home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Отчаяние

Изо всех сил стараясь держать себя в руках, я потащилась домой. Кэтрин не пыталась убить меня. Она просто хотела, чтобы я какое-то время пролежала без сознания, а она тем временем украла бы амулет. Она забрала его, и у меня не было ни малейшего понятия, куда она могла уйти или как я смогу получить его обратно.

Мне было необходимо сохранять спокойствие. Кроме того, нужно было привести себя в относительный порядок, прежде чем отводить щенка домой. Его так взволновали все события дня, что он сразу же уснул, и я оставила его тихонько похрапывать на коврике перед диваном. В ванной комнате наверху я осмотрела свои раны. Губа сильно распухла, ударившись о зубы, когда я упала, а на скуле красовалась большая ссадина – там, где я прошлась ею по гравию. Сразу за ухом образовалась шишка размером с небольшое яйцо, и я была рада тому, что у меня осталось немного льда после того, как я лечила руку Джоша прошлым вечером. Я осторожно стянула рубашку и стала ловить ртом воздух, увидев синяк, расцветающий у меня на предплечье и на плече. Он представлял собой ярко-красный след от клюшки для гольфа, ударившей сначала сюда, а потом уже соскользнувшей по плечу к голове. Если бы я не начала вставать, удар пришелся бы прямо в ухо, и я была уверена, что после такого я не очухалась бы уже никогда. Болело все страшно, и я была не совсем уверена в том, что сказала игрокам в гольф правду о своем состоянии. Что-то было не так, но я могла двигать рукой в разные стороны. Я намочила пару фланелевых тряпок холодной водой из-под крана, наложила их на синяк, и моя кожа стала гореть не столь сильно.

Все то время, что я занималась собой, стараясь облегчить боль и привести себя в божеский вид, я гнала от себя кричащую во мне панику, но от нее было невозможно отвязаться. Я умылась и сменила заляпанную кровью рубашку на мягкий топ с длинными рукавами и воротником. Это был слишком теплый наряд для жаркого летнего дня, но он закрывал все синяки и ссадины. Шишка пряталась у меня под волосами. Я снова посмотрела на себя в зеркало. Я выглядела бледной и напряженной, и ничто не могло скрыть то обстоятельство, что я ударилась обо что-то лицом. И я собиралась что-нибудь наврать по этому поводу.

Бисли внизу перебрался с коврика на диван и притворялся, что спит. Но яростно виляющий хвост выдавал его, и я не могла заставить себя согнать щенка с дивана. Я собрала его вещи и нацепила на него поводок, чтобы отвести домой. Я определенно выглядела хуже, чем надеялась; Линда невольно сделала шаг назад, когда открыла входную дверь и увидела нас.

– О боже, Алекс, что случилось? С тобой все в порядке?

– Все будет хорошо. – Я старалась выглядеть как можно более робкой. – Мы бегали с Бисли, и он потянул меня в сторону. Мои руки запутались в поводке, вот я и шлепнулась лицом вниз. Я чувствую себя такой неловкой. – Я стояла к ней вполоборота, делая вид, что страшно смущена, и надеялась, что она не станет приставать с расспросами.

– Ах ты, бедняжка! У тебя есть антисептик, чтобы промыть эти ссадины? Я уверена, что у меня наверху он должен быть.

– Нет, не волнуйтесь. У мамы целый ящик средств первой помощи. Ручаюсь, с таким запасом можно справиться и с гораздо более тяжелыми случаями. – Я улыбнулась ей, стараясь не поморщиться.

– Ну, мне действительно очень жаль, что твое доброе дело закончилось так неудачно. – Она взяла поводок Бисли и строго посмотрела на него: – Ты не должен сбивать людей с ног, Бисли. Со мной ты тоже однажды так поступил. – К счастью, щенок не понял, что ему делают выговор, и прыгнул на Линду, стал лизать ее руки и радостно лаять.

– Это вовсе не вина Бисли, честное слово. Я бы с удовольствием гуляла с ним и впредь, если вы не возражаете.

– Ну если ты так в этом уверена, – с сомнением сказала она, – заходи за ним когда захочешь.

