постараться понять, что он пытался сказать мне, вспомнить, что еще было в моих снах. Я должна найти ключ, решить, нужно ли мне копать дальше, или прочесывать Темзу, или что там еще можно сделать.

Копать. Это слово подстегнуло мою память. Может, именно это хотел сказать мне Кэллум? Может, мне нужно опять начать копать? Может, амулет снова в песке и ждет, что его найдут?

Я была так погружена в свои мысли, что не заметила, как кто-то сел на стул напротив меня, и потому внезапно прозвучавший голос заставил меня вздрогнуть.

– И что такого интересного ты нашла в старых грязных водах, Алекс? – Роб говорил как всегда саркастично.

– Не помню, чтобы я приглашала тебя присоединиться ко мне. – Я выпрямилась и посмотрела на него, стараясь казаться спокойной.

– Я не смог устоять, когда увидел тебя. Вернулась на место преступления, а?

– Как всегда, Роб, я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Думаю, понимаешь. Можно даже сказать, знаю, что понимаешь. – На его губах играла раздражающая самодовольная улыбка. Я никак не могла вспомнить, что такого привлекательного я находила в нем прежде. Чем больше я смотрела на него теперь, тем больше он напоминал мне крысу.

– Тогда мне придется тебя разочаровать. – Я пожала плечами, отвернулась и снова стала смотреть на воду. Мне отчаянно хотелось, чтобы со мной был Кэллум. Я не могла представить, что нужно Робу, но готова была поспорить: это нечто такое, что принесет пользу исключительно ему, а не кому-то еще.

Было совершенно ясно, что он хочет втянуть меня в разговор.

– Я имел беседу с твоей подругой Кэтрин. Вот уж понятия не имел, что вы с ней так близки.

– Что ты имеешь в виду?

– Так ты же забрала браслет у Грейс и отдала его Кэтрин. Это не очень-то хорошо по отношению к бедной, любящей тебя старине Грейс, верно?

– Какой браслет? – глухо спросила я. Мне не хотелось говорить об амулете, особенно с Робом.

– О, не надо играть со мной в эти игры. Тот самый, которым ты так дорожила. Который для тебя по-прежнему бесценен, потому что ты поглаживаешь запястье, на котором носила его. – «А он наблюдательный», подумала я и подавила искушение спрятать руки под стол. – Она, должно быть, твоя хорошая подруга, – язвительно продолжил он.

Я проигнорировала его реплику и постаралась сменить тему:

– Так когда ты видел Кэтрин? Я думала, она уехала из города.

– Еще нет. Мы с ней вчера немного выпили.

Все замерло.

Если он вчера видел амулет – значит, Кэтрин не могла уничтожить его.

Я поняла, что смотрю на него с открытым ртом, и поспешила закрыть его.

– Вчера? – Я очень старалась, чтобы мой голос не дрожал. – На ней был браслет?

– Ага, – буркнул он, делая большой глоток пива. Я не могла понять, как такое возможно. Я собственными глазами видела, как она уничтожила его, видела его осколки. Мои пальцы машинально погладили шрам на ладони, а я тем временем мысленно проигрывала эту сцену. Она действительно сняла с руки браслет, это правда, но, учитывая расстояние между нами и хлещущий дождь, я видела его не слишком ясно. Я видела то, о чем она говорила мне. Все встало на свои места: голубой осколок, порезавший мне руку, больше походил на стекло, чем на причудливый многослойный камень, украшавший амулет. Я считала – это потому, что из него ушла жизнь, но, оказывается, на самом-то деле камень и был стеклом.

Кэтрин перехитрила меня – она хотела, чтобы я перестала искать ее и амулет. Она должна была знать, что я никогда не сдамся, никогда не остановлюсь, пока благополучно не верну его себе. Она раздробила фальшивый браслет. И таким образом обрела даруемую амулетом защиту и в то же время избавилась от меня. Это был гениальный план.

Все это промелькнуло у меня в голове за долю секунды. Я натянуто улыбнулась Робу.

– Значит, ты наконец получил возможность хорошенько разглядеть его?

– Я видел то, что мне нужно было видеть, – загадочно улыбнулся он.

Амулет по-прежнему у Кэтрин – вот что пытался сказать мне Кэллум. Я так разволновалась, что едва могла усидеть на стуле. Кэллум не потерян для меня навсегда. Я с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться от радости. Это был тот ответ, который был так нужен мне. Я снова увижу Кэллума! Я одарила Роба сияющей улыбкой, и он в недоумении откинулся на спинку стула.

– И ты не сомневаешься, что это был тот самый браслет? Мой браслет? – Мне нужно было совершенно удостовериться в этом.

