home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Одна

Я едва сдерживала волнение по пути в Лондон. Путешествие, казалось, будет длиться вечно, поезд был набит людьми, направлявшимися за покупками, и туристами. На Ватерлоо я быстро поспорила сама с собой: прямая линия подземки от вокзала к собору бывает закрыта по выходным, но туда вполне можно доехать на автобусе. Я пробилась сквозь вокзальную толчею к крайней правой остановке, маневрируя среди стоящих группами людей, изучающих информационные стенды. Направляясь к лестнице, я прошла мимо лотка с пончиками и девушки в полосатом переднике, предлагавшей продегустировать их. Я, не думая, съела маленький кусочек, и мой желудок быстро напомнил мне о том, как я была голодна. Пришлось вернуться и купить целый большой пончик, оправдывая это тем, что впереди у меня долгий подъем, а на него потребуется уйма энергии.

В ожидании автобуса я вдруг обнаружила, что мурлычу одну из любимых песен Кэллума и чувствую себя почти счастливой, что оказалось для меня шоком. Казалось, прошло так много времени с тех пор, как я потеряла амулет, но теперь я почему-то знала, что все будет о’кей; я поговорю с Кэллумом, и они с Мэтью придумают, что мне нужно будет сделать. У них есть несколько дней на то, чтобы разработать план, и я не сомневалась, что какая-нибудь идея им в голову да придет. Я не слишком хорошо представляла себе, что тут можно сделать, но решила не зацикливаться на этом; я шла к нему, чтобы снова увидеть его, и была счастлива.

Я надеялась, что смогу устроиться на втором этаже автобуса, чтобы видеть, как мы постепенно приближаемся к собору Святого Павла, но автобус был переполнен и мне пришлось стоять на первом этаже, зажатой между семьей японских туристов и подростками в худи. Один из них глянул на меня, а затем слегка подтолкнул своего приятеля. Они оба глупо ухмыльнулись и отвернулись в сторону, а я вспомнила, что не озаботилась тем, чтобы замазать ссадину на щеке, уходя из дома. Я попыталась поймать свое отражение на хромированных поверхностях, имевшихся в автобусе, но не могла толком разглядеть, насколько безобразно выгляжу. Моя рука повертела маленькое походное зеркальце, которое по-прежнему лежало у меня в кармане, но я не хотела доставать его в такой толпе. Я подумала, а не сойти ли мне с автобуса и не нанести ли на лицо косметику перед тем, как я увижу Кэллума, но потом сообразила, что он в любом случае смотрит на меня все это время, так что ему, по большому счету, все равно.

Наконец автобус взобрался на Лудгейт-хилл, и я с трудом протиснулась к выходу. Площадь перед собором была наводнена людьми, равно как и лестница ко входу. Я улыбнулась сама себе, вспомнив тот сравнительно недавний день, когда Кэллум привел меня сюда познакомить с Мэтью, и я увидела других дерджей, стоящих группами в своих длинных темных плащах. Я подумала, что некоторые из них сейчас здесь – отбирают счастливые воспоминания у ничего не подозревающих туристов или же наблюдают за мной. Мне хотелось как-то их поприветствовать, но я избежала этого искушения и встала в общую очередь в собор.

Как и всегда, собор показался мне прохладным тихим оазисом, расположенным на расстоянии в миллион миль от жизненной активности снаружи. Но я не стала задерживаться, чтобы пропитаться этой благостной атмосферой, а прямиком направилась к лестнице. Взбираться наверх было тяжело, и я была почти благодарна великому множеству туристов, из-за которых быстрый подъем оказался совершенно невозможным. Я начала чувствовать упадок сил – ведь последние несколько дней я питалась кое-как. Но я продолжала решительно идти вверх и, лишь добравшись до Шепчущей галереи, ненадолго присела, чтобы отдохнуть. Я гадала, с кем из дерджей сижу рядом, и надеялась, что с Оливией. Прошла, казалось, целая вечность с тех пор, как я сидела на этом же самом месте и разговаривала с ней, а потом Лукас воспользовался предоставившимся ему шансом. Но это было всего лишь неделю назад. Я огляделась и в пределах слышимости никого не увидела.

– Привет, Оливия. Я не уверена, что ты здесь, потому что больше не могу видеть тебя, но на всякий случай хочу сказать, что ты ни в чем не виновата. Тебе ведь известно это, правда?

