home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Сны

Что-то было не совсем так. В Ричмонде стояла теплая и солнечная погода, и, казалось, все улыбаются. Я шла по траве, моя широкая юбка трепыхалась на ветру. Как всегда, газон был усеян людьми, наслаждавшимися солнцем и теплом – обнявшись, лежали парочки, сновали матери с маленькими детьми, державшими в руках мороженое, подростки собирались в стайки. Каждые несколько минут над головами с ревом пролетал самолет, но никто не обращал на это особого внимания.

У меня не было плана, куда идти, не было никакой цели, я просто шла. Оглядевшись вокруг, я увидела несколько знакомых лиц на другой стороне лужайки, и свернула туда. Это были ученицы из моей школы и мальчики из соседней. Кто-то из них незадолго до этого купил пончики; пустая коробка валялась посередине. Подойдя поближе, я с надеждой посмотрела в нее, но там остались только следы от глазури на стенках. Вздохнув, я опустилась на землю рядом со всеми. Разговаривали они тихо, будто жужжали, и я мало что понимала из их разговора, но меня это мало трогало. Было так приятно лежать на солнце.

Потом до меня медленно дошло, что характер разговора изменился – из тихого, ленивого звукового фона он превратился во что-то более насыщенное, словно люди внезапно почувствовали: сейчас случится нечто волнующее. Я перевернулась на живот, оперлась локтями о землю и стала смотреть на то, что привлекло всеобщее внимание. К нам по траве шли два человека, но с такого расстояния я не могла понять, кто это. Солнце светило за их спинами, так что были видны только их силуэты, но это не помешало другим узнать их. Разговор стал куда более взбудораженным, и все лица повернулись к идущим. К нам приближались высокий мужчина и стройная девушка пониже его ростом. Было похоже, что они шли молча.

И только когда они оказались совсем близко, мои глаза наконец различили знакомые черты, и в голове словно что-то щелкнуло от шока. Ко мне шел Кэллум рука об руку с Кэтрин. Я, словно безумная, посмотрела вокруг, но казалось, никто не считал, что происходит нечто странное. Кэллум выглядел просто великолепно, его русые волосы были слегка взъерошены легким ветром. Его пронзительные голубые глаза остановились на мне. Я попыталась вскочить, чтобы поздороваться с ним, крепко обнять, но мои движения неожиданно стали медленными и вялыми. До меня наконец начало доходить, о чем говорили вокруг.

– Кэтрин! Иди сюда!

– Кэтрин, как приятно тебя видеть!

Я дико посмотрела на своих друзей, они все приветливо улыбались ей, жестами приглашали сесть рядом с ними. Кэллума, казалось, никто не замечал. Я повернулась к нему и увидела, что лицо у него серьезное, напряженное. Он продолжал внимательно смотреть на меня, не обращая внимания на происходящее, словно хотел, чтобы я сделала или сказала что-то, но я никак не могла понять, что именно. Я опять попыталась встать и подойти к нему, но у меня совершенно не было на это сил. Разговор стал еще более громким, и я повернулась посмотреть на Кэтрин, которую уже почти окружили подростки. Они все были так рады видеть ее!

Я перевела взгляд на Кэллума. Он по-прежнему не сводил с меня глаз, но теперь они были взволнованными, почти умоляющими.

Я хотела было заговорить с ним, сказать, как сильно я его люблю, как сильно по нему скучаю, но у меня ничего не получалось, слова не шли с моих губ. Я безнадежно смотрела на него, чувствуя, что по щекам катятся слезы. Его гипнотические голубые глаза с золотыми крапинками поблескивали на солнце, его рука потянулась ко мне.

У меня в голове раздался голос:

– Вспомни, Алекс. Ты должна попытаться сделать это…


Рядом с моим ухом прозвенел будильник, и я проснулась с невыразимым чувством потери и тоски, готовая разрыдаться. Мое лицо показалось мне холодным, и, коснувшись щеки, я с удивлением почувствовала, что она еще и влажная; я плакала во сне. Сон безостановочно вертелся у меня в голове. Кэллум был так близко! Я всем сердцем желала оказаться в Ричмонде и найти его там, идущего по траве. Но если бы моя жизнь была так проста! Я попробовала закрыть глаза и вернуться в свой сон, чтобы снова быть рядом с ним, но все мои усилия оказались напрасными. Окружающий мир давил на мое сознание и заставил вспомнить все, что произошло в действительности. Амулет пропал, и моей задачей было отыскать его.