Я снова слегка улыбнулась, а затем наклонилась, чтобы погладить щенка по голове. Это оказалось довольно болезненно, но я вовремя удержалась, чтобы не ойкнуть.

– До свидания, Бисли. Пока, Линда. – Я быстро повернулась и как можно осторожнее пошла по подъездной дорожке, а потом свернула к нашему дому. Машины Джоша по-прежнему на месте не было, значит, я была предоставлена сама себе. Я тщательно закрыла за собой дверь, и меня наконец целиком охватили гнев и горе, которые постепенно накапливались во мне последние полчаса. Упав на колени, я стала молотить кулаками по полу и выть. Крупные слезы быстро текли по лицу, смешиваясь с кровью, которая опять начала капать из разбитой губы. Кэтрин обещала превратить мою жизнь в одно сплошное несчастье, и у нее это здорово получалось. Я села, крепко прижав колени к груди, и полностью предалась отчаянию.

Заслышав шум автомобиля, я подняла голову и очень вовремя успела усесться за кухонный стол перед тем, как в дверь ввалился Джош. Он был в хорошем настроении и, захлопывая входную дверь, мурлыкал какую-то мелодию.

– Кто-нибудь дома? – завопил он, входя в кухню, а затем застыл на месте. Через мгновение он уже был около меня.

– Алекс? Что с тобой случилось? – Он осторожно отвел мои волосы за ухо, и я услышала, как он резко вдохнул, увидев мое лицо. Я не могла решить, что сказать ему. Он был знаком с Кэтрин и знал, насколько она зла, но, с другой стороны, я могла настаивать на истории о том, как упала. Было гораздо проще придерживаться ее, чем пытаться объяснить все начистоту. Я провела час, пытаясь прийти к какому-нибудь решению, но теперь, глядя на него, я знала, что мне надо сделать: я нуждалась в помощи.

– На меня напали. Неподалеку от площадки для гольфа, где мы гуляли с Бисли.

– Но кто это сделал? И чего они от тебя хотели? Они что-нибудь забрали?

Немного посомневавшись, я продолжила:

– Я думаю, это была вчерашняя женщина – Кэтрин. – Сказав это, я увидела, как его лицо исказил шок.

– Твоя таинственная преследовательница? – Я молча кивнула. – Но почему?

– Она украла мой браслет, – холодно сказала я, поднимая руку, чтобы показать ему царапины, образовавшиеся там, где она стаскивала амулет с кисти.

– Ты уверена, что это она? Ты ее видела?

– Нет. Она ударила меня сзади клюшкой для гольфа, а когда я пришла в себя, браслета уже не было. Какие-то парни видели, как она убегала, и я не могу представить, что кто-то еще хотел сделать мне больно.

– А тебе больно?

– Я думаю, у меня все нормально. Мне очень повезло с тем, что один из нашедших меня мужчин оказался доктором, и он внимательно осмотрел меня.

– А ты не считаешь, что тебе надо сделать рентген? Ты могла что-то сломать.

– Не считаю. Все со мной будет хорошо. Мне просто нужно принять парацетамол и какое-то время побыть в покое.

– О’кей, ты немного отдохнешь, а потом мы позвоним в полицию. Эту женщину надо остановить! – Он хлопнул ладонью по столу с такой силой, что я подпрыгнула на месте.

– Нет, – тихо сказала я. – Никакой полиции. Я должна разобраться с ней собственными силами.

Он презрительно фыркнул:

– Не смеши меня. Эта девица очень опасна. Она приносит тебе несчастье за несчастьем, она уже – дважды – обокрала тебя, а теперь еще чуть было не убила. Ты не можешь надеяться только на себя!

– Никакой полиции, – повторила я, осторожно качая головой, и сморщилась из-за того, что боль пронзила мою голову где-то за глазами.

Джош сел и проницательно посмотрел на меня:

– Алекс, что тут у нас происходит? Что ей известно?

– Она знает обо мне очень много всего. Очень много. Я не могу рисковать тем, что она явится в полицию.

– Но…

– Пожалуйста, – перебила его я. – Поверь мне. У нее есть информация, достоверная информация, которая заставит полицейских поверить в то, что мне известно все о пропаже денег. Меня посадят за препятствование правосудию или за что-то вроде того.