Я не услышала ответного покалывания, но, прекрасно понимая, что моя попытка почти безнадежна, расстраиваться не стала. Ноги перестали болеть, и я пошла в дальний конец галереи, а потом по трудной для подъема винтовой лестнице в Каменную галерею. Я опять остановилась передохнуть, но свободное место здесь было найти намного труднее, и потому я просто опустилась на каменный пол, прислонившись спиной к стене. Как всегда, чем выше я взбиралась, тем стремительней и волнообразней росло мое волнение. Я не смогла удержаться и вынула из кармана зеркальце, чтобы посмотреть, как я выгляжу, а также для того, чтобы исподтишка проверить, нет ли поблизости дерджей. Я не увидела ничего необычного, но, сказала я себе, это еще не самая верхотура. Мое лицо повергло меня в небольшой шок, когда я наконец взглянула на него. Синяк от скулы спустился вниз и теперь переливался всеми цветами радуги. Все это определенно смотрелось так, будто я с кем-то подралась, и не было ничего удивительного в том, что мальчишки в автобусе смеялись надо мной.

Но Кэллум не обратит на это внимания, подумала я, захлопывая зеркальце, и встала, мое сердце сильно колотилось. Я направилась к знакомой двери и проскользнула через нее, оказавшись после солнцепека в полумраке. Я шагала уверенно и ровно, и мне опять помогал ритм шагов других туристов. На этот раз галерея, в отличие от прошлых моих ее посещений, оказалась открытой для посетителей, и меня это расстроило, но, возможно, Кэллум не смог так быстро провернуть то, что он обычно проворачивал, чтобы организовать ее закрытие. Проходя мимо площадки, на которой дрались Лукас и Кэллум, я вздрогнула, гадая, а не следит ли он за мной по-прежнему. Когда я добралась до маленькой комнатки с окошком, через которое был виден пол далеко внизу, очередь туристов совсем остановилась, и, переводя дыхание, я достала наушники от телефона, чтобы быть готовой незаметно поговорить с Кэллумом, как только выйду наружу.

Один из гидов собора, дежуривший в этой комнате, был твердо намерен выстроить нас всех в очередь и заставить пройти вперед.

– Не задерживайтесь сегодня наверху, пожалуйста, – повторял он, направляя туристов на последний лестничный пролет. – Продолжайте идти, и тогда все смогут полюбоваться прекрасными видами. – Но было невозможно сделать хоть шаг вперед; поток людей совершенно остановился. Я видела старую дубовую дверь, но мне надо было дождаться своей очереди, чтобы пройти через нее. Старая железная лестница была невероятно узкой, так что пройти без очереди не представлялось возможным. Хорошо хоть, что у них отдельные лестницы «вверх» и «вниз», подумала я, в ином случае мы бы застряли тут на веки вечные.

И все-таки в конце концов, шажок за шажком, я добралась до двери. Мне в лицо ударил свежий воздух, и пришлось как следует осадить себя, чтобы не рвануть вперед, обогнав как можно больше людей, чтобы наконец добраться до Кэллума.

– Привет, Кэллум, я сделала это, я на самом верху собора! – радостно сказала я в микрофон. Но ответом мне было странное молчание. – Привет, Кэллум, ты здесь? – Я нашла зеркало и стала смотреть вокруг, больше не беспокоясь о том, что подумают другие туристы. Тут не было ничего необычного – ни призрачных теней, ни странных покалывающих ощущений. На набитом до отказа балконе я была совершенно одна.

Я не могла поверить в это, пока еще не могла. Наверное, он на дальнем конце балкона. Продвигаясь по кругу вместе с наслаждавшимися видом туристами, я пыталась уцепиться за эту мысль, но, пройдя еще раз по всему балкону, я поняла, что она бесперспективна.

– Кэллум? – сделала я еще одну попытку, стоя на том самом месте, где мы впервые коснулись друг друга, где я поняла, что способна видеть его, обнимать и целовать. Но его тут сейчас не было. Мой зов становился все более отчаянным, по щекам текли слезы. Я попыталась задержаться там, чтобы посмотреть, может, на какой-то другой части балкона дело обстоит иначе, но люди давили на меня сзади, и я не смогла этого сделать. Людское течение уносило меня туда, куда я не хотела идти.

Когда мы начали спускаться к двери, за которой была лестница, ведущая вниз, я вся извертелась, пытаясь найти возможность остаться наверху или же взобраться на самый верх еще раз. Но здесь стоял еще один гид, который останавливал людей, сделавших круговой осмотр.

– Кэллум! – надрывно крикнула я, прежде чем снова нырнуть в полумрак. – Пожалуйста, пожалуйста, дай мне знать, что ты здесь! – Я громко всхлипывала, и гид с тревогой посмотрел на меня.

