home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Гроза

Ожидание этим вечером было поистине ужасным; каждый раз, когда раздавался звонок моего телефона, я вздрагивала, но звонок Грейс раздался только поздно вечером.

– Привет, Алекс, прости, но я не могла позвонить, пока Джек не привез меня домой – я не хотела, чтобы он слышал наш разговор.

– Все о’кей. – Я старалась скрыть свое нетерпение. – Так она появилась?

– Нет, ее там и следа не было. – По мере того как Грейс говорила, меня охватывало глубокое разочарование. – Мы торчали там целую вечность, я не отрывала глаз от входной двери на случай, если она придет, но подходить к нам не станет, но я ее так и не видела.

– О, ну я думаю, это было маловероятно. – Я пыталась говорить как можно жизнерадостнее.

– Это было невыносимо! У Джека руки чесались – так он хотел забрать у нее твой браслет.

После этих ее слов я внезапно поняла, какой опасности я подвергала их обоих, и почувствовала себя такой противной. Если бы Джек заполучил амулет, тот мог бы легко вызвать Лукаса, окажись он поблизости.

– Послушай, спасибо вам с Джеком за ваши старания, но лучше пока отказаться от них. – Она начала было протестовать, но я перебила ее: – Кэтрин опасна, и амулет тоже. Я не могу рисковать тем, чтобы вы попали в передрягу.

– Ну, во всяком случае, пока я больше ничего не могу сделать, – буркнула Грейс. – Но я не дам ей исчезнуть с ним, это наверняка!

– Может, ты раскопаешь еще какие-нибудь сведения о ней? Она буквально живет в фейсбуке. Вдруг она упомянула о чем-то важном кому-то еще?

– Могу, наверное. Просто это как-то… скучно.

– Пожалуйста, Грейс. Это самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать для меня. Со мной никто не станет иметь дело – все будут думать, что я брежу.

– О’кей. О’кей. Я займусь этим завтра и напишу сразу, как выясню что-нибудь интересненькое.

Я отключила телефон и с облегчением откинулась на подушку. Все могло пойти ужасно неправильно. Я буду продолжать свое расследование одна.


На следующий день, это был четверг, уроки в школе шли еще весь день, но я опять позвонила в секретариат, потому что по-прежнему чувствовала себя отвратительно. В пятницу же обязательно нужно было прийти в середине дня, чтобы освободить шкафчик, а до того я вполне могла не показываться там. У меня были другие, более насущные дела.

Утром я провела несколько часов, рыская по интернету и читая все посты Кэтрин – пыталась разузнать что-то о ней. Я все еще не знала, где она живет, за исключением сомнительной записи про Суррей, но ко мне вернулось прежнее ощущение некой подсказки, свербевшей мой мозг. Что я упустила? Я решила написать список всех мест, где видела ее или где что-то о ней слышала, найти между ними что-то общее. Впервые я увидела Кэтрин на видео в банке; во второй раз – в пабе; на площадке для гольфа я ее не разглядела; кроме того, она хотела заявиться на вечеринку по случаю окончания учебного года; и, конечно, я видела ее на газоне в парке.

Я встрепенулась. Я много недель не была в Ричмонд-Грин, но Кэтрин присутствовала там в моем сне. И подсказка в мозгу вдруг ожила. Было ли это тем, что Кэллум пытался донести до меня?

– Ну, конечно! – неожиданно громко воскликнула я, спрыгивая со стула и тут же корчась от боли. Кэллум мог посещать чужие сны; я вспомнила, как он спросил, не хочу ли я, чтобы он поступил так с Робом и тем самым достал его. Кэллум пытался общаться со мной каждый раз, когда я начинала засыпать. И в волнении, оттого что он так близко, я обхватывала себя руками. Только я никогда не говорила ему, что я редко запоминала эти сны в деталях.

– Кэллум? Ты здесь? Мне ужасно жаль, что я так долго ничего не понимала. Ты же снился мне, правда? Ты говорил мне, где Кэтрин, но я забывала все самое главное. – Я огляделась, но, разумеется, ничего и никого не увидела. – Спасибо тебе, я так по тебе скучаю. Надеюсь, ты меня слышишь. Я люблю тебя, Кэллум, и я все сделаю как надо, обещаю тебе.