Я хотела потянуться и обнаружила, что все мое тело болит, так что двигаться я почти не могла. Болели даже те места, которые, как я считала, не были повреждены; и когда я наконец встала с кровати и посмотрела на себя в зеркало в ванной, то увидела синяки и ссадины на той стороне тела, которой я грохнулась о землю. Не могло быть и речи о том, чтобы пойти в школу. Я позвонила в секретариат и оставила сообщение, надеясь, что они не поймут, что это сделала не мама, а я.

Взяв компьютер, болеутоляющее и кружку горячего молока с медом, я устроилась на диване, собираясь провести на нем весь день. Я не думала, что Джош появится из своей комнаты до ланча, так что у меня имелось несколько часов на то, чтобы попытаться выяснить, где может быть Кэтрин, и придумать, как заставить ее вернуть амулет. Дело мне предстояло непростое. Вычислить, где она сейчас, было трудно логически; а убедить вернуть мою единственную защиту было гораздо, гораздо сложнее. Мне не хотелось прибегать к насилию, как она – хотя какая-то часть меня и чувствовала, что именно этого она и заслуживает – но я не могла придумать, как еще я могу получить преимущество перед ней. Я заставила себя перестать психовать по этому поводу. До тех пор пока я ее не найду, мои рассуждения все равно имеют только теоретический характер.

Я села на диван и вошла в интернет, ожидая вдохновения. А пока стала просматривать новости, на случай если в мире произошло что-то интересное, а я это пропустила. На сайте ВВС ничто не привлекло моего внимания, поэтому я стала копать шире, не совсем представляя, что именно ищу. Мне просто отчаянно нужно было чем-то занять себя, чтобы забыть о гигантской прорехе, которую я ощущала внутри, но каждый раз, когда я бросала взгляд на мою кисть без амулета, меня снова пронзала боль. Не прошло и двадцати четырех часов, а мне уже остро не хватало Кэллума. Знать, что я не могу позвать его, когда он мне нужен, что он не появится одновременно с покалыванием в моей руке, было ужасно. И как я ни старалась, я не могла сбросить с себя уныние, не оставлявшее меня с тех пор, как я проснулась.

Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что меня буквально ошеломил звонок мобильника, равно как и имя звонившего.

– Привет, Эшли, – осторожно сказала я.

– Я не так уж удивлена тем, что сегодня ты не пришла в школу. Ты, должно быть, страшно испугалась того, что все разгадали твой маленький секрет. И, должна сказать, это многое объясняет.

– Ты о чем? Какой секрет? – Откуда ей было что-то знать? Грейс никому ничего не скажет, особенно ей.

Смех Эшли был каким-то ломким.

– Ты давно не заглядывала в фейсбук? Чего только из него не узнаешь!

– Кончай пороть чушь, Эшли, и объясни наконец, в чем, собственно, дело.

– С превеликим удовольствием. Мы с умилением узнали, что у тебя есть воображаемый бойфренд. Это очень славно, хотя и немного странно, учитывая твой возраст. – Ее тон был на редкость снисходительным.

– О чем ты говоришь? Какой воображаемый бойфренд? – Я старалась говорить как ни в чем не бывало, но чувствовала себя на редкость паршиво.

– Кэллум! Ты не могла придумать менее нелепое имя?

Я не верила своим ушам. Я была уверена, что Грейс никому ничего не сказала, значит, получалось, что это еще одна жестокая проделка Кэтрин. Я просто не знала, как быть. Если я скажу, что это реальный человек, просто он живет за границей, то получу ту же самую проблему, что имела с Грейс, а сказать Эшли правду я не могла. И я сделала единственную возможную вещь.

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, Эшли, – сказала я и нажала на красную кнопку. Прежде чем она успела перезвонить, чтобы и дальше издеваться надо мной, я быстро набрала номер Грейс, единственный номер, который знала наизусть. Она, должно быть, была на занятиях, потому что я попала на автоответчик.