– С вами все в порядке, мисс? – спросил он добрым, обеспокоенным голосом.

Я кивнула, но сказать ничего не смогла.

– Ну тогда будьте осторожны на ступеньках, – предупредил он, с явным облегчением, оттого что я уходила от опасного парапета. Оказавшись в темноте, я почувствовала, что пришел конец моего мира. Едва различая сквозь слезы ступеньки, я наконец отыскала местечко, где смогла присесть на холодную металлическую лестницу. Несчастье поглотило меня с головой.

Я открыла глаза, когда человек, трясший мою руку, стал очень уж настойчивым и его было трудно игнорировать. Я хотела убежать, но, добравшись до маленького пространства на одной из лестничных площадок, увидела, что идти дальше некуда.

– Послушайте, мисс, – произнес низкий голос. Был ли это тот самый парень, что разговаривал со мной наверху? Там, где не было ни единого следа Кэллума? Эта мысль пронзила мне сердце как нож. Откуда-то донесся еще один голос.

– Охрана? Да, похоже, она в сознании. – Послышалcя щелчок и неясный, будто ломающийся голос. – Нет, подождите пока со «Скорой». Мы постараемся уговорить ее спуститься. Сообщу через пять минут. Конец связи.

Затем раздался какой-то шум, а затем тот же голос, но громче, произнес:

– Проходите, пожалуйста, здесь не на что смотреть. Прошу вас, проходите. – За моей спиной шепотом переговаривались спускающиеся вниз люди. Один из голосов был более властным, чем остальные.

– Мамуля, почему эта тетя сидит здесь? Ей плохо?

– Тссс, Юлия, говори тише.

– Но почему она здесь сидит? Ведь это запрещено, и почему тот мужчина разговаривает по какому-то смешному телефону?

– Это портативная рация, моя дорогая. Думаю, она упала в обморок, но это совершенно не наше дело. Посмотри, отсюда виден внутренний купол. – Голоса стихли, но я еще долго слышала стук башмаков по железной лестнице.

Первый мужчина опять стал трясти меня за руку.

– Пошли, лапочка, ты можешь подняться на ноги? Ты боишься высоты? Я знаю, что некоторым здесь бывает немного страшно. Спускаться гораздо тяжелее, чем подниматься. В этом твоя проблема?

Было проще позволить ему думать, что так оно и есть, и потому я коротко кивнула. В его голосе почувствовалось облегчение; с такими случаями он, по всей вероятности, сталкивался и прежде.

– О’кей. Давай тогда поднимемся на ноги. Реджи, – позвал он мужчину постарше. – Мы собираемся спуститься вниз. Я пойду впереди, а ты сразу за ней.

Я позволила помочь мне встать, а затем оба мужчины за руки повели меня по лестнице. Я старалась ни о чем не думать: вот еще одна ступенька, вот ограждение, за которое можно взяться, вот еще один поворот. Когда мы дошли до уровня Каменной галереи, я попыталась объяснить мужчинам, что со мной все в порядке, но они были твердо намерены довести меня до выхода из собора. Может, они боялись, что я прыгну вниз. Впервые в жизни такой исход показался мне привлекательным – нет будущего, но нет и боли. И все же я продолжала идти вслед за первым мужчиной.

Но когда мы наконец дошли до огромного, похожего на шахматную доску пола на первом этаже, они и не подумали отпустить меня. Один из них подвел меня к ряду стульев и настоял на том, чтобы я села, другой же, с портативной рацией, исчез в толпе. Мой сопровождающий попытался заговорить со мной то на одну тему, то на другую, но я не могла заставить себя мило болтать. Какое-то время мы сидели в молчании, и я очень старалась не думать о том, что может происходить вокруг меня, что могут видеть и слышать дерджи. Однако сегодня им нечего было украсть у меня.

Наконец вернулся второй мужчина, рядом с ним шла пожилая женщина в рясе. Первый мужчина встал:

– Теперь все будет хорошо, мисс. Достопочтенная Уотерс удостоверится, что у тебя все о’кей.

– У меня и так все о’кей, – запротестовала я, не желая ни с кем разговаривать, но, когда я захотела встать, достопочтенная Уотерс положила мне на плечо свою удивительно твердую руку. Она показалась мне смутно знакомой, и я вдруг поняла, что это та самая старуха, что наблюдала за мной в Шепчущей галерее, когда я приходила туда в прошлый раз и познакомилась с Оливией.