Я снова села за стол и посмотрела на список. Она должна быть в Ричмонде. Все в той или иной степени указывало на него. Я начну мои поиски там, буду прочесывать все места, которые я – а соответственно и Кэтрин – знала. Я была довольна собой. Какой-никакой, но это все же был план, и он заставлял меня надеяться на то, что я делаю первые шаги к тому, чтобы вернуть Кэллума. Я пройдусь по городу от станции вниз к реке, заходя во все мои любимые кафе и пабы и буду тщательно искать ее там.

Я посмотрела на часы; у меня была куча времени на то, чтобы одеться и дойти до станции. Поезд доставит меня в город днем, после ланча. Джош где-то шляется, и мне не придется выдумывать какой-нибудь предлог, чтобы ускользнуть из дома. Но нельзя пугать людей, а быстро взглянув в зеркало, я увидела, что теперь на моей щеке красовался очаровательный пурпурно-зеленый синяк, обрамляющий большую ссадину. Выглядела я ужасно и потому быстро принялась следовать инструкциям Грейс по замазыванию этого безобразия. Но мне было трудно сосредоточиться – ведь я сидела за столом, смотрела в зеркало и все время гадала, здесь ли Кэллум. Интересно, пытается ли он сейчас установить со мной контакт? Пытается ли прямо в эту секунду дотронуться своим амулетом до того места, где должен быть мой?

– Не волнуйся, Кэллум, – громко сказала я. – Я собираюсь вернуть его. Уже сегодня к вечеру мы с тобой опять, возможно, будем вместе. А если я ее не найду, то что ж, буду продолжать поиски.

Я представила его обеспокоенное лицо, оно стояло у меня перед глазами так ясно, словно я видела его в зеркале рядом с собой; я почти ощущала его нежное прикосновение к моим волосам, моему плечу, к губам.

– Я так скучаю по тебе, Кэллум, – прошептала я. – Обещаю тебе, скоро я снова буду с тобой. Мне бы только хотелось хоть как-то удостовериться в том, что ты слышишь меня. – Но ответом мне была тишина.


Шагая к станции, я поняла, что мне следовало бы обратить внимание на прогноз погоды. Приятная теплая погода сменилась невероятной жарой, и в своей рубашке с длинными рукавами я чувствовала себя некомфортно. Я не должна была позволить кому-либо увидеть, в каком состоянии находится моя рука, но все же я могла бы надеть что-нибудь полегче. А так я просто изжарюсь. Перед тем как сесть в поезд, я быстро купила в маленьком магазинчике бутылку воды в надежде, что она немного облегчит мне жизнь.

Чем ближе мы подъезжали к Ричмонду, тем сильнее я нервничала – я до сих пор не слишком понимала, как собираюсь выслеживать Кэтрин. Идея разоблачить ее перед моими подругами могла сработать, только если бы ей это было не безразлично, а я все больше и больше утверждалась в том, что ей наплевать на них. И все же ничего лучшего я не придумала, и пока я не испытаю мой план на деле, ничего не узнаю.

В Ричмонде я сошла с поезда и пошла по большой лестнице в кассовый зал. Жара была почти невероятной, и на улице, на солнцепеке, было еще хуже, чем в помещении. Я быстро перечислила в уме разные места и улицы, где, как я считала, вероятнее всего могу найти Кэтрин, и нырнула через дорогу в тень. Первой остановкой на моем пути стала итальянская закусочная, там мы с Грейс часто покупали сандвичи и капучино, но, быстро осмотревшись, я поняла, что Кэтрин в ней нет. Я пошла по маленькой улочке со множеством ювелирных магазинов, чтобы оказаться в парке, и тут же подверглась искушению зайти в кафе, в котором прежде часто пила шоколад. Газон в парке был усеян людьми. У меня появилось странное чувство – дежавю, – пока я шла по нему в надежде увидеть Кэтрин. Было досадно не знать, во что она может быть одета, потому что вкус и одежда были у нее другими, чем у меня. Кто знает, вдруг в душе она гот и с ног до головы одевается в черное, изнывая в нем от жары.