– Грейс, это я. Позвони мне, как только сможешь. Только что Эшли по телефону пыталась поведать мне о Кэллуме, моем воображаемом бойфренде. Ты не знаешь, что происходит? Пожалуйста, позвони скорее!

Я откинулась на диванные подушки, измученная и опустошенная. Кэтрин нашла еще один способ причинить мне боль, на этот раз с помощью моих друзей. И пока я понятия не имею, зачем она делает это, и пока не найду ее, то не смогу остановить. Я чувствовала себя такой слабой, такой беспомощной. Она может быть абсолютно где угодно. У нее все мои деньги, значит, она может путешествовать. Есть вероятность, что ей нельзя покидать страну, потому что у нее нет паспорта, но в принципе она может мчаться куда угодно, находясь на порядочном расстоянии от дерджей и от меня. Я почувствовала, что жалость к себе вновь опутывает меня, как паутина, а она – представила я – с довольным лицом смотрит на меня, лежащую на диване, словно я инвалид.

Все решил этот образ. Я делала именно то, чего хотела от меня Кэтрин, – купалась в горе и отчаянии. Я резко села, поморщившись от боли. Нельзя, чтобы она победила. Ни за что. Я найду ее и верну амулет, даже если мне придется вырубить ее для этого. Я рванула на кухню и вылила в раковину остатки некогда горячего молока. Мне был нужен крепкий кофе.

Дожидаясь, пока вскипит чайник, я очертила две имеющиеся у меня проблемы: нужно найти место, где она живет, и понять, чего она хочет. Она определенно возненавидела меня с той самой минуты, как воскресла; мои проблемы начались именно с ее исчезновения из больницы. В пабе она заявила, что хочет, чтобы я страдала, но не объяснила, почему. Вероятно, в моем прошлом было нечто, не пришедшееся ей по нраву, какая-то сторона моей жизни с Кэллумом. Я гадала: а способна ли она ревновать? Возможно, она хотела оставить своего брата при себе, хотела, чтобы он находился в стороне от боли, которую неотвратимо приносила любовь к не-дерджу. Никакой из этих вариантов не имел смысла, поскольку брат ей, похоже, вообще до лампочки.

Я вздохнула. С мотивациями у меня было туго. А вдруг мне больше повезет с местом ее проживания? Я с досадой поняла, что должна войти в фейсбук и посмотреть, какие слухи она распространяет; в ее постах и комментариях я смогу отыскать разгадку того, где она обосновалась. Я поставила ноутбук на кухонный стол, открыла застекленную дверь, чтобы впустить побольше воздуха, и, сделав глубокий вдох, начала просматривать мою страничку. Она оказалась даже хуже, чем я боялась. Там было великое множество бесед людей, в основном из маленькой когорты друзей Эшли, и все они потешались надо мной. Я очень удивилась тому, что у них перед школой имелось столько времени на это.

В конце концов я сдалась; большая часть подобного чтива была крайне неприятной, и хотя некоторые мои настоящие друзья пытались написать что-то разумное, их в переносном смысле закидывали камнями. Тогда я сосредоточилась на том, чтобы найти комментарии Кэтрин, и начала просматривать новые контакты моих друзей.

Просто ошеломляло, со сколькими людьми мы, оказывается, связаны, хотя о большинстве из них не знаем абсолютно ничего. Я не стала читать профиль Грейс – не думала, что у Кэтрин хватит наглости подобраться к ней поближе. Но я знала, что с Эшли дело обстоит ровно наоборот. Что может быть лучше? Подружиться с кем-то, кто меня ненавидит, – идеальный вариант для Кэтрин. Я быстро нашла профиль Эшли и стала просматривать ее контакты, и где-то посередине списка значилась Кэтрин Ривер – такая ирония чуть было не вызвала у меня улыбку. Она начала общаться с Эшли несколько дней назад. Я открыла страничку Кэтрин – та не озаботилась тем, чтобы скрыть свой профиль – и триумфально откинулась на спинку стула. Фотографии не было, зато было указано место проживания – Суррей. И все записи в этом аккаунте были сделаны в последние несколько дней. И чем дольше я копала, тем очевиднее становилось, что именно эта персона первой начала сплетничать о Кэллуме.