– Можешь уделить мне несколько минут? – ласково спросила она, усаживаясь рядом со мной. Я пожала плечами и откинулась на спинку стула. – Спасибо. Я, как ты уже знаешь, достопочтенная Уотерс. А ты?..

– Алекс, – пробормотала я, не желая сообщать о себе никаких сведений, кроме самых основных.

– Рада познакомиться с тобой, Алекс. Видишь ли, мои коллеги очень разволновались по твоему поводу и подумали, что, может, ты захочешь поговорить со мной.

– Это очень мило с их стороны, но я ни о чем не хочу разговаривать.

Но ее было не так просто сбить с толку.

– Дело в том, что… ну, им показалось, что тебя расстроило вовсе не вертиго.

Я снова пожала плечами в надежде, что она поймет мой намек.

– Они испугались, что ты хочешь нанести себе какой-то вред, хочешь, например, спрыгнуть с высоты вниз. – Она немного помолчала. – Тебя что-то беспокоит?

Я посмотрела ей в лицо, полное заботы о совершенно незнакомой ей девушке, и чуть было не рассказала обо всем, просто чтобы облегчить душу. Я даже набрала в грудь побольше воздуха, но потом поняла, что она сочтет меня сумасшедшей. И я крепко сжала губы и отрицательно покачала головой, а одинокая слеза тем временем проделала свой путь по моим соленым щекам.

Она будто поняла, что возможность узнать у меня правду упущена, и, тихо вздохнув, взяла мою руку и стала легонько поглаживать ее.

– Ты не должна копить все в себе, Алекс, что бы это ни было. Иногда нужно поделиться с кем-нибудь.

– С… спасибо за предложение, достопочтенная, но я ничего не хочу вам сказать.

– Мне не хочется отпускать тебя вот так. Готова поклясться, что мысли у тебя сегодня не самые светлые.

Не надо быть ясновидящей, чтобы догадаться об этом; достаточно было просто посмотреть на меня, чтобы понять: день мне выдался не из легких.

– Все будет хорошо, – запротестовала я. – Я просто немного расстроена, вот и все. – Я вытерла пальцы о щеки, надеясь смахнуть ту последнюю слезу, чтобы выглядеть не такой уж измученной.

– Ну, как скажешь, дорогая. – Она снова погладила меня по руке, а затем полезла в свою объемистую рясу. И достала оттуда маленькую белую карточку. – Возьми мой номер телефона, если захочешь поговорить, не стесняйся звонить в любое время.

Я взяла карточку и сделала вид, что внимательно читаю ее, хотя сквозь слезы ничего не могла разобрать. Было бы грубо отказаться от нее, но я всегда могу сунуть эту визитку в первую попавшуюся урну.

– Спасибо, – сказала я как можно искреннее, – обещаю вам подумать над этим. – Я улыбнулась, как могла, то есть чуть растянула губы, а затем встала. Она сделала то же самое.

– Я провожу тебя до двери, – заявила она, шагая вслед за мной, когда я направилась по длинному нефу к выходу. Собор до сих пор был переполнен людьми, и вместо обычной тишины здесь стоял все возрастающий гул голосов. Пока мы шли к выходу, мне в нос ударил вдруг запах сосисок. У меня под ногами была латунная решетка, а под ней, как оказалось, находилось кафе. От этого запаха мне стало почти что плохо, и я ускорила шаг насколько это было возможно, учитывая окружающую толпу. Достопочтенная Уотерс, несмотря на свой возраст, не отставала от меня. И наконец я добралась до турникета на выходе.

– Еще раз спасибо за ваше предложение, – сказала я, наконец посмотрев ей в глаза. И меня поразило то, что они были полны понимания.

– В любое время, Алекс, я говорю это буквально. И, пожалуйста, сохрани карточку – может статься, она тебе пригодится.

Я коротко кивнула, не в силах оторваться от ее взгляда.

– Запомни, девочка: в мире очень много несчастных душ. Но надо верить. – И она ушла, в последний раз сжав мне на прощание руку, и быстро затерялась в толпе.

Что она хотела этим сказать? Я прокручивала в голове ее фразу, возвращаясь в безумную активность и жару вне собора. Карточку я держала в руке и, проходя мимо первой на моем пути урны, собралась было выбросить ее. Но что-то словно остановило меня. У меня было неясное чувство того, что достопочтенная Уотерс знает что-то такое, чего не знаю я. И, засунув карточку в задний карман джинсов, я пустилась в обратную дальнюю дорогу к Ватерлоо.


Конец учебного года | Отражение. Опасность близко | Бисли