Я прошла той же дорогой обратно, но ее не встретила, так что решила сунуться в пабы у реки. По дороге я быстренько заскочила в универмаг, не только потому, что, как я знала, там были хорошие кондиционеры, но и потому, что не раз заходила в тамошнее кафе, когда была помоложе. По эскалаторам я поднялась до самого верхнего этажа и заглянула в это кафе. Народу в нем было немного, и мое внимание привлекла фигура в черном в дальнем его конце. Девушка сидела спиной ко мне, склонившись над газетой. Перед ней на столике стояла чашка кофе, из которой она, похоже, не удосужилась сделать хоть глоток. Волосы у нее были того же цвета, что и у Кэтрин, но со спины мне не было видно, есть ли на ней амулет.

Я шла мимо столиков и стульев, стараясь иметь широкое поле для обзора. Оказавшись с ней на одном уровне на расстоянии четырех столиков, я села и взяла меню. Она была полностью поглощена газетой, ее голова в обрамлении скрывавших лицо русых волос была низко наклонена. Я не знала, что мне делать – если только подойти к ее столику и сесть напротив нее.

Я огляделась в поисках выхода из положения, и мой взгляд натолкнулся на столики с остатками ланча. На ближайшем из них стояла стеклянная бутылка, и между мной и ею был поднос. Я наклонилась и быстро толкнула поднос, а потом тотчас же подалась назад. Какое-то время бутылка покачивалась из стороны в сторону, и я решила уж, что она устоит на месте, но в конце концов она грохнулась об пол. Звон разбивающегося стекла нарушил мерный шум разговоров, и все машинально обернулись посмотреть, что происходит. По-прежнему прячась за меню, я смотрела на женщину в черном.

Это была не Кэтрин.

– Блин! – пробормотала я про себя, когда вокруг начал суетиться персонал. Я передвинулась как можно дальше от края столика, за которым сидела, дальше от возникшей суеты, а затем встала с самым безразличным видом. Девушка в переднике посмотрела на меня, но я лишь пожала плечами и улыбнулась: – Думаю, у вас тут водятся полтергейсты, – и поспешила уйти.

Я быстро пошла к выходу из магазина, наслаждаясь последней его прохладой, а потом меня затопила волна уличной жары. Прежде чем свернуть к реке, надо было проверить еще одно место: маленький детский книжный магазин поблизости. Он был пристанищем тишины, и даже маленькие дети вели себя там спокойно, и я знала, что в нем можно зависнуть на несколько часов. Я была уже не в том возрасте, чтобы быть его постоянным покупателем, но, оказываясь в городе, обязательно заходила в него. Я, как обычно, улыбнулась парню за прилавком, но постаралась сделать вид, будто спешу. Он обожал поболтать, но сегодня я никак не могла себе этого позволить.

Обежав магазинчик за двадцать секунд и убедившись, что ее здесь нет, я хотела было уже уйти, но тут меня остановили.

– А, рад видеть вас. Ищете что-то? – Он стоял, облокотившись на рекламный стенд нового приключенческого романа для мальчиков, и на секунду я подумала, что вся конструкция вот-вот рухнет. Картон угрожающе прогибался под его весом.

– Спасибо, но не сегодня. Я только что разминулась со своей подругой, вот и решила, что она могла заглянуть сюда. – Тараторя все это, я бочком пробиралась к двери. – Но ее здесь нет. До свидания! – Я умудрилась выйти из магазина как раз вовремя. Потому что услышала короткий вскрик ужаса, а затем страшный шум – должно быть, книги и стенд рухнули вниз.

Я продолжала быстро обследовать магазины по пути к реке, но все мои старания были безрезультатны. Наконец я оказалась в пабе, куда мы недавно заходили с Грейс. Большие французские окна на террасе были открыты, и в паб доносились звуки с реки. Место было битком набито – для жаркого летнего дня это заведение оказалось идеальным. Я решила, что после долгих поисков заслуживаю небольшое угощение, и пошла к бару – заказать себе прохладительный напиток.

Сжимая в руке стакан с имбирным лимонадом, я быстро обошла зал, но меня и здесь ожидало разочарование. Мой план рушился прямо на глазах. Я не могла вернуть свой амулет, потому что не могла найти Кэтрин.