– А ты имела к этому какое-то отношение? – Он сверлил меня взглядом.

– Нет, никакого! Просто все очень сложно объяснить вот так сразу. Пожалуйста, поверь мне, – прошептала я, изо всех сил стараясь не заплакать.

Джош внезапно вскочил со стула и стал ходить взад-вперед по кухне, так что старые деревянные половицы протестующе скрипели, когда он тяжело наступал на них.

– Она совсем обнаглела – приходит сюда и делает тебя несчастной. – Я повернулась, чтобы посмотреть на него, но движение головой застало меня врасплох, и я закричала от боли, не сумев сдержаться. Он тут же подлетел ко мне, наклонился и внимательно на меня посмотрел: – Я думаю, ты не права; тебе обязательно надо поехать в больницу и сделать рентген, – мягко сказал он. – Я не собираюсь заставлять тебя делать это или обращаться в полицию, но я хочу, чтобы ты рассказала мне всю правду.

– Прости. Я бы сделала это, если бы могла, но все это слишком… странно. Пожалуйста, просто поверь мне, – стала умолять его я.

– Ладно, если ты этого хочешь. Но я собираюсь залезть в интернет и посмотреть, что там пишут о сотрясениях, тогда, по крайней мере, я смогу хоть немного разобраться, что к чему.

Он на какое-то время ушел, чтобы произвести свои исследования, а я удобно устроилась на диване и стала смотреть какую-то ужасную детскую программу по телевизору. Скоро Джош вновь появился с очень сильными обезболивающими, которые мне прописали, когда я упала с велосипеда так, что он весь перекорежился. И скоро я уже крепко спала.


Разбудил меня запах чего-то горелого и громкие проклятья: Джош пытался приготовить ужин. Я села и повертела головой туда-сюда ради эксперимента. Все было нормально, болеутоляющее продолжало действовать. Я даже могла шевелить рукой, не слишком морщась при этом. Но раз меня не отвлекала больше физическая боль, боль в моем сердце стало выносить гораздо труднее.

Я сжала кулаки и сделала глубокий вдох. Было не время предаваться унынию, я должна полностью все контролировать. Я пошла на кухню, где наткнулась на стену дыма. Оглядевшись, увидела, что половина содержимого холодильника лежит на рабочей поверхности. Судя по ошметкам, Джон планировал яичницу с беконом. Он стоял и смотрел на плиту.

– Мммм, прости за беспорядок. Я думал, что приготовлю ужин для нас двоих, но у меня как-то не получается.

Я попыталась улыбнуться:

– Спасибо за старания, Джош, но я совсем не голодна.

– Ты должна поесть.

– Ты говоришь совсем как мама. Честно, я совершенно не хочу есть; может, это из-за болеутоляющего. Перед тем как пойти спать, я, наверное, съем немного хлопьев. – Я подняла крышку со сковороды и сморщила нос: – Но тебе приятного аппетита: это выглядит изумительно.

Джош рассмеялся, взял у меня сковородку с черным месивом и выбросил его в мусорку.

– Думаю, хлопья – хорошая идея. А еще можно нажарить тостов и открыть банку фасоли.

Благодарно улыбнувшись ему, я проскользнула в комнату. Я не могла противиться тому, чтобы сидеть за столом и смотреть в зеркало, стиснув рукой кисть другой руки, на которой должен был быть амулет. Я сидела так целую вечность в надежде, что замечу какое-нибудь движение, какое-то указание на то, что он рядом, но ничего не увидела.

– Кэллум, – прошептала я в отчаянии. – Ты меня слышишь? Я не знаю, здесь ты или нет, но уверена, что все-таки где-то поблизости. Я хочу сказать тебе, что собираюсь найти Кэтрин и сразиться с ней, если понадобится. Я обязательно получу свой амулет обратно!

Стук в дверь моей комнаты заставил меня вздрогнуть. Я поспешно вытерла глаза и ответила:

– Входи, Джош.

– Это не Джош, это я. Ты сказала, что я могу заглянуть к тебе, помнишь? Мне нужно поговорить с тобой. – Когда Грейс взглянула на мое лицо, голос у нее изменился. Я была рада тому, что на мне по-прежнему рубашка с длинными рукавами, так что самые страшные синяки ей были не видны. – Джош рассказал мне, что случилось. Он сказал, что на тебя напала девушка, – продолжила она, стараясь не слишком уж откровенно пялиться на меня. – Та самая, что была вчера в пабе.