– Ага, – заладил он. – Он выглядит очень ценным. Я удивился тому, что ты отдала его.

– Ну, можно сказать, что Кэтрин была очень убедительной. – Я подняла волосы и на минуту сняла солнечные очки, чтобы он увидел ссадину целиком, ожидая, что он будет шокирован, но он лишь приподнял брови.

– Ах, она, озорница.

– Знаешь, Роб, ты очень поможешь мне, если скажешь, где она сейчас. Я кое-что припасла для нее.

Он улыбнулся мне понимающей улыбкой и сделал еще один большой глоток.

– Да ладно тебе, почему ты так заботишься о Кэтрин? – продолжила я. Я почти слышала, как работает его мозг, и пыталась понять, что он замышляет. Очень уж умным он не был.

– Я не знаю, где она сейчас, зато мне известно, где она будет завтра.

Я села еще прямее.

– Где? Что она собирается делать?

– Как ты сама сказала, она уезжает. Ей, похоже, все здесь порядком надоели.

– И куда она направляется? – повторила я вопрос, стараясь не раздражаться. – Она сказала тебе об этом?

– В Уэст-Кантри, наверное. А может, в Ньюквей? Точно не помню. У нее билет на утренний поезд.

Сердце у меня упало. Мне было нужно найти ее до ее отъезда. Если она покинет наши места, будет практически невозможно снова найти ее, а мне необходимо вернуть амулет.

Я отпила лимонада, изучая при этом Роба и стараясь сохранять спокойствие.

– Вы двое, похоже, хорошо ладите. Жаль, что она уезжает.

– Ну, между нами есть определенное… взаимопонимание, это правда.

– Так что же ты тогда теряешься, Роб? Она великолепна. И умеет побеждать, а это твой тип.

– О, у меня все на мази. Только я не уверен, что хочу иметь дело с ее тараканами, – несколько высокомерно ответил он.

– Правда? И что это за тараканы?

Он стрельнул в меня понимающим взглядом.

– Не морочь мне голову, Алекс. Ты все знаешь о Кэтрин и о ее странностях.

– О каких именно странностях ты говоришь?

– К ней в голову приходят довольно необычные идеи, а свои проблемы она решает порой нетрадиционными способами, ты согласна со мной? – Он жестом показал на мою щеку.

С этим было не поспорить.

– Я не стану включать ее в список людей, которым отправлю открытки на Рождество, это точно. Так что, мм… – Я задумалась, изо всех сил стараясь изобрести что-нибудь такое, что заставит его полностью расколоться. – Почему бы тебе не закрыть глаза на ее странности, раз уж между вами есть «взаимопонимание»?

– Ну, я об этом как-то не думал, но должен признать, мы с ней хорошо провели время. – На его лицо вернулась самодовольная улыбка.

– Значит, вы должны сегодня с ней встретиться, учитывая, что это будет ее последний вечер здесь? Почему бы вам немного не выпить, пока ты будешь помогать ей паковать вещи?

Он рассмеялся фальшивым смехом:

– У меня другие представления о веселом вечере, это уж точно.

– Правда? А почему бы и нет? Она дала тебе от ворот поворот?

– Нет! С какой стати?!

– Понятно. Даже тебе трудно иметь с ней дело, правда? – И я удостоила его сладчайшей улыбкой.

– Просто мне не хочется тащиться отсюда в Норт- Шин. – Он внезапно замолчал и сконфузился. Я чуть вздернула бровь.

– А где это, Роб? Норт-Шин. Она там живет? И завтра утром отправится туда на поезде?

Он выглядел загнанным в ловушку.

– Ты о чем? Я ничего подобного не говорил!

Я улыбнулась про себя. Роб как на духу выдал мне то, что я хотела знать.

Он какое-то время молчал, болтая остатками пива в стакане. И наконец посмотрел на меня.

– Ты считаешь себя ужасно умной, Алекс, но ведь это у тебя такое разноцветное лицо.

Он допил свой напиток и поставил стакан точно посередине стола.

– Рад был повидаться с тобой. Мы славно выпили и поболтали. Без обид, а?

– На что? На что мне обижаться.

– Ты сама все знаешь. – Он встал, и мне неожиданно стало холодно в его тени. – Увидимся.

Я смотрела, как он идет прочь, со смешанными чувствами: некоторым раздражением и разочарованием, но более всего – с торжеством. Кэтрин обманула меня. Где-то, не так уж далеко отсюда, мой амулет ждет меня. А вместе с ним Кэллум.


Бисли | Отражение. Опасность близко | Тактическая ошибка