Для разнообразия здесь не оказалось никого из моих знакомых, что, конечно же, не стало для меня сюрпризом, ведь все еще были в школе. Я отыскала маленький пустой столик и села, дав отдых ногам. Скоро начали давать знать о себе различные мои боли и неприятные ощущения, и тут я вспомнила, что пришло время заправиться новой порцией сверхсильных болеутоляющих. Я порылась в сумочке, но потом поняла, что оставила их дома на столе. Придется обходиться без них. Но когда я залезла в сумку немного глубже, то нашла пару таблеток парацетамола и выпила их в надежде, что они снимут самую острую боль.

Я не знала, куда еще пойти, поскольку была совершенно уверена в том, что Кэтрин окажется в одном из мест, где я уже сегодня побывала. Неужели я ошиблась? Может, Кэллум хотел дать мне знать о чем-то еще? Я сидела там где-то с полчаса, напрягая мозги и пытаясь понять, куда еще можно пойти, медленно потягивала свой напиток и надеялась, что болеутоляющее подействует. Для буднего дня паб был удивительно полон; создавалось впечатление, что множество офисных служащих из-за жары побросали работу и пришли на террасу, где гулял легкий ветерок. Я продолжала следить за входящими и выходящими людьми, но Кэтрин упрямо не желала показываться мне на глаза.

Наконец, я сдалась: я ее сегодня не увижу. Я могла пуститься в обратную дорогу или перейти мост и пойти по направлению к Туикенему. Это разумный вариант, решила я, потому что тогда я миную паб «Белый лебедь», рядом с которым нашла в грязи амулет. Это значит также, что я пойду по пешеходной дороге вдоль реки, а это куда приятнее, чем продираться назад через пыльный жаркий город. Я допила остатки растаявших льдинок и встала, морщась от своей одеревенелости. Рука автоматически потянулась к пустому запястью.

– Я буду продолжать пытаться, Кэллум, обещаю, – еле слышно прошептала я.

Как я и надеялась, идти по дороге вдоль реки было куда приятнее, чем по городским улицам, хотя мне и предстояло сделать изрядный крюк. Эта излучина Темзы была достаточно тихой; на противоположной стороне находились Петерсхемские поля. Я словно попала в сельскую местность. Мне встретились еще несколько прогуливающихся людей, но сейчас здесь было значительно меньше народу, чем по выходным. Я лениво смотрела на женщину с коляской, которая, выйдя из-за угла, шла навстречу мне, и тут она вдруг подняла голову, посмотрела на небо и ускорила шаги; коляска затряслась по гравийной дорожке. Я тоже посмотрела вверх, желая выяснить, что привлекло ее внимание, и увидела надвигающуюся сзади огромную тучу. Пока я смотрела на нее, небо прорезала извилистая молния, а затем почти немедленно раздался оглушительный раскат грома. И хотя я видела молнию, от его грохота я подпрыгнула на месте, а где-то уже вдалеке слышался плач испуганного ребенка в коляске.

Туча двигалась быстро, и изнуряющая жара, казалось, усилилась. В течение всего нескольких минут туча оказалась у меня над головой, и сразу же стало темнее и намного, намного прохладнее. Опять вспыхнула молния, да так близко от меня, что я машинально огляделась вокруг – а нет ли здесь больших деревьев, но внизу у реки я пребывала в относительной безопасности. Однако этого нельзя было сказать про здания на вершине Ричмонд-хилл. Наконец по гравию зашлепали крупные капли дождя. Я быстро прикинула, где нахожусь, куда мне идти: вперед или назад? Но когда дождь припустил по-настоящему, я поняла, что это не имеет никакого значения; в любом случае я вымокну до нитки. Так что вместо того чтобы нервничать, лучше уж получить удовольствие от несущего прохладу ливня.

Я, теперь уже в полном одиночестве, ступила на дорогу вдоль реки и наслаждалась тем, как вода бежит по моему лицу, как она охлаждает мою больную руку. Было что-то очень притягательное в этой ситуации, и какое-то время я позволяла дождю смывать с себя все свои горести.

Ливень все еще продолжался, когда я добралась до входа в парк Марбл-хилл. Я увидела старые ступени, ведущие к реке – предположительно остатки давно разрушившегося причала. Когда я была маленькая, то кормила здешних уток. Сегодня никаких птиц тут не оказалось, словно погода была слишком влажной даже для них. Я слегка улыбнулась, подумав об этом, но внезапно в мои мысли врезался до дрожи знакомый голос:

– Ищешь меня, верно?