– Ну, на самом-то деле я ее не видела. Но свидетели заметили убегающую женщину, и я не могу представить, что кто-то еще мог сделать нечто подобное.

– Алекс, тебе надо в полицию, это надо прекратить! Она совершенно сумасшедшая!

Я посмотрела на Грейс, мою самую лучшую подругу в мире, и подумала, а что она скажет, что сделает, если я расскажу ей всю правду. Она посочувствует мне, в этом я была уверена, и как-нибудь поможет. Но раз у меня больше нет амулета как доказательства, она усомнится в моих словах. У меня не было ничего, что убедило бы ее, что я не спятила окончательно.

– Я не могу пойти в полицию и не могу объяснить тебе, почему. Это все слишком… слишком. – Я пыталась подобрать нужное слово. – Трудно. Мне нужно, чтобы ты поверила мне. – И я посмотрела на нее, надеясь, что она так и сделает.

– Алекс, я полностью доверяю тебе, ты это знаешь, но я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как тебя гробят. Она могла убить тебя – и все еще может осуществить свое намерение.

– Она получила то, что хотела, – спокойно сказала я, стараясь сдерживать эмоции. Я показала ей на свою кисть.

– Ты говоришь о своем браслете? Да зачем он ей сдался? То есть он, конечно, прекрасен, но почему нужно было быть такой жестокой?

Грейс замолчала и стала смотреть в пол, а затем глубоко вдохнула и подняла на меня глаза.

– Ты должна рассказать мне, что происходит – о Кэтрин и о Кэллуме. Вот почему я хотела поговорить с тобой сегодня. – Она вынула из рюкзака сложенный лист бумаги и дала его мне. Я взяла его, моментально забыв о своих проблемах. Это была вырванная из журнала страница, и когда я окончательно развернула ее, сердце у меня упало. Человек, которого я выдала ей за Кэллума, смотрел на меня с глянцевого листа. Статья рядом повествовала, как подросток из Лидса заполучил свой первый крупный контракт в модельном бизнесе. Его звали Дуглас Дэй.

Я закрыла глаза и потерла виски. Мой травмированный мозг отчаянно пытался придумать какое-нибудь объяснение этому, такое, которому Грейс поверила бы. И тут она тихо заговорила:

– Пожалуйста, не ври мне больше, Алекс. Я могу помочь тебе?

Я поморщилась. Было слишком сложно, слишком тяжело продолжать водить Грейс за нос.

– Я хочу рассказать тебе все, – призналась я, икая и всхлипывая, – но я не думаю, что без браслета ты поверишь мне, у меня нет доказательств.

– А ты попробуй, – потребовала она, осторожно поднимая мой подбородок и заставляя посмотреть ей в глаза. – Это же я, ты помнишь об этом? Ты можешь рассказать мне обо всем.

Мысль о том, что можно все объяснить и больше не таиться, наконец овладела мной целиком. Я внезапно осознала, как мне ненавистно держать все в себе; я хотела, чтобы она все знала и все поняла.

– Я не знаю, с чего начать, – прошептала я, опустив плечи.

Голос Грейс стал твердым:

– Ну, давай начнем с Кэллума. Ведь это не он, правда? – Она показала на журнальную страницу, лежавшую забытой у меня на колене.

– Нет, – согласилась я. – Хотя и немного похож на него.

– Значит, Кэллум существует?

– Да, в определенном смысле. Просто я не могу показать тебе его фотографию, а ты так настаивала на этом, и я подумала… – мой голос затух. Мне было стыдно.

– Почему? Почему нельзя сделать его фотографию? В чем тут дело?

– Послушай, прежде чем я тебе все расскажу, ты должна кое-что пообещать мне. – Я посмотрела на нее сквозь слезы.

– Все что угодно. Только попроси.

– Ты должна поверить мне. Все, о чем я тебе расскажу, правда, но очень странная правда. И я ничего не могу доказать.

– Попытайся, – сказала она с ободряющей, но нервной улыбкой, усаживаясь на диван. – Расскажи все как есть.