Узнав фамилию, я получила возможность произвести более тщательный поиск. Я решила, что она вряд ли станет пользоваться разными именами – так слишком просто запутаться. И начала обшаривать сайты социальных сетей в надежде что-нибудь найти.

Кэтрин Ривер появилась из ниоткуда совсем недавно. Она знала, кто из моих друзей примет любой запрос на добавление в друзья, и начала с них, а войдя в довольно широкий круг общения, стала оставлять остроумные комментарии и собрала вокруг себя многих других. Ее история заключалась в том, что она жила в этих местах в детстве и знала немало девочек из подготовительной школы. Недавно она переехала обратно и желала восстановить старые связи. О школе ей было известно много чего, и потому она была убедительной, хотя никто из прежних ее подруг не помнил ее имени. Но что вы способны помнить из тех времен, когда вам не исполнилось еще и семи? Ее уловка оказалась изобретательной. И поскольку моим друзьям было сказано, что они некогда знали ее, то Кэтрин была принята в их круг с распростертыми объятиями. И как только она почувствовала себя там своей, она начала выдавать сногсшибательные новости о моем воображаемом бойфренде. Я не могла представить, что еще она способна изобрести. Нужно было найти ее и прекратить все это.

На ее фейсбучной страничке было сказано, что она сейчас в Суррее, но это не могло быть правдой. Единственная вещь, которую я знала, заключалась в том, что Кэтрин знала то, что знала я. У нас были одни и те же воспоминания, одни и те же знания, потому, в соответствии с логикой, она должна пребывать там, где я бывала. Ей нравилось мучить меня, так что она должна была находиться где-то поблизости, а раз у нее есть амулет, ей не нужна защита от дерджей; ей не надо никуда уезжать. И чем больше я размышляла над всем этим, тем больше удостоверялась, что она все еще где-то рядом.

Я откинулась назад, потягивая кофе и начиная ощущать, что мои мысли приобретают четкость. Наблюдая за пылинками, лениво плывущими в солнечном свете, я продолжала надеяться на вдохновение. Я позволила своим мыслям течь свободно, и на краю сознания возникло какое-то неясное воспоминание. Оно было жизненно важным и беспокоило меня. Я постаралась расслабиться, чтобы оно само вошло в мое сознание. Я видела Кэтрин внутренним взором, ее лицо ничего не выражало, но я не могла понять, где она, а просто знала, что это хорошо знакомое мне место. Я вздохнула: лучше начать думать о чем-то еще, и тогда мысль вернется ко мне, когда я не буду ее ждать.

Но я быстро осознала, что физически я мало на что способна. Чем дольше я сидела неподвижно, тем сильнее становилась боль, и двигаться мне было по-прежнему невероятно сложно. А ведь если мне предстоит драка, это будет необходимо. Так что прежде чем противостоять Кэтрин, придется посвятить день поиску информации и тоске по Кэллуму.

После того как я несколько часов просидела за ноутбуком, моя и без того скудная энергия начала окончательно иссякать. Не знаю, что входит в состав болеутоляющих, но мне ужасно хотелось спать. И скоро я опять оказалась на диване и улетела мыслями куда-то за пределы обыденного мира.

Я проснулась примерно после часа сна, все в том же мрачном настроении, что пребывала прежде. Но по крайней мере я не плакала во сне, успокоила я себя. Навязчивая мысль, однако, оставалась при мне – мысль о том, что я упускаю что-то очень важное. Я вздохнула в отчаянии и подумала, что хорошо бы встать и подвигаться. Я осторожно потянулась, осматривая свои раны. Они давали о себе знать уже не так назойливо, и потому я свесила с кровати ноги и медленно встала. Повертела головой, и это тоже получилось у меня не так уж плохо. Я решила, что пришло время критически осмотреть себя в зеркале, и вышла в холл.

Увидев себя, я чуть было не задохнулась от разочарования. Моя скула приобрела темно-фиолетовый оттенок и была испещрена царапинами от гравия. По краям она только-только начала становиться очаровательного зеленого цвета. Шишка на другой стороне головы по-прежнему пряталась под волосами, и я чувствовала ее каждый раз, когда открывала рот. Но самое ужасное было под майкой. Я подняла болтающийся рукав и посмотрела с ужасом на отпечаток клюшки для гольфа невероятного сине-багрового цвета. И содрогнулась при мысли, что этот удар предназначался для моей головы. Она действительно намеревалась убить меня.