Я развернулась; посреди дороги, идущей вдоль реки, позади меня стояла Кэтрин. Из-за дождя ее волосы потемнели, и она казалась брюнеткой, с их концов капала вода. Она была одета для более прохладной погоды, в простую рубашку и джинсы, которые облепили ее тело. В руке она держала большой камень.

У меня упало сердце. Я понимала, что не смогу сразиться с ней, потому что чувствовала себя плохо. Все мои травмы словно закричали, протестуя, когда я машинально напрягла тело, готовясь к тому, что последует дальше. Я убрала мокрые волосы с лица и направилась к ней, зная, что хуже всего, когда имеешь дело с агрессором – это показать ему свою слабость. Но она не отступила, а просто стояла неподвижно со злой улыбкой на лице.

– У тебя, насколько я знаю, есть одна моя вещь. – Я решила сразу перейти к делу.

Ее улыбка была жестокой:

– И с какой стати ты решила, что я не выкинула эту рухлядь?

– Не играй со мной, Кэтрин. Я знаю, что она у тебя, и знаю, зачем она тебе.

– Хмм. На поле для гольфа произошла осечка. Если бы ты не двинулась с места, то сегодня не прохаживалась бы здесь, это уж точно.

– Я крепче, чем ты думаешь. – Я дерзко выставила вперед подбородок, чувствуя, как дождевая вода стекает по моей шее, и стараясь не смотреть на камень.

– Жаль, – язвительно сказала она.

Я не могла решить, что лучше сделать. Взывать к ее дружелюбию было смешно: она излучала презрение и ненависть. Я осторожно и незаметно размяла кисти рук, стараясь оценить, насколько они готовы к драке. Руку прострелила боль. Ничего хорошего из этого не получится, решила я. Но это был мой единственный шанс вернуть Кэллума, а я готова была держать пари, что он здесь и наблюдает за нами. Если бы только я могла снять с нее амулет, то он вывел бы ее из строя, я не сомневалась в этом. Мысль о том, что он совсем рядом, словно пришпорила меня.

– Я не хочу причинить тебе боль, Кэтрин. Но, возможно, мне придется сделать это. Пожалуйста, отдай мне амулет.

– Да ты смеешься надо мной! Твоя подружка снова обкрадет меня, а я на это не согласна.

– Пожалуйста, не надо винить во всем Оливию. Она просто очень беспокоилась за меня; хотела, чтобы я была в безопасности. Я понятия не имела, что она была там и тем более о том, что она сделала.

– Мне все это безразлично. Она сделала то, что сделала, и я не собираюсь прощать ее. Если я не могу причинить ей боль, значит, придется довольствоваться тобой. – Ее взгляд был противным и хитрым. – Вы с Оливией – люди, которых я люблю меньше всех других; и я могу убить вас одним камнем, как двух зайцев. – Она переложила камень из руки в руку.

– Но почему? Я не понимаю. Почему ты так ненавидишь меня?

– Не морочь мне голову! – рявкнула она. – Ты прекрасно знаешь, что такого сделала и почему я тебя ненавижу. Я думала, что быть дерджем – это плохо, но это… – она обвела рукой то, что окружало нас, – это прямо-таки ад. Голова, полная твоих воспоминаний, невыносимый ребенок, да еще знание того, что все это – все – твоя вина. Маленькая Оливия сделала так, что я не помню, за что ненавижу тебя, но это не отменяет самой ненависти, и ты заслуживаешь то, что получаешь.

И словно в доказательство этого над нашими головами вспыхнула молния, и от одновременного удара грома у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Дождь продолжал лить, смывая с нее тонкий покров цивилизованного существа. Она выглядела хищницей, готовой нанести удар.

Мне пришлось сделать другой заход:

– Ты прекрасно знаешь, что, если ты не вернешь мне амулет, я все равно не сдамся. Я буду преследовать тебя и рано или поздно получу его. Если ты посмотришь мне в глаза, то поймешь, что каждое мое слово – правда. – Я глядела на нее не мигая, пока ливень не сделал это невозможным. Она по-прежнему стояла с камнем в руке и мерзким выражением на лице. Я встала в более удобную стойку, раздумывая о том, как отбить камень, когда она его в меня бросит.