– Мой браслет – тот, который сегодня украли, – это не просто браслет. Он что-то вроде ключа и позволяет мне… О, ты никогда мне не поверишь. Это звучит безумно!

– Успокойся. Я же тебе обещала, разве не так? Продолжай.

Я, попытавшись успокоиться, сделала глубокий вдох:

– Кэллум – призрак, он много лет тому назад утонул в реке Флит.

У Грейс отвалилась челюсть, и она недоверчиво смотрела на меня несколько долгих секунд.

– Я же говорила, что ты мне не поверишь, – пробормотала я.

Наконец она пришла в себя.

– Ну тут тебе трудно винить меня в чем-то; это не совсем то, что я ожидала услышать, но ты продолжай. Я хочу понять. – Она очень старалась, я видела это, но ее выдало то, что она отвела глаза. Грейс решила, что я сумасшедшая.

– О’кей, послушай. Я знаю, как это звучит. Это в каком-то смысле безумие, и когда я впервые узнала о таком, то подумала, что теряю рассудок. Но все так и есть на самом деле. – Грейс улыбалась мне вежливо и ободряюще. Она откинулась на диване и старалась не скрещивать руки. Ну как мне убедить ее?

– Ты помнишь поездку клуба искусств в собор Святого Павла?

– Да, – нерешительно ответила она.

– Ты помнишь, что я сказала, что видела призрака?

– Да! – Она подалась вперед, желая, чтобы я ее убедила. – Это был Кэллум?

– Да, тогда я увидела его в первый раз, и собор Святого Павла – единственное место, где я могу действительно видеть его.

– А как это происходит в другое время?

– Я вижу его в зеркале и слышу его, когда его амулет – или браслет – соприкасается с моим. У него есть точно такой же амулет, что и у меня, точнее, такой, что у меня был. – Мой голос опять сник, когда я подумала о своей потере. – Без амулета он… нигде. Я не могу видеть его, не могу говорить с ним.

– А какое отношение имеет ко всему этому Кэтрин? Почему она украла его? Что ей известно о Кэллуме?

С чего начать? Я ненадолго закрыла глаза и стала думать, как лучше изложить всю историю.

– Кэллум не обычный призрак, – начала я, стараясь не обращать внимания на скептический взгляд Грейс, промелькнувший у нее на лице прежде, чем она снова сумела взять себя в руки. Я быстро продолжила: – Каждый, кто тонет в реке Флит, оказывается потом в своего рода чистилище. Их там сотни, и все они носят амулеты, которые не могут снять и которые заставляют их делать определенные вещи. И существует всего один амулет, я не понимаю почему, находящийся с этой стороны, в нашем мире. Время от времени кто-нибудь обнаруживает его в Темзе.

– Это тот браслет, что ты выудила из грязи в Туикенеме, – кивнула Грейс.

– Да, и человек, нашедший его, может установить связь с одним из дерджей, и это…

– С кем?

– О, с дерджем. Так они себя называют.

Грейс снова кивнула и обхватила руками подбородок, поставив локти на колени.

– Прости, я не хотела тебя перебивать.

– Все в порядке. Я знаю, это странно и очень смахивает на ужастик. – Я покачала головой. – На чем я остановилась? Ах, да. Когда я нашла амулет, то он свел меня с Кэллумом. В ту ночь у меня было странное видение, и я хотела рассказать тебе о нем, но ты уже спала. Затем мы пошли в собор Святого Павла, и он действительно был там! Не знаю, кто из нас больше удивился. Поскольку он знал, где меня можно найти, то появился в зеркале за моей спиной. Поначалу мне было немного страшно – на самом-то деле очень страшно, – и у него ушло несколько дней на то, чтобы научиться разговаривать со мной, а потом у него это получилось! С тех пор мы много разговариваем и даже полюбили друг друга. – Я помолчала, пытаясь скрыть свое горе. Грейс взяла мою руку и осторожно сжала ее.