– Алекс, да ты только посмотри на себя! Мы должны сообщить об этом в полицию; это же клюшка для гольфа. Если мама с папой увидят… – Джош незаметно подкрался по лестнице и разглядел мою руку. Я быстро опустила рукав.

– Выглядит куда хуже, чем на самом деле, честно. – Я слабо улыбнулась ему. – И ты обещал ничего не говорить им.

– Помню, но этого нельзя так оставить! – Он притянул меня к себе, словно защищая, но осторожно. – Ей нужно преподнести урок.

Я погладила его по руке и отстранилась:

– Спасибо, Джош, что так переживаешь за меня, но я сама справлюсь. Она получит что заслуживает, обещаю тебе, – угрюмо добавила я.

– И что ты собираешься делать?

– Я все еще думаю над этим, – призналась я. – Но она обо всем пожалеет.

– Ну, будь осторожна. Она совершенно безумная. Ты знаешь, где ее найти?

– Пока еще нет, но я уверена, что смогу выследить ее. – В зеркале отразилось его удивленное лицо. На какое-то мгновение я отвлеклась от происходящего, потому что именно так, бывало, стоял за мной Кэллум.

– Как? – настаивал Джош.

– О, похоже, она знает нескольких моих подруг из школы, и я собираюсь выудить из них какую-нибудь информацию.

– Надеюсь, ты расскажешь им, что она с тобой сделала, и ей придется понять, чьи они на самом деле подруги.

– Знаешь, а это неплохая идея, – медленно сказала я. Этим действительно можно воспользоваться. Если она так хочет иметь «готовых» подруг, ей может не понравиться, что они в мгновение ока с моей помощью отвернутся от нее. Это сработает только в том случае, если ей действительно нужны эти самые подруги, но все же мысль дельная. Я почувствовала проблеск надежды. – Да, ей это вряд ли понравится. А синяки завтра станут симпатичными и красочными.

– Ты себе льстишь, – сказал Джош. – К тому времени ты будешь выглядеть как бездарное произведение современного искусства. – Он развернул меня к себе и посмотрел в глаза: – Помни, что бы ты ни делала, будь осторожна. Наша девица – психопатка, и это еще очень слабо сказано.

Я, слегка вздрогнув, кивнула в ответ. Он был прав.

– О’кей. Ну раз мы с тобой обо всем договорились, то скажи, что ты приготовишь мне на ланч? – Он старался говорить бодро, пытаясь развеселить меня.

– Мечтать не вредно! Я инвалид. И не могу закатить пир для гурмана, – ответила я как можно легкомысленнее, подстраиваясь под его тон.

– Полагаю, мне опять придется ограничиться тостами с фасолью, – стоически согласился он, отправляясь на кухню.

Я попыталась воспользоваться преимуществом, пока оно у меня было.

– Чудесно. Принеси мне мою порцию, когда все будет готово. А я пока немного полежу. – Я видела, что он замер на месте, но знала, что он не станет ничем в меня бросать, только не сейчас. Я даже умудрилась слегка улыбнуться, осторожно ковыляя к такому удобному дивану.


Весь день я беспокоилась о Грейс – о том, как она справлялась с тем, что я ей рассказала. Вчера она повела себя очень мужественно, но я не сомневалась, что у нее возник еще миллион вопросов.

Я написала ей сообщение, спрашивая, когда она освободится, и она появилась у меня почти немедленно – я совсем забыла, что у нас очень мало уроков по средам. Минут через двадцать она уже стучала во входную дверь. Я собиралась немного закрасить синяки косметикой, но у меня не хватило времени. Увидев мое лицо, она помрачнела:

– Ты выглядишь еще хуже, чем вчера; я сомневаюсь, что маскирующий карандаш здесь справится. – Она убрала принесенную косметику обратно в рюкзак. – Тебе гораздо нужнее повязки и пластырь.

Она все еще была в ярости, оттого что Кэтрин украла мой браслет, и расстроена тем, что я не желала обращаться в полицию.