– Да не смеши ты меня, – презрительно сказала она, уловив мое движение. – Я не собираюсь драться с тобой. У меня есть, что мне нужно, и ты не заслуживаешь того, чтобы я тратила на тебя свои силы. Я пришла сюда по одной-единственной причине – хочу тебе кое-что дать.

Это удивило меня.

– Ты о чем? – с подозрением спросила я. – Если это не амулет, то что же?

Ее губ коснулась самодовольная улыбка:

– Я подумала, ты захочешь обменяться последними словами со своим бойфрендом.

– То есть?

– Как ты, должно быть, поняла, Кэллум здесь. Он не отстает от меня с тех пор, как я заполучила амулет. Теперь он еще больше раздражает меня, чем в то время, когда мы находились в соборе Святого Павла.

И хотя я вроде бы была готова к такому повороту событий, но все же ее слова ошеломили меня, и я заговорила не думая:

– Кэллум здесь? Сейчас? Можно мне поговорить с ним?

– Считаешь меня идиоткой? Я не собираюсь отдавать тебе амулет! Просто я готова передать несколько прощальных посланий, вот и все. – Ее глаза на какуюто долю секунды будто покрылись пленкой. – Он ужасно сердит. Он так орет, что я не могу ничего разобрать. – Она опять самодовольно улыбнулась. – Возможно, будет проще сделать по-другому. Что бы ты хотела сказать ему?

Я не смогла устоять:

– Кэллум, я люблю тебя. И найду выход из положения, верь мне.

– Ах, как трогательно. Ты все понял? – Произнося эти слова, она смотрела на реку. – Что? Ты ничего не скажешь в ответ? – Она снова повернулась ко мне. – Он просто в ярости. Все это действительно очень забавно.

Меня начал охватывать ужас. Что она хочет сделать?

– Кэтрин, остановись! Послушай, отдай мне амулет. Кэллум исчезнет из твоей головы, и ты сможешь пойти куда хочешь и сделать что хочешь. Я не буду подавать на тебя заявление в полицию, а мои деньги уже у тебя. Ты вольна отправиться на все четыре стороны, и я даю тебе слово, что никто из дерджей больше не побеспокоит тебя. – Я посмотрела в ее сверкающие зеленые глаза. – Начни новую жизнь где-нибудь еще, – умоляла я.

– Ты так ничего и не поняла, верно? Я здесь только из-за тебя, маленькая негодница. Я ненавижу эту жизнь, ненавижу твои воспоминания, и я очень, очень ненавижу тебя. – Ее голос стал холодным и спокойным. Она медленно пошла по ступенькам к воде и дошла почти до самого их края.

– Но…

– Хватит! – прокричала она мне сквозь шум хлещущего дождя. – Единственное, что облегчает мне существование, так это то, что тебе приходится еще хуже.

– Я ничего не понимаю. – Вспышка молнии осветила нас обеих, а от раската грома я вздрогнула. Кэтрин стояла у самой реки, с нее стекала вода, на ее лице блуждала отвратительная улыбка.

– Попрощайся с Кэллумом, лузерша! – ухмыльнулась она и с этими словами оттянула рукав своей рубашки и сняла амулет с кисти. На секунду я приросла к месту, на котором стояла, а потом бросилась к ней в надежде получить его обратно. Но не успела я сбежать по нескольким ступеням, как Кэтрин сильным ударом камня размозжила амулет о каменную ступеньку. Осколки синего камня разлетелись во все стороны, смешиваясь с каплями дождя.

– НЕЕЕЕТ! – в ужасе закричала я. Но прежде чем я добежала до нее, она успела еще раз ударить камнем по остаткам браслета и при этом дико смеялась. Потом одним движением она сгребла осколки камня и погнутую серебряную оправу и забросила их далеко в Темзу.

– Нет… – снова простонала я, практически обезумев, поскольку мое единственное связующее звено с Кэллумом, расколотое на мелкие части, скрылось в серой воде.


предыдущая глава | Отражение. Опасность близко | Конец учебного года