С благодарностью глядя на нее, я продолжила:

– Чего я не знала, так это того, что с помощью моего амулета дерджи могут переменить свою участь – расстаться с их ужасными жизнями в призрачном мире. Если кто-то с этой стороны носит его, а затем снимает, но держит где-то рядом, его может найти дердж, напасть на него и украсть все его воспоминания. И если с тобой такое случается, ты умираешь, а он использует твои воспоминания, чтобы убежать из чистилища. Мы-то думали, они просто умирают обычной смертью, но оказалось, они получают шанс вернуться к нормальной жизни. Кэтрин была дерджем, и она украла мои воспоминания, чуть не убив при этом тебя.

Я видела, что Грейс пытается извлечь смысл из обрушившейся на нее информации.

– Это-то и случилось в садах Кью? – спросила она, стараясь изгнать из голоса даже намек на обвинение.

– Ага. Это гораздо более длинная история, но важно тут то, что Кэтрин украла мои воспоминания и оставила меня умирать. Кэллум смог спасти меня. Он скопировал мои воспоминания, когда она воровала их, и в ту секунду, что ты в больнице надела мне на руку амулет, он оказался в состоянии закачать их обратно мне в голову. Я чудом спаслась.

Грейс изучала ковер на полу, по-прежнему опираясь подбородком на руки. Нервно сглотнув, я продолжила: – Кэтрин – теперь живой человек и пользуется воспоминаниями для своих проделок с гики-Грэхэмом и Эбби, снятия денег с моего счета, да вообще для всего. Чего я не знаю, так это почему она это делает, почему она меня так сильно ненавидит.

– Значит, этот странный и ужасный случай – ее рук дело?

Я кивнула:

– Она твердо настроена делать гадости.

– У тебя есть ее фотография? Из банка?

– Мне должны были прислать кадр из видео, но не знаю, сделали ли они это.

– Ты можешь сейчас посмотреть?

Просьба показалась мне странной, но я быстро открыла ноутбук и зашла в почту. Я не просматривала ее целый день, так что там оказалось полно всякого мусора, но где-то посередине было письмо от Оливера, технического специалиста из полиции. Грейс склонилась над моим плечом, когда я открывала прикрепленный файл. Оливер поймал тот момент, когда Кэтрин смотрела прямо в камеру и улыбалась омерзительной самодовольной улыбкой. Я услышала, как oхнула Грейс.

– Нет, этого не может быть! – Она принялась мерить шагами мою маленькую комнату, качая при этом головой.

– В чем дело? Ты узнала ее?

– Это действительно все правда? Все, что ты мне рассказала? О мертвецах, и отражениях, и об украденных деньгах?

– Все до последнего слова, Грейс. Тебе приходилось видеть Кэтрин?

Она повернула ко мне свое ошарашенное лицо.

– В садах Кью. Я увидела ее, прежде чем потеряла сознание. Я думала, что это галлюцинация, и потому промолчала. Ты действительно хочешь сказать, что тогда она была мертва?

Я молча кивнула.

– А теперь снова жива? – Я опять кивнула. Грейс неожиданно тяжело плюхнулась на диван. – Это уж слишком. – Она обхватила голову руками.

– Я знаю, прости меня, я вывалила все на тебя за один присест, а это нелегко переварить. Сама я привыкала ко всему этому долгие недели. Почему бы тебе просто не посидеть минутку, а я приготовлю чашку чая или еще чего. Чтобы помочь тебе справиться с шоком. – Я немного тараторила, было таким облегчением наконец-то поделиться с кем-то всеми моими тайнами. Я вскочила на ноги, забыв о своих ранах. – Ооооооо! – Грейс встревоженно посмотрела на меня, а потом выражение ее лица сменилось на обеспокоенное.

– Не двигайся, Алекс. Ты должна лежать. А мне просто необходимо глотнуть свежего воздуха. И на обратном пути я принесу нам чай, о’кей?

– О’кей. Только не рассказывай ничего Джошу. Хорошо? Он знает, что на меня напала Кэтрин, и ничего больше.

Она фыркнула:

– Ну, я вряд ли ни с того ни с сего затею разговор на такую тему, как ты считаешь?

– Нет, конечно, нет. – Но я обращалась к закрытой двери: Грейс уже вышла из комнаты.

Я села обратно на стул и постаралась игнорировать пульсацию в голове. Моя рука потянулась к кисти, на которой теперь ничего не было.