– Но это же кража, Алекс. Ты не можешь позволить, чтобы она скрылась с ним, – сказала она, садясь на край моей кровати. – Ты же знаешь, что это была она, так почему не можешь сдать ее полиции? Они в жизни не поверят, если она выложит им всю правду.

– Но благодаря имеющимся у нее сведениям она легко убедит их в том, что я с ней заодно. А иначе откуда бы ей знать такую личную информацию? А что, если она сбежит? Если полицейские куда-нибудь увезут ее? Тогда я не смогу вернуть амулет.

– Да уж, – вздохнула Грейс. – Плохи наши дела!

– Не говори, – согласилась я. – Ее необходимо остановить – вопросов тут нет. Сегодня в школе много обо мне судачили?

– Было дело. Эшли на тебя не слабо взъелась и радостно рассказывает обо всем каждому, кто готов слушать. Все твои подруги стоят за тебя насмерть, разумеется, но мы не можем не признать, что ты вела себя немного… странно в последнее время.

– Ну, наверное, это все, на что я могу рассчитывать, пока не встану на ноги и не смогу сама себя защитить. Но тем временем мне нужно найти Кэтрин – такова главная моя задача. Если это получится, то я верну амулет.

– Ну, тут я могу помочь тебе. Я тоже не прочь побеседовать с ней. – Она помолчала в ожидании, когда полностью завладеет моим вниманием. – У меня есть план! – Она казалась очень довольной собой.

– Правда? Какой?

– Вчера она прислала мне заявку в друзья. Это сообщение ждало меня, когда я вернулась домой и вошла в фейсбук.

– Ты приняла ее предложение?

– Сначала я не хотела этого делать, но потом решила, что быть с ней на связи небесполезно.

– И что произошло?

– Вчера вечером мы много чатились, она рассказывала мне, откуда кого знает, и все время подчеркивала, что помнит много деталей моего прошлого. Если бы я не знала, что так оно и есть, это было бы слишком подозрительно. К счастью, у нее, похоже, отсутствует кнопка «выкл.»; и когда я проявляла интерес к ее рассказу, она продолжала его.

– Ну и? Где она? Ты выяснила это?

– А, нет. Я не раз спрашивала ее, но она такая скользкая, что умудрялась уходить от ответа. Тем не менее она согласилась сегодня вечером встретиться со мной в пабе!

– Правда?! О, Грейс, это великолепно! Что ты собираешься делать?

– Очевидно, что я не пойду туда одна. Это было бы совсем глупо, ведь я знаю, на что она способна. Думаю, я возьму с собой Джека, если ты не возражаешь.

– Ты же не будешь посвящать его во все детали дела, так что твой план кажется мне грандиозным. А где буду я?

– Здесь – в кровати и в безопасности. Я не могу допустить, чтобы она увидела тебя. Мы с Джеком справимся с ней вдвоем.

– Но я хочу быть там! – заныла я.

– Если она тебя увидит, то исчезнет оттуда со скоростью гончей, так что твое присутствие ничему не поможет. Кроме того, тебе необходимо лежать. Честно, Алекс, ты двигаешься, как старуха.

Я снова посмотрела на свои руки. Она была права: я совершенно не могла делать резких движений.

– О’кей. Но что ты ей скажешь?

– Первым делом мы потребуем обратно амулет, а затем будем настаивать на том, чтобы она оставила тебя в покое.

– И ты ждешь от нее, что она просто возьмет да выполнит ваши требования? – Мне не хотелось критиковать ее план, но он казался не слишком хорошо продуманным.

– Ну, она не сможет вцепиться в амулет, особенно если Джек будет угрожать ей. – Раздумывая над этой проблемой, Грейс поджала губы. – Что же касается всего остального, то, по крайней мере, мы можем попытаться выяснить, почему она все это делает; и это станет шагом вперед. – Она помолчала, потом сказала задумчиво: – Знаешь, создается впечатление, будто она, по какой-то странной причине, пытается жить твоей жизнью. Твои друзья, твой брат, твой амулет. Если мы не остановим ее, то что еще она попытается у тебя украсть?

Я решительно не хотела отвечать на этот вопрос.


Отчаяние | Отражение. Опасность близко | Гроза