– Я выдала твою тайну, Кэллум, надеюсь, ты не против. Я больше не могу хранить все в себе; это слишком тяжело.

К тому времени, как Грейс вернулась с чаем, у нее накопилось множество вопросов, так что почти час я посвящала ее во все детали того, что только что рассказала. Было таким облегчением говорить с кем-то, кто, как мне казалось, действительно верил моей истории. Но все это не могло решить самой важной проблемы: как найти Кэтрин и получить назад амулет. Я понимала также, что физически очень истощена. Я со все большим трудом отвечала на вопросы Грейс. И наконец мне пришлось остановить ее.

– Грейс, я так рада, что наконец поделилась моими проблемами с тобой. Ты – моя лучшая подруга, и мне было ненавистно иметь секреты от тебя.

– Жалко только, что я раньше не упомянула о галлюцинации, тогда бы тебе не пришлось так долго действовать в одиночку.

Я виновато улыбнулась:

– Сейчас я выдохлась и не могу мыслить четко. Мне надо немного отдохнуть.

– О, Алекс, прости! Я забросала тебя вопросами. Как твои синяки и ссадины?

– Вдобавок к тому, что у меня такое лицо, за ухом имеется еще и шишка размером с яйцо и впечатляющие отметины на руке. – Я закатала рукав, и у Грейс перехватило дыхание. Красные рубцы потемнели, и пониже плеча был виден явственный отпечаток нижней части клюшки от гольфа.

– Алекс, ты и в самом деле должна пойти в полицию. Тебе очень повезло, что она не убила тебя.

– Что я им скажу? Она знает обо мне так много, что может повернуть мои слова как угодно, а я не могу и дальше попадать в неприятности. Нет, я должна уладить все сама.

– Но не в одиночку, Алекс. Я с тобой, и я сделаю все, что в моих силах.

– Ты уверена, что должна встревать в такие дела? Ведь это опасно.

– Тебе нужна помощь, а я твоя лучшая подруга. А лучшие подруги именно так и поступают.

– Спасибо, Грейс, я очень, очень благодарна тебе.

– Прости, малышка, мне не надо было так долго торчать у тебя. Ты, должно быть, очень страдаешь от боли.

Я быстро сжала ее руку:

– Было так здорово наконец поговорить с тобой, но, несмотря на таблетки, у меня раскалывается голова, и я думаю, мне надо лечь в постель. – Я посмотрела прямо на нее: – Никому не рассказывай об этом, хорошо? – Здоровой рукой я показала на свои синяки. – Мне не хочется ни с кем объясняться.

Прежде чем ответить, она долю секунды помедлила:

– Конечно, как скажешь. Но тебе придется что-то говорить людям; завтра ты еще не оправишься и не проснешься утром прекрасной и удивительной, как всегда.

Я повернулась на стуле и посмотрела в зеркало. Прежде когда я делала это, то искала в нем Кэллума, а на свое лицо не обращала особенного внимания. Теперь я увидела, что со скулы содрана кожа, и, несмотря на мои попытки очистить ее, к ней все-таки прилипли частицы гравия. Сильных кровотечений не было, но все же где-то сочилась кровь, рана на губе начала затягиваться и покрылась какой-то далеко не симпатичной пленкой. Я взяла салфетку и осторожно приложила к лицу, скрипя при этом зубами. Когда я отняла салфетку, то обнаружила, что внизу щеки тоже начинает вырисовываться большой синяк. Грейс была права: выглядела я ужасно, и так будет продолжаться еще некоторое время.

– Какой кошмар! Завтра мне придется сказаться больной и немного прийти в порядок. – Не удержавшись, я громко вздохнула, и Грейс посмотрела на меня с сочувствием.

– И тебе нужно что-то придумать, чтобы объяснить свой вид.

– Я сказала соседке, что меня свалил с ног щенок, потому что я запуталась в его поводке.

Грейс ненадолго задумалась над этим, поджав губы и ненамеренно подчеркнув собственные безупречные скулы.

– Ну, наверное, это сойдет. Ты должна удостовериться, что Джош тоже в курсе твоей истории. Не надо, чтобы он сообщал о случившемся родителям, пока они отсутствуют. Ты можешь представить, что они сделали бы?

– Нет – то есть да, могу. Ничего хорошего тут ждать не приходится. Надо постараться, чтобы он держал рот на замке.

– Хорошо. Ладно, я ухожу. Позвони мне, когда тебе этого захочется, и я приду; нужно будет дать тебе несколько уроков маскирующего макияжа. – Она крепко обняла меня, нечаянно сжав мою поврежденную руку. И мне потребовалась вся сила воли, чтобы не закричать от боли.

– Спасибо, что пришла, Грейс. И спасибо за то, что выслушала. До завтра.

Я слышала, что она немного поговорила с Джошем, а потом входная дверь захлопнулась. Я села на кровати, мое сердце колотилось. Взглянув на часы, я увидела, что пора принимать следующую дозу сильного обезболивающего, но оно действовало на меня не слишком эффективно – лишь слегка приглушало боль. Да и то только боль физическую; боль и гнев в моем сердце приглушить было куда труднее.

В мои мрачные мысли внезапно вклинился звонок ожившего телефона. Я автоматически посмотрела на номер звонившего, но он был скрыт. Немного посомневавшись, я дождалась второго звонка и нажала на зеленую кнопку.

– Алло? – решительно сказала я.

Незнакомый голос показался мне кристально чистым.

– Я просто хочу поздравить тебя с прекрасным маневром, который ты осуществила сегодня днем. На самом-то деле ты должна бы сейчас быть в реанимации.

– А ты – в камере предварительного заключения, Кэтрин. За попытку убийства.

– Но тому не было свидетелей, сладенькая моя. Какая жалость.

– А мне не нужны свидетели. У меня есть доказательство на руке, по которой ты мне вдарила.

– Ты действительно считаешь, что когда-нибудь сможешь убедить кого-то в том, что это моя вина? Я ведь совершенно не похожа на убийцу, правда?

– Послушай. Хватит играть в эти игры. Амулет тебе не принадлежит, он мой, и я собираюсь вернуть его.

– И как же ты собираешься сделать это? Ты же понятия не имеешь, где я нахожусь. К настоящему времени я вполне могла оказаться на другом конце страны.

– Но ты же не там, верно? Иначе ты не сможешь продолжить превращать мою жизнь в одно сплошное несчастье.

От ее звенящего смеха у меня по шее побежали мурашки.

– О, ты не можешь представить, какой еще более несчастной я могу сделать твою жизнь оттуда, где я сейчас. Немного везения, и скоро ты будешь так же несчастна, как я.

Но прежде чем я успела спросить, что она имеет в виду, телефон замолчал. Моя душа наполнилась страхом перед теми ужасными поступками, которые она еще может совершить, чтобы причинить мне боль. И в то же время я не могла не представлять Кэллума, пытающегося урезонить ее: его брови насуплены, золотистые волосы взлохмачены, а губы сжаты в тонкую линию.

Я знала, что не должна мучить себя, думая о Кэллуме, что главное – это сконцентрироваться на том, как найти Кэтрин, но я ничего не могла с собой поделать. Я сидела за столом и держала перед собой зеркало, изучая каждый его уголок в надежде увидеть его. Временами мне начинало мерещиться покалывание в кисти. Но каждый раз, стоило мне подумать, что все еще может наладиться, что Кэллум найдет способ решить проблему, что он может быть со мной, я понимала, что ошибаюсь. Я была одна в своей комнате, тишина, стоящая в ней, оглушала меня. Сломленная, я положила голову на стол, стараясь не думать обо всех приятных беседах, что мы провели здесь.

Я гадала, слышит ли он меня? Смотрит ли на меня прямо сейчас? И знать не знала, как обстоят дела на самом деле. По моему лицу потекла одинокая слеза. Я быстро села, злясь на саму себя. Слезы не помогут вернуть амулет. Мне нужно составить план, как отыскать Кэтрин, а когда я ее найду, то заберу у нее амулет, чего бы мне это ни стоило. Я никогда ни с кем прежде не дралась, но я буду драться, не жалея сил, чтобы вернуть свое себе. Я собиралась заставить Кэтрин пожалеть о том дне, когда она украла у меня амулет.


Клюшка | Отражение. Опасность близко | cледующая глава